А рассветы тут чертовски красивые

      — База десятому. Удачного полета!       — Десятый Базе. Спасибо, — усмехнувшись, откликнулся Джон.       Совершенно неуставное пожелание — и не ему к тому же. Но что поделать. База переживает, диспетчера не исключение, вот и выражают поддержку как могут.       Штурвал легко качнулся под ладонями, катер не менее охотно отозвался, выскальзывая из распахнутых ворот ангара и сразу рушась к беспокойно-бурной громаде Полосатика.       Отсюда, с низкой орбиты, не было видно целиком охватывающего шар планеты лиловатого кольца, разграничивающего непроглядно темную ночную сторону и золотисто-полосатую дневную. Так, маячило что-то на горизонте, пока катер падал в океан расплавленного золота.       Охра, беж, желтый и сливочный. Сколько там солнечных цветов придумали люди? И все бурлят словно в шейкере умелого бармена, смешивающего неоновый коктейль. Обзорные экраны передают каждый перелив, каждое завихрение, и картина выходит удивительно гармоничная.       Красиво. Даже на взгляд начисто лишенного эстетизма бывшего военного летчика Джона Смита, со скуки выучившего названия оттенков. Жаль, местные оценить не могут. Здесь, в мире, где в абсолют возведено правило «маши крыльями или сдохнешь», бурлящие в нижних слоях атмосферы облака — аналог Ада и Аида одновременно.       Катер вышел на курс, Джон поерзал, удобнее устраиваясь в кресле. Наслаждаться потрясающими видами ему предстояло не меньше получаса, прежде чем их сменят виды не менее восхитительные.       Кроме как наслаждаться, делать было нечего: по мере погружения в густую атмосферу Полосатика талант пилота значил все меньше. Уже сейчас Джон мог указать направление движения, не более. Облака клубились далеко внизу, а здесь, в вышине, царили чудовищные ветра. Пилотировать в их порывах могли только компьютерные мозги, пробираясь к заданным пилотом координатам.       Зато здесь были чертовски потрясающие закаты.       По мере приближения к линии терминатора небо темнело, наливаясь лиловой синевой. Золото облаков внизу вспыхнуло особенно ярко — и медленно потускнело, затухая. На смену ему разгорались иные огни.       На фоне сгустившейся чернильной темноты они казались океаном созвездий. Большие и малые, вскоре огни окружили катер, ведя прихотливый хоровод. Чтобы разобраться в оттенках и формах, требовалось нечеловечески идеальное зрение. Поэтому Джон даже не пытался.       — Включить целеуказатель, — велел он.       И океан созвездий взорвался ворохом причудливых силуэтов. Они неторопливо плыли мимо.       Вон облака местного планктона, звездная пыль, в которой купаются округлые, широко растопырившие плавники-крылья планктоноядные. К ним подбирается узкая полосатая стрелка — хищная тварь, прячущаяся за лучистыми звездами-шарами летучих грибов. Короткие крылья прижимаются для рывка, готовясь распахнуться и бросить к добыче, на которой она будет пировать, пока выеденная оболочка не полетит вниз, к облакам.       Привычные, обыденные картины. Неторопливые будни живой природы, которая на самом деле мчится в небесах с потрясающей воображение скоростью.       Джон перевел взгляд на другую сторону обзорного экрана, где помаргивал красным светом сигнал маячка.       Издалека несущий его гигант казался несерьезным. Обтекаемое тело, широкие крылья — никаких изысков, сплошная аэродинамика и россыпь огней по бокам.       Осознание ошибочности восприятия всякий раз настигало Джона, когда катер подлетал ближе. И летел минута за минутой над этими крыльями, каждого из которых хватило бы, чтобы обернуть немаленькую машину в десятки слоев. Из остатков вышел бы пышный бант. Рождественский подарок практически.       Хохотнув над дурацкой ассоциацией, Джон перевел взгляд на тушу города. Вблизи его шкура уже не выглядела такой гладкой. Там рытвины, тут наросты, некоторые огни потускнели, скрытые пленкой разросшихся грибов. Поработать бы командам чистильщиков, но их нет уже месяца два, с тех пор как большая часть населения перебралась в малые города и улетела, оставляя этот во власти ученых.       