клиенты из неоткуда.

С самого детства Нил обладал ужасным, но, как он понял позже, по-своему уникальным даром: он видел мёртвые души — призраков людей, покинувших этот мир. Поначалу, в раннем детстве, это открытие повергало его в неописуемый ужас. Обычная детская комната превращалась в место, полное скрытой угрозы. Само осознание того, что в двух шагах от него, за массивным шкафом с его вечными скрипами или в пыльной, тёмной пустоте под кроватью, может прямо сейчас находиться безмолвное существо, заставляло тело покрываться ледяной дрожью, а сердце — бешено колотиться. В те годы он часто прибегал к матери со слезами на глазах, умоляя её спать рядом с ним. Захлёбываясь рыданиями, он пытался рассказать, что видит в углу дух маленькой девочки в старом платье или силуэт злой женщины, неотрывно смотрящей на него с порога. Но мать смотрела на него как на сумасшедшего. Она не воспринимала его слова всерьёз, отмахиваясь и называя это детским лепетом, игрой воображения, которая скоро пройдёт. Она просто притворялась, что всё нормально, надеясь, что это всего лишь ночные кошмары. Но кошмары не заканчивались. Подрастая, Нил понял главное: с таким даром лучше не делиться ни с кем. В мире живых не было места тому, что видел он. Страх оказаться в психушке, стать изгоем или посмешищем оказался сильнее желания получить помощь. Он очень долго привыкал к этому мрачному соседству — годы ушли на то, чтобы просто научиться сосуществовать со своим проклятием. Но всё изменилось, когда он поступил в университет Пальметто. В старых стенах этого учебного заведения обитало достаточно много призраков. С некоторыми из них Нил со временем даже подружился, но были и те, с кем он не желал встречаться вовсе. Именно в этих стенах он и познакомился с Эндрю. Поначалу, как только Нил заселился в комнату общежития, они совершенно не поладили. Эндрю словно испытывал новичка на прочность. Он постоянно мешал соседу спать: насылал странные, тревожные сновидения, швырялся мелкими предметами, кидался вещами и счастливо смеялся, наблюдая за реакцией. Для него это была игра, способ развлечься, а для Нила — очередное испытание, к которому жизнь, казалось, готовила с самого детства. Но вопреки такому странному началу, они всё же смогли ужиться в одной комнате. Со временем напряжение между ними спало, уступая место чему-то большему, чем просто соседство. Эндрю, скрывавший за колкостью и насмешками свою собственную боль, постепенно начал привязываться к Нилу — и довольно сильно. Их связь крепла с каждым днём. Вместе они прошли через огонь и воду. Множество испытаний, опасностей и ночных разговоров раскрыли их друг другу с самой сокровенной стороны. Они делились тайнами, которые раньше не доверяли никому, — историями, что сломали бы любого другого, но только закалили их двоих. А когда пришло время, Нил переехал в особняк с Эндрю. Тот был большой, старый, с множеством тёмных углов. И тут началось самое интересное. К этому особняку, словно магнитом, тянулись толпы призраков. Возможно, старая земля притягивала неприкаянные души, а может, им просто нужен был кто-то, способный их услышать. Нила это поначалу пугало, но Эндрю смотрел на ситуацию иначе. Так у них появилось общее дело — помогать мёртвым обрести покой. Эндрю контактировал с призраками, успокаивал и сдерживал тех, кто был слишком агрессивен. А Нил, как бы глупо это ни звучало, стал детективом для потустороннего мира. Он расследовал истории духов, выяснял, что их держит на земле, и искал способы закрыть незавершённые дела. Их первым клиентом стала маленькая девочка. Нил краем глаза заметил её, когда вышел подстригать кусты у клумбы. Поначалу он даже не обратил внимания, но когда сознание наконец зафиксировало: перед ним кто-то есть, он резко обернулся. Девочка стояла в нескольких шагах и спокойно наблюдала за его действиями. Она была совсем прозрачной — казалось, ещё мгновение, и она растворится в воздухе, как утренний туман. Старенькое платьице, босые ноги, растрёпанные волосы. — Мистер, у вас такие красивые розы! — вдруг звонко произнесла она жизнерадостным, громким голосом. — Вот бы мне такие! — Спасибо большое. Я очень старался, ухаживая за ними. Девочка сделала шаг вперёд, её глаза загорелись восторгом. — А можно?.. Можно мне их тоже потрогать? — спросила она, и в голосе вдруг проскользнула мольба. Нил открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Девочка уже протянула руку к почти распустившемуся бутону, и её пальцы... прошли сквозь цветок. Сквозь