Н и Н

Она каждый день ходила без трусов. Когда поднималась по лестнице в переходе метро, когда ее юбку трепал ветер, и она аккуратно прижимала ее к бедрам. Лицо всегда было спокойным и сдержанным - без лишней эмоции, выдававшей бы состояние тела. Пот на лбу всегда сходил за жару летней Москвы и, быть может, так оно и было. Имя ее, никому покуда неизвестное... Пусть будет Н. Так вот, Н каждый божий день поднималась и спускалась на эскалаторе, лестницах, стояла у самого края платформы. И всегда ее гениталии скрывал лишь несчастный, не справляющийся клочок ткани - юбка, и без того короткая. Ее гладкие ноги всегда стояли ровно, расслабленно. Ни единого волоса, кроме как на голове и руках, нигде больше не имелось. Даже меж мягких округлых ягодиц, на половых губах, сжимаемых бедрами. Конечно, обзор всегда был смятым, но проглядывались точно гладкие половые губы, покрытые соком, словно вылизанный "чупа-чупс". Такой же мокрый и липкий, как обтесанный мрамор. Бывало, в час пик, сзади вставали мужчины. Ее сердце начинало биться чаще, но не от ярко выраженного желания, а от волнения, скрывающего что-то более важное внутри. Н отчётливо ощущала своими разгоряченными ягодицами чужое лоно, но это никогда не было тем, чего она искренне хотела. Н давала себе время почувствовать его и убедиться: в том, как мужской половой орган касается ее сквозь юбку и какие-нибудь незаурядные мужские брюки, не было ничего приятного. Стоило только подумать о том, что этот мужчина не имеет ничего общего с умом и достоинством, а следует лишь инстинктам – интерес мигом пропадал вместе с желанием. И, несмотря на их безмолвное вожделение, выражаемое лишь трением и лёгким сжатием бедра, Н до такой степени резко создавала дистанцию, что все отношения быстро распадались. Все завершалось окончательно её отходом ближе к дверям и мучительным вздохом, и ее, и неудовлетворённого мужчины. Раньше при таком контакте внутри разрывало: она начинала то ли бояться, то ли волноваться - сердце колотилось беспощадно, призывая хоть к каким-то действиям. У Н не было выбора, кроме как последовать инстинкту самосохранения и здравому рассудку. Увы и ах, мужчины не вызвали в ней чувства удовлетворения и защищённости. Возможно в виду жизненной, довольно весомой установки многих женщин: "мужчины источник зла и насилия"... Но Н никогда не относилась к этим женщинам, что яростно презирали мужчин. Н понимала, что имеются где-то в глуби общества настоящие - те, с которыми осознание мира и действительности у них схоже. Те, которые не превозносят себя, не осознавая, что глупы. Те, кто не мужчины, а просто люди. Н не испытывала никакой романтики в их сторону, вот и всё. Ни к здравым, ни к глуповатым, ни к уродам, ни к красавчикам. Так вот... Бедра Н привлекали, чаще всего, именно этот слой населения - ничтожных мужчин. Тех, кто ничего не добился, тех, кто не имеет своего веса в мире, потому считает что обязан сделать что-то с милыми ножками Н. Н же, не пальцем деланная, упрямо их избегала. Тогда рождается вопрос: для кого она так старается? Чье внимание оголенной задницей, раздетой явно не по причине преения летом, а с целью вульгарной и пошлой, она пытается привлечь? Н, глупо самонадеянная, верила в судьбу и неслучайные случайности. Она не была уверена, но очень хотела быть, что где-то рядом есть девушка подобная ей, только наоборот. Такая, с которой они дополняют друг друга. Н пыталась найти ту самую законченную извращенку мечты. Таким странным, откровенно мало заделанным на успех, способом. Она так и видела ее... Высокую и взрослую, состоявшуюся личность. Ту, которая ласкать будет уверенно и грубо, но так, что нежностью будет пробивать все тело. Стоило ей только представить, стоя возле какой-нибудь красивой на вид студентки курса эдак четвертого, как она бы ласкала ее ягодицы и горячие, мокрые половые губы - как Н мигом ощущала словно по бедрам медленно стекают липкие выделения. Она не могла отделаться от желания пристать к