Автопилот выровнял скорости катера и города. Подсвеченная ровной вереницей огней полоса на шкуре города дрогнула и разошлась в стороны, открывая темное нутро дока. Ну вот и все, любование окончено, пора за дело.              Через десять минут облаченный в легкий скафандр Джон размашисто шагал по проращенным в шкуре города коридорам, пригибаясь в низковатых проемах. На плечи привычно давили баллоны с воздушной смесью, а настроение было боевое.       Сегодня целая раса должна совершить огромный рывок вперед. А он, Джон Смит, должен при этом присутствовать.       — Всем привет! — бодро поздоровался он, входя в командный зал. На визоре шлема едва заметно мигнул значок исходящей радиопередачи.       Снующие вокруг полосатики откликнулись нестройным хором, не отвлекаясь от дел. Динамики озвучили наслаивающийся друг на друга хор переводов. Джон поморщился — звучало специфически. И заулыбался, приметив спешащего навстречу Зеленое Перо.       Вообще ведущего инженера звали не так, и человеческая глотка даже могла воспроизвести заковыристый набор звуков. Джон предпочел не драть горло и ограничиться прозвищем, тем более, пятна окраса на крыльях полосатика и впрямь отливали лилово-зеленым. И было в нем что-то…       — Рад видеть, Джосми. Ты вовремя.       — Не мог же я опоздать на такое событие.       Джон присел на корточки, позволяя Зеленому Перу аккуратно постучать клювом по визору шлема.       Забавно: между собой полосатики стучались в приветствии так, что треск стоял. А тут — едва-едва, хотя прозрачному материалу не могла повредить и большая нагрузка.       Было в них что-то от индейцев из детских сказок. Какая-то особенная сдержанная вежливость, на взгляд Джона — совершенно восхитительная. И гордость, куда без гордости. Встретившие разумных созданий и пребывавшие в восторге люди предлагали куда больше поддержки новым друзьям, но полосатики отказались, запросив лишь помощи в расчетах и моделировании задумки. Сами они, к сожалению, с вычислениями справлялись плохо, предпочитая теории практику.       Но некоторые вещи на практике стоят слишком дорого. Люди решили эту проблему. Итог сейчас заканчивали приращивать где-то в нутре города.       Именно приращивать.       Когда понятия «твердая почва» не существует, а под брюхом лишь смертельная толща сжиженной до самого ядра планеты атмосферы, довольно сложно построить цивилизацию.       Джон иногда гадал: когда полосатики ступили на путь прогресса? Людям для этого потребовалась палка и огонь. Полосатики, наверное, начали с выцарапывания убежищ в толстой шкуре симбионтов. А теперь небеса планеты бороздят громадные города, взращенные своими хозяевами.       Лишь одно оставалось им неподвластно: солнце.       Яростный свет, золотивший тучи, убивал все живое, неспособное защититься. Была и приноровившаяся часть биосферы, но цивилизация зародилась здесь, в сумеречной зоне, той самой полосе, вечно удирающей против вращения планеты от наступающего на пятки дня. И, как ни старались, покинуть ее полосатики так и не смогли.       Да что там, они во вторую половину полосы жизни добраться не могли! Отчаянные одиночки прорывались сквозь шторма на полюсах, некоторые — единицы — возвращались. Но провести через полюс даже молодой город было задачей невыполнимой.       «Я думаю, чертовски обидно иметь огромный задний двор, сэр, и не иметь возможности его даже осмотреть!» — сообщил Джон, когда начальство дало ему информацию о Полосатике и спросило его мнения. Так после списания он оказался тут и работал одним из пилотов экспедиции ровно до этого знаменательного дня.       От него, на самом деле, ничего не зависело. Просто нужен был наблюдатель от людей, чтобы снять данные с расставленных повсюду камер и приборов, к тому же достаточно бесстрашный, чтобы пойти на риск, если ничего не выйдет.       