Исчезнувшие воспоминания

      Квартира, некогда освещённая уютом, встретила двух детективов с отстранённостью. В воздухе витал холод и одиночество, словно здесь живёт не человек, а невидимое существо. Озябшие пальцы наконец отпустили входную дверь, и Дюбуа зашёл следом за напарником, погрузившись в полумрак мёртвой квартиры. Посередине пола лежал с виду старый и потёртый ковёр, его рисунок стал мутным и почти исчез. По бокам неестественно стояли два дивана, направленных друг на друга. Ким задумался над целесообразностью данной расстановки, но ничего не сказал, лишь хмуро оглядел место и аккуратно, стараясь ничего не задеть в темноте, поспешил к окну. — Интересно, тут был клуб по интересам? — разорвал нить тишины Гарри. Голос его звучал до странности сдавленно, будто бы воздух в квартире сжимал лёгкие. — Вы о чём? — Ким прочистил горло, не поворачиваясь к напарнику. — Диваны так стоят, словно сидевшие на них просто смотрели друг на друга.       Казалось, Кицураги хотел согласиться с этим предположением, но моментально отбросил данные мысли. Не успев дойти до тяжёлых с виду занавесок, Ким хмурится от ярко-кислотного света. Он оборачивается и замечает Гарри у выключателя. Тот идентично поморщился и бросил комментарий в духе: “Кто вообще может сидеть под таким ярким и неестественным светом?!” Однако обсуждать это времени не было. Всё же дойдя до задёрнутых плотных тканей, Ким раздвинул их. Пыль, сидевшая на них неделями, разлетелась едва заметным на солнечном свету клубком, покрывая большую территорию. Всё же хозяина здесь не было давно. Идеально вычищенные окуляры оказались запятнаны противной порошиной. Кицураги молча стянул очки, достал замшевый платок с золотистой окантовкой и скрупулёзно принялся протирать стёклышки. — Это ты про это неудобство мне говорил? — Гарри с лёгкой улыбкой стоял до сих пор у выключателя. — Да, одно из.       Несмотря на своё плохое зрение, Ким мог отсюда увидеть расплывчатую массивную фигуру у двери. Иногда он представлял, что именно таким зрением видят те, кто перебрал с алкоголем. Желание расспросить об этом Гарри почти моментально улетучилось, когда очки улеглись на их законное место, а зрение заострилось на Гарри. Сжатые добела кулаки, поджатые губы и глупые комментарии явно выдавали волнение лейтенанта дважды-ефрейтора, взгляд блуждал из уголка комнаты в другой, явно ища определённую вещь. — Офицер, вы что-то нашли? — Да, ты заметил, как тут одиноко?       Ким, не доверяя словам, осмотрел одинокую, как выразился Гарри, прихожую, и молча кивнул, рассчитывая, что офицер разгадал какую-то загадку. Естественно невооруженным взглядом заметно, что квартира была пуста довольно долгое время. На это указывает большое количество пыли, из-за которой воздух пах как в заброшенных зданиях. — Давайте осмотрим квартиру пропавшего, может, мы наткнёмся на возможную информацию о данном человеке. — Ким… — Да? — Помнишь, нам доверили это дело… — Кицураги прищуривается, но кивает. — Так вот, дело в том, что я не особо вдавался в подробности. — Знаете, в обычное время я бы высказал вам, но тут вы совершенно правы.       