Судьбу не обманешь

— Дестини Финетта Анима, очень рады видеть вас дома, — будто точно знавший о её прибытии Маринетто широко раскинул руки для объятий — Дома, — скривилась девушка, — мой дом – Хогвартс — Как бы вы не отвергали нашу поддержку и житьё, мы всё равно вас очень ценим — Естественно, — Анима прошла мимо мужчины вдоль аллеи; он, не обращая внимание на её сарказм и явное нежелание находиться в его кампании, направился следом. — Куда вам без меня, судьбе же негодно, чтобы ещё одна "Атлантида потонула", — точно зная, что Маринетто идёт за ней, фыркнула девушка — Вы молодец, что пришли зарядить душевные силы, вам понадобиться много энергии на этот раз — Вы знаете наверняка, что именно я должна буду сделать? — остановилась Дестини — Я многое знаю, — тоже остановился Маринетто — Но, естественно, не скажите — Но, естественно, не скажу Анима продолжила идти по аллейке к храму: — Знаете, мне иногда кажется, что вам доставляет чуть ли не физическое удовольствие видеть замешательство на лицах остальных вегаслов и медленно подталкивать их к смерти — Вы плохого мнения обо мне — Вы прекрасно его составляете и придерживаете Маринетто наигранно надул губки: — Что ж, наверное, со стороны виднее — Наверняка, — девушка вошла в храм и ахнула — Да, тут произошли некоторые перемены, нравится? Стены теперь изнутри обвивала темно-красная лаза, плетя чудаковатый узор сод. Полы стали абсолютно прозрачные и словно парили над облаками, хотя казалось бы на улице здание стояла на земле. Колоны подпирающие здание образились в богоподобные статуи, в одной из которых Дестини с ужасом узнала себя Она, а точнее её статуя, была из белоснежного мрамора в словно развивающемся платье и ковбойских сапожках. Лицо её выражало непоколебимую уверенность и ни с чем не сравнимую нежность — Почему он..? — Никто не знает, — перебевая, пожал плечами Маринетто, — ему просто захотелось и всё. Знаете, нам только кажется, что мы можем управлять этой местностью. Захотел на море — вот тебе море. Хочешь горы — пожалуйста, вот твои горы. На деле же она непредсказуема и самостоятельна, всё это время просто по собственной прихоти исполняла наши желания. Вы – единственная здесь, кстати, в таком неподобающем для вегасла одеянии Дестини осмотрела другие статуи, встретила знакомые лица и хмыкнула: — Ну и к Слизерину! Пока она не понимала, как относиться к этим переменам и нужно ли вообще на них как-то реагировать

***

"Дестини, надеюсь, ты хорошо добралась и устроилась. Я с плохими новостями. Эти идиоты умудрились попасться в руки Пожирателей Смерти и теперь находятся в поместье моей семьи. Благо Грейнджер догадалась поменять немного лицо Поттера, пока есть шанс, что они сбегут до того, как Лестрейндж удостоверится в их личности. Но ты не беспокойся, если у них не хватит ума сбежать, я, так уж и быть, помогу. Обещаю

Ни за что не написал бы тебе всё это, если бы не поклялся держать тебя в курсе дела

Твой Д. Л. М"

***

"Не знаю, откуда ты узнала, но мы действительно были в поместье Малфоев, однако уже выбрались, поэтому отвечаю на твоё письмо. С Роном всё хорошо, Гермиона отходит от круциатусов, думаю, ей ещё нужно немного отдохнуть, я цел. Во время побега я оставил нескольких Пожирателей Смерти без палочек. Это из хороших новостей. Из плохих: Добби больше нет

Он нас спас"

***

— Дестини! Подъём! — послышался голос над самой головой — Если будете ещё раз находиться в такой близости ко мне, то я за себя не ручаюсь, — фыркнула, открыв один глаз девушка. — Который час? — Час перемен! — Анима ещё никогда не видела Джозефа таким взволнованным — Что-то я этого пока что не чувствую, — зевнула Дестини и натянула одеяло до самого носа — Не этих перемен, — не унимался мужчина. — Понимаете ли, я стоял над чашей судьбы... — С облачками? — уточнила Анима, смутно представляя о чем идёт речь — С облачками, — кивнул Джозеф, — вы не застали не разу её рабочего процесса, но она всегда активируется во благо будущего и всегда даёт самые необходимые советы — Конечно, — засыпая, Дестини перевернулась на другой бок, отвечая так, словно разговаривает с сумасшедшим — Ну значит, стоял я над этой чашей перед сном и вижу, как облака формируют силуэты — Превосходно, — слово утонуло в зевке — Я насторожился, само собой, чаша ведь работает только в крайних случаях, последний раз был сорок лет назад! Однако знаете, я всегда поглядываю в неё, ну, на всякий случай. Вы меня вообще слушаете? — Конечно-конечно, — пролепетала Анима, на подкорке век почти видившая сон — В общем, чаща судьбы считает, что вам нужно уехать — Ага — Нет, вы меня не поняли! Прямо сейчас, незамедлительно и срочно, иначе всё может пойти неправильно! Послушайте, ну почему вы ведёте себя как ребёнок!? Это же дело мировой важности! — Конечно-конечно, — просопела девушка — Нет, ну это издевательство какое-то! Я уже всё утвердил с Маринетто, он сказал, что вам срочно нужно следовать совету чаши — Непременно Послышался хлопок, кровать под Анимой исчезла, и она с характерным звуком плюхнулась на пол — Твою ж...! — она резко встрепенулась и стала сверлить Джозефа недовольным взглядом — Вынужденные меры, — пожал он плечами. — Вам срочно нужно на берег Ирландского моря! — Джозеф, Миртл тебе в кровать и Пивза в соседи! Какой, к Мерлиновой Бороде, берег Ирландского моря? Вы чокнулись? — Чаша сказала, что вам нужно в домик на берегу Ирландского моря, такой беленький с зелёной крышей, у него на крыше ещё флюгель в виде... — Букв ДФА&АВА, — вдруг в осознание закончила за него Дестини — Да, — кивнул Джозеф, — совершенно верно. Видите, вы даже знаете, где это! — Я не уверена, что готова туда идти, — поёжилась Анима, вдруг став совершенно серьёзной — А судьба считает, что готовы! — уверенно заявил мужчина и взял её за руку. — Ну же Девушка посмотрела в его глаза и, понимая, что всё равно не выиграет в этой беседе, перенесла их на берег Ирландского моря к месту своей силы, к домику с самыми нежными воспоминаниями, куда она всё это время боялась возвращаться. Он стоял неподвижно и казалось, будто бы никто оттуда не уезжал. Домик не выглядел заброшенным, словно если она сейчас подойдёт и откроет дверь, папа будет внутри живым, улыбчивым, родным — Что ж, теперь я, наверное, оставлю вас, — прошептал Джозеф и уже собирался исчезнуть, но резко махнул рукой, и Анима почти на физическом уровне почувствовала наложенные руны — Эй, что ты! — но он уже исчез Весь день девушка пробовала трансгрессировать оттуда, отправить кому-нибудь письмо, но ничего не выходило. Она гуляла по берегу моря в надежде найти предел чар, но они словно были бесконечны. Так, место её силы, стало местом её заточения, и она совершенно не могла понять, зачем

