16 Глава. Ссора в бамбуковой хижине: веер против правды
26 марта 2026 г., 19:00
Проведя голосование, Шэнь Цинцю направился к себе на пик. Иногда по радужному мосту проходили адепты пика Аньдин занятые обязаностями по доставке и уборке. Сейчас они напоминали мух, что сновали то тут, то там, чем начали раздражать лорда пика Цинцзин. Он недовольно обмахивался веером, продолжая свой путь.
Он не слишком обращал внимание на то, чем занимались ученики его пика, и вместо этого он спешил в бамбуковую хижину. Сейчас ему было важно поговорить с Юанем о том, что произошло на испытании. Цинцю испытывал злость и обиду на брата за такое поведение.
Как и ожидалось, Шэнь Юань находился в своей комнате. Он сидел за столом и читал один из свитков о дыхательных практиках. Могло показаться, что это не он поднял на уши всех лордов на Цанцюн. Он держал спину ровно, а волосы были собраны в аккуратный пучок, чтобы не мешали.
— Шэнь Юань, сейчас же объяснись! — сказал Шэнь Цинцю специально громко хлопнув дверью.
От неожиданного звука Юань вздрогнул и свиток выпал из рук с тихим стуком ударившись о стол. Он перевёл взгляд на старшего брата с тихим вздохом, полностью понимая, что его сейчас ждёт. Он попытался сделать вид, что всё в порядке и начал складывать свиток, чтобы вернуть его на место, как вдруг рядом с его рукой упал веер. Юань поднял взгляд уставив его на брата.
— Говори. Сейчас — строго потребовал тот.
— А-Цзю, я проиграл, этим всё сказано — спокойно ответил младший Шэнь немного опустив плечи.
— Ты хоть представляешь какие последствия будут тебя ждать? Теперь они будут следить за твоим каждым шагом — говорил Цинцю зло расхаживая туда обратно по комнате.
Услышав это, Юань уставился на брата, не понимая, что тот имеет в виду. Он замер, пытаясь осознать сказанное. Неужели даже после всего этого его решили оставить в школе?
— Что ты имеешь в виду? — решил спросить он у брата.
— Ты остаёшься в школе, как временный адепт, многим интересно на что ты способен — всё ещё злился лорд Цинцзин.
— Но я ведь провалил испытание! Они должны были.. — осекся Юань на полу слова, поняв, что только что сказал.
Шэнь Цинцю замер, секунду обдумывая слова брата. Будто что-то осознав, он ударил ладонями по столу, приблизившись к тому. Юань продолжал сидеть за столом и не смел встать, ощущая давящую ауру старшего брата.
— Если тебе не нравится здесь, то так и скажи. Скажи, что хотешь вернуться обратно в ту грязь из которой я тебя вытащил — зло процедил он.
Шэнь Юань вздрогнул, уставив ошарашенный взгляд в крышку стола. Он сжал пальцы, цепляясь в собственную кожу. Лёгкая боль опалила ладони, но он не разжимал кулаки. Сильнее сжав челюсть он пытался подавить обиду и злость. Но Цинцю продолжил говорить.
— Собираешься вернуться к жизни в чайном доме. Станешь одной из тех проституток, что обслуживают ублюдков подобных отбросам Цю. Неужели тебе это так понравилось? — говорил тот, будто специально ударяя младшего брата в самые болезненные точки — Я сделал всё, чтобы вытащить тебя оттуда и вот ты делаешь всё, чтобы вернуться обратно!
Эти слова с его стороны звучали точно жалоба Но узнай другие лорды, как много Шэнь Цинцю заплатил, чтобы его брат сохранил непорочность, то лорд Аньдин первым бы вцепился в шею лорда Цинцзин. Цинцю всегда винил себя в том, что принял предложение поступить на Цанцюн, в после согласился, чтобы оставить Юаня в ближайшем городе.
А всё вина Юэ Ци, который клялся, что поможет и позаботится обо всём. И к чему всё это привело? Да к тому, что Шэнь Юань умудрился оказаться в одном из публичных домов! Повезло, что управляющая решила взять того в ученики, а не выдать как прелестницу чайного дома.
— Не помню, чтобы просил тебя об этом! — не сдержался в итоге Шэнь Юань поднявшись с кресла и сравнявшись с братом.
Они выровнялись, лишь Шэнь Цинцю был чуть выше. Юань старался не обращать на это внимание и выглядеть при этом как можно строже. Он понимал, что если сейчас уступит, то вряд ли вообще сможет уйти с хребта, а остаться здесь казалось ещё более невыносимым.
Видя поведение младшего, Цинцю замер. Казалось, что он перестал дышать, а вместе с ним и окружающий мир затих. Достаточно быстро на его лице отразилось раздражение и злость. Эта пауза продлилась секунду, как вдруг его рука быстро схватила веер со стола.
Он настолько быстро замахнулся, что Юань не успел увернуться и получил удар по голове. На его лице так же отразилось недовольство и он поспешил ухватить другую часть веера, чтобы остановить любой последующий удар. Он ощутил слабый холод от лезвий веера, но те были скрыты, Цинцю явно не собирался ранить его специально.
— Если за тобой не следить, ты вечно влезаешь в неприятности — заявил старший Шэнь не выпуская веер из пальцев.
Казалось, ещё немного и бедный аксессуар треснет от напряжения между ними. Внешний мир, и вовсе исчез, будто единственное, что сейчас существовало, так это небольшая бамбуковая хижина. Оба мужчины смотрели друг на друга пронизывающим взглядом. Никто из них явно не собирался сдаваться другому.
— Я давно не ребёнок, чтобы ты следил за мной. Тебе уж лучше начать выполнять свои обязанности лорда, как следует и не отвлекаться на всякие мелочи — ответил ему Шэнь Юань сильнее сжимая ладонь цепляясь за край стола.
Глаза Цинцю буквально сочились злостью и холодом, казалось, что ещё немного и он своими руками оторвёт голову Юаню. Оба хотели ещё что-то сказать, но вдруг услышали шаги, что приближались к хижине. Достаточно быстро стало ясно, что это Мин Фань. Похоже, что произошло что-то важное. Это заставило обоих братьев прекратить разговор и сделать вид, что ничего не произошло.
— Учитель, прибыл глава школы — сказал старший ученик стоя за дверью.
— Он может войти — ответил Шэнь Цинцю принимая высокомерный вид садясь за стол в главной комнате.
Шэнь Юань решил остаться рядом с дверью, что вела в его комнату. Он видел, как Юэ Циньюань прошёл в помещение, мягко поприветствовав своего шиди и названого брата. Оба Шэня старались скрыть царящее ранее напряжение. Цинцю лишь отмахнулся, в то время как Юань кивнул Юэ с тёплой улыбкой и уважительным поклоном. Их ждал очередной тяжёлый разговор. Как бы всё было проще, если бы они дали Юаню уйти. В глазах начало плыть, а сердце не приятно тарабанило.