С точки зрения морей.

Небо над Киевом всегда было голубым и чистым, по крайней мере так казалось Лесе в детстве, когда она приезжала сюда к бабушке на лето. Многим детям везло ездить в деревню, которая была в двух шагах от дома, чтобы повидаться с родственниками, а вот она каждый год каталась в другую страну на поезде и никогда не жаловалась. Ехала она, конечно, не совсем в Киев, в нём была лишь проездом, до бабушкиного дома был ещё час на электричке. Маленькая деревушка под боком большого города, честно говоря, мало чем отличалась от других: такие же деревянные дома с зелёными крышами, широкая речка, где купались такие же дети, с такими же синяками на коленках как у неё самой. Только небо там отличалось, на нём почему-то всегда были слишком красивые закаты, на которые было хорошо смотреть, может это потому что они уходили за дубовый лес? А может потому что они смотрели их вместе с Женей. Женя была соседской девочкой, по совместительству внучкой лучшей подруги её бабушки. Они дружили столько, сколько Леся вообще себя помнит. Женщины часто оставляли их играть во дворе, пока сами сидели на кухне и пили чай. Пока девочки сидели во дворе, прошло много закатов и они много раз о них говорили. -У меня дома закаты ещё лучше чем тут, они уходят не за деревья, а прямо в воду, в Азовское море, летом очень красиво, тебе обязательно надо посмотреть! -А у меня тоже есть море! Только солнце туда не заходит, а из него встаёт, иногда я даже встаю пораньше, чтобы посмотреть на него из окна. Может мама разрешит мне взять тебя в Одессу, чтобы ты встретила со мной хотя бы один рассвет! Я бы показала тебе город, он очень большой, больше Киева! Конечно, Одесса не была больше Киева, об этом Леся узнала потом, когда повзрослела, но от этого она не перестала быть загадочной и даже немного сказочной, потому что Киев девушка видела каждый раз с самого детства из окна поезда и электрички, ещё когда ходила с мамой покупать конфеты для бабушки в кондитерской, а вот Одессу ей видеть раньше не приходилось, только на старых фотографиях из альбома Дунайских, которыми редкими вечерами с ними делилась бабушка Жени. И она была красивой, наверное даже красивее, чем её родной Ростов. -Давай на следующий год сбежим ко мне? Ночью, по-тихому, пока все спят. Мы только на рассвет посмотрим и сразу вернёмся, что думаешь? -Да ты что, нам же пропишут по первое число, если заметят! -Ну ладно тебе, Лесь, кто заметит-то? Скажем, что с мальчиками на рыбалку убежали, да и дело с концом. Вернёмся-то как раз к обеду, если вечером уедем, мы ж загуливаться не будем, просто на рассвет посмотрим! - ей, честно говоря, не особо стоило уговаривать Лесю, она была согласна с самого начала. Они обе были любительницами покуролесить, если уж одна решила, то вторая тоже подхватит. Всё же, тогда им едва исполнялось 14, многие в этом возрасте творили что-то и похуже. Лето в том году уже близилось к концу, им впервые в жизни удалось уговорить родителей остаться на подольше и уехать всем вместе 31-го августа. Тогда, на центральном вокзале Киева произошло то, что Леся, наверное, не сможет забыть никогда. Она помнит этот день гораздо лучше прочих в своей жизни. Тогда с самого утра в груди сидело гаденькое чувство, это не было чем-то удивительным, они каждый год расставались болезненно, в детстве с громкими истериками. Честно, с возрастом изменился лишь самоконтроль, потому что расплакаться хотелось не меньше, чем раньше. Женя, возможно, чувствовала тогда то же самое, потому что с самого утра не отпускала её руки, а в электричке уснула прямо у неё на плече, проспав почти всю поездку. Впервые за всю их жизнь они почти не говорили друг с другом. Правду говорят: чем дольше расставания - тем они больнее. На центральном Киевском вокзале они ждали свои поезда, Леся уезжала на час раньше, чем Женя, её поезд был совсем скоро, поэтому она тихонько стояла в уголке вокзала, ждала пока мама разберётся с билетами. Ну а Женя стояла вместе с ней, разглядывая её лицо. Прощаться с подругой не хотелось, они столько всего не успели ещё сделать, у них было такое большое количество планов на лето. И как бы ничего страшного, они успеют всё следующим летом, просто слёзы на глаза наворачивались сами собой. Не смотря на огромные усилия девушки, в носу предательски закололо и одна слезинка всё же смогла скатиться по щеке, что естественно не осталось без внимания. -Ну что ты, Лесь, - девушка подошла поближе и взяла её за руку. - Всё хорошо. Естественно её эти слова совсем не успокаивали, от такого расстроенного голоса Жени прорвало ещё сильнее, она сдалась и позволила эмоциям выйти наружу, слёзы покатились градом и руки сами потянулись к подруге. Та обняла её, так крепко, что все грустные мысли постепенно ушли. Отстранившись, Дунайская посмотрела на неё самым нежным взглядом мире и нежно поцеловала в солёную от слёз щёку. -Ще побачимося, Лесь. Ще побачимося. Они попрощались, пообещав позвонить, когда доедут до дома. В тот день Донская почувствовала, что, наверное, на свете не будет больше такого человека как Женя, она для неё самая близкая и родная, лучшая на свете. Жаль, что сказать этого по телефону она не сможет, зато обязательно скажет, когда они поедут в Одессу встретить рассвет. Это будет самый счастливый момент в их жизни, Леся точно знает, что он будет таковым. Только она не знает, что следующий год - две тысячи двадцать второй. Никто не объяснит ей, почему бабушка приедет на февральские праздники вместе с котом Масиком, не уехав через неделю домой, не скажет также почему фамилия Дунайских больше не мелькает в разговорах, а семейный альбом с совместными фотографиями больше не открывается каждый праздник. Ещё не объяснят, почему все звонки на домашний телефон Жени бесполезны. И почему Лесе станет больно смотреть на рассветы. *** Сегодня Леся четвёртый год не слышала голоса своей подруги. Она не знает как там её дом в деревушке под Киевом, не знает как там соседские мальчики Дима и Родион, с которыми они иногда бегали на рыбалку, не знает зацветут ли в огороде яблони, которые бабушка посадила ещё в мамином детстве. Зато знает, что Женя наверное сейчас встречает рассвет вместе с ней. У неё в Одессе рассвет наступает позже на полчаса, но из-за разницы во времени получается так, что наоборот раньше. Также она помнит, что солнце зимой южнее, поэтому его хуже видно на набережной, чем летом, лучше смотреть с высоты. Поэтому она, покуривая сигарету, сидела на одной из высоток, глядя на восток, где солнце было уже высоко над горизонтом. Она не знает что с Женей и где она прямо сейчас, не знает смогут ли они встретиться и, честно, даже не хочет предполагать. Она лишь помнит, что рассветы в Одессе очень красивые, потому что их можно встретить глядя на море и что однажды они обязательно встретят один такой вместе, увидев то самое чистое небо из детства.