***

— Вставай, маленькая сонька, — послышался нежный отцовский голос над самым ухом, — у нас сегодня много планов! А так, как спишь ты, можно всю жизнь проспать! — Ещё чуть-чуть, — маленькая смуглая девчонка со вздёрнутым носиком и разбросанными по подушке волосами перевернулась на другой бок — Ну уж нет, — засмеялся мужчина, — ты говоришь это уже пятый раз. И на этот раз я не поведусь! Он присел на кровать и стал щекотать её худющие бочки, а девчонка принялась заливисто хохотать: — Хватит, папа! Перестань! Я сдаюсь и встаю! Она вскочила с кровати и босыми ножками побежала вниз по ступенькам на кухню, откуда доносился ароматный запах блинчиков с клубничным джемом Её отец, мужчина невысокий с тёмными волосами, зелёными глазами и орлиным носом, подошёл к холодильнику, на котором был наклеен календарь с большими окошками, куда Александр вписывал планы Девчонка схватила горячущий блин, качая ногами под столом: — Ты обещал, что мы сегодня закрепим флюгер! — Я помню, — кивнул мужчина, — а ещё у тебя сегодня занятия по английскому с мадам Авервуд, нужно съездить в город за продуктами, и вечером придёт Алисия — Ты сделал флюгер? — Конечно, я же держу свои обещания, показать? — Да, да! — девчонка бросила блин на тарелку и захлопала в ладоши — Сейчас принесу, ешь Александр вышел из дома. Девчонка, сморщившись посмотрела на рядом стоящий стул, на котором был наклеен стикер с английской надписью "chair". В их доме было подписано всё, и её это жутко раздражало, хотя она и понимала, что отец принял это решение для её удобства. Он то говорил на английском с рождения, а для неё смена страны было тяжелой переменой, поэтому они испытывали любые возможности для его изучения: у девчонки был репетитор, к ним часто приходили англоговорящие люди, в доме всё было подписано, а на полках было кучу словариков для её удобства, ей даже имя сменили на иностранное; отец считал, что так её детскому мозгу будет легче понять необратимость факта переезда, однако, жалея единственную дочь, всё же разговаривал с ней один на один на привычном русском языке. Теперь, с недавних пор, её называли не Валентина Александровна Анима, а Дестини Финетта Анима. С первым именем они определились быстро, это было самое приближённое по звучанию, а значит близкие всё ещё могли звать её Тина, ну или в крайнем случае Тини. А второе Александр предложил ей выбрать самостоятельно, что заняло не мало времени, потому что малышке пока что хотелось быть всем и сразу! — А вот и я, — отец зашёл в дом с большой серебристой стрелой в виде сочетания букв "DFА&AWA" — Вау, папа, какая прелесть! — ахнула девчонка. — А можно подержать? — Конечно, бери, только осторожно, он тяжелый Какой беззаботностью были наполнены те дни! Отец был её лучшим другом, её якорем, её каменной стеной. Они понимали друг-друга с полуслова. Она была его маленькой копией, из-за чего все в России пророчели ей счастье, мол, на отца ведь похожа Дестини была целиком и полностью папиной дочкой. Единственное воспоминание, которое сохранилось в её памяти о матери было точно не из самых приятных. А вот о папе приятных было тысячи! Она навсегда сохранила, как яркие картинки особенно любимые из них, даже непроизвольно создала личный "топ": 5. Он сажал её к себе на колени и давал возможность порулить в авто, когда они были не на людных трассах. Она ложила свои маленькие ладошки на кожаную обивку и думала, что это она ведёт машину, но его руки всегда были чуть выше и держали всё под контролем. У них был чёрненький до блеска Mercedes-Benz, который всегда приводил малышку в восторг 4. Они всегда, когда ездили в город и прогуливались по парку, заходили в фотобудку и делали фотографии, которыми после обвешивали всю стенку в зале 3. Он учил её пускать блинчики, напевая что-то под нос, а когда она просила, пел громче — Ну, как? Как ты это делаешь? Мои сразу тонут, — надула губки Дестини, когда её камушек снова пошёл на дно, а камушек отца ещё восемь раз шлёпнулся об воду — Не расстраивайся, Тини, я сейчас научу, — потрепал малышку по волосам Александр. — Смотри, нужно взять очень плоский камень, видишь, вот такой, — он нагнулся к песку, где лежали набранные неподалёку камни, — он должен быть лёгким и гладким, возьми его Девчонка взяла камень с вытянутой отцовской ладони — Теперь положи его так, чтобы он расположился между большим и средним пальцами, обхватив его ребро указательным пальцем. Большой палец при этом должен лежать сверху, — он помог её руке правильно расположится. — Умничка! Встань боком к воде, ноги на ширине плеч. Присядь немного, вот так, нужно кидать параллельно воде, потому что по другому он будет замедляться — Подожди! — Что случилось? — А что такое "параллельно"? — А, — озадаченно выпрямился мужчина и огляделся по сторонам. — Видишь наш дом? — Вижу — Вот у него потолок параллельно полу, то есть их линии не пересекаются, понимаешь? Девчонка сделала умный вид и уверенно кивнула, хотя и не была уверена, что поняла — Хорошо, — улыбнулся мужчина и снова встал в позу. — Согни запястье назад и выбрось его вперёд вместе с камнем, резко Дестини так и сделала, но камень всё равно утонул, и она опечалилась — Ну ничего! — уверенно заявил Александр. — Нет взлётов без падений! Не получилось один раз, получится в другой, ты ходить тоже не сразу научилась 2. Они кричали на море, когда им было в особенности грустно или тяжело, или наоборот беспредельно хорошо. Море всё впитывало, всё принимало и казалось отзывалось им 1. Они закрепили на крышу домика их личный флюгер