На удивление негативной реакции как таковой не последовало. Дело окутано пеленой таинственности и, если бы не любознательный Дюбуа, Ким никогда бы не взялся за данный случай, висевший тяжёлым грузом в отделении 41 из-за отсутствия информации. — Единственное, что нам было известно, так это в комнате под номером 221 на улице Рю Де Риволи была задолженность за услуги электричества и водопровода. Хозяин долгое время не объявлялся и его признали пропавшим, единственной уликой было предсмертное письмо, оставленное на комоде, однако если письмо предсмертное, в таком случае почему дело не закрыли? — А письмо?.. — Письмо осталось у консьержа, но он уехал и вернётся через день. Мне до сих пор кажется, что здесь нет загадки. Либо произошёл несчастный случай, либо кто-то из людей, которым насолил владелец данной квартиры, решил разобраться самостоятельно. — Ким вздыхает, словно набирается с силами, чтобы сказать следующие слова. — Я не понимаю для чего вы согласились взять это дело. Мало информации, помимо имени и места жительства, о пострадавшем ничего не известно.       Лейтенант терпеливо дожидался, пока Гарри переваривал информацию. Казалось, что его мозг устроен совершенно по-другому, чем у Кицураги, потому что тот всегда использовал рациональные формулировки, словно эмпатия была ненужной, ненаучной. Гарри не понимал такого подхода, потому что ему всегда было интересно, что любил человек перед смертью, как он умер - быстро или мучительно? Может, Рошель по утрам любила слушать дурацкие передачи по радио, склонившись над дешёвым кофе в полном одиночестве? — Мне кажется, что Рошель была одинокой. — совершенно спокойно констатировал Гарри. — Возможно, вы правы. — успокоившийся лейтенант достал блокнот и ручку. — Вы осмотрите гостиную, а я займусь спальней.       Кицураги шагнул в спальню, но Гарри схватил его за локоть. Пришлось применить усилия, чтобы вырваться из внезапно ледяной хватки Дюбуа. Без слов, лишь приподнятая бровь описывала нарастающую раздражённость лейтенанта. Почему-то Гарри не хотел пускать его туда, где находится личный алтарь каждого человека, в шкафах висят скелеты, а под матрасом кровати спрятаны взрослые журналы. Непонятное алчное чувство бросило на игровое поле кости, выбив высшую комбинацию, и теперь рулило мозговыми процессами Гарри. — Я пойду в спальню. — Что ж, хорошо.       Спальня казалась местом, где скопилась вся тяжесть одиночества Рошель. Гарри неторопливо шагал по комнате, стараясь не тревожить оставленные вещи. Он огляделся. Кровать застелена - аккуратно, даже чересчур. Ни соринки на полу, ни одной смятой бумажки. Чистота, от которой веет не порядком, а пустотой. Отсюда словно вынесли всё самое хорошее, оставив лишь пустую оболочку. Он устремил взгляд на изголовье кровати, над которым висел гвоздь.

