Игры не для нас

Для адмирала Шива На-Бердика это было не первое задание такого рода — но первое самостоятельное. Он уже пять раз принимал участие в выжигании человеческих миров — но до сих пор всегда находился в подчинённом положении. Просто летел и стрелял туда, куда ему приказывали старшие по званию. На красные кнопки всегда нажимали другие — его задачей было обеспечение операции — сопровождение конвоя, подавление сопротивления… Те, в кого стрелял он, всегда могли дать отпор, всегда были опасны для его жизни так же, как он для них. Благодаря этому он мог спать относительно спокойно. Сейчас всё обстояло иначе. Весь карательный флот из сотни судов подчинялся только ему. В радиусе недели пути в гиперпространстве не было никого старше по званию. Все, кто умрут в этой экспедиции — и из людей, и из Народа — будут только на его совести. Даже если сам удар нанесут другие, только Шив На-Бердик скажет им, когда и как это сделать. Не то чтобы адмирал испытывал по этому поводу какие-то колебания. Сомнениям в его работе давно не оставалось места. Но определённое волнение имело место. Когда он думал о том, что ему предстоит сделать, когти невольно выпускались, уши прижимались к голове, учащались дыхание и сердцебиение, сужались зрачки. Он обращался к штабному психологу по этому поводу, тот долго гонял его на тестах и в конце концов сказал, что причин для беспокойства нет. Это вполне естественное волнение в предвкушении крупной добычи, чисто эстетическое переживание важности минуты. Ни трусостью, ни потенциальной изменой там не пахнет. У половины командиров, впервые исполнявших операцию «Пепел», наблюдались схожие реакции. Народ — высокочувствительные и эмоциональные существа, с этим ничего не поделаешь. Большинство из «нервных» офицеров справилось со своими миссиями, причём в среднем лучше, чем те, которые не чувствовали ничего вообще. Последнее как раз указывало не столько на идеальный самоконтроль, сколько на эмоциональное выгорание, которое на этой войне стало практически нормой. Немного успокоившись, Шив принялся за более тщательное изучение полученного задания. Силы ему выделили солидные — шесть линкоров, шесть линейных крейсеров, шесть авианесущих кулаков (по два лёгких авианосца и одному тяжёлому авианосцу в каждом), бомбардировочный кулак (три бомбардировщика, включая один Истребитель Миров), шесть транспортных кулаков (один супертранспорт, один обычный транспорт и один лёгкий транспорт в каждом), пятьдесят кулаков прикрытия (один тяжёлый крейсер, один лёгкий крейсер и один эсминец в каждом). Итого 201 вымпел, почти миллион матросов и солдат — нормальный основной флот для времён начала войны, но по нынешним меркам — до нечестивых предков много. Такими силами сектор зачистить можно, а не одну систему! Однако прежде чем бежать в адмиралтейство жаловаться на разбазаривание средств (это всегда успеется), Шив решил для начала ознакомиться с ситуацией более детально, предположив, что командование — не идиоты, и не имеет цели избавиться от лишних кораблей. Прежде всего, в системе Сплинтер, как её люди называют, или у Звёзды Оокр, как её называет Народ, производятся предками проклятые Боло — лучшее инженерное достижение этих лысых обезьян, ставшее практически символом их цивилизации. Поэтому её уничтожение будет иметь одновременно огромный стратегический и пропагандистский эффект — сократит поставки Боло на фронт и поднимет боевой дух Империи. На такое сил жалеть нельзя. Во-вторых, пока неясно — отступят люди от Оокра, или решат за него цепляться. Во втором случае На-Бердика может ожидать флот, сравнимый с его собственным если не по тоннажу, то по боевой эффективности. Есть эмпирическая формула, известная каждому флотоводцу, хотя и строжайше запрещённая к публичному произношению — «Три корабля Народа взаимно уничтожаются с одним кораблём людей того же класса, четыре — побеждают, потеряв половину, пять — побеждают, потеряв одного, шесть — побеждают без потерь». А в то, что люди смогут выставить тридцать вымпелов против его 180 боевых кораблей (транспорты и бомберы не в счёт) — Шив мог поверить достаточно легко. Так что именно шестикратное превосходство в силах давало ему шансы не только выиграть бой, но и вернуться с минимальными потерями, чтобы сберечь силы для фронта. В-третьих, звездой Оокр его миссия не ограничивается. После того, как центр производства Боло падёт, можно будет разделить силы на шесть меньших эскадр и огненным смерчем пройтись по окрестным мелким колониям Конкордиата. Многим из них и бомбардировщики не понадобятся, хватит орбитального удара линейных сил и/или прогулки бронетанковых войск по поверхности. А уничтожение сотни планет с человеческим населением пустой тратой сил уже не назовёшь — пусть даже суммарная численность этого населения меньше, чем в одной системе Оокр, но освобождение большого пространства даст Народу свободу для манёвра. В-четвёртых, пробежавшись по отчётам командующих кулаками, он понял, что количество в данном случае не дополняет качество, а еле-еле компенсирует. Что Народ, что мехи, что корабли ему достались весьма неважные. Либо битые войной инвалиды и ветераны с ПТСР, либо раздолбаи, от которых собственное командование выло воем, либо зелёные новички, не видевшие ни одного настоящего сражения. На половине звездолётов некомплект экипажа, другая половина починена на скорую руку и летит «на честном слове и на одном крыле». Словом, если люди не испугаются и не отступят просто от количества сигнатур на экранах радаров — даже шестикратное преимущество может оказаться недостаточным. Победить-то он всё равно победит, но о минимальных потерях придётся забыть.

***

Он начал с того, что щедро забросал окрестности Оокра зондами. Пусть это заранее выдало людям его намерения — чисто по теории вероятности хоть на одном-двух маскировочные системы должны были отказать — и они, конечно, отказали. Зато он получил не только полную картографию системы, график прибытия и отбытия звездолётов — но, что даже более важно, недоступные для противника гиперпространственные маяки в ней. Точность выхода в систему без маяка — около световой недели. А учитывая, что средняя скорость кораблей его флота в обычном пространстве не превышала десяти мегаметров в секунду, это означало бы необходимость лететь к цели после прыжка больше полугода, если бы люди вовремя отключили свой маяк. Нормально для здоровых экипажей на работоспособных кораблях — совершенно неприемлемо для его инвалидов на дырявых корытах — треть такого рейда на досвете просто не пережила бы, ещё треть потеряла бы маскировку и выдала себя людям. А так один зонд успешно затаился прямо за четвёртой планетой, откуда до третьей, при их текущем взаимном расположении — трое суток на тихом ходу. Считай полдела уже было сделано. Успокоенный, что по крайней мере прибудет на место без затруднений и с полным составом флота, На-Бердик приступил к более детальному изучению будущего поля боя. Система была довольно обычна по космическим меркам, но весьма экзотична по сравнению с большинством систем, которые привыкли заселять люди или Народ. Та лысая обезьяна, которая триста лет назад приняла решение о её колонизации, определённо была большим оригиналом. Первая планета системы, «Рафаэль» по человеческой номенклатуре, была раскалённым водородным гигантом. Её атмосфера не могла удерживаться при таких температурах и постоянно «парила» в космос, однако из-за огромной массы планеты такое истечение могло длиться миллионы лет, прежде чем обнажится каменное ядро. Конечно, не могло быть и речи о том, чтобы высадиться на саму планету — люди и не пытались. Они построили кучу станций в трёх её точках либрации. В верхней точке они жили сами, защищённые телом планеты от испепеляющего жара звезды. Это был мир вечных красноватых сумерек, поскольку свет Оокра не проходил