"Без тебя эта комната деградирует"

Кровь растекается алым пятном по одежде, стекает по ниткам и все равно продолжает течь из огромной сквозной раны. Занка ненавидел сюжетные повороты в фильмах, где когда все радуются победе обязательно кто-нибудь да умрет, которые обычно показывали по телевизору в общей гостиной. Кто же знал что его настигнет точно такая же судьба? Ниджику думал будет больно, до одури больно. Но нет: боль не ощущалась на физическом уровне, её перекрыл шок. Но осознание происходящего резало куда больнее, чем смертельная рана. Занка знал, что этот момент когда-нибудь настанет, но не думал что так скоро. Он ведь столько ещё не успел сделать, столько ещё не успел сказать… Он уже собирался плашмей упасть на землю, попутно разбив себе ещё целое лицо, но его вовремя подхватил Энжин. Первым порывом было оттолкнуть его, чтобы не трогал это беспомощное тело и не марал руки в крови, вытекающей из лишнего проделанного отверстия в груди, но потом Занка подумал, что умереть на руках у Энжина не казалось ему плохой идеей при таком раскладе. Слабость окутала ноги и стоять на них даже с помощью лидера он не мог. Энжин опустился на колени, а Занка обессиленно положил голову тому на плечо. — Так жалок… — тихо произнес Ниджику, пока кровь не начала подступать к горлу. — Тише-тише. Не трать силы. Сейчас Аеша прибудет и подлатает тебя, как новенький будешь! И не из таких передряг выбирались, — Энжин старался убедить Занку, окружающих, и себя в том числе, что все в порядке и рана на самом деле пустяковая, пока не коснулся спины. Лидер пытался держать себя в руках. Отдать должное, за долгое время работы уборщиком у него это хорошо получалось. Он перевернул Занку на бок и положил на землю, чтобы тот не дай бог не захлебнулся своей же кровью. Рядом ходили Риё и Рудо, которым сохранять спокойствие давалось куда труднее, они ходили вокруг и все пытались выудить у Энжина, чем они могут помочь другу. Только Занка то знал, что уже нечем не поможешь. Когда ты понимаешь, что вот вот умрёшь уже не пытаешься выбраться, не пытаешься бороться, потому что сознаешь, что это ни к чему не приведет. Занка знал, что он не выживет и никто не успеет привезти ему доктора, даже Грис, который выжимал педаль газа в пол, как только увидел подкосившегося Занку. В здоровом теле — здоровый дух, но Ниджику чувствовал, как этот самый дух покидает его тело. Единственное, на что хватило сил в последний момент — это сдавить руку Энжина и выдавить из себя хоть что-то похожее на слова: — Спасибо. Вам. Занка не хотел закрывать глаза, старался запечатлить лицо каждого, кто стал ему дорог в штабе, пусть он этого и не показывал. Последний выдох. Глаза так и остались открытыми. — Занка? За что благодаришь то? Давай, волю в кулак! как ты всегда это делаешь, — Энжин пытался растормошить тело Ниджику. Проверил пульс на шее, — Зан? Пульса нет. Как и Занки. Больше нет. *** Все следующие дни прошли как в густом тумане. Ты ничего перед собой не видишь, ничего не замечаешь и перед глазами то и дело всплывает картинка, где глаза теряют свой блик, который всегда был при жизни. Тело забрала семья Ниджику и похоронила у себя на кладбище. С недовольным лицом они всё-таки согласились, чтобы на похороны пришли те люди из штаба, которые были хорошо знакомы с Занкой. Он лежал в гробу: очень красивый, в белой одежде, без того огромного красного пятна на груди. Казалось, что он на самом деле живой, только нездоровый и без того бледный цвет его кожи выдавал в нем мертвеца. При нем был его посох, да все вещи были при нем, кроме голубых сережек-кисточек. Их аккуратно снял Энжин, в попытке сохранить хоть что-то, связанное с ним. С похорон прошло несколько дней. В штабе уборщики были похожи на разбитые вдребезги и склеенных несколькими слоями клея фарфоровых кукол. Кто-то скорбил по человеку, которого он видел пару раз, а кто-то, по тому, кто стал ему действительно дорог. Каждый потерял кого-то важного: Рудо — отличного наставника, который несмотря на свой характер всегда помогал парню осваивать свои силы и использовать их в нужном направлении. Риё — практически старшего брата, который постоянно ворчал и закатывал глаза, но все равно приходил на помощь, даже когда его не звали. А Энжин… Энжин лишился друга. Он видел не одну смерть уборщиков и был готов к любой потере, но не Занки. Никаких слов не хватит, чтобы описать то, что каждый из них сейчас чувствует. Команда Акута рассталась в коридоре и все побрели в свои комнаты. Нужно было отдохнуть от тяжёлого дня и привести мысли в порядок, которые сейчас были в полном хаосе. Энжин уже собирался зайти в свою комнату, даже ручку уже опустил вниз, но дверь за спиной