Вечер в беседке

***

Дань Фэн всем своим сердцем ненавидел Дворец древнего моря. Там всегда были мудрейшие, которые пытались взять относительно молодого Верховного старейшину под контролем. Единственное место, где хоть как-то удавалось побыть в тишине — Обитель генерала Тэн Сяо. Тот глубоко уважал Верховного старейшину и лучшего друга Мастера меча Цзинлю, поэтому выдал разрешение приходить в его личный сад в любое время. Генерал-арбитр Лофу всегда был мужчиной приятным. Дань Фэн много раз задумывался над тем, почему же все-таки мудрейшие так его презирали? И ответ приходил сам собой: они ненавидят всех, кроме самих себя. Верховный старейшина сидел один, а перед ним стояли расписные чашка и чайник. Изящные линии вырисовывали золотисто-лазурного дракона и древо амброзии. Этот сервиз Дань Фэну подарила Верховная старейшина Фанху Сяньжоу. Ценный подарок и невероятно красивый. — Скучно, — раздался голос от входа. Дань Фэн даже не повернул головы. Он знал, кто это. Генерал Тэн Сяо не выдавал разрешение на посещение его личного сада кому попало. На его памяти, такой привилегией обладали лишь шестеро: лейтенант Цзин Юань, личный секретарь генерала Тэн Сяо, Мастер меча Цзинлю, сам Пожиратель луны, Мастер печи Инсин, Безымянная Байхэн. Юань, если Дань Фэн правильно помнит его расписание, сейчас на тренировке вместе с Цзинлю, Байхэн и личный секретарь генерала не стали бы тревожить Верховного старейшину. Да и по голосу узнать возлюбленного труда не составило. Инсин вошел в беседку, даже не спросив разрешения. Его длинное пальто развевалось на ветру, в руке поблескивала стеклянная бутылка с янтарной жидкостью, а в другой — длинный футляр с чем-то. Ремесленник плюхнулся на подушки напротив Пожирателя луны, закинул ногу на ногу и бесцеремонно поставил бутылку прямо на стол, едва не задев чайник. Дань Фэн с раздражением фыркнул. — Ты пьешь эту траву уже три часа, — констатировал Инсин тоном, не терпящим возражений. — Организму нужен нормальный градус. А тебе — подарок. Видьядхара наконец поднял глаза. С Инсином он был намного мягче, но презрение во взгляде сохранял. Это уже как особенность. — Мой организм, — холодно произнес Дань Фэн, — старше, чем вся твоя родословная. И он как-нибудь сам разберется, что ему нужно. Я не буду пить твой дешевый коньяк. Что за подарок? — Вот именно, что старше, — усмехнулся Инсин, откупоривая бутылку. — Тебе уже пора забыть про эту водичку и пить что покрепче. И коньяк не дешевый. Уж любимый партнер Верховного старейшины может позволить себе качественный коньяк. Ремесленник подмигивает и наливает янтарную жидкость в стакан, с ехидной усмешкой подталкивая его к Дань Фэну. Тот фыркает и демонстративно отворачивается. — Это "водичка" — редкий сорт чая, который можно собрать только в определенное время и в определенных участках одной лишь планеты, — отчеканил Дань Фэн, но в уголках его губ дрогнула едва заметная ухмылка. С Инсином всегда так. — Но откуда тебе знать, что такое вкус. — Вкус? — Мастер печи закатил глаза и сам отпил из стакана. — Вот это — вкус. А твой чай — это просто... травяная водичка. — По крайней мере, эта "водичка" не влияет на твой организм настолько негативно, как твой алкоголь, — парировал Дань Фэн, делая крошечный глоток из своей чашки. Инсин, словно резко вспомнив о чем-то, приободрился. Точно, подарок! Как же быстро о нем забыли. Он с осторожностью ставит футляр на столик, небрежно отодвигая чашку чая и чайник, чем вызвал очень уж недовольный возглас Верховного старейшины. Но тот успокоился сразу же, стоило ремесленнику достать копье. — Это копье достаточно острое, чтобы пробить чешую дракона. Будьте осторожны, Верховный старейшина, не пораньтесь, — намеренно выделяя титул возлюбленного, он с гордым лицом протягивает ему оружие. Идеальная гравировка, острый наконечник, креативный дизайн. Работы Инсина всегда были шедевром. За это ему и подарили титул Мастера печи. Дань Фэн бы добавил к нему "лучший за всю историю Сяньчжоу". Нет, не из-за личных чувств к нему. ...