Новый предвестник

День обещал быть ярким, но ближе к полудню темные тучи заполонили небо, молнии озаряли землю с довольно непродолжительными интервалами, а от сильного грома закладывало уши. Именно в такой день состоялись похороны талантливого иллюзиониста Лини. На них пришли почти все жители Фонтейна, включая госпожу Фурину и месье Невиллета. Многие из них приносили ламповые колокольчик в знак расставания с прекрасным человеком, добрым братом, ответственным сыном. Аккуратный лаковый черный гроб стоял в самом центре кладбища недалеко от свежевыкопанной могилы, на одну из его стенок опиралась крышка. В гробу лежал Лини, его уже почти белое лицо украшала фирменная татуировка слезы из хны, а лицо обрамляли светлые пряди волос. Он был в привычной одежде для выступлений, однако его пояс и ноги укрывало шелковое одеяло бордового цвета. По одну сторону от гроба сидела Линетт в черном атласном платье на бретелях без рукавов длиной до голеней и в туфлях на небольшом тонком каблуке. Её плечи покрывала плотная накидка, а на волосах красовался элегантный пучок. Из глаз Линетт без остановки градом падали слезы, которые она не успевала ловить. По другую — Фремине, он тоже был в непривычной одежде: в темном пиджаке, брюках и черной рубашке, заправленной в штаны. Волосы его распущены, поэтому и глаз не было видно, но по характерным всхлипам все поняли, что он тоже не скупился на слезы. Недалеко от детей ходила Отец, она была привычно собрана и не показывала множество эмоций. Прихожане скорбели и выпивали за погибшего.  В самый разгар «празднества» на кладбище вошел человек в темной мантии, которая скрывала все лицо, а в его руках красовались свежайшие ромарины (знак новой жизни).Человек возложил цветы на только что закопанную могилу и поспешно удалился. Конечно, появление темного силуэта никто не заметил, ведь приемный Отец ушла уже несколько минут назад, что вызвало множество разговоров среди людей.  … В Дом Очага зашел тот же человек, не церемонясь он быстро вошел в кабинет Отца. Непродолжительная пауза и Слуга подняла свой тяжелый взгляд: – За это время ты так и не научился даже самым легким правилам? - человек не дрогнул, а Арлекино раздраженно выдохнула - Сними головной убор! Человек легким движением спустил капюшон, и по его лицу разметались почти белые пряди, которые сразу были убраны за уши. В кабинете директора стоял Лини. – Простите, Отец! - фокусник склонился в поклоне. – Так-то лучше. Как тебе твой праздник? - её лица едва коснулась улыбка. – Я бы не стал называть это праздником, но стоит признать, организованно всё прекрасно, даже Линетт впервые отыграла свою роль.  – Она очень долго репетировала. Ладно, ближе к делу. Завтра утром делегация Дома Очага должна прибыть в порт Ромарин, поэтому вечером будет барбекю, помоги детям с подготовкой к вечеру и отъезду. – Да, Отец – Лини собирался уйти, но Арлекино вслед сказала ему. – Помни: ты – другой человек, не позволяй никому называть себя по прошлому имени – следующий фразу она произнесла почти шепотом, грозно смотря - если захочешь умереть, в следующий раз просто скажи мне и не придется писать слащавых записок. Лини немного передернуло, но он улыбнулся и вышел из помещения. Его маска жизнелюбивого человека дала трещину, ведь о том, что происходит с ним не знала даже сестра.  С детства, когда его и сестру оставили родители, но ещё не забрала Арлекино, Лини пришлось работать фокусником, чтобы его выступления хотели смотреть снова и снова, приходилось оттачивать мастерство рук. Мальчик мог ночами не спать, репетируя самые сложные фокусы. Позже, когда они вступили в фатуи, Лини, чтобы продолжать работать с сестрой, имеющей глаз бога, сдавал экзамен по пользованию мушкетом агентов фатуи. Юноша только научился пользоваться луком, а тут уже пришлось обучаться новому. За сутки до экзамена он даже оружие держать правильно не мог, а ведь в мишень просто так не попадешь. Поэтому Лини остался на тренировочной площадке на ночь. Он пытался правильно занимать стойку, но если этого не случалось, отдача оружия приходилась под ключицу с большей силой. От долгой тренировки мушкеты забивались, и фокуснику приходилось чистить их самолично, попутно получая ссадины на нежные ладони. Ближе к утру его тренировка кончилась, а на экзамене у него сняли бал за то, что ноги после выстрела подкосились и  сам он упал на колени. Такой высший бал был последний раз лишь у командиров и предвестников, поэтому Лини разрешили помогать сестре на миссиях без глаза Бога. На выступлениях фокусник выглядит очень дружелюбным и милым человеком, чего только стоит момент, когда он зовет человека из зала на сцену! Сразу улыбка на лице появляется от этого и кажется, что сам юноша сияет от общения с разными людьми. Но никого Лини не мог назвать другом, ведь ни один человек не знал о его работе и не узнал, если бы путешественница не наведалась в Фонтейн. Пожалуй, только её Лини и мог назвать другом: она же тоже отвергнута всеми, но в тоже время всеми любима; она ищет брата и всегда с заботой о нем рассказывает. Правда есть одно но: Лини нагло врал ей о себе, никогда не рассказывая о своей работе. Видя лицо девушки на том суде, юноша боялся с ней говорить, потому что он знал, что фатуи в прошлом сделали ей слишком больно и усиливать её боль явно не хотел, поэтому старался избегать. А вместе с тем и наказывал себя, делал он это самым известным способом: тонкими лезвиями разрезая кожу на спине, предплечьях, животе, а на бедрах выписывал все, что о себе думает. Шрамы, кажется, заполняли каждый сантиметр его тела, одни он наносил сам, а другие получал на поле боя. Лини не был мазохистом, как вы могли подумать. Боль он не любил, скорее боялся её и старался избегать. Но когда презрение к себе было чрезмерно большим и лилось через край, рука сама тянулась к лезвию. После собственных истязании, конечно, становилось легче, но ведь если Линетт, или тем более Отец увидят это, Лини точно несдобровать. Но об даже переживать не стоит, ведь грубые мозолистые руки скроют перчатки из нежной кожи, гематомы под ключицами закроет плотная ткань сценического костюма, а шрамы, которые ложатся друг на друга аккуратными линиями, можно покрыть любой непрозрачной тканью.  