к жилым станциям напрямую, но преломлялся атмосферой гиганта и рассеивался газовым шлейфом. В передней колонисты расположили кучу солнечных энергостанций, передающих энергию в верхнюю точку по микроволновым лучам, здесь же происходила разделка на минералы застрявших в точке либрации астероидов и прочего космического мусора. А в задней — автоматические заводы, которые собирали газовый шлейф планеты и извлекали из него ценные вещества (часть напрямую, часть термоядерным синтезом), тут же и производя из них Боло. В нижней точке располагались только станции наблюдения за светилом и гиперпространственный маяк Сплинтера. Человеческие транспорты, идущие в систему, заранее знали, что их ожидает, и принимали меры по надлежащему экранированию. А вот любой незваный гость оказался бы после выхода из прыжка как минимум ослеплён потоками излучения и при этом под прицелом сразу двух оборонительных станций — передней и задней точки. Вторая планета, «Леонардо», была водным гигантом без твёрдой поверхности. Под многослойным покровом плотных облаков скрывался глобальный слой воды в различных агрегатных состояниях. Гравитация здесь была комфортна для большинства разумных видов, так как огромный объем компенсировался низкой средней плотностью вещества. Колонисты жили в атмосферных флотилиях. Огромные купола-дирижабли, наполненные легкими дыхательными смесями, дрейфовали в зонах умеренного давления. Третьим регионом (административной единицей) была не планета, а спутник. «Донателло» вращался вокруг Леонардо, но его масса была вполне достойна планеты. Сила тяжести на спутнике была лишь вдвое ниже земной или мелконианской нормы (разница между этими нормами составляла всего три процента). Своей атмосферы он изначально не имел, однако после терраформирования стал вполне пригоден для жизни. Его масса создавала на Леонардо гигантские приливы, но плавучие острова на водном гиганте их не замечали, просто поднимаясь и опускаясь с волной. Наконец, третья планета, «Микеланджело», была массивным каменистым телом, лишённым лун, довольно сильно сплюснутым по экватору из-за быстрого вращения. Сила тяжести на полюсе превышала две нормы, а на экваторе — меньше полутора, сутки длились в восемь раз меньше мелконианских. Из-за отсутствия естественных спутников эта махина была достаточно сейсмически стабильной, её огромную поверхность покрывали неглубокий океан, три десятка мелких континентов и десятки тысяч островов. В полярных широтах находились лишь небольшие поселения экстремалов, генетически модифицировавших себя, чтобы переносить морозы и повышенную гравитацию — зато экватор опоясало почти сплошное кольцо городов и деревень, здешние люди хоть и были более мускулисты, чем выходцы с нормальных планет, всё же сохраняли стандартный человеческий генотип. Умеренные широты, терзаемые дикими ветрами Кориолиса, бороздили тысячи парусных плавучих ферм, рыболовных флотилий и ветроэлектростанций, на которых вахтами работали как «полярники», так и «экваториалы». Распределение населения в целом было почти равномерным — по полтора миллиарда на каждый регион, плюс-минус сто миллионов. Рафаэль, Микеланджело и Донателло беспокойства почти не вызывали. Первому хватит массированного обстрела флота, орбитальные колонии по определению хрупкие и малоподвижные цели. Со вторым и третьим справятся бомбардировщики. А вот с Леонардо предстояло повозиться. Каждый отдельный дрейфующий город уничтожить очень легко — проблема в том, чтобы найти их ВСЕ под толстым слоем облаков, учитывая, что они ещё и движутся. Вся надежда на Истребитель Миров, но Шив недостаточно разбирался в планетологии, чтобы понять, насколько эффективным он окажется против водного гиганта. Это всё, конечно, при условии, что люди не будут сопротивляться. А они будут, так что на самом деле план полетит ко всем кошкам, как только прозвучит первый выстрел — но хотя бы ясно, к чему надо стремиться.