Город в этом случае обречен, Зеленое Перо и остальные — тоже. У человека есть шанс спастись.       Наверное.       — Мы уже почти закончили, — заметил Зеленое Перо, направляясь к центру залы. — Осталось объединить кровеносные системы, чтобы нарастить мощность до прогнозируемой.       — Это долго?       — Меньше получаса.       Подойдя к подиуму в центре зала, на котором колыхался громадный студенистый пузырь, Зеленое Перо поднял сгиб крыла. Из кожистой складки вынырнули худые костистые пальцы, ткнув в объемную схему города на этом своеобразном экране.       Джон с умным видом покивал, хотя ни черта не понял в мешавени линий и огоньков. Его просто радовала причастность к великому открытию, будущей поворотной точке развития целой цивилизации.       — Я тогда свое проверю, — спохватился он и пошел к стоящей чуть в стороне стойке с оборудованием.       Там тоже хватало экранов, привычных, изогнутых, на которые выводились изображения с установленных на шкуре города камер. Люди хотели знать все — неистребимое любопытство. Впрочем, полосатики тоже им отличались.       Вынужденно бездельничавший Зеленое Перо подошел ближе, с интересом глядя, как человек возится с управляющей панелью, прогоняя тесты и ворча на мелкие для перчаток скафандра кнопки. Неотключенный радиопередатчик транслировал недовольство на весь зал, и тут и там ему вторило веселое чмоканье полосатиков.       Зеленое Перо выгнул гибкую нижнюю челюсть, прятавшуюся под костяным клювом верхней, и смахнул ею соринку с глаза.       — Иногда мне кажется, что мы похожи больше, чем думаем, — с юмором заключил он.       Джон невольно хохотнул в ответ. Ну да, похожи: человек и нечто, напоминающее затянутого в плотный кожаный скафандр птеродактиля. Вон из-под защитных выростов-линз любопытный глаз сверкает, на экраны косит. С их-то зрением полосатикам людские экраны, наверное, устаревшими кажутся.       — Какие-то проблемы? — уточнил Зеленое Перо, когда Джон по третьему разу принялся прогонять тест целого сектора камер.       — Кажется, сбой. — Джон ткнул пальцем в экран. — Здесь не должно быть этого темного пятна.       Зеленое Перо пригляделся… Из динамиков скафандра ударил встревоженный свист. Джон рефлекторно шлепнул по бедру, но табельного оружия не нашарил и выругался.       На каком бы языке он ни был, пусть даже на радиочастотах, сигнал тревоги Джон опознал бы в любом состоянии. Раньше все было ясно: хватай оружие и в строй. Сейчас только и оставалось, что броситься к пузырю, где вместо модели города спешно разворачивалась картина окружающего пространства.       Фразу, вырвавшуюся у Джона при виде сбросившего маскировку и рванувшего к ним меньшего, но крайне агрессивно настроенного города, полосатики поняли без перевода, сходу дополнив и приукрасив.       Что тоже… роднило.       — Какого?!       — Мародеры! — встревоженно высвистнул Зеленое Перо. — Что они здесь забыли? Они нападают только на умирающие и опускающиеся города!       — Но мы же не падаем?       Полосатик покосился с таким возмущением, что Джон заткнулся. Ну да, кто позволит упасть городу с жутко важной экспериментальной установкой. Если только…       — Кто знал об эксперименте?!       — Все? — неуверенно откликнулся Зеленое Перо. — Мы не делали секрета…       — Молодцы. Напомни потом познакомить вас с понятием гостайны, — мрачно посоветовал Джон, глядя, как с меньшего города срываются стайки полосатиков, направляясь к ним.       Если оно будет, это потом. Потому что защитников — он да горстка ученых, и если напасть решили именно ради установки…       Что он ни черта не понимает местных, Джон понял, когда из коридоров, ведущих в командный зал, с боевым щелканьем хлынули нападающие. Первые же познакомились с тяжестью ботинок скафандра: от ударов хрупкие тела подлетали, нелепо растопырив крылья, и кульками валились на пол, уже не шевелясь. Вот только Джон был один. А их было много.       