“Стой! Видишь гвоздь? Зачем он там?”

“Он вбит криво, с наклоном вправо, словно у кого-то дрогнула рука.”

“Или просто не справился, сил не хватило.”

      Он провёл пальцем по стене под гвоздём. Обои здесь были чуть светлее - прямоугольная форма. Рамка для фотографии. Наверное, она смотрела на эту фотографию каждую ночь перед сном. Лицо. Может, своё. Может, чужое. Но теперь здесь ничего нет. Гарри замер, прислушиваясь к себе. В груди заныло - знакомо, тоскливо. Он тоже не помнил лиц, только забитые гвозди в своей памяти.       Погруженный в самобичевание Гарри потерял счёт времени и не сразу среагировал на голос Кима, доносящийся из гостиной: “Офицер, подойдите сюда!” Напоследок пальцы снова оставили невидимый след, прощаясь с пятном на стене. Офицер зашёл в гостиную и ощутил напряжённость Кима, он отметил его вытянутую тугой струной спину, а каблук слегка постукивал по полу. — Ким, что случилось, ты что-то нашёл? — К сожалению, да. Я нашёл то, что не должно быть тут. — ладонь мягко двинулась в сторону стеклянных дверей на небольшом деревянном комоде.       Заразившись воцарившимся в комнате волнением, Гарри не сразу подошёл к комоду. Потянув за миниатюрную ручку дверцы, та отозвалась скрипом, но открылась легко. Оба с недоверием рассматривали бархатную красную подушечку на которой лежало нетронутое никем ожерелье. Оно было безумно красивым: драгоценные камни, кажется, даже отсюда переливались, а изящный жемчуг придавал этому украшению нежность. Новичок моментально предположит: “Как же так? Получается, она убежала и не прихватила с собой самое ценное?!” — …Это не её драгоценность. — парировал вопрос в голове Гарри и повернулся к напарнику. — Вернее, её, но это не настоящее сокровище.       Ким прищурился, но не стал спорить, он решил дождаться, пока детектив закончит свою гениальную мысль и тогда всё встанет на свои места. — Фотография на стене в спальне исчезла. — А ожерелье нет? — Кицураги сложил руки на груди и задумчиво вцепился взглядом в украшение. — Это очень странно. Впрочем, давайте пока не трогать это. Предлагаю вам начать новый лист в нашем расследовании.       Гарри кивнул. Слишком быстро и отчуждённо. Это означало, что он до сих пор погружён в свои мысли, стараясь понять мотив такого поступка. — Я уже записал имя и возраст жертвы, а также её место жительства. Нужно придумать название для дела. Поручаю это вам, офицер.       Естественно, Киму самому хотелось придумать цепляющее название странному делу, но он решил уступить. Позволить реабилитироваться и поскорее прийти в чувства своему напарнику. Что-то в глубине души подсказывало ему, что это сейчас будет лучшим решением. — “Исчезнувшие воспоминания”.       Достаточно. Эти два слова точно описывали эту ситуацию по мнению Гарри. И он наконец понял почему это дело его так привлекло: Рошель - это маленький человек, никому неизвестный, внезапно пропадает, семьи нет, информации нет. Он хотел помочь хотя бы воспоминаниями об этом деле, доказать, что о Рошель не забыли, и именно Гарри будет помнить о ней. Позаботиться о том, что её душа упокоится с миром, а воспоминания останутся навсегда в его голове. — Записал.       Это их второе совместное дело, но если посмотреть со стороны на этих двоих, то можно сказать, что их действия были отработаны до автоматизма, никаких слов не нужно было. Именно о таком напарнике мечтает каждый детектив.       Пока Ким старательно записывал новообретённую информацию в блокнот, Гарри крутился в кухонной зоне. В подвесных ящиках находились разнообразные крупы, холодильник, естественно, был пуст. Осмотрев зону готовки, он повернулся к обеденной и сразу обратил внимание на стол. На белой гладкой поверхности отпечатался след. Этот незамысловатый круг намертво прицепил внимание детектива. Пятно напоминает диаметром самую обычную чашку на 330 миллилитров. Он подошёл и протянул палец, проводя им по тёмной окружности. Липкое. Значит, это было кофе. Рошель всё-таки любила кофе! Улыбнувшись, мысленно поставил галочку над этим пунктом. Ему хотелось ещё больше узнать об этой неизвестной девушке, а ещё больше горело желание увидеть внешность, услышать голос. — Ким, она любила пить кофе именно здесь. У неё не было подставки.       Кицураги не разделял такого оптимизма, поэтому молча кивнул, не особо вникая в слова офицера. Блокнот громко хлопнул, нарушая тишину в квартире. Основное дело было сделано: исследовать квартиру и найти возможные улики преступления, однако никто из них не мог предположить, что самое вероятное доказательство совершения похищения или убийства - дорогое колье, - окажется на месте нетронутым. Они решили пройтись ещё раз по пунктам в их воображаемом плане и закругляться на сегодня. Ким остался ждать около двери, дожидаясь пока Гарри закончит осматривать квартиру. — Очень странно, что ожерелье оказалось нетронутым, а вот фотография жертвы отсутствует. — подытожил Ким, выходя следом за Дюбуа из квартиры под номер 221. — Мне кажется, что странного ничего нет, если посмотреть на название расследования. — Гарри пожал плечами и попробовал улыбнуться, но когда-то надоедливая гримаса с широкой улыбкой всё не хотела выходить на свет. — А вдруг я уже знаю для чего убийца сделал всё это? — Для чего же, офицер?       Они прошли дальше по коридору, такому же пустому, как и весь этаж. Гарри смело предположил, что пока Рошель находилась здесь, то и света, уюта и тепла среди голых бетонных стен было больше. Однако, напарник бы предположил совершенно другое объяснение, до ужаса банально, не оставляющее версии Гарри и мысли на существование: здесь произошло что-то ужасное, естественно, люди закрались в свои квартиры, словно мыши под плинтус, притаились и ждут, когда всё это закончится. Шли они медленно, в основном из-за Кима, который зачем-то вновь достал блокнот и принялся вносить изменения…