***

Дестини проснулась с чётким и невероятно точным ощущением: могила Дамблдора вскрыта. Она бы не могла сказать, почему именно так решила, просто почувствовала, но факт был неоспорим Она наколдовала пергамент и перо и быстро стала писать:

"Дорогая Минерва,

Я проснулась сегодня от дурных предчувствий. Я уверена абсолютно точно, что могила Альбуса была вскрыта, и могу даже предположить кем и по какой причине. Это уже не обратить и не остановить, но я прошу тебя предупреди Орден о том, что у Сама-Знаешь-Кого теперь есть бузинная палочка, и проверь, пожалуйста, чтоб его могила была в покое. К сожалению, я сама сейчас не могу вернуться в Хогвартс

С наилучшими пожеланиями и благодарностью, Дестини"

Она свернула письмо, и оно должно было исчезнуть, но ему что-то резко помешало. Она попробовала ещё раз и ещё раз, пока не вспомнила о наложенном Джозефом заклинании. Оно не могло не раздражать! В последний раз она чувствовала себя такой ничтожной, пытаясь спасти Сириуса

***

Нужно, наверное, теперь рассказать, почему у Дестини было лишь одно воспоминание о матери, да и то неприятное, чтобы никто не подумал, что у девушки была такая уж отвратительная родительница. Чтобы были ясны все мотивы, начать нужно из далека, а именно с семейного древа Оксаны Поповой — матери Дестини Прабабушка и прадедушка Валентины были людьми дворянства уходящего девятнадцатого века. Они жили в достатке. Прадед — Василий Игоревич — служил при Александре втором, и до рождения первого ребёнка достиг звания штабс-капитана Лейб-гвардии. Прабабушка — Ирина Иоанновна — любила принимать у себя гостей, постоянно им пела и совершенно не хотела, но естественно признать это не могла, детей. Она боялась рожать. Однако в 17 лет у неё появился первый ребёнок Аделина, которая получала лучшее образование, играла на фортепиано и скрипке и очень любила театры Позже у Аделины появился брат, имя которого утеряно историей по причине необщения Оксаны с этим родственником. Однако отношения между Аделиной и братом были очень тёплыми и близкими. Они много общались и понимали друг друга Поскольку вторые роды Ирины прошли тяжело и почти привели к летальному исходу, врач настоятельно порекомендовал больше не рожать и, несмотря на общественное мнение, Василий дорожил своей женой и позволил остановится, к тому же наследник уже был Когда Аделина стала подрастать, её всё больше тянуло в круга художников, поэтов, писателей, музыкантов и, прости Господи, актёров! Она даже лично была знакома с Константином Сергеевичем Станиславским и ходила на все спектакли, которые ставили в Московском Художественном театре Аделина была очень недурна собой. Манеры, воспитание, красота — всё при ней. Потому на одном из балов на неё засмотрелся Владимир Власьевич Попов, что был бесспорно очень выгодной партией для женитьбы, но очень противным человеком, жестоким и самоуверенным. На ухаживания его Аделина отвечать не хотела, пусть ей и завидовали многие барышни. Она считала себя выше брака по расчёту, она хотела жить ради искусства. Жаль, что родители считали иначе. Они говорили, что Владимир чудесный человек, чудесный офицер и будет чудесным мужем и отцом, сможет обеспечить ей чудесную жизнь. Жаль она в этом не видела никакого чуда. Аделина поклялась родителям, что не будет отказывать следующему, в обмен на то, что они не отдадут её Попову, и они, по доброте душевной, разрешили ей побыть ещё несколько месяцев в девках Владимир всё это время не отставал. Ходил к ним на обеды, постоянно проводил вечера там, где проводила их Аделина и вечно обещал, что она в любом случае будет его. У него появилась какая-то нездоровая мания к ней, что не могло не пугать девушку. И он сдержал своё слово. Через пару месяцев он нашёл неприличную информацию с доказательствами о её брате, которую общество и их родители принять бы не смогли и поставил её перед выбором: она выходит за него замуж и он забывает об этой информации и уничтожает доказательства, или она отказывает ему и информацию узнают все Аделина любила своего брата всем сердцем и хотела, чтобы он был счастлив. Она пожертвовала собой. Все удивлялись тому, что брак всё-таки состоялся. Слухи в светском обществе ходили разные, но больше всего было лукавых усмешек от молоденьких и неочень дам, которые рассуждали о том, что Аделина просто набивала себе цену и сама была от Владимира без ума. Удивлялись и родители, и брат, посчитавший этот брак самым большим предательством. Никто, абсолютно никто не знал истинную причину замужества Когда она стояла в белом свадебном платье, она прекрасно понимала, что пути назад не будет. Конечно, Аделина этого боялась, но ещё больше она боялась, что её брат не сможет быть собой, поэтому молчала, прекрасно понимая, что вряд ли когда-нибудь его ещё раз увидит После свадьбы всё затрещало по швам. Примерный жених с подарками, вниманием и заботой стал мужем тираном с рукоприкладством, руганью и вечными запретами. Аделина почти перестала ездить в театры, на ужины, на балы. Она стала его продолжением, всегда ходила как собачонка следом, а театры Владимира не особо интересовали. Со стороны казалось, что они счастливая супружеская пара, но на деле ни о каком счастье речи и быть не могло Вскоре Аделина родила ему ребёнка. Симпатичную девочку, точную внешнюю копию Владимира, которую назвали Оксаной. Попову было мало, он хотел сына, даже пообещал бедной девушке развод, после того как она родит ему наследника, однако у них потом долго не получалось зачать ребёнка Оксана росла не в любви. Она видела, как родители ссорятся, видела как отец бьёт мать, видела как та горько плачет. Воспитанием Оксаны занимались няньки. Девочке хотелось больше времени проводить с мамой, но Аделина не могла заставить себя полюбить ребёнка, потому что каждый раз смотря на неё она лишь видела результат акта насилия. Она общалась с дочерью, но не так, как общаются родитель и ребёнок, а так словно общается с незнакомым человеком, отстранённо и на отвлечённые темы. В особенности часто они разговаривали об искусстве, поэтому Оксана не могла его не полюбить Вскоре Аделина всё-таки родила сына, но развод получить так и не смогла. Владимир не хотел её отпускать, боялся дурной славы и говорил, что детям нужна мать. Аделина не смогла этого терпеть, и через месяц после родов дочь нашла её в комнате подвешенной верёвкой к люстре. Это, конечно же, оставило на малышке неизгладимое впечатление. Она была ещё слишком мала, чтобы понять это, но достаточно большой, чтобы запомнить всё додетально А потом началась гражданская война, а вслед за ней и революция. Отец пытался удалять Оксане с братом должное внимание, но это было практически невозможно. С формированием Советского Союза у семьи пропал весь статус. Им выделили комнатушку, больше похожую на картонную коробку. Оксана не хотела мириться со смертью матери и всё больше упрекала в этом отца, а он стоически терпел и выносил все её капризы: отдал её в музыкальную школу — по её капризу, переехал с детьми в другой город — по её капризу, одобрил её стремление в будущем поступать в театральный — тоже по её капризу. И всё же она его не любила, считала чужаком. Оксана пристрастилась оставлять на своём теле неглубокие порезы, чтобы до поступления зажили, потому что она ненавидела свою внешность, полученную от отца, и наказывала себя за это В первый год поступления у неё ничего не вышло, но она быстро взяла себя в руки и пообещала, что попробует ещё раз. На время она поступила учиться на педагога, где и познакомилась с Александром, который учился в их ВУЗе, хотя сам был из Англии. Он быстро полюбил все её душевные травмы. В чём то они были похожи, потому она быстро ему доверилась, а дальше свадьба, она была в особенности рада избавиться от ненавистной фамилии, и скорое рождение дочери Валентины, она была их ангелом. Всё это время Оксана безуспешно каждый год пыталась поступить в театральный. Она хотела быть ближе к искусству, потому что так чувствовала себя ближе к своей матери... Однажды ей сказали остановится. И по правде говоря, ей было всё равно на мнение окружающих, но ей сказала это комиссия. Они так же открыто заявили о том, что места отдавались, отдаются и будут отдаваться талантливым детям рабочих. И тут у неё словно совсем поехала крыша После выпускного в педагогическом Оксана и Александр с малышкой пошли в театр отпраздновать. В тот день женщина была в особенности странной, перед началом она куда-то ушла. Ни после первого, ни после второго и даже ни после третьего звонка она не возвращалась, Александр собирался за ней уже идти, как открылся занавес и он краем глаза увидел сцену и ахнул На сцене, к верхушке декорации, была прикреплена верёвка, а на другом её конце качалась Оксана, из её руки текло что-то красное, а на стене за спиной было написано, видимо кровью: "Ради искусства жила и ради него умираю" Александр так быстро как мог закрыл дочери руками глаза, но было уже поздно. Именно это маленькая Тина и запомнила о матери — её тело висящее на верёвке перед лицами тысячи зрителей. Да, она ушла феерично...

