Thief (2014): Рубиновый Конклав

Холл был все тем же – массивные каменные стены, колонны, громадная лестница под каменной аркой, уходящая ввысь и устеленная алым ковром... Но что-то изменилось. Исчезли чучела зверей, и огромная картина, что висела по центру нависая над каждым входящим. О них напоминали лишь более яркие пятна на стенах. Пространство казалось одновременно и пустым, и более просторным, дышащим иным, сдержанным величием. Два подвесных канделябра заливали всё тёплым электрическим светом, смягчая грубую серую кладку, подчёркивая текстуру резных деревянных панелей. Даже запах стал другим – воск, застарелый дым и… чистота. Чистота, которая казалась почти неестественной после хаоса последних недель. Его взгляд скользнул по черно-белой плитке, и он невольно отметил, как чётко видит теперь микроскопические сколы и потёртости, рассказывающие историю тысяч ног, прошедших здесь. Раньше это был просто мрамор, резавший глаза геометрическим узором. Их встретило два человека, юный слуга с деловитой поспешностью принял протянутую Кевином шляпу, а потом потянулся к Гарретту, который отстранился, сделав шаг в бок. Короткий, сухой кашель второго встречающего заставил юного слугу отдёрнуть руки и замереть, уставившись в пол. Гарретт протянул свёрток, так, что парню пришлось сделать шаг вперёд, чтобы взять его. С опасливой бережностью, словно держал в руках бомбу, он быстро ретировался в гардеробную. — Сэр, — почтительно поклонился Кевину этот второй – грузный мужчина с деревянным лицом и ровным, лишённым тембра, голосом. Он окинул нового гостя одним, плавным, всепоглощающим взглядом. Каждый элемент его внешности – слишком большой сюртук, отсутствие жилета, потрёпанные штаны, – был взвешен, оценен и поставлен в общий фон обстановки, как ещё один предмет мебели, требующий уборки. Гарретт ответил тем же. — Мистер Хартли, — голос Кевина прозвучал с обыденной лёгкостью, в которой, однако, ощущалась повелительность, — думаю, ужин можно уже подавать. Хартли ещё раз поклонился и тяжеловесно ушёл вглубь коридора. Гарретт перевёл взгляд на Кевина, один уголок его рта чуть приподнялся в намёке на усмешку. — Дружелюбно. Кевин ответил лёгкой улыбкой, поправляя манжеты. — Хартли? Он просто ценит порядок. А ты, — Кевин слегка наклонился к Гарретту, понизив голос до конспиративного шёпота, — сегодня самая явная угроза для симметрии в его безупречной сервировке. Гарретт покачал головой, в уголках глаз залегли морщинки. — Не принимай близко к сердцу, — Кевин свернул в левый коридор, приглашая его вглубь особняка. — Его молчание дорогого стоит. Особенно сейчас, когда стены стали тоньше бумаги.    "Новые хозяева, старые стены. И что же они пытаются здесь построить?" Он чувствовал себя немного неуклюже в этом новом, непривычно ярком мире, но одновременно с этим — живее, чем когда-либо прежде. Трость глухо отстукивала по отполированному полу, нарушая звенящую тишину коридора. Пока он шёл, его не покидало ощущение двойственности. Тот же камень, те же коридоры, но ощущение было иным. Менее враждебным. Более... обжитым. И в то же время более хрупким. Исчезли портреты предков Норткрестов, тяжёлые гобелены, создававшие ощущение вечного надзора. Следы недавних событий ещё читались в почерневших участках камня, в пустых нишах, где не успели восстановить деревянные панели. Где-то в глубине сознания всплыли крики, лязг оружия, запах дыма и крови. Он моргнул, отгоняя призраков прошлого. — Уверен, Айрис уже заждалась. И, предупреждаю, — Кевин остановился, повернувшись к Гарретту, в его глазах мелькнула весёлая искорка, — она обожает устраивать провокации. Особенно для тех, кто... её слегка задел. Гарретт приподнял бровь, предвкушая спектакль со стороны аристократки. — Сомневаюсь, что она сможет меня удивить, — бросил он в ответ, мысленно убеждаясь, что отмычки и пара мелких, но полезных безделушек на месте. На всякий случай. Кевин лишь покачал головой, открывая двери. — Айрис... — только и успел услышать он предупредительный тон Брока, но разговор сразу стих. "Уже успели обсудить, как выжать из меня информацию?" Небольшая гостиная, переделанная под столовую, казалась чужеродным островком уюта. Стол был сервирован на четверых — его, несомненно, ждали. Белая скатерть на овальном столе резко контрастировала с тёмной мебелью и зелёными узорчатыми обоями. На ней выстроился целый строй хрусталя и столового серебра, от которого Гарретт непроизвольно потёр пальцы. Два массивных канделябра мягко освещали пространство. Ковёр довершал картину, выделяясь ярким пятном на фоне грубого каменного пола. Его внимание сразу переключилось на присутствующих. Брок в просторном сюртуке цвета пожухлой листвы, сидел ближе к входу. Он коротко