Вокруг орали и молотили друг друга сгибами крыльев, норовили ударить под челюсть клювами. Свалка началась такая, что Джону пришлось пробиваться к коридору, чтобы точно не задеть своих, и работать, работать кулаками и ногами в бесполезной попытке что-то изменить.       На языке было кисло от горечи и злости. Сюда бы еще хоть пару человек… И они бы дали этим идиотам прикурить. Они бы!..       — Пасти! — заорал кто-то за спиной.       — Пасти! Пасти! — вторили ему настолько панически, что драка стихла сама собой.       Полосатики в ужасе уставились на что-то. Джон обернулся: на пузыре-экране по-прежнему висели изображения двух городов, но теперь от меньшего тянулись длинные гибкие шланги. Вот они изогнулись, примеряясь, — и вцепились в шкуру их города.       Зала вокруг содрогнулась, в динамиках застонало протяжным гулом. Стены завибрировали от отголосков рывков, с которыми город затрепетал крыльями, пытаясь вырваться, уйти от того, что его… жрало?       — Да как вы… — выхрипели динамики.       С радиопередачами было сложно понять, кто именно говорит, но совсем близко от Джона полосатик с такой яростью и злобой уставился на союзника, вероятно, уже бывшего, что ошибиться не получилось бы.       Мгновение — и драка вспыхнула вновь, но теперь, к искреннему недоумению Джона, пришлые месили своих же, в чем им активно помогали оставшиеся в строю ученые. А на экране пульсировали, жадно вгрызаясь в бока города, шланги-пасти.       — Джосми!       Проклятые переговоры по радио. Джон заозирался, пытаясь понять, куда его зовут.       — Джосми!       Мотнулось в воздухе знакомое зеленоватое крыло, и он бросился туда, распихивая дерущихся. Зеленое Перо лежал рядом с двумя вяло шевелящимися противниками с переломанными крыльями. У него тоже было перебито крыло, но полосатик не обращал на это внимания.       — Помоги добраться!..       Куда — и без слов ясно. Подхватив его на руки, Джон бросился к пузырю, у которого разворачивалась самая ожесточенная драка. Пинков досталось всем, разве что теперь старался бить помягче, просто расшвыривая с дороги.       — Сюда?       — Левее. Да!       Пальцы уцелевшего крыла Зеленого Пера с мерзким хлюпаньем погрузились в пузырь, сжали там что-то, и по городу пронеслась еще волна дрожи. На экране по шкуре побежали сияющие дорожки разрядов, врезаясь в пасти, те отдернулись — и меньший город начал отлетать, тяжело и сыто, как насосавшийся крови комар.       Драка стихала сама собой. Нападавшие, меньшая их часть, спешно удирала, выбираясь наружу, взмывая в воздух и спеша догнать родной дом. Большая осталась лежать здесь, и им деловито сворачивали головы их собственные союзники. Только и слышалось короткое похрустывание то там, то тут.       Ученые, кто стоял на ногах, невольно сгрудились вокруг пузыря и настороженно смотрели на вторженцев.       Один выступил вперед, вытянул крылья с выпущенными пальцами. Аналог белого флага — понял Джон по реакции Зеленого Пера, все еще лежавшего у него на руках.       — Зачем? — устало просил полосатик.       От прозвучавшего в ответ у Джона отвисла челюсть. С другой стороны, он понял, почему контакт человечества с полосатиками был настолько стремителен и плодотворен. Да они, считай, с одного дуба свалились и шибанулись при развитии мозгов одинаково, изобретя одно и то же!       Фанатики! Подумать только, у полосатиков тоже есть фанатики!       Нет, что каждый город — невозможная ценность, растущая и живущая сотнями циклов, Джон знал. И что умирающий город — трагедия чуть ли не для всей расы, а песни об умершем и опустившемся в облака поют потом долгими циклами — тоже.       Но что найдутся деятели, решившие: пожертвовать целый город для эксперимента — это слишком, надо всенепременно его спасти — вот это был номер! Как и их договоренность с мародерами, рассчитывавшими сожрать свой кусок добычи.       