На краю лезвия.

Глава 14.

«Свобода»

Две недели, проведённые в постели, растянулись для Земли в бесконечную череду однообразных дней. Утро сменялось днём, день — вечером, и в этом круговороте время словно застыло, отказываясь течь дальше. Он привык к запаху лекарств, к эластичному бандажу, который плотно обхватывал рёбра, к тишине, которая по ночам давила на уши. Но были и светлые пятна. Кеплер приходил каждый день. Иногда утром, с кофе и свежими булочками из пекарни за углом. Иногда ближе к обеду, когда солнце уже поднималось высоко и комната наполнялась золотистым светом. А однажды он появился вечером, с пакетом попкорна и ноутбуком. Они смотрели старый фильм ужасов, который Земля почему-то не видел раньше. Фильм оказался глупым, а не страшным. Кеплер так громко смеялся над спецэффектами, что у третьего заболели рёбра — не от боли, а от того, что он пытался сдержать смех. Луна забегал по несколько раз на дню. Он приносил книги, которые Земля всё равно не читал, и воду, которую тот забывал пить. Иногда спутник просто сидел на полу, прислонившись к кровати, и листал что-то в телефоне, изредка бросая короткие фразы. Меркурий врывался в комнату как ураган. Он говорил без остановки, перескакивая с темы на тему, рассказывал новости и сплетни. Его энергия была заразительной, и Земля, сам того не замечая, начинал улыбаться. Первая планета никогда не задерживался дольше чем на полчаса, но за эти полчаса успевал выдать столько информации, сколько хватило бы на недельный курс лекций. Марс и Венера приходили всегда вместе. Это была негласная традиция, которую никто не обсуждал, но все соблюдали. Они появлялись в дверях — Марс впереди, Венера чуть позади, прислонившись к косяку. Рыжий перекидывался с Землёй парой фраз: спрашивал, как самочувствие, рассказывал что-то и иногда даже шутил. В его голосе уже не было той холодности, что в первые дни после ссоры, — только осторожное, чуть настороженное тепло. Красноволосый же молчал. Он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись к стене, и смотрел. Не давяще, не осуждающе — просто смотрел. Иногда его взгляд задерживался на синяках, которые уже давно пожелтели и почти исчезли. Он не задавал вопросов, не говорил банальных фраз поддержки. Но его присутствие было. И Земля чувствовал это.

***

Две недели пролетели незаметно — или, наоборот, тянулись бесконечно, в зависимости от того, о какой минуте думать. Наступил день очередного визита к врачу. Юпитер завёл машину с пол-оборота, как всегда. Земля сидел на пассажирском сиденье, пристёгнутый ремнём, и смотрел в окно на знакомые улицы. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили по делам, машины сигналили, дети смеялись на детской площадке. В больнице их уже ждали. Врач — тот же мужчина с усталыми глазами — внимательно осмотрел Землю, попросил сделать несколько вдохов, нажал на рёбра, проверяя реакцию. Потом отправил на контрольный снимок. Результаты пришли быстро. —«Идёте на поправку.» — Врач разложил снимки на столе, сравнивая старые с новыми. —«Ещё неделя — и будете практически здоровы.» —«То есть я могу выходить из дома?» — Спросил Земля, и в его голосе прозвучала такая надежда, что Юпитер невольно улыбнулся. —«Можете.» — Кивнул врач. —«Но без фанатизма. Никаких тяжестей, никаких резких движений. И продолжайте носить бандаж до полного восстановления.» —«Спасибо.» — Сказал Юпитер, пожимая руку врачу. —«Мы поняли.» Они вышли из кабинета, и Земля почувствовал, как внутри поднимается что-то лёгкое, почти забытое. Свобода. Он снова мог выходить на улицу. Мог дышать свежим воздухом, чувствовать ветер на лице, видеть небо над головой, а не только в прямоугольнике окна. —«Улыбаешься.» — Заметил Юпитер, когда они сели в машину. —«Просто... рад.» — Земля посмотрел на старшего. —«Спасибо, что возишься со мной. Я знаю, у тебя много дел...» —«Ты важнее дел.» — Перебил газовый гигант, заводя двигатель. —«Запомни это, наконец.»