кивнул, приветствуя вошедших, рука невольно потянулась к карману с сигаретами, остановившись на полпути. Айрис была ближе к камину. Чёрное, струящееся платье и гранатовые серьги оттеняли бледное, заострённое лицо. Собранная, по-аристократически прямая, она медленно, почти театрально, открыла блокнот. В синих глазах отразилось пламя свечей, в то время как губы расплылись в кошачьей усмешке. — Мистер Гарретт, — голос прозвучал вежливо и плавно, хотя в нём чувствовалась скрытая иголка. — Рада, что вы смогли присоединиться к нам. Надеюсь, дорога вас не слишком утомила? — Дорога была... познавательной, — сухо ответил он, позволив себе беглый взгляд на блокнот, но она предусмотрительно повернула его так, чтобы невозможно было что-то разглядеть. "У неё там список вопросов?" Карандаш в её руке задвигался — лёгкие, точные штрихи. Она не смотрела на Гарретта напрямую, но её взгляд то и дело возвращался к нему короткими, изучающими набегами, каждый раз захватывая что-то важное. Брок выпрямился, слегка придвинув стул. Кевин, наливающий кофе в две чашки, казался здесь единственным островком спокойствия. Гарретт медленно обошёл стол, выбирая позицию напротив Айрис, ближе к окнам, так чтобы видеть оба входа. Стул повернулся чуть боком, трость повисла на краю стола. Он откинулся на спинку, стараясь выглядеть расслабленным, но синяки тут же напомнили о себе. Кевин протянул чашку. Пальцы сомкнулись вокруг тёплого фарфора. — Сахар, мистер Гарретт? Или вы предпочитаете... более горький вкус? — её глаза метнулись к лицу вора, чтобы через секунду устремиться в блокнот, в котором она продолжала что-то выводить. Кевин сел с другой стороны от Брока, тот же затаился, превратившись в статую с живыми глазами.  — Я, например, люблю находить правильный баланс, — продолжила она, не отрываясь от своего занятия. — Слишком сладко – приторно. Слишком горько... невозможно пить. "Играешь. Как далеко готова зайти?" Свет дробился в стёклах мозаики, рассыпаясь тысячами маленьких огоньков. В камине потрескивали поленья. — Я привык к горечи, — ответил он, поднося чашку к губам. — Она не обманывает ожиданий. Иногда самое сладкое скрывает самый горький яд. Вкус кофе оказался насыщенным и глубоким, без намёка на кислинку – качественный продукт, который он вряд ли мог позволить себе в обычной жизни. Бодрящее тепло разлилось по телу. Брок перевёл взгляд с одной на другого, затем обратно, потом, лениво приподнял бровь, и с молчаливым, слегка ироничным вопросом уставился на Кевина. Тот незаметно кивнул в ответ. Пальцы очертили плавную дугу, обхватив чашку. Брок покачал головой, но вновь развалился на стуле, скрестив руки. Карандаш продолжал выводить линии, заполняя страницу загадочными узорами. — Философия с привкусом кофе, — задумчиво отметила девушка, внимательно следя за выражением его лица. — Это ваше профессиональное кредо или личное предпочтение? Кевин качнул головой, но в уголках глаз заплясали весёлые морщинки. Брок допил кофе, тихо вздохнув, его движения стали небрежными, почти скучающими.   — Просто наблюдение, — Гарретт попытался уловить хоть что-то в уверенных движениях над блокнотом. "Что она там чертит? Портрет? Схему? Или просто рисует загогулины, чтобы скрыть нервозность?" Пальцы непроизвольно постучали по краю стола. Дверь открылась, и в столовую вошёл Хартли. Несколькими бесшумными движениями он освободил стол от использованных чашек. Карандаш замедлился, движения стали более преднамеренными. — Жизнь и без того преподносит достаточно сюрпризов, чтобы усложнять её излишней горечью, — Айрис наклонила голову, в её глазах промелькнул упрямый огонёк. — Иногда стоит дать шанс чему-то новому... хотя бы ради разнообразия. — Обычно оно дорого обходится, — Гарретт сделал паузу, следя, как беззвучно уплывают чашки вместе с дворецким, подчёркивая смену актов в этом представлении. — И редко спрашивает разрешения... Но кто я такой, чтобы спорить с дамой о её сахаре. Кевин прикрыл улыбку, отпивая из бокала. Он отметил, как азартно блеснули глаза Гарретта, когда тот поставил точку в метафорическом споре. Айрис, впрочем, сдаваться не спешила. Рука легла на край стола... — Вы удивительно тактичны для человека, который обычно выходит через окно... — Надеюсь, вы оба сохраните этот тон для десерта, — Кевин поставил бокал с тихим стуком. — А то суп уже начинает просить о сострадании. Гарретт слегка наклонил голову в ответ, уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. "А ты удивительно упряма для аристократки." Он позволил себе короткий, почти незаметный вздох. "Похоже, эта история будет всплывать чаще, чем мне хотелось бы." Брок с преувеличенным вниманием принялся укладывать на ноги салфетку, скрывая в бороде улыбку.