***

— Какое тихое сегодня море, да? — прошептала Дестини, сидевшая совсем близко к волнам, прибивавшимся на берег — А я уже, признаюсь, начал думать, что вы и правда меня не замечаете, а вы просто игнорируете, — усмехнулся Маринетто. — Как вам на Родине? Или вы предпочитаете считать своею родиной Россию? Анима неопределённо промычала — Точно, для вас же дом родной Хогвартс, — фыркнул мужчина — Может быть это место тоже могло бы быть мне родиной, если бы вы не держали меня здесь насильно — А я вас тут и не держу, — Маринетто перекатился с носков на пятки и назад — Я не могу отсюда выйти и не могу ни с кем связаться. Я здесь всё равно что в тюрьме. Меня не было на этом берегу десятки лет, и я всегда хотела вернуться, но теперь... — Что за вздор, вы были тут гораздо чаще — Мы оба понимаем, что быть душевно и телесно это совершенно разные вещи — Да, — протянул Маринетто. — Но в этом и правда нет моей вины. Я знаю, что вы злитесь на меня, потому что я помешал вам предотвратить смерть Дамблдора, держа вам не по вашей воле в небытие, но в этот раз не я мешаю вам выбраться, а вы — Я? — усмехнулась Дестини. — Как же я себе мешаю? — Это место сможет вас напитать не только энергией, но и информацией. Мы сильны там, где наши истоки. Вы знаете что-нибудь о своих истоках Дестини? — с каждой фразой он говорил громче и громче, и его слова, подобно жёсткому кнуту, хлестали девушку по щекам. — Хоть самую малость? Хоть что-то кроме воспоминаниях о времяпровождении с отцом и смерти матери? Ну?! — Я... — но ей было нечего ответить — Не знаете, — заметил Маринетто. — Именно это вас и держит. Разве Дамблдор не говорил? Говорил. Конечно, говорил. Все ответы у истоков. Зная истоки — познаёшь себя. Но она думала, что это просто крылатая фраза — Но я здесь не для этого. Вам Люпин передал письмо. Уж очень сильно он просил, был весьма настойчив, так что мне пришлось ему немного помочь, — он протянул девушке письмо и та быстро его раскрыла

"Дорогая Дестини, спешу сообщить тебе, что за всё то время, что тебя нет в магическом мире у меня родился сын! Он точная копия Тонкс и, не поверишь, совершенно здоровый ребёнок! Он, как и мать, способен с рождения к переменам во внешности, так что, думаю, у него очень богатая внутренняя энергетика. Помню, как ты сказала мне однажды, что если у ребёнка магия проявляется в особенности чётко, значит душевную магию нужно развивать только так, мол руны мощные и в большом количестве. В общем, мы очень рады. Назвали Тедди. Мы с Тонкс очень хотели бы, чтобы ты была крёстной, поэтому как только вернёшься, дай знать, малыш уже предвкушает встречу с тобой (всегда улыбается от твоего имени)

В этом мире мало людей, которым я бы мог доверять так, как доверяю тебе. Мы одни остались друг у друга

Римус Люпин

P.s. Скажи Маринетто "да" — если согласна или "я подумаю" — если тебе нужно время, чтобы принять эту информацию "

Дестини читала письмо, и у неё слёзы на глазах от счастья наворачивались. Люпин так волновался, что теперь просто заслужил по-отцовски радоваться как никогда. И конечно, она была согласна

***

Когда Оксану хоронили, гроб был закрыт. Александр не хотел, чтобы дочь видела мертвенное лицо своей матери. Они стояли у ямы, в которую опускали её гроб, и девчонка крепко-крепко держала отца за руку, как последнюю ниточку обычной жизни, последнюю ниточку детства, которое могло так рано оборваться Людей было немного. Пришли немногочисленные друзья с вуза и Владимир Попов. Он кстати уходил последним и что-то долго говорил у креста и плакал, видимо извинялся Когда гроб закапывали, Александр сел на корточки и прижал к себе дочь так, чтобы её лицо прижималось к его груди и она не видела земли, подающей на лакированную поверхность — Маленькая моя, — шептал он, — мы с тобой уезжаем в Англию, знаешь, я там родился. Мы будем с тобой там жить. Прямо у моря. И у нас всё будет хорошо, я тебе обещаю, слышишь? Она тихонько кивала в его грудь. Трудно было сказать к кому больше он обращался в тот момент: к дочери или к своему кричащему внутри влюблённому юноше