***

На следующий день Кеплер появился у дома планет Солнечной системы. Он стоял у калитки, розовые волосы собраны в небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. На нём была белая футболка в облипку, подчёркивающая подтянутую фигуру, тёмно-синие джинсы-багги, чёрные кроссовки и тонкая кожаная куртка, перекинутая через плечо. Двадцатилетний был и так достаточно высоким, но казался ещё выше на фоне невысокого забора. Когда дверь открылась и на пороге появился Земля, Кеплер улыбнулся той самой улыбкой с обложки. —«Пойдём?» — Кеплер кивнул в сторону улицы. —«Пойдём.» Они вышли за калитку и двинулись вдоль дороги. Конец лета выдался тёплым, но не душным — солнце уже не пекло так безжалостно, как в июле, а ветер стал свежее, с лёгкой горчинкой увядания. Листья на деревьях только начинали желтеть по краям, трава ещё была зелёной, но уже не такой сочной, как месяц назад. —«Как себя чувствуешь?» — Спросил Кеплер, замедляя шаг, чтобы подстроиться под темп Земли. —«Намного лучше.» — Голубоглазый сделал глубокий вдох, наслаждаясь свободой. —«Надоело лежать. Честно. Я уже начал забывать, как выглядит улица.» —«Теперь будешь вспоминать.» — Розоволосый усмехнулся. —«Я каждый день буду тебя вытаскивать. Пока не надоест.» —«Не надоест.» Они говорили о всякой ерунде. Кеплер рассказывал смешные истории из своих путешествий, а Земля слушал, затаив дыхание. Оказывается, розоволосый побывал в трёх странах, ночевал в хостелах с сомнительной репутацией, работал официантом, курьером, даже какое-то время торговал мороженым на пляже. —«Мороженым?» — Земля не сдержал смеха. —«Серьёзно?» —«Серьёзно.» — Кеплер кивнул, и в его глазах загорелись озорные искры. —«Целое лето. Я тогда был совсем зелёным, только начал путешествовать. Денег не хватало, пришлось подрабатывать. Знаешь, что я вынес из этого опыта?» —«Что?» —«Дети — самые жестокие покупатели.» — Розоволосый поморщился, вспоминая. —«Они никогда не знают, чего хотят. Сначала один шарик, потом второй, потом третий, а в конце — «ой, я передумал, дайте другое». А родители стоят рядом и улыбаются. Кошмар.» Земля смеялся — искренне, громко, запрокинув голову. Смех отдавался лёгкой пульсацией в рёбрах, но боль была приятной, почти забытой. Они гуляли по парку, мимо фонтана, который уже скоро отключат. Воздух пах приближающейся осенью. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, похолодало. Земля поёжился, обхватив себя руками. Лонгслив, в котором он вышел, был недостаточно тёплым для вечернего ветра, и холод пробрался под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками. —«Замёрз?» — Кеплер заметил это сразу. —«Немного.» — Признался третий, стараясь не стучать зубами. Розоволосый, не говоря ни слова, снял с себя свою кожаную куртку и накинул её на плечи Земли. Куртка была великовата — рукава свисали ниже пальцев, но она хранила тепло чужого тела и пахла табаком и чем-то сладковатым. —«Не надо, ты сам замёрзнешь...» — Начал Земля, но Кеплер только отмахнулся. —«Я не мёрзну. У меня терморегуляция хорошая.» —«Так не бывает.» —«А вот и бывает.» — Розоволосый улыбнулся и кивнул на лавочку у дорожки. —«Давай присядем?» Они сели рядом. Земля утонул в куртке, поджав ноги и спрятав руки в карманы. Кеплер сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на закат. В его перламутровых глазах отражалось оранжевое небо. —«Красиво.» — Сказал он тихо. —«Очень.» — Согласился Земля, но смотрел не на закат. Они просидели так, пока не стемнело. Говорили о том, что приходит на ум — о музыке, о книгах, о страхах и мечтах. Кеплер рассказывал, как однажды вдохновился уличными музыкантами, купил гитару и научился на ней играть. Земля же рассказал, что пока не определился куда хочет поступить, поэтому не ушёл после девятого класса, а решил уже доучиться до одиннадцатого.