какой-нибудь девушке и ощутить, как та поддастся желанию, использует легко и невозмутимо. И тогда Н влюбится беспамятно - будет искать в каждом лице именно это, незнакомое до сих пор... Скучный, рутинный мир Н долго не поддавался изменениям. Она никогда не отчаивались - верила, что где-то в таком огромном для уверенной, но маленькой студентки первого курса есть место и личность, которая закончит пазл из двух. Н знала, что относится именно к тем людям, что состоят из половин и где-то, где-то... есть её половина. Мечты оставались мечтами... Когда поникшая и уставшая, все так же без трусиков, она спустилась в метро. Но что-то все же отличалось от обычных будней. Словно кто-то следил за ней, переходившей с одной ветки на другую на эскалаторе. Может, наконец-то голую задницу Н заметил не старый мужчина, а взрослая статная женщина? Ее так схватил жар, предвкушение. Н не могла перестать мечтать о том, что прямо сейчас сзади, на парочку ступенек ниже, на длинном эскалаторе едет горячая брюнетка, или блондинка ... Да имеет ли разницу? Женщина, что безостановочно смотрит на уже во всю растекающуюся вагину Н! Она боялась обернуться, спугнуть извращенку, ведь натура то наверняка тонкая. Н фантазировала, как может выглядеть человек, похожий душой на нее, человек, что станет завершением пазла? "Наверняка она полная и уродливая, ведь все извращенцы выглядят так, будь то мужчина или женщина... Ну и бог с ней." — думала Н. — "Главное, что ей нравится моя голая задница!" Только вот фантазии прервались, стоило ей ощутить лёгкий ветер под юбкой. Н не слышала, (ведь заглушал тонкий гул пребывающих поездов и гудящая машина под ногами), но отчётливо чувствовала - её нюхают! Её нюхают! И как же по-женски вдыхали запах голых и уже во всю грязных от выделений ягодиц и губ, по-женски аккуратно подлезая под чужую юбку носом, это не мог быть никто другой, кроме женщины. Дышит по-женски, движется по-женски! Н это чувствовала, на подкорке сознания ощущала. Ну как эта глупышка могла сдержаться и не обернуться? Н аккуратно развернула свою голову назад, буквально одним глазком, поджав нижнюю губу по-детски невинно. Её зрачки невольно расширились. Темные, как смоль, волосы, распущенные, пушистые. Светлые глаза, напоминавшие переливающиеся камни. Гладкая, бледная кожа без единой морщинки... Старше Н, но явно не за тридцать. Она может быть молодой преподшей, бизнесменшей или студенткой президентской академии, физматом, творцом, гуманитарием, кем угодно! Н запомнила ее томный взгляд, спокойное выражение лица, словно не совершает ничего извращенного, мягкие расслабленные губы. Голубые глаза смотрели в Н, снизу вверх. Она не отстранялась далеко от юбки. Незнакомка чуть прогнулась вперёд и не собиралась по виду отстраняться, явно наслаждаясь моментом не меньше главной извращенки. Н силой заставила себя отвернуться, начала тяжелее дышать. "Теперь она точно увидит, что я намокаю, что я возбуждена, смотри, смотри!". И незнакомка тоже наверняка была мокрой и возбуждённой. Н отчётливо чувствовала, что ее телом наслаждаются так же, как и она наслаждается ее телом и вниманием. По ее икрам мягко скользнули тонкие пальцы, сжали в районе середины. Незнакомка выпрямилась, оставив лёгкую царапку от ногтей у лодыжки, и выдохнула (Н поняла это по ощутимому дыханию в районе бедер). Когда эскалатор дошел до конца, медленно сходящая Н почувствовала, как сзади в нее также неспешно врезается высокая фигура. Она тихонько кашляет, не обронив ни фразы, но Н не ощущала ни неловкости, ни смущения. Только желание, что проникло в них обеих. Словно они самые близкие друг другу люди, совершенно незнакомые. Н фантазировала, и эти фантазии ее согревали. Теперь мысли были заполнены только тем, каким идеалом может быть таинственная незнакомка. Темновласая владелица крупной фирмы, переданной по наследству от толстого папы. В деловом костюме, сидящая за стопкой деловых бумаг, деловая красотка. Грубая со всеми своими подчинёнными, но не со своей