“Это другой блокнот, спроси его”

— У тебя два блокнота? — Да. Этот - личный.       Отрезал, так отрезал. Сказать даже нечего, потому что слова резали на сухую и говорить было больно. Гарри постарался проглотить эту обиду и отвернулся, надеясь, что Ким всё-таки заметить данный детский протест. И победил. Местами чересчур принципиальный и правильный лейтенант остановился и вздохнул. — Я не хотел вас обидеть. У каждого человека должно быть личное пространство, понимаете? — Даже после того, что мы пережили?       Ким приподнял бровь, но ничего не ответил. Его поразило это ребячество, даже насторожило. Времени с Ревашоля прошло не так много, но Гарри словно с цепи сорвался: стал ещё более приставучим к нему. С одной стороны Ким был благодарен такому повышенному вниманию напарника, между ними зародилась дружба, а с другой стороны отсутствие базовой потребности в личных делах пугала. — Гарри.       Внезапно для себя Ким обратился к нему по имени. Дюбуа резко затормозил, слегка спотыкаясь о вздёрнутую дощечку на полу, и обернулся. Между ними впервые за долгое время образовалась непроходимая стена. Каждый понимал, что перешёл границу, но Ким не понимал где. — Ладно, извини, я постараюсь быть серьёзным. — признал свою вину Гарри. — Почему ты назвал меня по имени?       Действительно, почему? Кицураги задумался и отвёл взгляд, не в силах справиться с искренним замешательством своего напарника. Всё идёт вообще не по плану, вверх дном: непонятное дело, где из украденного только фотография, неизвестные Киму чувства и волнения за состояние офицера, всё это не должно быть так. — Извините… — выдавил из себя лейтенант. — По-моему, вы говорили, что знаете почему предполагаемый убийца сделал это, хотя… Я до сих пор не уверен, что это убийство или похищение. — Давай поговорим уже в квартире?       И оба, не расспрашивая о только что случившемся конфузе, молча пошли к лифту, чтобы спуститься к заместителю главного консьержа жилого корпуса. Внизу атмосфера была гораздо живее и проще: мягкий свет отливал приятным жёлтым цветом на белые стены, в прихожей, рядом с небольшим кабинетом консьержа, находился буфет и несколько столиков, за стойкой играло радио. Гарри навострил уши и уловил тихую с их расстояния мелодию с гавайскими мотивами. Интересный выбор. — Господа офицеры, вы закончили осмотр? — за круглым столом в кабинете консьержа сидела пожилая женщина и тщательно натирала настольное стекло, под котором находились разные бумаги. — Да, мисс Лорен. Сколько будет стоить снять квартиру? — Желательно на этом этаже. — Гарри без стыда перебил Кима. — Или на третьем! — Мисс, послушайте. Мы готовы снять любую квартиру, но… — Ким покосился на взволнованного напарника и вздохнул. — Но не могли бы вы выдать квартиру на первом этаже. — Ох, конечно! — женщина улыбнулась и встала.       Она медленно, словно старалась вытянуть из секунды всё время мира, подошла к металлическому стеллажу, что был выше её на полторы головы. Из тканевого кармана на боку она выудила ключ и протянула его в скважину. Раздался характерный щелчок, и стеллаж распахнул металлические дверцы. По каждую из внутренних стен висело множество ключей с подписанными номерами. — 113 номер свободен. — женщина протянула костлявыми руками им ключ.       Ким поправил очки, промолчав. Гарри, стоявший рядом, усмехнулся и легко выхватил ключ из рук пожилой дамы. — Я запишу на ваше имя, послезавтра консьерж подсчитает, сколько вы должны.       И они вышли. В ноздри ударил резкий запах корицы и свежего кофе, который моментально привлёк внимание Кима. — Офицер, как насчёт того, чтобы прийти сюда и пообедать, как обустроимся в квартире? — Я так рад, что ты предложил! Безумно хочу есть, честно, я бы что угодно съел!       Он, естественно, преувеличил, но от свежесваренного кофе и булочки с заварным кремом не отказался бы. Ким подошёл к двери под номером 113 и с некоторым опасением провернул ключ в скважине. Отперев дверь, мужчина отошёл, пропуская движением руки Гарри вперёд.       Однокомнатная квартира стояла без хозяев довольно долгое время, тем не менее в воздухе ещё стоял аромат одеколона, кажется, мужского. Гарри поморщился и потёр нос. Неприятный запах, но после бывшего хозяина пол, мебель, стены, даже окна казались почти идеально чистыми, ну или основную грязь убрали после него. Зайдя глубже в квартиру, они оказались в просторной гостиной, посередине которой располагался большой и с виду мягкий диван.