***

Когда часы показали половину одиннадцатого, Кеплер поднялся. —«Пойдём? Тебя наверное уже ждут. Да и скоро комендантский час.» —«Да.» — Земля встал, чувствуя, как ноги затекли от долгого сидения. Они пошли обратно. По дороге Кеплер достал из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку. Закурил — легко, привычно, выпуская дым в вечернее небо. —«Можно?» — Вдруг спросил Земля, кивая на сигарету. —«Что?» — Кеплер удивился. —«Ты куришь?» —«Нет. Ни разу.» — Третий чувствовал себя глупо, но любопытство пересиливало. —«Просто... интересно.» Розоволосый задумался на секунду, потом протянул ему сигарету. —«Только одну. И не говори Юпитеру, что это я тебя научил.» Земля взял сигарету неуверенно — пальцы дрожали. Он поднёс её к губам, затянулся — и тут же закашлялся так сильно, что чуть не выронил её из рук. Дым обжёг горло, глаза заслезились, и он, согнувшись пополам, закашлялся снова. Кеплер не сдержался и рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. —«Твою ж...» — Прохрипел Земля, когда кашель наконец отпустил. —«Как вы это вообще курите?» —«Привычка.» — Розоволосый вытер выступившие от смеха слёзы. —«Слушай, ты неправильно затянулся. Не нужно втягивать дым в лёгкие сразу. Сначала в рот, потом — глубокий вдох. Попробуй ещё раз.» Земля с сомнением посмотрел на сигарету, но любопытство оказалось сильнее. Он снова поднёс её к губам, на этот раз осторожнее. Втянул дым в рот — потом, как советовал Кеплер, глубоко вдохнул. Дым пошёл в лёгкие, но на этот раз не обжёг — только вызвал лёгкое головокружение. Он затянулся ещё раз и эта попытка была самой удачной из всех. Земля выпустил дым через нос, как делал это розоволосый, и почувствовал, как по телу разливается странное тепло. Непривычное, но не неприятное. —«Ну как?» — Спросил Кеплер, наблюдая за ним. —«Странно.» — Честно ответил Земля. —«И немного кружится голова.» —«Это никотин.» — Розоволосый забрал у него сигарету и затушил о ближайшую урну. —«Не привык ещё. Не советую начинать, если честно. Вредная привычка.» —«А ты почему начал?» —«Глупость.» — Кеплер пожал плечами. —«Молодость. Думал, что так я выгляжу круче. А теперь бросить не могу.» Они подошли к калитке дома. Окна светились тёплым жёлтым светом — кто-то уже включил лампы в гостиной. —«Спасибо за прогулку.» — Земля остановился, не решаясь зайти. —«Тебе спасибо.» — Кеплер улыбнулся. —«Было здорово.» —«Ты... Завтра придёшь?» —«А ты хочешь?» —«Да.» —«Тогда приду.» Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была наполненной. Кеплер протянул руку и поправил воротник куртки на Земле — той самой, которую накинул ему на плечи. —«Куртку...» — Начал третий, но Кеплер перебил. —«Оставь себе.» —«Но ты...» —«Я не замёрзну. Обещаю.» Земля кивнул, чувствуя, как тепло разливается в груди — не от никотина, а от чего-то другого. —«Спокойной ночи, Земля.» — Кеплер сделал шаг назад. —«Спокойной ночи.» Третий развернулся и зашёл за калитку. У двери он обернулся — розоволосый всё ещё стоял на том же месте, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел ему вслед. Земля улыбнулся, открыл дверь и шагнул внутрь. В коридоре было тепло и пахло ужином — Сатурн, видимо, готовил что-то на кухне. —«Земля? Это ты?» — Голос Юпитера раздался из гостиной. —«Я.» —«Как прогулка?» —«Хорошо.» Он снял куртку Кеплера и повесил на вешалку — она смотрелась чужой среди их вещей, но почему-то не вызывала раздражения. Потом прошёл в гостиную, где Юпитер сидел в кресле с книгой в руках. —«Чья это?» — Старший кивнул на куртку. —«Кеплер дал, когда на улице похолодало.» —«Заботливый.» — Юпитер хмыкнул, но в его голосе не было насмешки. —«Ага.» — Земля сел на диван, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Первая прогулка вымотала его больше, чем он ожидал. —«Можно я лягу пораньше?» —«Конечно. Только поешь сначала. Сатурн суп сварил.» —«Ладно.» Он поужинал — на удивление, с аппетитом. Потом нестнадцатилетний парень поднялся в свою комнату. Куртка Кеплера всё ещё висела в коридоре внизу, но Зем ля чувствовал её запах даже здесь. Кожа и парфюм. Он лёг в кровать, уставился в потолок и улыбнулся. Завтра Кеплер снова придёт. И это было лучшим, что могло случиться.