извращённой малышкой Н. Н она приласкает, обнимет нежно и крепко, и Н с удовольствием горячо расцелует белоснежное личико. Или же студентка на последнем курсе... Будущая нефтянница. И хотя Н хихикнула, обхихикается она после первой зарплаты - с их то зарплатами! От мыслей становилось так тепло и так хорошо, такая загадка подвластная любому разветвлению. Н ещё сдерживала улыбку. Народу было много, все-таки окончание дня. Кто ехал в центр, кто от центра, но тем не менее: жар развеяла скорость поездов, а толпу - ничего. И мысли Н по-прежнему заполняла только незнакомка и только жуткое желание быть ближе, быть использованной женскими руками. Ее возбуждали не только фантазии, но и сам факт надвигающегося секса с женщиной. Они (именно они!) прошли ближе к краю платформы, и Н даже не нужно было поворачивать голову чтобы увидеть - незнакомка стояла рядом, разглядывая аккуратно то светлые распущенные волосы, то окружающую обстановку и приходящий поезд. Для Н время до его прибытия тянулось так долго, что она успела искусать всю губу. Но только он затормозил перед ней, как Н так быстро забежала в вагон, что только оказавшись в нем испугалась: "вдруг она подумает что я от нее убегаю?". Тут же обернулась и увидела надвигающуюся почти так же спешно высокую фигуру, смотрящую только вперёд. Она взмахнула своими пушистыми волосами назад и Н не сдержала улыбки. Они вдвоем в одном вагоне, в закрытом пространстве, ну как же не нарадоваться? Н все улыбалась и улыбалась пройдя ближе к местам для облокачивания. Незнакомка, кажется, не любит потакать. Но с видом что ни на есть недовольным все же подошла к Н быстрее толпы, забив ее прямо в угол. Девушку так быстро развернули за бедра лицом к стене, что теперь она с трудом могла разглядеть что происходит вокруг - оно и к лучшему. Вдруг осуждают ещё? Незнакомку это явно не тревожило. Она медленно обнимает тонкую талию, прижавшись носом к шее, и другая ее рука быстро оказалась на бедре. Как же Н раздражает ее неспешность. Она нарочито медленно постукивает пальчиками по коже, пробираясь то выше, то ниже. И Н хотелось выть и скулить, подобно избитой дворняге, но она лишь сжимала лямку шоппера в кулаках. Наконец незнакомка сама стала нетерпелива, крепче сжала талию и все же нырнула под юбку. Н чувствовала своей спиной ее приличного размера грудь, на шее ощущала горячее возбужденное дыхание... — Я так долго Вас ждала... — тихо произнесла Н, ощущая вседозволенность момента. Поглаживания доводят ее до грани, но она сдерживает звуки. Незнакомка молчала. Она лишь выдохнула, распределяя по половым губам быстро скопившуюся влагу. Водила пальцами, заставляя Н сжиматься и глубоко дышать. Резко вставила один палец, быстро второй. Сердце бешено заколотилось. От давления изнутри коленки затряслись и держаться отяжелено сложно. Она конечно думала о том, что кругом полно людей, о шумящих разговорах, остановках на станциях, но ее волнение связалось больше с желанием достигнуть пика. Н чуть шире расставила ноги, оперлась теперь руками об стенку и попыталась сохранить равновесие. Словно услышала мысли девушки незнакомка произнесла, даже не вытащив пальцев: — Кончай сама. И мысли Н, и без того спутанные, совсем размылись. Она сглотнула, не понимая что делать, долго тупила в стенку молча. Стало страшно от собственного бездействия и она начала двигать бедрами, желая большей разрядки. Для Н ладонь незнакомки, о которую происходило трение, являлась богоподобным артефактом. Она ощутила глубокую связь с ней с первого прикосновения, словно изначально была рождена с призванием и клеймом кончать на пальцы именно этой девушки. Давления изнутри не хватало, ей хотелось тяжелее, больнее. Н уже готова была начать умолять сжать её изнутри, надавить как на пупырчатую пленку, но незнакомка, то ли устав, то ли поняв без слов, стала сильно шевелить внутри пальцами. Подушечками она прижалась к теплой, влажной плоти изнутри "как в чреве матери". Каким бы вульгарным не являлся