      “У них у всех есть фетиш на отсутствие вкуса в интерьере”, — молниеносно пронеслась мысль в голове у детектива, и тот невольно утвердительно кивнул.

      Плюхнувшись на кожаный диван, тот недовольно закряхтел, прогибаясь под немалым весом Гарри. Наконец пришло время расслабиться, мысли о еде становились всё тяжелее, дальше, уступая сонливости. Он вздрогнул от неожиданного пинка в щиколотку. Хмуро раскрыв глаза, мужчина заметил строгого Кима, нависающего прямо над ним. Терпкий аромат чего-то древесного, смешанного с табаком… Именно так пахло от Кицураги. Неподготовленный человек морщился и отходил подальше, но для Гарри этот запах стал настолько родным, близким… Он не готов был отказаться от него, ему хотелось полностью погрузиться в объятия горького запаха, до безумства опьяняющего. — Офицер, уберите ноги с дивана или снимите мокасины! — Ким сложил руки у себя на узкой талии. — Извини, я что-то замечтался.       Гарри тоже хотел пахнуть. Пахнуть, а не вонять, как сейчас. Несмотря на ежедневный уход, душ, умывание и нанесение лёгких духов, от него всё равно несло чем-то гадким и липким. Кажется, прошлые ошибки болотом засели в его теле и до сих пор благоухали. — Что у тебя за духи? — Духи? — Ким поднёс ворот своей авиаторской куртки. — Табак и древесные… Не помню, как мне объяснил консультант. Вам нравится?

      “Чёрт возьми, да, хоть где-то ты унюхал наше сокровище!” — Гарри хотел покраснеть от этих мыслей.

— Да, тебе идёт. — Спасибо, но из-за комплимента я не разрешу вам так лежать. Я схожу за кофе и десертом, а вы пока можете отдохнуть. Путь был… Неблизкий. — Ким поправил очки, скрывая лукавую улыбку. — Боже, Ким! Меня просто укачало, ладно? — Хорошо-хорошо, как скажете. — Кицураги выпрямился струной и сложил руки за спиной в замок. — Что вам купить?

      “Коньяк и что-нибудь… Кислое!”

      “Не поддавайся этим мыслям… Возьми что-нибудь не крепкое и сладкое. У тебя кружится голова, может сладость поможет?” — более властный голос перебил хитрый, стараясь выглядеть статнее и важнее.

— Я хочу какао и круассан с солёным арахисом. — Хорошо.       Но Ким не уходил. Он ждал. Ждал денег. Несмотря на их близость, бюджет до сих пор оставался раздельным. Дождавшись недовольного полувсхлипа, на руки упало несколько больших круглых монет, реалов. Развернувшись на каблуках, мужчина шагнул из комнаты прочь, оставляя Гарри плавать в собственных воспоминаниях.       Дюбуа всеми силами старался не спать, но сонливость укачивала мягкими и тёплыми ладонями, всё сильнее и сильнее влияя на тяжёлую от событий голову. Гарри, словно верный пёс, повиновался хозяйке и наконец отдался в её объятия, погружаясь в пучину собственных воспоминаний. Он надеялся, что злополучный сон не приснится ему вновь и не ошибся. Вместо Доры на переходе стоял… Ким.