***

Следующая неделя пролетела для Земли как одно мгновение. Каждый день после обеда Кеплер ждал его у калитки, и они отправлялись гулять. Сначала прогулки были короткими — парень с голубо-зелёными волосами быстро уставал, ноги наливались тяжестью, а рёбра начинали ныть с непривычки. Но с каждым днём он ходил всё дольше и увереннее. Они исследовали окрестности. Кеплер показывал ему маленькие улочки, о которых Земля даже не подозревал, хотя прожил в этом городе всю жизнь. Розоволосый знал, где находится самая вкусная пекарня и на какой скамейке самые красивые закаты —«Ты как будто всю жизнь здесь прожил.» — Сказал Земля однажды, когда они сидели на той самой скамейке и смотрели, как солнце опускается за горизонт. —«Я быстро ориентируюсь.» — Кеплер усмехнулся, откусывая булочку с корицей, которую они только что купили. —«Плюс я много гуляю один. Когда не с кем разговаривать, начинаешь замечать детали.» —«А тебе не одиноко? Путешествовать одному?» Розоволосый задумался на секунду, жуя. —«Бывает. Но я привык. И потом... сейчас уже нет.» — Он посмотрел на Землю, и в его перламутровых глазах отразился закат. Третий смутился и отвернулся.

***

На седьмой день наступило время очередного визита к врачу. Юпитер, как обычно, отвёз его в больницу. Рентген показал, что трещина полностью заросла. —«Можете больше не носить бандаж.» — Врач улыбнулся, глядя на снимки. —«Вы здоровы. Можете возвращаться к нормальной жизни. Но первые пару недель всё же избегайте тяжёлых нагрузок. Организму нужно время.» Земля вышел из кабинета с сияющими глазами. Юпитер, увидев его лицо, сразу всё понял. —«Всё хорошо?» — Спросил старший. —«Всё отлично!» — Планета с жизнью едва не подпрыгнул от радости. —«Можно снимать бандаж. Я здоров!» —«Поздравляю.» — Газовый гигант мягко улыбнулся и потрепал младшего по голове. —«Я рад за тебя.» Дома Земля сразу же снял надоевший эластичный бандаж и выдохнул с облегчением. Дышать стало легче, двигаться — свободнее. Он подошёл к зеркалу и оглядел себя. —«Ну что, Кеплер?» — Сказал он своему отражению, улыбаясь. —«Гулять так гулять.» Он схватил телефон и набрал сообщение.

Земля:

«Сегодня снял бандаж. Идёшь гулять?»

Ответ пришёл через несколько секунд.

Кеплер:

«Бегу»