***

— Как быстро ты растёшь, просто с ума сойти, — хмыкнула Дестини — Да, пока не начну стареть, не стану испытывать на себе поселенские зелья молодости, конечно, они работают, но я пока и так очень даже ничего, — сказала Неррити, будучи уже девушкой, однако всё с теми же небесными глазами — С этим сложно поспорить, — подмигнула Анима и сделала глоток чая. — Знаешь, если бы тебя кто-то знал на земле, он сошёл с ума бы, увидев, что за каких-то пару лет ты выросла на десяток — Мне кажется, сводить с ума людей весело, — пожала плечами брюнетка и пригладила косу. — Ты скоро в Хогвартс? — Не знаю, — губы Анимы стянулись в тонкую линию, — пока не нашла свои истоки. Я весь дом перерыла в поисках какой-то информации! НИ. ЧЕ. ГО. Совсем! Представляешь? А до ближайшего поселения с людьми я дойти не могу, я эти барьеры уже наизусть запомнила — Это странно, — нахмурилась Неррити Девушки замолчали и сидели в полной тишине ещё около четверти часа, а потом голубоглазая вскочила и подтанцовывая прошлась по комнате, останавливаясь возле подруги лицом к лицу: — Может быть ответ не здесь, — она развела руками, — а здесь, — она ткнула пальцем в её грудь. — Это же место твоей силы, не было бы логично, что магия имеет ввиду твою душу? Давай, напрягись, что для тебя значит это место? К каким источникам оно приводит тебя? Думай! — Я жила здесь с отцом, его последние годы были моими последними годами детства. Логично, что это место в плане истоков ведёт меня к отцовскому роду, но я о них никогда и ничего не знала. Папа часто рассказывал о предках со стороны мамы, ему была интересна эта тема, ну, я имею ввиду, русское дворянство, он до жути любил историю и... маму. Но о своих родителях и прародителях он ни слова не говорил. Может быть, он бы сиротой? Не знаю. Мы с ним не успели ничего такого обсудить. Я думала, что знаю его чертовски хорошо, и это было так, по крайней мере, я знала его душу, но его историю — нет. Я о ней даже не спрашивала. Мы классно проводили здесь время, наверное, оно входит в топ три лучших периодов моей жизни. Но он быстро умер. Очень рано. Очень молодым. И я была маленькой. Он умер почти у меня на руках. Я до сих пор помню, как он просит у меня прощения. Потом меня забрали в детский дом — самое поганое место на свете, рада, что меня быстро удочерили. Однако именно там мне рассказали, что со всей смертью матери и моим воспитанием он просто не проследил за своим здоровьем и не успел заметить рак, а когда заметили делать что-либо было уже поздно. В общем, я лет до сорока пяти ещё винила себя в его смерти. Как то так, — Дестини прикусила щёку со внутренней стороны, чтобы сдержать эмоции На её плечо легла нежная поддерживающая женская ладошка. "В этом нет твоей вины" — словно говорила она. И Анима знала, но внутренний ребёнок в ней считал иначе

***

Тот день начинался, как и все прошедшие дни у моря. Дестини встала, позавтракала, сделала наскоро зарядку, чтобы взбодриться, взглянула на календарь и где-то на периферии зрения зацепилась за берег моря, на котором стояла старушка. Анима так и ахнула. Она быстро вышла из дома и почти бегом направилась к незнакомке — Здравствуйте! — ещё не доходя крикнула она. Дестини была полностью уверенна, что эта женщина никакая ни волшебница, а так обычная проезжающая мимо... или пришедшая намеренно? Старушка медленно повернулась и улыбнулась: — Здравствуй, — она говорила чрезвычайно спокойно и неторопливо, аж хотелось немного ускорить её речь. — А я увидела, что в доме горит огонёк и решила, что кто-то из Анимов вернулся. Знаешь, я раньше дружила с твоими предками Анима слегка прищурила глаза в попытки узнать старушку, потому что если верить ей на слово, она должна была дружить примерно с её отцом. И тут в её морщинках и улыбке, в её полуприкрытых веках и вермуте кудрей Дестини узнала Алисию — Можете, пожалуйста, рассказать о них, — тихонько попытала удачу девушка, — о Анимах. Я так мало знаю о прошлом своей семьи, мои родители умерли очень рано — Это у Анимов было частой историей, — усмехнулась старушка. — Хорошо, что ты возвращаешься к корням, но боюсь, я могу рассказать тебе совсем немногое. Последнюю из Анимов я знала Дестини, а что с ними стало позже, понятия не имею. Она, наверное, тебе бабушка или прабабушка, Бог знает — Ничего, — мягко заметила Дестини, — мне будет вполне себе достаточно Старушка вздохнула и направила свой взор на дом: — Роду Анимов этот дом принадлежал из покой веков. Море любило это семью. Все здесь как-то не уживались, а их словно все волны обходили. Была в этом какая-то... мистика что ли. Но не всё было у них положительно. На семье лежало проклятие. Возможно вы, молодёжь, в это не верите, но многие считали, что это было именно проклятие. Дело в том, что у семьи не могло родиться в каждом поколении больше одного ребёнка. Почему-то это всегда был мальчик, и родители его погибали до полноценного взросления юноши. Погибали по разным причинам: кто в катастрофу попадёт, кто заболеет сильно, кто убитым окажется. Те, кто не верил в проклятие, считали, что