Главной задачей Лини всегда была защита сестры, ведь она всегда во что-нибудь вляпается или сломает, а теперь эта маленькая беззащитная девочка должна уехать в другую страну без брата. Это постоянно пугало Лини, а сейчас стало его реальностью: она уедет, скорее всего никогда не вернется, в лучшем случае её убьют, в худшем возьмут в плен и будут пытать. Ужаснейшие картины вспыхивали у юноши перед глазами, единственным выходом ему виделось вот что: « Если Дом Очага выбрали из-за меня, нужно сделать так, чтобы меня не было. Если я уеду, на допрос пойдут все, кто-нибудь точно расколется. Если я подстрою свое убийство, представители Царицы придут на мои похороны и правда вскроется. А если умереть по настоящему? Кого тогда накажут? Умерев я дома, под подозрения пойдут братья, сестры и Отец, даже если сделать суицид и письмо прощальное написать, это ничего не изменит. Тогда нужно много свидетелей, чрезмерно много, лучше даже чтобы и судья был свидетелем моей смерти. Прощальное выступление точно будет, лучше сделать это там. Пусть это случиться на последнем фокусе, не зря же зрители деньги заплатили? Нужен сложный фокус, который ни у кого не получался. На ум приходит только фокус Сезара, тогда его и сделаю. Как избавиться от виновных? Фремине точно заставят помогать, значит и виноватым сделают в случае чего. Нужно браться за это самому, ящик будет держаться на канате, который страхуют тросы. Всё это уже заготовлено, тогда придется заменить на более тонкие, лучше их вообще подрезать» … Арлекино и Чайльд продолжали сидеть в баре, но последний буквально сверлил Слугу глазами: – Дырку просверлишь, говори что случилось –  предвестница подняла взгляд. – Да и из головы не выходит как ты сказала, что того парнишку убить нужно. – Ты про Лини что ли?  – Про фокусника – Тарталья махом выпил рюмку огненной воды. – Я и не собиралась его убивать. – А ты… как же… ты же..– слова одиннадцатого никак не собирались в предложения и он потянулся за новой рюмкой. – Эй, эй, тебе уже хватит – под недовольное мычание Слуга вырвала напиток из рук Чайльда – убивать его не буду, он сделает это сам. Глаза из глазниц сейчас выпадут, закати обратно – одиннадцатый решил подчиниться – Лини уже на пределе, того и гляди руки на себя наложит. Парень он неглупый, понимает, что Дом Очага страдает из-за него, поэтому попытается убиться. Всё же он эгоист, совсем не печется о чувствах сестры. Уже придумал план суицида, но мешать ему не хочется. Я хочу, чтобы он стал моим приемником. Для этого его нужно спрятать от Царицы любыми способами. Тут-то ты мне и поможешь. – Нет, нет и нет. Я не хочу подвергать опасности семью, Цыпленок того и гляди их или из Снежной в ссылку отправит, или посадит из гос измену.  – Я не прошу делать это напрямую – из сумки она достала конверт с печатью фатуи – отдай это письмо Сандроне, а завтра заберешь из Дома коробку. Марионетка скоро поедет в Нод-Край, там передаст всё Доктору. – Кому-кому? Ты совсем из ума выжила? – Давай без оскорблений, он создаст двойника Лини и пришлет через Сумеру. – Я же надеюсь ты в курсе, что создание клонов в Фонтейне уголовно наказуемо?  – Я дипломат, посадят – будет война. – И то верно – одиннадцатый вырвал из рук Отца рюмку с алкоголем – что дальше. – План не дурен, может ещё выпьем? … Лини стоял на крыше театра Эпиклез, готовясь к своему последнему фокусу. Сердце бешено билось, колени подкашивались, в глазах темнело. Из колонок начал раздаваться голос Лини, конечно, если бы он говорил сам, голос не то чтобы дрожал, он и слова бы не сказал. Фраза кончилась, пора уже заходить в ящик, делать этот шаг на смерть. В ушах звенит, слезы подкатывают к глазам, в голове проносится невесомый вопрос: «Может это всё зря?». Но уже ничего не изменить. Стоило только приподнять ногу, как грубый толчок в грудь заставляет фокусника упасть на лопатки: «Что произошло?». Пелена перед глазами немного проходит, и Лини увидел, что его толкнул… он сам?  В голове юноши ничего не укладывается, перед ним стоит его точная копия и заходит вместо него. Ящик опускается, фокус продолжается. Лини на секунду подумал, что душа отделилась от тела, он точно уже умер. Но кто-то тихо подошел сзади и положил руку на плечо: – Хватит геройствовать – Лини повернулся, за ним сидела Отец, положив руку на плечо сына – Если не можешь исправить ситуацию, сообщи мне, а теперь наблюдай, как ситуация обернулась бы без моего контроля. К концу реплики Арлекино начался уже обратный отсчет и через несколько секунд ящик с псевдо фокусником с оглушительным треском полетел вниз. Увидев тело фокусника, люди метались из стороны в сторону, лишь двое стояли по центру, держась за руки.