просто потому, что это была правда. Дань Фэн вообще редко врал без острой на то необходимости — не позволяла гордость, а признавать чужое превосходство, пусть даже в ремесле, для него было равносильно потере лица. Но Инсин был исключением. — Неплохо, — сухо обронил видьядхара, проводя пальцем по гравировке. На самом деле "неплохо" в устах Верховного старейшины значило "шедевр, достойный меня". Инсин довольно хмыкнул, плеснул себе еще коньяка и откинулся на подушку, наблюдая, как Дань Фэн бережно откладывает копье в сторону. Тот вернул на место чайник и чашку, которые ему слишком уж полюбились. Нет, ремесленник не ревновал, но он тоже хотел бы, чтобы его творения находились с Пожирателем луны всегда. — Ты как старая дева, — фыркнул Мастер печи. — Ну хоть бы улыбнулся, поцеловал там. Может как еще отбла... Пронзительный взгляд видьядхары заставил Мастера печи замолчать, так и не договорив. — Слишком много чести для тебя. Спасибо, Инсин. Тебе такой благодарности будет более чем достаточно. Инсин закатил глаза, но все же уголки губ приподнялись. Выражение лица у видьядхары было забавным. Он так отчаянно строил из себя холодного и равнодушного Верховного старейшины, а Мастер печи просто не мог удержаться от того, чтобы не подыграть. — Знаешь, — Инсин сделал большой глоток, — Цзинлю сегодня опять ругалась с Юанем. Тот на тренировке чуть меч не сломал. — Цзинлю часто ругается, — отозвался Дань Фэн, но в глазах мелькнул интерес. — Из-за чего на этот раз? — Юань отказался бить в полную силу. Сказал, что боится поранить наставницу. — Инсин усмехнулся. — Представляешь? Потом еще добавил, что женщин защищать надо, а не избивать. Поучился бы ты у мальца, а то помним мы, как ты нашу Цзинлю в Чешуйчатом ущелье чуть не прибил. Дань Фэн едва заметно улыбнулся. Мастер меча Лофу Сяньчжоу была особенной. Ее сила превзошла даже генерала, поэтому когда-то Пожиратель луны сам снизошел к ней, предложив поединок. Они скрещивали мечи несколько лет, по меркам Сяньчжоу, и в итоге никто не вышел победителем. Но Верховный старейшина признал ее силу после того, как та разрезала воды Чешуйчатого ущелья одним ударом меча. — Юань прав, — сказал видьядхара. — Но в бою пол не играет роли, тем более если речь о Цзинлю. Пусть научится отличать. Инсин выпивал алкоголь залпом, не боясь перепить. Точнее, он и хотел напиться. Неделя выдалась тяжелой. Коньяк на ремесленника влиял плохо, поэтому оставаться с ним один на один Мастер печи не готов, а воо Дань Фэн, пусть и в своей манере, но позаботится. — Ты такой же жуткий, как и Цзинлю, — вынес вердикт Мастер печи. — Спасибо. — Это не комплимент. — Для меня — комплимент. Инсин рассмеялся — громко, искренне, запрокидывая голову. Дань Фэн смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Не зря говорят, что скверный нрав способен усмирить только еще более скверный. Но в их случае, конечно, тяжело сказать, кто кого усмиряет. Скорее, они оба умело уживаются друг с другом. Время текло незаметно. Инсин рассказывал последние сплетни Лофу, Дань Фэн изредка вставлял язвительные комментарии. В их отношениях это самый типичный вечер. Коньяк в бутылке неумолимо убывал. — ...