А окончательный выверт логики фанатиков заставил Джона замотать головой. Мародеры повредили городу — город надо спасать! И плевать, что для этого нужно объясниться с теми, кто его мог уронить. Какая гибкость мышления, подумать только!       — Что у нас плохого? — спросил Джон у Зеленого Пера.       Фанатики и ученые разбежались кто куда: отнести сородичей в медпункт — там оставалось оборудование и лекарства, помочь городу, перекрыть основные кровеносные артерии и как-то подлатать раны.       — Мы теряем скорость, — мрачно выпустил и снова убрал пальцы Зеленое Перо. — И, прости, Джосми…       Тот сжал зубы, подозревая, что хорошего не услышит.       — Здесь был твой летун, — палец Зеленого Пера указал на одну из зияющих ран.       — Что б им этим куском железки подавиться!       Зеленое Перо почмокал, но веселья в этом звуке было немного. Особенно с учетом, что один из полосатиков взялся вправлять ему сломанное крыло. Подобные простые раны сейчас лечили друг другу по всему залу, опасаясь осложнений чрезмерно быстрой регенерации.       — Установка-то цела?       — Жду ответа.       Нужный сектор на схеме города действительно пульсировал алым. Оставалось только ждать. И надо сходить сменить баллоны — они не были рассчитаны на активную драку.       Джон как раз застегивал крепления, когда в зал влетел полосатик, с порога принявшись отчитываться.       Главное Джон выцепил сразу и вздохнул с облегчением. Установка уцелела, а подвести к ней другую часть кровеносной системы — вопрос времени и только.       — Теперь у нас точно нет шанса отвертеться, да? — хмыкнул Джон, вернувшись к Зеленому Перу.       Конечно шанса не было, все это понимали. Раненый город не мог поддерживать нужную скорость, уже сейчас было заметно, что до этого неподвижные огни вокруг начинают смещаться. И чем больше город будет слабеть, тем быстрее они окажутся на солнце.       — Вверх или вниз, без выбора, — откликнулся Зеленое Перо и осторожно наступил на сломанное крыло. — Пойду помогу с объединением.       Джон кивнул и сел перед своими мониторами. Часть изображения зияла черными пятнами — камеры сорвало укусами. Но остальная была по-прежнему красива.       Горизонт начал светлеть через три часа.       Поначалу едва заметно, лишь на доли тона отличаясь от окружающей темноты. Потом все быстрее и быстрее, наливаясь нежным лиловым золотом.       — Снизили скорость, городу нужно отдохнуть, — пояснил вернувшийся Зеленое Перо, и сел рядом.       — Приживили?       — Объединили.       — Хорошо.       Рассвет разгорался все ярче. Уже не нежный — сверкающий, заливающий небо жидким золотом и слепящий даже через экраны. А потом он будто подернулся легкой пленкой, с каждым мгновением все более матовой.       Джон смотрел на это приглушенное золото. Вдох, другой. Потом обернулся.       В пузыре отображался город, окутанный защитным силовым полем. Оно становилось мутнее буквально на глазах, а потом дрогнуло — и в верхней половине разбилось на множество граней, складываясь в замысловатый орнамент.       Красивый.       Отсюда, изнутри, не понять, что зеркальный, отражающий солнечный свет. С орбиты, наверное, кажется — внизу засияла крохотная искорка. А здесь Зеленое Перо задумчиво глядел на клубящиеся под брюхом города облака.       Выдохнув, Джон лег на бок, жалея, что откинуться на спину мешают баллоны.       Интересно, что случится раньше: в резервных кончится воздушная смесь или с Базы смогут прислать спасательный катер? Или полосатики сумеют сгенерировать нужную смесь? Нужно будет спросить, возможно ли это. Но попозже. У них свои проблемы: мало пережить выход на солнце, нужно без карты, на раненом городе пролететь через всю планету, умудрившись остаться на нужной широте. Только тогда они смогут получить помощь.       А пока он просто лежал и смотрел на золото облаков.       — И все-таки рассветы у вас тут чертовски красивые.