словно звала. Комната Занки находилась прямо напротив его спальни и недолго думая, блондин решил оставить идею пойти и лечь скатом на твердый матрас в своей комнате. Он отпустил ручку и впервые со дня смерти Занки — вошёл в его комнату. Странно, в комнате до сих пор стоял запах благовоний, которые Занка жжег на постоянной основе и от которых он вкусно пах. Запах кардинально отличался от запаха комнаты Энжина. Там пахло сигаретным дымом. В моменте блондин подумал о том, как же от него, наверное, несло все это время и как же Занка терпел его присутствие рядом. Он не любил резкие запахи. Пусть сам Занка об этом никогда не говорил, но по его лицу всегда было видно. Энжин прошел внутрь: здесь мало что изменилось за время отсутствия хозяина. Книги все также стояли на полке по стойке, вещи в шкафу были сложены аккуратной стопкой, единственное что выдавало отсутствие Занки — скопившийся слой пыли. Будь Ниджику тут — он бы просто так это все не оставил. — Без тебя эта комната деградирует… Он всегда был чистоплюем, в отличие от Энжина, у которого в комнате всегда черт ногу сломит. Всегда был в чистой одежде, с аккуратно уложенными волосами и чистой кожей. И все-таки, сколько бы Занка не бежал от своей семьи — старые привычки у него остались и он не собирался извлекать их из себя с корнем. А зачем? Если это полезно. Энжин сел на кровать. Жесткость у нее была примерно такая же, как и у него самого в комнате. Занка говорил, что это полезно для осанки. Занка вообще много чего говорил. Чтобы прокрутить все диалоги не хватит даже недели. Неделя оставалась до его совершеннолетия. Эта мысль пролетела мимолётно, но заставила задуматься мужчину о том, что Занка был подростком. Он умер подростком с огромным грузом ответственности на плечах… Энжин достал из кармана сережки, которые он подарил Занке, когда тот проколол себе уши. Он всегда хотел быть похожим на него, он пытался ему подражать. Энжин был свидетелем того, как Занка становился сильнее, защищал людей, вдохновлял их, пусть и неосознанно. Он всегда следовал за Энжином и был искренне рад, когда лидер его хвалил. У себя в голове блондин часто сравнивал его с щенком: преданным и скачущем от любого приятного слова в его адрес. Но вот похвалу он воспринял только от Энжина. Он тоже был для него своего рода наставником и все его слова имели вес для Занки, больше, чем чьи либо другие. Похвала его всегда мотивировала и лидер видел, как Занка старается чтобы вновь услышать ее. Знал бы Энжин как все обернется, он бы говорил Занке раз сто на день какой тот молодец и какой же он сильный. Хвалил бы столько, сколько понадобилось ему и даже больше. Хвалил его порядок в комнате, работу с Рудо, упорство. Он никогда не был скуп на приятные слова, но если бы только Энжин знал как все обернется, то он осыпал бы его комплиментами каждый день, лишь бы тот улыбался. Знал бы, вообще не допустил его смерти. Энжин вспоминал его глаза: такие глубокие, с красивым синим оттенком; как он пытался слиться с сиденьем машины от стыда после первой встречи с Рудо, как ему было стыдно после побега от вантуза… Энжин тогда смеялся от души. Настолько ему казалось нелепой ситуация, а сейчас до боли грустно вспоминать это. Энжин доверял Занке задания любой сложности, он знал что Ниджику справиться. Терпения и целеустремлённости ему было не занимать. Тренировался столько, сколько мог выдержать. Этим он так и восхищал Энжина. Фактически ребенок, а столько в нем упорства… Когда-то он нашел его на дне, в буквальном смысле. Но лидер никогда не хотел провожать его на это дно обратно. В холодную землю, откуда тот уже не вылезет. Все время Энжин пытался имитировать полное отсутствие слёзных желез в своем организме, но ведь его никто не видит? Значит можно на секунду другую дать себе слабину. Он зарылся пальцами в свою жёлтую копну волос, чувствовал как скупые, несвойственные ему слезы стекают по щекам. На земле были люди, что верили, будто на небесной тверди есть божество, есть рай и все туда обязательно попадут после смерти. Энжин искренне пожелал, чтобы это место существовало в действительности и чтобы хотябы там Занка мог нормально выспаться и расслабиться за всю свою нелегкую короткую жизнь. Занка больше всего заслуживал этого. Он бы молился всем богам, которые существуют, лишь бы этот чертов рай существовал, лишь бы там ему было хорошо. Но то, как появился Рудо в штабе, который буквально упал с небес в который раз подтверждает то, что никакого рая на самом деле нет, что Занка просто будет лежать в холодной земле, а Энжин в его комнате будет плакать и скучать, сидя на его кровати, засыпая лишь под утро, прокручивая каждое слово, сказанное им при жизни.