Они встретились у калитки. Кеплер смотрел на Землю с такой улыбкой, словно тот только что выиграл в лотерею. —«Поздравляю!» — Сказал розоволосый с искренней радостью. —«Чувствуешь разницу?» —«Огромную. Я снова могу дышать полной грудью. Не надо бояться, что каждое движение отзовётся болью.» —«Тогда идём?» —«Идём.» Они пошли в парк. День был тёплым. Земля шёл быстро, наслаждаясь свободой движений. Иногда он подпрыгивал — просто потому, что мог. И смеялся, когда Кеплер закатывал глаза и говорил: «Ты ребёнок». Они купили мороженое, сели на лавочку у фонтана. Вода сверкала на солнце, разбрасывая тысячи маленьких радуг. —«Слушай.» — Вдруг сказал Земля, облизывая вафельный стаканчик, по которому стикало мороженое. —«Через пять дней первое сентября.» —«И?» — Кеплер поднял бровь. —«И я пойду в школу. В десятый класс.» — Голос голубоглазого стал тише. —«Честно, я даже не знаю, как к этому отношусь. С одной стороны — хочется увидеть всех, с кем не виделся всё лето. С другой...» —«Страшно?» — Закончил за него Кеплер. —«Да.» — Признался Земля. —«А вдруг они всё знают? Про эти... фотографии. Или просто... вдруг они будут смотрят на меня не так, как раньше?» Розоволосый отставил своё мороженое в сторону и повернулся к нему всем телом. —«Слушай меня внимательно.» — Голос его был серьёзным, без привычной лёгкой усмешки. —«Ты пережил дерьмовую ситуацию. Не ты её создал — ты оказался в ней. И ты вышел из неё. Ты изменился. Стал лучше. Если кто-то не может этого увидеть или не хочет понимать — это их проблема, не твоя. Ты не обязан нравиться всем. Ты обязан быть честным с собой. И, кажется, у тебя это получается.» Земля смотрел на Кеплера, не моргая. —«Ты прав.» — Сказал он наконец. —«Наверное.» —«Я всегда прав.» — Кеплер усмехнулся, но в его глазах всё ещё была серьёзность. —«А если кто-то посмеет тебя обидеть — ты знаешь, где меня искать.» —«Ты не сможешь драться с каждым, кто на меня косо посмотрит.» —«Смогу.» — Розоволосый кивнул с такой уверенностью, что Земля невольно рассмеялся. —«Ты сумасшедший.» —«Возможно.» — Кеплер тоже улыбнулся. —«Но это не меняет фактов.» Они помолчали. Ветер колыхал листья на деревьях, вода в фонтане тихо журчала. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. —«Кеплер.» — Тихо позвал Земля. —«Спасибо тебе.» — Парень с голубо-зелёными волосами посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. —«Я не знаю, что бы я делал без тебя эти две недели. Наверное, просто лежал бы и смотрел в потолок. И думал. Слишком много думал.» —«Не за что.» — Кеплер протянул руку и накрыл его ладонь своей. —«Я здесь, потому что хочу быть здесь. Не нужно меня благодарить.» Земля поднял взгляд. Лицо Кеплера было совсем близко. В вечернем свете его розовые волосы казались почти огненными, а перламутровые глаза сияли. Кеплер улыбнулся — мягко, тепло. Он притянул Землю к себе, обхватив руками за плечи. Третий уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый запах — табак и что-то сладковатое, неуловимое. Объятие было долгим. Крепким, но не болезненным. Тёплым. Надёжным. —«Всё будет хорошо.» — Прошептал Кеплер куда-то в макушку Земли. Когда они отстранились, небо уже потемнело. Фонари в парке зажглись, отбрасывая на дорожки жёлтые круги света. Стало прохладно, и Земля поёжился. —«Пойдём?» — Предложил Кеплер. —«Не хочу.» — Честно ответил голубоглазый. —«Ещё немного. Можно?» —«Можно.» Они остались сидеть на лавочке. В парке было почти пусто — только редкие прохожие, спешащие по своим делам. Где-то вдалеке лаяла собака. Звезды начинали проступать на тёмном небе, одна за другой, робкие и далёкие. —«Красиво.» — Сказал Кеплер, запрокинув голову. —«Да.» — Земля смотрел не на звёзды. Розоволосый почувствовал на себе взгляд и повернулся. Их лица снова оказались близко — так близко, что можно было разглядеть каждую ресницу, каждый блик в глазах. —«Земля.» — Голос Кеплера был тихим, почти шёпотом. —«Что?» —«Я...» — Он замолчал, словно подбирая слова. Впервые за всё время их знакомства розоволосый выглядел неуверенным. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. —«Я не умею говорить такие вещи. Я всегда был тем, кто легко знакомится, легко расстаётся, легко... забывает. Но с тобой всё иначе.» Земля замер. Сердце его забилось где-то в горле, гулко и часто. —«Ты появился в моей жизни как случайность. Я просто хотел помочь парню, которому было плохо на пляже. Думал — куплю лимонад, скажу пару слов, и разойдёмся. А потом... потом я не смог перестать о тебе думать.» — Кеплер говорил, не отводя взгляда, и в его перламутровых глазах горело что-то, от чего у Земли перехватывало дыхание. —«Я искал тебя в толпе. Я ждал твоего сообщения. Я приехал в этот город — не потому, что мне здесь нравится, а потому, что здесь ты.» —«Кеплер...» — Прошептал Земля, но розоволосый покачал головой. —«Дай закончить.» — Он глубоко вздохнул. —«Я не знаю, что это. Может, это просто влюблённость. Может, что-то большее. Но я понял одну вещь точно: ты мне нравишься. Не как друг. А как... как тот, с кем я хочу просыпаться по утрам. С кем хочу пить кофе на кухне в выходные. С кем можно просто быть рядом.» — Он замолчал. Тишина повисла в воздухе. —«Я люблю тебя, Земля.» — Сказал Кеплер, и слова эти прозвучали так просто, так естественно, будто он говорил их каждый день. —«Я люблю тебя. И мне страшно от того, насколько сильно.» Земля смотрел на него, не моргая. Губы его приоткрылись, но звука не вырвалось. В голове было пусто и шумно одновременно. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Кеплер любит его. Этот красивый, уверенный в себе парень, который мог бы выбрать кого угодно, — любит его. Землю. —«Ты...» — Голос голубоглазого сорвался, и он умолк, сглатывая. —«Я понимаю, если ты не ответишь.» — Кеплер говорил тихо, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. —«Я знаю, что мы знакомы не так долго. Что я старше тебя. Но я хотел, чтобы ты знал об этом. Просто... знал.» Земля молчал. Секунды тянулись, как часы. В парке было тихо — только ветер шумел в листьях. Он смотрел на Кеплер, на его розовые волосы, которые ветер растрепал и теперь они падали на лицо, на его глаза, которые ждали ответа с такой надеждой и таким страхом одновременно, на его губы, которые только что произнесли слова, перевернувшие всё внутри. —«Я тоже.» — Сказал он наконец. Голос его был тихим, почти неслышным, но в этой тишине парка он прозвучал отчётливо. —«Я тоже люблю тебя. Кажется. Нет, не кажется. Я знаю.» — Он перевёл дыхание. Руки его дрожали, и он сжал их в кулаки, чтобы унять дрожь. —«Я люблю тебя, Кеплер.» — Повторил Земля, и на этот раз слова прозвучали твёрже. Кеплер смотрел на него, и в его глазах что-то дрогнуло. Что-то тёплое, живое, настоящее. Он медленно, словно боясь спугнуть, поднялся с лавочки и встал перед Землёй. Третий остался сидеть, задрав голову, потому что разница в росте — почти двадцать сантиметров — делала Кеплера ещё более высоким и недосягаемым. —«Можно я тебя поцелую?» — Спросил розоволосый, и в его голосе не было самоуверенности — только нежность и робость. Земля кивнул. Он не мог говорить — слова застряли где-то в горле. Кеплер наклонился. Осторожно, медленно, словно боясь сделать больно. Одной рукой он взял лицо Земли, большим пальцем провёл по щеке. Потом их губы встретились. Поцелуй был нежным — почти невесомым. Никакой спешки — только тепло и обещание. Губы Кеплера пахли табаком и мятой, и Земля почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, расслабляющее, успокаивающее. Это длилось несколько секунд или целую вечность. Когда Кеплер отстранился, его перламутровые глаза сияли. —«Ничего себе.» — Выдохнул розоволосый, и в его голосе слышалась улыбка. Земля чувствовал, как щёки горят. Кеплер снова сел рядом — на этот раз ближе, почти вплотную. Он взял руку третьего в свою и переплёл пальцы. —«Что теперь?» — Спросил Земля, глядя на их соединённые руки. —«Ничего.» — Пожал плечами Кеплер. —«Всё как раньше. Только теперь я могу тебя целовать, говорить, что люблю, и обнимать, когда захочется. А захочется — часто.» —«Мне нравится.» — Третий улыбнулся и откинулся на спинку лавочки. Они сидели в парке, держась за руки, и смотрели на звёзды. Время остановилось. Или его просто не существовало. Были только они двое — планета с голубо-зелёными волосами и экзопланета с розовыми. Было темно, холодно, но никто не хотел уходить. Кеплер обнял Землю одной рукой, притягивая ближе, чтобы подарить тепло своего тела.