Жалость.

Джаббер обожал драться с Занкой. Это была какая-то особая, извращённая радость - видеть, как этот богатенький мальчик выкладывается на полную, падает, встаёт, матерится сквозь разбитые губы и снова лезет в бой. Желание доказать, что он чего-то стоит. Каждый их бой заканчивался тем, что оба еле стояли на ногах. Джабберу это нравилось. Нравилось настолько, что он специально искал встречи с этим придурком, придумывал поводы, провоцировал. В этот раз они отделали друг друга особенно хорошо. Кровь, синяки, ссадины - всё, как Джаббер любил. Дыхание сбилось у обоих, руки дрожали от перенапряжения, но глаза всё ещё горели желанием продолжать. И тут случилось то, что Занка потом будет вспоминать с ужасом, а Джаббер - с кривой, довольной улыбкой. Занка отступал спиной, не глядя назад, и просто запнулся. Глупо. По-идиотски. Нелепо. Джаббер даже не поверил сначала, когда увидел, как его противник заваливается на спину, взмахнув руками. Но рефлекс сработал быстрее мысли - он подскочил и рухнул сверху, прижимая коленями руки Занки к земле. - Опа, - выдохнул Джаббер, тяжело дыша. Пот заливал глаза, срывался с подбородка на лицо Занки. - Попался, птичка. Занка под ним дёрнулся, пытаясь скинуть, но сил не осталось. Падение будто выбило из него последний воздух, последнюю энергию. Мышцы дрожали от перенапряжения, грудь вздымалась часто-часто, пытаясь поймать хоть немного кислорода. Он только хмурился, облизывал разбитую губу - языком проводил по трещине, собирая солоноватую кровь, - и смотрел на Джаббера с такой ненавистью, что тому стало почти приятно. Джаббер дышал загнанно, счастливо улыбаясь. Любил он эти моменты. Любил видеть Занку вот таким - побеждённым, но не сломленным. Под ним, мокрым от пота и крови, с этим злым, красивым лицом. И тут в голову пришла мысль. Глупая, пошлая, унизительная. “А почему бы не унизить его по-настоящему?” Занка дёрнулся снова, пытаясь вырваться. Бёдра дёрнулись вверх, пытаясь скинуть чужой вес, но Джаббер только сильнее прижал колени, вдавливая руки Занки в пыль. - Слезь с меня, мудень... - голос сел, сорвался на хрип. Джаббер прыснул от смеха. Глазки злые, губка разбитая, а язык всё такой же острый. Красивый, даже когда злой. Особенно когда злой. - А если не слезу? - он наклонился ближе, разглядывая это злое, красивое лицо. - Что тогда сделаешь? Занка только зашипел в ответ, дёргаясь с новой силой. Бесполезно. Джаббер цокнул языком. Поднял одно колено, сжал запястье Занки, поднял второе - и зажал оба в одной руке, сильно, до хруста. Занка взвыл от боли. Только зубы сжал так, что желваки заходили под кожей. - Так-так, - Джаббер задумчиво поднял голову, будто что-то вспоминая. Потом пошарил свободной рукой в кармане. Бечёвка. Кусок старой, грязной верёвки, который он уже вторую неделю таскал неизвестно зачем. Лежал себе в кармане, ждал своего часа. - О, пригодилась, - Джаббер ухмыльнулся. Он ловко обвязал запястья Занки, затягивая так, что верёвка впилась в кожу, оставляя синяки. Занка зашипел, дёрнулся, но поздно - руки были надёжно стянуты. Верёвка врезалась в запястья, пережимая кровоток, пальцы начали неметь. Джаббер поднялся на ноги. Встал над Занкой, глядя сверху вниз, и улыбнулся - улыбкой, от которой у нормальных людей по спине бежал холодок. - Ну чё, - протянул он. - Давай поиграем? Занка не ответил. Он перевернулся на живот, пытаясь встать на колени, опереться на связанные руки, подняться. Мышцы спины напряглись, выступили буграми под мокрой от пота курткой. И в этот момент Джаббер оказался сзади. Рука с силой надавила на спину, заставляя прогнуться в пояснице, выпятить зад. Поза была унизительной - колени в земле, щека в пыли, зад задран вверх, и Джаббер сзади, тяжёлый, горячий. - Ты что творишь... - голос Занки дрогнул. Впервые за всё время. Впервые Джаббер услышал в этом голосе не злость, не ненависть, а страх. Джаббер не ответил. Он смотрел. Смотрел на то, как под тканью штанов обрисовываются ягодицы, как Занка дышит - часто, испуганно, - как дрожат мышцы от напряжения, как по позвоночнику стекают капли пота. Медленно, почти неосознанно, он потянул штаны вниз. Ткань сползла, открывая... Джаббер замер. Женские трусы. Кружевные, боже мой, реально кружевные, светлые, с каким-то дурацким бантиком спереди. Тонкая ткань, почти прозрачная, обтягивала ягодицы, прятала то, что было между ног. - Ты... - выдохнул Джаббер, не веря своим глазам. Он протёр глаза свободной