а этот идиот Байфань заявил, что его молот лучше моего, — Инсин уже заметно заплетался языком. — Представляешь? Его молот! Кривой, косой, рукоять от другого молота приделана! Я такие в подметки не ставлю. Дань Фэн молчал, наблюдая, как возлюбленный пытается налить себе еще, промахивается мимо стакана и заливает коньяком стол. — Ты пьян, — констатировал видьядхара. — Я? — Инсин возмущенно выпрямился, но тут же покачнулся и едва не рухнул лицом в стол. — Я в полном... полном... Я адекватен! — Ты разлил коньяк на мой сервиз. Каждую каплю вылизывать будешь. Инсин уставился на лужу, потом перевел взгляд на Дань Фэна, потом снова на лужу. — Я... это... он сам разлился, — нашелся "гениальный" ответ. Ну, в глазах ремесленника. Верховный старейшина вздохнул. Этот вздох мог означать тысячу вещей: от "я тебя убью" до "черт с тобой". Инсин, к счастью, а может и к несчастью, уже не мог интерпретировать такие тонкости. — Слушай, — Мастер печи вдруг подался вперед, хватая Дань Фэна за рукав. — Ты только не уходи. Ладно? Я знаю, ты тут посидишь немного и уйдешь в свои чертоги, к своим мудрейшим... А я... я тут один... — он мотнул головой, пытаясь сформулировать мысль. — С тобой не скучно. Ты злой, но... красивый. И не бесишь. Почти. Ну, бесишь, но это приятно бесит. Понимаешь? Люблю тебя до жути. Дань Фэн замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но рука, которую сжимал Инсин, чуть дрогнула. Нет, конечно, этот придурок неоднократно выдавал фразочки по типу: "люблю тебя, моя ящерка", но видьядхара просто не умел правильно реагировать на них. — Ты бредишь, — тихо сказал он. — Не брежу, — упрямо мотнул головой Инсин. — Я серьезно. Люблю так сильно... вот прям разложил бы на этом столе! Вот... как копье то. Ложись. Дань Фэн не ответил. И не лег. Еще он под Мастеров печей не ложился. Вообще-то, он гордое существо, Верховный старейшина, и это Инсин должен лечь под него, а не наоборот. — Дурак, — выдохнул он. — Сам дурак, — автоматически огрызнулся Инсин, но его глаза уже слипались. — Не любишь ты меня. Он боролся со сном еще минуты две — пытался что-то доказать. Как Дань Фэн понял из его бубнежа, там что-то о том, как плохо видьядхара относится к своему любовнику. Но алкоголь взял свое. Голова Инсина склонилась, ударилась о сложенные на столе руки, и через мгновение ремесленник уснул. Вот прям там. Дань Фэн сидел неподвижно. Луна уже поднялась высоко, заливая сад серебристым светом. Верховный старейшина медленно поднялся и подошел к спящему. Осторожно, двумя пальцами, убрал прядь волос и оставил мягкий поцелуй на лбу. Коньяк все еще стоял на столе, расплесканный лужицей возле чайника. Чай давно остыл. Дань Фэн снял с себя верхний халат — тот самый, расшитый золотыми драконами и облаками — и накинул на плечи Инсина. Тот что-то пробормотал во сне, кажется, имя видьядхары, и уткнулся носом в воротник халата. — Говорил же, не напиваться, — еле слышно произнес Дань Фэн, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни капли холода. Он вернулся на свое место, подпер голову рукой и закрыл глаза. Верховный старейшина редко спит дольше двух-трех часов, и сейчас он скорее просто дремал. Потому чтт любой шорох заставлял его проснуться. Дань Фэн бы утащил Инсина домой, но ключи придется брать во Дворце древнего моря, где его с ремесленником на руках попросту достанут вопросами и никому не интересным бубнежом. Кроме того, ему еще придется тащить свое новое копье, сервиз, стакан Инсина и коньяк. Проще просто оставить все как есть. И утром, на рассвете, когда Инсин проснулся, первое, что он увидел — это все же заснувшего Дань Фэна, забавно уткнувшегося в мягкие подушки, оставленные здесь генералом Тэн Сяо.