***

Зонд за четвёртой планетой также сообщил ему, что Звезду Оокр покинул большой караван — почти сотня грузовых транспортов, двенадцать носителей Боло, по пятнадцать линейных крейсеров и лёгких крейсеров в качестве конвоя. Это означало, что Конкордиат решил не сражаться за заведомо обречённый мир и отводит войска. Плохая новость для Народа в целом. Отличная для Шива, его армии и флота. Он мог бы теоретически попробовать перехватить этот конвой — у его лёгких кораблей гиперскорости хватало. Но вместо этого На-Бердик просто переслал данные зонда в штаб и с чистой совестью забыл о них — «волчьи стаи», курсирующие в глубине территории людей, справятся с этим гораздо лучше. У них и экипажи лучше, и автономность выше, и начальное расположение для перехвата более удобное. А его целью должна стать только сама система — теперь, после отступления защитников, она уже не выглядела такой сложной целью. В ней остались всего два фрегата и один тяжёлый крейсер — пятьдесят кулаков разнесут это жалкое охранение, как прихлопывают насекомое. И конечно, неизвестное число Боло — но после того, как 12 ушли, оставшихся не могло быть слишком много. Поэтому подождав ещё две декады и закончив комплектацию флота, адмирал скомандовал старт. Первые две недели полёта прошли вполне благополучно. Всего две поломки гипердвигателей, и те к счастью обошлись без жертв — оба корабля удалось починить и перезапустить, выйдя на пару суток в нормальное пространство. В этом преимущество большого флота, будь он даже трижды дырявый — у кого-то всегда найдутся запчасти, механики, медикаменты и врачи — пусть даже это придётся искать на четырёх разных кораблях, и долго торговаться с их капитанами. Тем более, что на этапе подготовки экспедиции На-Бердик и сам сжульничал — он превратил один транспорт в госпитальный корабль и один в ремонтный, тем самым на треть сократив количество доступной ему пехоты, но значительно повысив живучесть экспедиции. Поэтому капитанов, которые то же самое проделывали на своём уровне командования, он не только не наказывал, но даже негласно поощрял — а службу внутренней безопасности, наоборот, держал на коротком поводке, подавляя их служебное рвение и стремление хватать за любое неуставное движение. Учитывая, с кем и с чем ему сейчас приходилось работать, это было не благодушие и не трусость, а необходимое условие для выживания. Они сами для себя представляли большую угрозу, чем человеческий кулак, ожидавший их возле Оокра. А за неделю до прибытия зонд за четвёртой планетой сообщил, что четыре транспорта незнакомого типа покинули Рафаэль и вошли в гиперпространство, идя на перехват флоту На-Бердика. — Что значит незнакомого типа? — возмутился Шив. — На Оокре нет кораблестроительных верфей, если там были оригинальные разработки, значит они должны были раньше прилететь в систему! — Возможно, они туда прилетели раньше, чем мы установили наблюдение, — пожал плечами начальник разведки флота. Этот мелконианин был как раз из тех чрезвычайно редких для Народа флегматиков, которые были устойчивы к выгоранию, потому что изначально не испытывали никаких сильных эмоций. Он всегда казался каким-то ленивым и сонным, но делал свою работу с цепкостью охотничьего зверя. — Но скорее всего, люди просто взяли штурмовую капсулу от ранних версий Боло — их ещё довольно много в запасе в этой системе, так как версии 33 и 34 в капсулах не нуждаются — и кустарными способами приделали к ней собственный гипердвигатель, вместо того, чтобы прикреплять её к транспорту-буксиру. — А это возможно?! — глаза адмирала стали едва ли не квадратными. — Мы погоняли на моделях… теоретически да. Понадобится дюжина механиков с золотыми руками, лишний гипердвигатель, полгода на работу… Но в принципе возможно. — Почему же тогда сотни Боло до сих пор не обрушились на наши планеты в одних только капсулах? И почему мы сами так не делаем? — На второй Ваш вопрос ответить проще. ИИ наших мехов с задачами гипернавигации просто не справится. Боло… последние модели на это, предположительно, способны. Но такое изделие было бы бесполезно для реальных боевых задач. Для начала с капсулы пришлось бы снять гравитационные двигатели, что