момент, их словно ниточкой обвязала высочайшая нежность, подобная лишь агапэ. Так чувствовала Н, так чувствовала незнакомка. Их связало не только тепло в глубине тел. Н двигалась в такт руке, хотела сжать и расцарапать металлическую стену как яростная тигрица. В последний момент схватила голое предплечье девушки и с силой начала терзать ее. Она так сильно сжала губы во время оргазма, что они покраснели лучше всяких спелых помидоров. Мысли мигом очистились, как и сама Н. Словно переродившаяся бабочка... нет, как змея, сбросившая старую кожу. Теперь Н гладкая, чистая, распустившийся цветок. Н не отпустила руку незнакомки даже когда та вытащила пальцы. Хватку пришлось расцепить когда девушка с силой дернула ладонь к себе. Незнакомка облизнула пальцы. Снова опустила ладонь, собрав все до последней капли, и очистила свою кожу до блеска. Н не решалась повернуться без спроса, потому аккуратно развернула голову в полоборота. Лицо незнакомки налилось жаром, и она с уверенностью, но поджав губки, аккуратно обхватила макушку и отвернула Н. Девушка лишь фыркнула, но радость после оргазма была слишком велика чтобы злиться. Она восстанавливала дыхание, чувствуя, как шатается поезд в разные стороны, шаталась и она. Н не чувствовала как сливается с ним. Она знала что теперь принадлежит одной и только одной, своей половинке. Незнакомка то прижималась к ней, то откидывалась назад, но Н уже не обращала на это внимание... Важно только то, что теперь Н личность. Н полноценная. Н цельная. Н настоящая. Н живая. Н чистая. Н, что создана для незнакомки... Незнакомка, что создана для Н. Твердый мужской голос диктора произнес о прибытие на станцию А. Вдруг сзади стало странно свободно и Н, не раздумывая, решилась обернуться. От незнакомки и след простыл. Она опешила, оглядела каждого пассажира то ли выискивая незнакомку, то ли собираясь спросить "где она?" и кинулась к дверям - но те предательски закрылись прямо перед ее носом. Слишком жирная толпа чтобы быстро пропустить Н. И теперь, единственная ее мечта, реальная женщина, способная понять - сбежала. Фантазии вмиг рассеялись, превратившись в один только шлейф аромата. Н осталась там одна, доехала до ближайшей станции что бы вернуться на ту, где, конечно, не было и намека на незнакомку. Хотя она и прошла здесь всего пять минут назад - ни запаха, шлейфа ее сладко трепещущего сердце аромата, ни маленького волоска темных прядей, ни даже обломка фантазий и мечт, ничего. Н вернулась на упущенную во время горячего секса станцию чтобы доехать до дома. Теперь ниже оттянула юбку, пытаясь скрыть следы возбуждения и не привлечь кого-то другого. Как же Н может позволить другим смотреть на использованные гениталии? Теперь ее половые губы принадлежали только таинственной незнакомке, теперь Н хотелось отдавать и посвящать себя только ей одной. Но фантазии, пока рядом не было загадки, не появлялись. Н ходила по одному и тому же маршруту ещё несколько дней, но приходила то слишком рано, то слишком поздно. Она не могла найти упущенные фантазии, единственный, необходимый кусочек пазла. Н размышляла лишь о том, почему ее судьба так жестока? Почему половинка сбежала? Она не могла смириться с мыслью что потеряет надежду так просто. Начала носить трусы, осознавая, что некому без незнакомки на нее глазеть. Н попрощалась с прошлой собой, имеющей смелость и надежду, и встретила новую - несчастную и брошенную, неполноценную. В глубине души навсегда останется воспоминание. И то, со временем, подобно шлейфу ее аромата, развеется... Н нашла номер её неряшливым, спешным почерком, написанный на бумажке, оторванной с маленького блокнота. Тонкие линии, смазанные пастой и, возможно, по́том, округлые и броские. Спустя неделю после произошедшего... После, должно быть, литра вылитых слез, часов измученной головы в размышлении и самокритике. На дне своего ебанного шоппера! А ведь говорили преподы: "пишите конспекты, работайте, работайте", а она... "+7-***-***-**-** Тг, я на аве Лиза"