.
25 февраля 2026 г., 08:40
У Робби были большие руки. Достаточно большие, чтобы туда поместилось несколько пачек «Мальтизерс» и столько же банок Колы.
— Подбадриваю детский сад, — объяснил он. — Хочешь одну, Мохан?
Медсестра в ярких кроксах выплюнула огонь, попросила освободить ей дорогу и добавила, что им, Самире и Робби, нечего делать на втором этаже. Самира редко туда поднималась, но сегодня кто-то подкинул младенца в туалет для посетителей. Робби тоже редко туда поднимался, но в пятницу на первом этаже убрали автомат со снеками. Это был результат холодной войны между ним и Глорией. Глория заявила, что энергетические батончики и газировку пора заменить на орехи и лимонад без сахара, потому что у них все-таки больница, а Робби ответил, что в таком случае выйдет на пикет, потому что у них все-таки свободная страна. Детский сад из Уитакера, Джавади и Сантос еще долго смеялся. Самира не смеялась, потому что Робби рассказал ей обо всем, пока она старалась не удариться в слезы после оргазма, и потому что она не всегда находила его шутки смешными.
— Я взрослая, — сказала она.
Робби хмыкнул, что не может с этим поспорить, и занял стул рядом. Теперь они вместе сидели перед серой дверью с нечетным номером.
— Как дела у нашей Джейн Доу?
— Меня попросили подождать. Почему детский сад надо подбадривать?
Когда мимо них снова пронесся ребенок в ковбойской шляпе, Робби поймал его за ворот футболки, чтобы к рассеченной брови не добавилось разбитой коленки. «Договоримся, парень?» — он предложил, и они ударили по рукам, и упаковок «Мальтизерс» стало на одну меньше. Самира слабо улыбнулась и сильно потерла виски. Кондиционеры барахлили, ей хотелось вылезти из своей кожи. Два события не были связаны.
— Аль-Хашими, — вот что сказал Робби, когда они вернулись к разговору. Он добавил, понизив голос: — Сантос уже успела заработать проблем.
Самира ответила в такой же манере:
— Неудивительно. Только при чем здесь доктор Аль?
Смешок Робби заглушил шум у нее в ушах. Шум не стихал с того момента, как она закончила говорить с матерью по телефону.
— Доктор Аль, — повторил Робби. Он открыл красную упаковку и протянул ее Самире, но она покачала головой. — Твой прогноз, Мохан? Стоит ждать беды? Вы, похоже, ладите.
Тогда Самира объяснила, что беды ждать не стоит: доктор Аль вряд ли собирается осложнять им жизнь. Она не объяснила, насколько хорошо ладит с доктором Аль, потому что хотела заставить Робби гадать, как он заставил гадать ее, когда сказал, что им лучше вернуться к профессиональным отношениям, но уже через неделю снова появился на пороге ее квартиры.
Коридор опустел, Самира лишилась прикрытия для своего неприглядного настроения. Чтобы не чувствовать себя глупо, она заговорила о Джейн Доу, а потом — о детях вообще. Выражение лица Робби стало снисходительным. Он спросил:
— Не думала о своих?
Вяло паникуя, Самира выбирала, что сказать. Конечно, она думала. Сложно не думать, когда тебе тридцать и с каждым годом у тебя все меньше незамужних кузин и все больше отговорок, чтобы не приезжать домой на праздники.
— Может быть, — уклончиво ответила она. — Точно не сейчас. Сейчас не время. Ты? Я имею в виду, у тебя есть Джейк, но… Ну, ты понимаешь.
Робби приподнял бровь, и Самира жутко смутилась.
— Да, ты права. Сейчас не время. Помню, моя подруга забеременела в ординатуре, — уклончиво ответил он; его тон остался легким, взгляд смягчился. — Было сложно. Я принимал у нее роды на День благодарения, представляешь?
Она почувствовала покалывание в руках.
— В Чикаго?
— Да, в Чикаго.
Покалывание переросло в зуд. Робби редко делился прошлым. В дни, когда он был настроен благодушно, Самира получала избранные фрагменты, как питомец получает лакомые куски дичи из хозяйских рук. Каждый раз она чувствовала себя оскорбленной. Каждый раз она открывала рот за новой порцией.
— Как там твоя машина? Не видел ее на парковке.
Удар был нанесен, когда Самира, убаюканная спокойным голосом и воображаемыми сценами, в которых молодой Робби собирал колыбель, подогревал бутылочки и носил ребенка «столбиком», ждала этого меньше всего. Нежная апатия схлынула, на лице выступили пятна, и она стала собой. Она стала незаконченным делом, о котором он считал своим долгом позаботиться перед отъездом.
— Старая, — отозвалась Самира. Поправив бейдж, она добавила: — Но Джек сказал, что знает парня, который знает парня, который знает парня… В общем, ремонт выйдет дешевле, чем я думала.
Робби закинул в рот еще один шоколадный шарик и уточнил:
— Джек? Джек Эббот?
Тогда он хмыкнул, что она «в надежных руках», и Самира согласилась. Она не объяснила, насколько хорошо ладит с Джеком Эбботом, потому что хотела заставить Робби гадать, как он заставил гадать ее, когда в ответ на откровенное фото из душа прислал ей три больших пальца вверх.
Дверь открылась, в коридор вышла медсестра.
— Можете зайти, — сказала она.
— Надо поторопиться, — сказал Робби.
Все кроватки в палате были заняты. Самира склонилась над нужной, и Джейн Доу ухватила ее за палец. Робби просмотрел карточку пациента.
— Не могу представить себя мамой, — призналась Самира.
Она не могла представить себя мамой, только надеялась, что не будет похожа на свою. С образом отца ее гипотетического ребенка проблем не возникало: он жил у нее в мыслях годами, деформировался, принимал черты, которые были тревожными в своей конкретности. Самира отвела взгляд, пока Робби ворковал с Джейн Доу.
— Это нормально, — ответил он, и она была благодарна за его деликатность — или незаинтересованность. Благодарность усилилась, когда Робби сменил тему: — Скала, до которой я хочу доехать, находится на юге Альберты. Коренные народы использовали это место, чтобы загонять туда бизонов и сбрасывать их на убой.
— Звучит увлекательно, — соврала она.
Смех Робби был низким и великодушным.
— Говорят, там живописно, — сказал он. — Давай так: я пришлю тебе пару красивых фотографий, если ты тоже пообещаешь прислать мне несколько. Не только из душа. Встретимся внизу, Мохан.
К тому моменту Самира уже успела попрактиковаться в вежливом молчании — именно оно, как ей казалось, должно установиться между ними в ближайшие три месяца. Грубая смена планов не вызвала у нее ничего, кроме раздражения. Она проигнорировала вопросительный взгляд, хотя уже знала, что не сможет проигнорировать ночные звонки, которые заставят ее чувствовать себя изнывающей и особенной. В конце концов, у Робби были большие руки. Достаточно большие, чтобы туда поместились вся ее выдержка и столько же благоразумия.