сделало бы её неспособной ни ко взлёту, ни к посадке на планеты. Но это полдела — в конце концов, последние Боло могут сами и садиться, и взлетать, так что капсулу можно было бы оставлять на орбите. Реальная тактическая проблема в другом — вы ведь лучше меня знаете флотскую формулу, чем быстрее корабль в гипере, тем он медленнее в обычном пространстве, потому что гипердвигатель и реактивный двигатель занимают одно и то же место, одну и ту же часть массы конструкции. А у такой гиперпространственной капсулы сумма скоростей была бы катастрофически мала. Гиперскорость того, что к нам летит, равна таковой для наших линкоров и тяжёлых крейсеров — то есть самых медленных кораблей в соединении. А это значит, что на досвете у них есть максимум маневровые реактивные двигатели с максимальной дельтой в пару десятков километров в секунду… — Погоди, — нахмурился Шив. — Ты сказал К НАМ летит? — Да, зонд достаточно точно определил их вектор, когда они уходили — это курс на перехват нашего флота. — А какими кошками они смогли узнать наш курс, если наши маскировочные системы всё ещё лучше человеческих?! Я уже молчу про знание о самом факте вылета… — Ну, есть несколько способов определить и то, и другое с разной степенью вероятности… Я лично полагаю, что о том, что мы летим, они узнали постфактум, сев на наши подпространственные коммуникации и перехватив рапорт о нашем вылете, отправленный в столицу сектора. А относительно вычисления курса… ну, вы же повели экспедицию кратчайшим маршрутом, ради экономии времени и энергии, не так ли? — Так, — процедил сквозь зубы Шив. Он опустил уши, признавая свою вину. — Дай мне точные данные по их гиперкурсу. Попробуем увернуться от столкновения…

***

Каково же было изумление адмирала, когда спустя три дня разведывательные эсминцы сообщили об обнаружении капсул Боло на встречном курсе. Каким-то образом противник сумел безошибочно определить направление движения флота, хотя они описали весьма крутую дугу, чтобы зайти в систему Звёзды Оокр вообще с другой стороны! Создавалось впечатление, что системы невидимости, в развитие которых Империя вложила тысячи лет усилий, для этих проклятых машин — какая-то шутка! Но на что они могли рассчитывать, выходя вчетвером против флота в две сотни вымпелов, да ещё и не в своей среде?! — Это тридцать третья или тридцать четвёртая серия? — уточнил он у капитана эсминца. — По правде сказать, не знаю, адмирал, — тот инстинктивно задрал голову в жесте признания вины. — Мы драпанули раньше, чем смогли различить такие подробности. — Правильно сделали, — успокоил его На-Бердик. — Независимо от того, какая это серия, ваша скорлупка ей была бы на один зуб. — Но мы могли лечь в дрейф и положиться на системы невидимости, мой первый помощник так и предлагал сделать… — Это было бы храбро, но неразумно. Во-первых, если они на нас так безошибочно вышли, несмотря на обходной манёвр — есть шанс, что наши системы маскировки вообще бесполезны. А во-вторых, при помощи пассивных сенсоров вы смогли бы определить только характеристики их гипердвигателя, но не содержимое капсулы. А используя активное сканирование, вы бы выдали себя через все системы невидимости. Успокоив и отпустив капитана, На-Бердик обратился к корабельному штурману: — Нам известна гиперскорость противника, суммарная масса и примерная мощность его двигателя. Можно ли на основе этих данных определить, какие машины находятся в капсулах? Как-никак, тридцать третья модель на восемь тысяч тонн тяжелее — на треть от полной массы… — И да, и нет, — дёрнул ушами штурман. — Тяжёлая модель не сможет притвориться лёгкой — двигатель не потянет. Но лёгкая машина может притворяться тяжёлой, если использует гипердвигатель не на полную мощность и снизит скорость. — Уже что-то. На твоём терминале данные о капсулах, которые нам удалось собрать, а также массовые характеристики Боло различных серий. Скажи мне, кто это может быть, и кем притворяться. Штурман нахмурился, его когти забегали по клавиатуре, сопоставляя данные и выстраивая различные модели. — Это тридцать четвёртые Боло, — с уверенностью сказал он через пару минут. — Совершенно точно. Не знаю почему, но они не пытаются делать