рукой. Посмотрел снова. Трусы были настоящими. И под ними... Джаббер дёрнул ткань вниз, не слушая, как Занка заорал, забился, пытаясь вырваться. Верёвка на запястьях натянулась, впилась в кожу, но Занка дёргался, пытался перевернуться, закрыться. - Не смотри! - закричал он. - Не смей, ублюдок! Джаббер схватил его за бёдра, удерживая на месте. И увидел. Гладко. Пусто. Влажно. Там, где у любого парня должен был быть член, - аккуратная розовая складка, припухшая, блестящая, обрамлённая светлыми волосами. Половые губы - нежные, чуть приоткрытые, влажные от пота и чего-то ещё. Джаббер смотрел и не верил. Смотрел так, будто впервые в жизни видел женское тело - хотя видел, конечно, видел. Но не здесь. Не на парне. Занка замер. Замер всем телом, перестав дышать. Только сердце колотилось где-то в горле так сильно, что, казалось, Джаббер слышит. Только паника заливала глаза ужасом, слёзы подступали к горлу, но он сдерживал их, сжимая зубы до скрежета. “Он увидел. Он всё понял.” Занка дёрнулся с новой силой - дикой, отчаянной, - и каким-то чудом ему удалось перевернуться на спину. Он отполз на пару метров, тяжело дыша, глядя на Джаббера снизу вверх. Лишь бы подальше, лишь бы не дать подойти. А Джаббер просто сидел на месте. Смотрел на него. На его промежность. Немигающим, тяжёлым взглядом, в котором невозможно было прочитать ни одной мысли. Только зрачки расширились так, что радужки почти не стало видно. Тишина висела в воздухе, густая, липкая, страшная. Только дыхание обоих - частое, рваное, громкое в этой внезапной тишине. - Ты... - наконец выдохнул Джаббер. Голос сел, охрип, сорвался. - Ты чё за херня такая? Занка молчал. Только дышал часто-часто, только сжимал связанные руки, только чувствовал, как холодный пот течёт по спине, по груди, по лицу. Джаббер поднялся. Медленно, очень медленно. Подошёл ближе. Опустился на колени между разведённых ног Занки. - Джаббер... - выдохнул Занка. Голос дрожал, срывался. - Не надо. Пожалуйста... - Не надо чего? - Джаббер склонил голову набок, разглядывая его лицо. - Ты даже не знаешь, что я хочу сделать. Но по глазам было видно. По тому, как зрачки расширились, как дыхание сбилось, как рука сама потянулась к чужому телу. Занка дёрнулся, попытался отползти, но Джаббер схватил его за лодыжку и дёрнул обратно. Сильно, до хруста в суставе. - Сидеть. Он снова раздвинул ноги Занки коленом, широко, почти до боли. И уставился. Смотрел долго, внимательно, будто изучал диковинный экспонат. Пальцы потянулись к половым губам - раздвинули их, рассматривая розовую плоть внутри. Нежно, почти исследовательски. Влажно блестело, пульсировало от страха и чужого дыхания. - Ни хрена себе, - выдохнул Джаббер. - У тебя там... реально как у бабы. Он сунул палец глубже, нащупывая вход. Занка зашипел, дёрнулся, зажмурился. Пальцы Джаббера были грубыми, мозолистыми, горячими - они проникли внутрь, растягивая, исследуя. - Не трогай... - Тсс... Джаббер изучал. Водил пальцем по складочкам, нажимал, раздвигал, смотрел, как розовая плоть пульсирует в ответ на прикосновения. Второй палец присоединился к первому, растягивая шире. Занка застонал - от боли, от унижения, от того, что тело предательски отзывалось на эти прикосновения, выделяло влагу, становилось мокрым. А Джаббер чувствовал это. Чувствовал, как под пальцами становится скользко, как смазка выделяется всё обильнее, как тело Занки реагирует на ласку даже вопреки его воле. Член у Джаббера стоял колом, упираясь в штаны, дыхание сбилось, в голове было только одно - мутное, горячее, животное. Он смотрел на это лицо - на закушенную губу, на слёзы, которые Занка пытался удержать, на этот стыд, разлитый по щекам ярким румянцем, - и внутри закипала дикая, неконтролируемая похоть. - Ты хоть понимаешь, - голос Джаббера сел до хрипа, - что у тебя между ног? Это же... ох блять... Он расстегнул штаны. Член выскочил наружу - твёрдый, набухший, с влажной головкой, пульсирующий в такт сердцу. Джаббер сжал его в кулаке, провёл по стволу, собирая смазку, глядя на Занку мутными, безумными глазами. Занка увидел - и его накрыло ужасом. Таким ледяным, таким липким, что захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, умереть. - Нет, - выдохнул он. - Нет, Джаббер, не надо, пожалуйста, я не... - А я не спрашиваю. Джаббер навис сверху, прижимая Занку к земле своим весом. Одной рукой раздвинул половые губы, второй направил член ко входу. На секунду замер, глядя в глаза