это была плата за дружбу с морем. Моя семья жила в паре миль отсюда, и мы с родителями часто приезжали к морю отдыхать. Так я однажды познакомилась с Александром. Мы были тогда совсем детьми, он учил меня плавать и казалось будто сами волны несли его, как ему захочется. Я влюбилась почти сразу. Потом мы стали ездить в одну школу, сидеть за одной партой. У него были чудесные родители, совершенно здоровые и неверящие в предрассудки, было сложно даже подумать, что они могли умереть в ближайшие 10-15 лет. Но они умерли, когда ему едва стукнуло 18. Разбились на самолёте во время перелёта в другой город по срочным делам. Он был тогда убит этой информацией. Совсем не знал за что взяться, куда идти, что делать. Я всё время была рядом, утешала его, лечила душу. После их похорон он резко заявил, что уезжает в Россию. Представляешь моё удивление? Конечно, я готова была поддержать его во всём, но я как-то надеялась, что мы будем ближе друг другу. И вот он уехал. Мой идеальный Александр, знающий в идеале французский, русский и испанский, умеющий, казалось, всё на свете, любящий животных, мечтающий работать ветеринаром, чудесно играющий в футбол. Уехал и забрал с собой частичку себя. Я думала, это ненадолго. Он вскоре и правда вернулся, но лишь на лето и не один. Он вернулся с женой... Представляешь? Я думала, что умру. А как же я? Я ведь всегда думала, что между нами какая-то особая связь. Готовила себя к тому, чтобы родить ему ровно одного сына и в какой-то день умереть вместе в молодости. А тут появляется она. Светлая, курчавая, кареглазая, с острым носом и как-то постоянно дергавшаяся. Кроме того, с ними был ребёнок. И не просто ребёнок, а девочка... Это шло в разрез со сложившимися природой обычиями. Звали девчонку Валентина и она была тяжело больна. Александр сильно изменился в России: стал учиться на педагога, начал вести себя более романтично, получил права, похорошел. Неизменным оставалась любовь к морю. Он вновь был несчастен, переживал за дочь. Все врачи не знали как её лечить и чем она вообще больна понять не могли. Будто сама природа считала её случайностью и пыталась от неё избавиться. Он рассказывал, что они обошли всех врачей и все церкви, и тогда, не в состоянии смотреть на то, как он страдает, я вспомнила о знахарке, которая вылечила моего знакомого от смертельной болезни. О ней ходили невероятные слухи! Мол вылечить может от всего. Мол инвалида на ноги поставила даже. Не знаю, правда или нет, но по крайней мере Александру и Оксане она помогла. Что она сделала понятия не имею, но девчонка вскоре вылечилась, и Анимы снова уехали в Россию. Я отпускала их, уже не надеясь, что Александр вернётся. Но он вернулся. Прошло несколько лет м он вновь переехал в Англию с дочкой своей. Поменяли ей имя на Дестини и перебрались по планам навсегда. В первую очередь он зашёл ко мне и это не могло не льстить. У него умерла жена, он был свободен, но так несчастен, что я не хотела торопить наше сближение. Я думала, что сначала подружусь с его чуть подросшей дочерью, но отношения у нас как-то не клеились. Она не воспринимала меня всерьёз. Наверное, считала, что я пытаюсь украсть у неё отца. Я любила Александра, но он любил покойную жену. Через время он узнал, что болен раком. Это были последние стадии, вылечить шанса не было. До этого ему было как-то не до здоровья, дочь нужно на ноги поставить после смерти жены, а когда взялся за осмотр оказалось, что слишком поздно. Он приходил ко мне за несколько дней до смерти и просил удочерить девочку, но я ему отказала, сказав, что мы не смогли с ней поладить и ей будет лучше с кем-то другим. Зря. Все эти десятки лет, что я живу с момента его смерти, я каждый день жалею об этом. Нужно было удочерить девочку. Она была так на него похожа, она могла бы быть мне живым напоминанием о нём. Да и жаль мне её, так рано потеряла родителей и была вынуждена остаться в детском доме сиротой. Я тешила себя тем, что её вскоре забрали в семью, но я не могла знать счастлива ли она там, любима ли. Я каждую ночь вспоминаю о том, что отказалась, и сержусь на себя за этой! Тогда я думала, что так будет лучше, но после мне стало понятно, что я просто была эгоисткой. Молодой и глупой, влюблённой эгоисткой. Надеюсь, она меня за это когда-нибудь простит Она замолчала и стала вновь смотреть на линию горизонта, где пересекались небо и море Дестини смотрела на эту старушку и вспоминала, как почему-то всем своим детским сердцем недолюбливала Алисию, как ревновала к ней отца, как просила чаще приходить к ним и закатывала бессмысленные истерики. И вдруг она резко поняла эту женщину и молодую Алисию в ней. Она просто любила, так как после любила сама Дестини, так как может любить лишь человек с открытой душой. Потому теперь Анима просто не могла не прочувствоваться к этой старенькой одинокой женщине, каждый день думающей о ней: — Даже если она держала на вас когда-либо хоть какое-то зло, — прошептала девушка, — я уверена, она давно вас простила Старушка усмехнулась: — Спасибо, милая девушка, спасибо...