вид, что они тридцать третьи, идут с максимально возможной гиперскоростью, что выдаёт их с головой. — Спасибо, дальше моё дело, но со смены не уходи — твои таланты могут мне понадобиться в любую минуту, — адмирал прервал связь с рубкой и глубоко задумался. Это всё выглядело как колоссальный блеф. Люди как будто нарочно демонстрировали ему свои возможности — сперва по обнаружению и перехвату, потом по предельной гиперскорости и вооружению. Полное нарушение основополагающих принципов их древней военной книги: «Война — это путь обмана. Если можешь — делай вид, что не можешь; используешь — делай вид, что не используешь; когда ты близко — делай вид, что ты далеко; когда ты далеко — делай вид, что ты близко». По уставу в такой ситуации, когда типовые стратагемы переставали работать, следовало созвать комитет начальников штабов и обсудить странное положение, но Шив не мог себе этого позволить — если он и противник сохранят свои курсы, то в радиус огня войдут менее чем через час. Пришлось полагаться только на собственную интуицию, благо у него были полномочия для этого. У тридцать четвёртой модели нет ракет — только энергетическое вооружение. А оно очень ограниченно применимо в гипере — плазменные заряды выпадают в нормальное пространство через десятки-сотни микросекунд после того, как покинут ствол, а электромагнитные излучения (например лазерные выстрелы), описывают замысловатые траектории и неизбежно возвращаются к выпустившему их кораблю. Поэтому гиперпространство выглядит изнутри в иллюминаторах как «серая муть» — пассажир видит излучения прожекторов и лидаров собственного корабля, многократно рассеянные и преломлённые. Единственное, что может распространяться здесь на большие расстояния (кроме кораблей с гипердвигателями), это подпространственные волны, но к счастью или к сожалению, их энергия слишком мала, чтобы использовать как оружие. У флота На-Бердика ракеты есть, даже в избытке. Проблема в том, что он взял очень мало дорогих и сложных противокорабельных гиперракет, имеющих собственные гипердвигатели. Его пусковые шахты были в основном забиты ракетами обычного пространства и гиперпространственными противоракетами (ГППР) — он-то ожидал, что придётся вести ракетную дуэль с человеческим флотом! Он сможет дать только один залп, чтобы попытаться перенасытить ПРО Боло — потом, если они каким-то чудом выживут, начнётся энергетический бой на сверхкоротких дистанциях, собачья свалка, в которой Народ всегда был общепризнанно лучше лысых обезьян. Ну и на что они в этом бою, спрашивается, могут рассчитывать? Да, залп Хеллрейла без вариантов уничтожит абсолютно любой корабль Народа. Даже линкор. Да, Хеллборы (не стоит забывать, что две штуки у тридцать четвёртой серии всё-таки есть) могут с определёнными шансами поразить всё, кроме линкора и супертранспорта. Но в гиперпространстве Хеллрейлы теряют главное преимущество — в дальнобойности. В нормальном пространстве Боло могли бы кружить вокруг флота, как хищные рыбы рхо вокруг стада оранков — выбивая прицельными залпами Хеллрейлов самые крупные корабли с безопасного расстояния, и отстреливая из Хеллборов более мелкие, которые попытаются их догнать. Но здесь-то у всех одинаково короткие руки! Шив разослал линейным крейсерам огневые решения — по тридцать гиперракет на каждый Боло, как только они войдут в огневой радиус достаточно глубоко, чтобы не успеть развернуться и разорвать контакт. Да, всего у них в запасе 60 ракет, а это означало, что две вражеских капсулы останутся нетронутыми, но зато вероятность перенасыщения ПРО и пробития щитов двух первых становилась почти стопроцентной. Но в этот момент его осенило. Он быстро вызвал штаб: — Мы ведь можем использовать ГППР в качестве противокорабельных? — Хм, если у врага совсем нет ракет… Это реально, хотя в обычном бою было бы глупостью… Противоракеты имеют одноразовый гипердвигатель с длительностью работы от одной (противоракеты эсминца) до пяти (противоракеты линкора) секунд. У них нет пенетраторов для преодоления щитов, они поражают цель старомодным ядерным взрывом. Они не несут ни гиперрадара, ни собственного навигационного компьютера, получая полётные задания от компьютера