стебель. Сквозь листья. Сквозь всё. Она замерла. Уставилась на свою руку, на розу, снова на руку. — Да что это такое?! — выкрикнула она вдруг, и голос дрогнул, наполняясь злостью. — Почему я не могу ничего трогать?! Она с силой топнула маленькой ножкой, но земля под ней даже не шелохнулась. — Я уже второй день так хожу! — продолжала она, и теперь Нил видел, как на глазах у неё выступают слёзы. — Брожу, не могу найти ни маму, ни папу! Я зову людей, но они никак не реагируют! Только вы... — она всхлипнула и подняла на Нила заплаканные глаза. — Только вы первый обратили на меня внимание. «Вот как. Значит, ещё не осознала, что умерла, — отметил про себя он. — В принципе, это нормально для детского сознания. Всё же она ещё ребёнок». Он аккуратно отложил секатор в сторону и присел на корточки, стараясь оказаться с ней на одном уровне. — Привет, — мягко сказал он. — Меня зовут Нил. А тебя как? — Лили, — шмыгнула носом девочка. — Лили Уайт. — Очень приятно, Лили. Послушай... То, что ты не можешь потрогать розу, и то, что люди тебя не видят... Это не потому, что с тобой что-то не так. И не потому, что они плохие. — А почему тогда? — в её глазах вспыхнула надежда на объяснение. Нил глубоко вздохнул. Эндрю всегда говорил, что у него слишком мягкое сердце для таких разговоров. Но кто, если не он? — Лили, ты помнишь, что случилось два дня назад? — осторожно спросил он. — Помнишь, где ты была? Что чувствовала? Девочка нахмурила лобик, пытаясь вспомнить. — Я... сидела во дворе... — медленно проговорила она. — Потом пришли какие-то мужчины, они сказали, что меня ищет мама... — её голос задрожал. — А потом... потом было очень больно. А потом темно. А потом я проснулась здесь, но мамы рядом не было. Нил знал, что сказать. Это было слишком похоже на... Он хотел продолжить расспросы, но вдруг ощутил сзади присутствие Эндрю. Блондин вырвал его из тяжёлых размышлений, бесшумно приблизившись и положив руку на плечо — короткое, едва уловимое движение, которое значило: «Я здесь, отойди». Нил послушно поднялся, уступая место, но сам замер в полушаге, готовый вмешаться, если понадобится. Он с удивлением наблюдал, как Эндрю — обычно колкий, закрытый, избегающий лишних прикосновений и слов — медленно опустился на корточки перед девочкой. Движения были осторожными, словно он боялся спугнуть дикого зверька. — Привет, малышка, — тихо сказал Эндрю, и в голосе не было привычной хрипотцы или насмешки. Только усталая мягкость, которую Нил слышал от него лишь считанные разы — глубокой ночью, когда они оставались вдвоём. — И вам здравствуйте, мистер! — лицо Лили мгновенно посветлело, слёзы на щеках ещё блестели, но в глазах зажглась надежда. — Вы такой же, как я, получается? Я... я не одна? Эндрю чуть склонил голову, разглядывая её прозрачное личико. Вместо ответа он медленно, очень медленно, поднял руку и провёл ладонью сквозь стебель розы, который Нил не успел обрезать. Его пальцы прошли сквозь шипы, не оставив ни царапины. Лили замерла, глядя на это. Потом перевела взгляд на свои руки, сквозь которые просвечивали розовые кусты, снова на Эндрю. — О, — выдохнула она тихо. — Вот оно что... Вы поэтому здесь? — Поэтому, — сказал он коротко. И добавил, чуть мягче: — Теперь ты понимаешь, почему другие люди нас не видят. Только Нил. Лили моргнула, переваривая. Потом посмотрела на Нила с новым выражением — смесью удивления и благодарности. — Значит, я не одна? — спросила она почти шёпотом. — Не одна, — ответил Эндрю, и в его голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то тёплое. — Мы здесь. Оба. Эндрю бросил быстрый взгляд на Нила — в нём читался вопрос: «Что она помнит? Что успела рассказать?» Нил едва заметно покачал головой. — Это неважно сейчас, Лили, — мягко сказал Эндрю, снова поворачиваясь к девочке. — Важно то, что ты здесь. Лили шмыгнула носом и улыбнулась — робко, но искренне. — Поможем, — твёрдо ответил Эндрю. — Но для начала нам нужно понять, что с тобой случилось. Ты говорила, пришли какие-то мужчины? Они сказали, что мама тебя ищет? Лили кивнула, личико снова стало серьёзным. — Да. Я сидела во дворе, возле сада. Мамочка ушла куда-то и сказала никуда не уходить. А потом подошли двое. — Девочка нахмурилась, вспоминая. — Я испугалась, но они сказали, что маме нужна помощь, и я... я пошла. Нил стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Он знал такие истории. Слишком хорошо знал. Эндрю, сидящий на корточках, даже не обернулся, но Нил видел, как напряглась его спина — он тоже всё понял.