***

"Я покажу тебе звёзды с балкона

В неблагополучных районах.

Твоя улыбка до скрежета нравится,

Изо всех сил жму на паузу, паузу"

— Ну и что это за квартира? — усмехнулась Дестини — Одного моего знакомого, но это не так важно, — провёл её к двери на балкон Сириус, — важно то, что в этом районе очень хорошо видны звёзды Они шагнули на воздух. Внизу ещё шла бурная жизнь, район был шумным и неблагополучным. Но над головами расположился омут маленьких ярких точек, которые казалось можно было достать рукой — Вау, — протянула девушка, её губы расплылись в счастливой улыбке, а ему больше ничего и не нужно было. — Я такие яркие звёзды в последний раз видела аж на берегу моря, там где жила с отцом. Я там, кажется, сто лет не была — Хочешь, мы съездим туда? — Может и хочу, — она повернулась к нему лицом и упёрлась спиной о перила балкона — Значит, съездим, как только всё это закончится. Я обещаю тебе Его лоб соприкоснулся с её и носы нашли общую линию — Обещаешь? — Клянусь! Он не свозил её в место силы, по известным причинам: сначала война, потом ссора, затем Азкабан, годы разлуки, дальше работа и смерть... Но он был с ней там сейчас. Она брала с собой на берег зеркальце, и он иногда составлял ей компанию. Они могли снова вместе любоваться звёздами — Мне жаль, что я не смог свозить тебя, — шептал он Дестири слышала его голос словно изнутри, будто бы это были её мысли — В этом нет твоей вины, — отвечала она так же шёпотом — Да, но ведь я... — Ты обещал, что мы съездим, и мы здесь. Просто тебя нет рядом телесно, но я счастлива и твоему духовному присутствию