Занке - в эти испуганные, полные слёз глаза. - Скажи спасибо, что я вообще смотрю, куда сую, - выдохнул он. Он подставил головку и вошёл. Сухо. Резко. Почти без смазки - только то, что успело выделиться у самого Занки от страха и непонятного, противного возбуждения. Занка закричал. Коротко, дико, закусывая губу до крови. Было больно - так больно, что перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зазвенело. Чужой член разрывал, растягивал. Джаббер замер на секунду, чувствуя эту тесноту, этот жар, эту влажность, сжимающую член со всех сторон. Выдохнул сквозь зубы, прикрыл глаза от остроты ощущений. - Бля... - выдохнул он. - Какой же ты узкий... Потом начал двигаться. Медленно сначала, привыкая, разогреваясь, раздвигая тугие стенки. А потом - быстрее, жёстче, теряя голову с каждым толчком. - Каждый наш бой... - выдохнул он куда-то в шею Занки, толкаясь глубже, - я думал, как было бы хорошо... вот так... подмять тебя... Занка под ним трясся, мычал сквозь зубы, пытался не плакать, но слёзы всё равно текли по вискам, падали в пыль, смешивались с грязью на лице. Он сжимал связанные руки, царапал землю ногтями, но вырваться не мог. Джаббер был сверху. Тяжёлый, потный. Его дыхание обжигало шею, его руки сжимали бёдра до синяков, его член вбивался внутрь снова и снова, находя ритм, ускоряясь. Вместо смазки он просто плюнул себе на член, когда стало туго. Слюна - тёплая, густая - смешалась с кровью и влагой Занки, сделала скольжение легче, и Джаббер задвигался быстрее, жёстче, вколачиваясь в это тело с какой-то дикой, звериной страстью. Звуки были влажными, громкими, неприличными. Чавканье, хлюпанье, шлепки тел, сдавленные стоны Занки, хриплое дыхание Джаббера. - Хорошо-то как, - выдохнул он, запрокидывая голову. - Боже, как же хорошо... Он двигался самозабвенно, не думая ни о чём, кроме этого жара, этой тесноты, этого тела под собой. Иногда хватал слишком сильно, оставляя синяки. Иногда прикусывал плечо, шею, оставляя следы зубов. Иногда шептал что-то грязное, пошлое, от чего Занка сжимался ещё сильнее от стыда. - Чувствуешь? Чувствуешь, как глубоко? Я достаю до самого... Занка закрыл глаза. Отключил чувства. Просто лежал и ждал, пока это закончится. Считал толчки, считал удары сердца, считал секунды до того момента, когда можно будет забыть этот день. Но тело не слушалось. Тело отзывалось на каждое движение, на каждый толчок, выделяло всё больше смазки, становилось мокрым, податливым. И это было самое страшное - что где-то глубоко, под слоем боли и унижения, проскальзывало что-то похожее на удовольствие. Джаббер чувствовал это. Чувствовал, как тело Занки сжимается вокруг него, как мышцы пульсируют, как влага заливает всё вокруг. - Нравится, - выдохнул он довольно. - Сука, тебе нравится. - Заткнись, - выплюнул Занка сквозь слёзы. Но это прозвучало совсем не убедительно. Джаббер только усмехнулся и ускорился. Он кончил быстро. Слишком быстро. Вжался в последний раз глубоко, до упора, почти выбивая дыхание, и замер, изливаясь внутрь горячими, густыми толчками. Член пульсировал, дёргался, выплёскивая семя в чужое тело. Раз, другой, третий. Занка чувствовал, как горячая жидкость заливает его изнутри, как вытекает обратно, смешиваясь с кровью и смазкой, пачкая бёдра, землю под ними. Джаббер ещё несколько секунд лежал сверху, тяжело дыша. Потом отстранился, встал, застегнул штаны. Посмотрел на Занку. Тот лежал, не двигаясь, глядя в небо пустыми глазами. Ноги разведены, между ними медленно вытекает белая жидкость, смешанная с кровью. Связанные руки сжимаются в кулаки, костяшки побелели. По лицу текут слёзы, но он даже не моргает, не вытирает их. Джаббер хотел что-то сказать. Открыл рот - и закрыл. Не нашёл слов. Просто развернулся и ушёл. Оставив Занку одного в пыли, со связанными руками, с текущим между ног семенем, с пустотой внутри. Занка долго лежал неподвижно. Смотрел в небо, на облака, которые медленно плыли куда-то, не замечая того, что случилось здесь, внизу. А потом - через час, через два, через вечность - медленно сел. Посмотрел на свои связанные руки. На верёвку, которая впилась в запястья, оставляя кровавые полосы. Попытался развязать - не получилось. Пальцы не слушались, дрожали, скользили по узлам. Тогда он просто лёг обратно. Свернулся калачиком, поджав ноги к груди. И впервые за долгое время заплакал. Тихо, беззвучно, не разжимая губ. Слёзы текли по лицу, падали в пыль, и Занка даже не вытирал их.