***

Анима стояла возле маленькой постройки, завешанный лазой так, что если бы ей не сказали, что там кто-то живёт, она бы никогда и не подумала. Она выведала этот адрес у Алисии. Именно здесь Дестини была спасена от смерти, чтобы умереть теперь. Почему-то она чувствовала, что именно к этим истокам она должна была прийти, ведь в этом месте ей даровали жизнь Она держала кулачок над дверью и почему-то боялась постучать, будто бы переносила какую-то страшную информацию на потом. Однако чем дольше она тянула, тем больше рисковала опоздать на главный в своей жизни ветер перемен — Да-да, — послышалось изнутри, и девушка с удивлением посмотрела на свою руку, как бы пытаясь понять, когда она успела постучать, — ну ты заходишь или нет? Дестини шагнула внутрь и оглядела комнату. Всё выглядело слишком старым и слишком естественным, никакого пластика, металла и прочего, всё из подручных средств. За столиком сидела старушка. Сгорбленная, рыжая, зеленоглазая и как-то странно усмехающаяся и прищуривающаяся — Да, — протянула старушка, — а я уже думала ты не придёшь, — и захихикала Ложка в её кружке сама перемешивала чай, кошка рядом звонко шипела — Успокойся, Моня, хватит, — шикнула на неё старушка. — Ну чего ты стоишь на проходе, заходи! Дестини прошла вглубь здания, не зная куда себя деть: — Я хотела... — Я знаю, — произнесла старушка, — я всё знаю. В том, что ты здесь, определённо есть моя вина. Не хочешь чаю? — Нет, спасибо — Ну, на нет и суда нет Ложка вылетела из чашки, и старуха стала мирно попивать свой напиток — В 1915 году судьба совершила ошибку, — резко заявила старуха через какое-то время. — Она позволила умереть двадцативосьмилетний красавице Волле. Она была чистокровной волшебницей из знатного рода и была вегаслом, просто сама об этом не знала. Ей было суждено самой судьбой создать монстра, чтобы люди поняли, к чему приводит эгоистичное желание власти, а потом убить этого монстра и спасти тем самым магический мир. Но, видимо, судьба забыла об этом пророчестве и случайно позволила девушке умереть в дуэле со своей младшей сестрой. У них, знаешь ли были идеологические несогласия. Вот так вот — Но ведь я, — начала была Анима, но вновь была перебита: — Ты пришла узнать, как я спасла тебе жизнь. И зайдя сюда, ты наверняка подумала, что я просто хорошая волшебница, которая обладает прекрасным знанием целительного блока заклинаний, но это не так. Ну, вернее так, но даже я не смогла бы тебе помочь. Ты должна была умереть. Понимаешь? Ты не должна была жить. Твоё рождение было ошибкой. Но поскольку судьба с десяток лет до этого совершила ошибку в своих расчётах, у тебя появился шанс выжить — То есть как это? — нахмурилась Дестини — В 1927 году ко мне пришла молодая супружеская пара со смертельно больным ребёнком. Тобой. Они слезно умоляли меня что-нибудь сделать, чтобы спасти плод их любви, но что я, обычная волшебница, могу сделать против судьбы! Однако они так просили, так просили! Что мне пришло послание свыше. От самой судьбы. Знаешь, мало кому, кроме верховных вегаслов, удаётся с ней побеседовать. Она сказала, что поможет сохранить тебе жизнь, если твои родители согласятся на то, что она будет посвящена во благо человечества. У них не было выбора, конечно, для них это звучало как обычные красивые слова, и они согласились, совершенно не зная, на что тебя обрекают. Я подселила в твою душу часть души погибшего вегасла, она быстро прижилась, чтобы не дать своему носителю умереть, и наделила тебя магическими силами и очень интересной задачей на жизнь: создать великое зло, чтобы потом его уничтожить. Ты от рождения не только не была волшебницей, — повысила голос старушка, — но и жить не должна была! Ты не Вегасл, Дестини, ты его носитель! Ты мертвец с живой душой. Игрушка в руках судьбы — Хватит, — нахмурилась девушка, — я поняла вас — Да, — протянула старушка, — это слышать не приятно, но я хочу, чтобы ты запомнила, что если бы не судьба, ты бы лишнего вздоха не сделала. Твои родители не должны были родить, род Анимов в ленте судьбы должен был прерваться на Александре, но ты появилась на свет совсем случайно и даже смогла удержаться, но лишь для одной цели. Дуться на это не стоит. Тебе повезло — Повезло? — Конечно, прожить такую яркую, долгую и наполненную жизнь просто уму не постижимо! Ты должна быть благодарна. Не мне. Судьбе, конечно же. Если бы ни она, ты бы не узнала ни дружбы, ни любви, ни разлуки, ни наставничества, только смерть Когда Дестини покинула домик старухи, она ещё долго думала о том, что услышала, и не могла понять своего отношения ко всей ситуации. Она сидела у моря и всё рассуждала и рассуждала, и никто не приходил к ней, чтобы составить компанию, ни Алисия, ни проезжие, ни даже Сириус. Она никогда ещё не чувствовала себя такой одинокой, а мир таким несправедливым Ей захотелось сделать всё судьбе на зло! Не помогать миру избавиться от великого, созданного ею монстра, но потом ей вспомнился отец, а точнее его слова: — Способен ли я на подвиг? Не знаю. Думаю, что нет, но... Знаешь, я бы сделал всё на благо будущего, в котором будут жить мои или чьи бы то ни было дети, потому что точно знаю, что часть меня всегда останется в них, и даже когда меня не станет, я смогу откликаться в этом будущем мире, через их голоса Поэтому она решила бороться. Не за себя. За отца и за те тысячи голосов, которые хотели бы жить, верить и любить