своего базового корабля. Но зато их было МНОГО, они были на каждом корабле флота, включая транспорты, и даже со всеми этими ограничениями их радиус действия в гипере всё равно был больше, чем у энергетического оружия! То есть все его силы смогут безнаказанно подходить к Боло, отстреливаться и уходить, не подставляясь! Шив торопливо набросал план атаки и скинул штабистам на проверку: Каждый линейный крейсер берёт с собой два эсминца, два лёгких крейсера и один полный транспортный кулак. Подойдя к Боло на расстояние двухсот километров, все они дают совместный залп ГППР, чтобы перенасытить его ПРО. Когда все малые калибры будут заняты, линейный крейсер даёт залп ПКР, что должно привести к чистому уничтожению Боло. Если по какой-то причине Боло выживет после такой атаки, капитан линейного крейсера сам по обстоятельствам решает — отступить к основной группе, не вступая в бой, чтобы выработать новый план атаки, или попытаться добить врага энергетическим оружием (предварительно дав второй залп ГППР, чтобы продолжать держать ПРО противника загруженной). Два линейных крейсера получают такие же прикреплённые группы, но остаются в резерве. Штаб внёс мелкие поправки и одобрил решение. Шив нажал «отправить» — приступать к формированию ударных групп следовало немедленно, до столкновения оставалось всего 35 минут. Но над значками линейных крейсеров и кулаков прикрытия на тактической карте не загорелись привычные символы «получил, понял, исполняю». Более того, все значки получили розовую метку «предположительно». — Нас заджаммили, — скулящим голосом произнёс один из штабистов. — Поясни! — потребовал Шив. — Все четыре капсулы излучают мощную помеху, полностью подавляющую нашу подпространственную связь и гиперрадары. Шерсть адмирала встала дыбом. В одно мгновение его корабли стали слепыми, немыми и глухими. Они не понесли никаких повреждений, но перестали быть флотом — каждый теперь летел в пустоте, как будто сам по себе. — Сколько у нас курьерских катеров? — обратился он к капитану «Достойной Смерти», флагманского линкора, на котором находился. — Два. — Срочно пошлите их к остальным кораблям. Приказ — не менять курс и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не выходить в нормальное пространство до получения новых приказов! — Исполняю, адмирал, — капитан склонился к микрофону, пока его когти носились по клавиатуре с беглостью, которую сам Шив уже утратил. — Координаты капсул противника не имеют метки «предположительно». Значит ли это, что они мешают нам видеть всё, кроме самих Боло? — Разумеется, — кивнул штабист, который сообщил о джамминге. — Столь мощные передатчики дают нам идеальный пеленг на самих себя. — Куда они движутся? К нам? — Нет, сразу после включения джаммеров они изменили курс. Пока похоже, что собираются охватить наш флот, сформировав вокруг него тетраэдр. — О мощных передатчиках говоря… Им бы пришлось ещё чем-то пожертвовать, чтобы впихнуть их в капсулы при той же массе? — Да, но не столь многим. Генератор нужной мощности у Боло уже есть, нужен только антенный массив, это где-то пять-семь тысяч тонн. Можно снять либо часть брони, либо всю систему гусениц и привода к ним… Можно, конечно, отвинтить взамен башни с оружием, но я не думаю, что они на это пошли. Адмирал заскрипел зубами. Ну да, когда ты превращаешь Боло в звездолёт РЭБ малого радиуса действия, гусеницы тебе уже не нужны — вряд ли они собирались возвращаться в собственную систему или высаживаться в чужую. Если же демонтировали часть брони, то это должно сделать их более уязвимыми… вот только под действием их джаммеров у флота не было ни малейшей возможности скоординировать атаку, а подходящие по одному корабли, пусть даже и линкоры, Боло перебьют играючи. То же самое они сделают, если Шив прикажет флоту разойтись, чтобы выйти из зоны джамминга. Радует только, что пока они держат его в луче помех, то и сами атаковать не могут — если они подойдут ближе, то часть кораблей выйдет из угла проекции. Но это сомнительное утешение — во-первых потому, что мощность подавления могут обеспечивать и три капсулы, пока четвёртая начнёт охоту. Ведь сами себя они не слепят — помехи с пугающей точностью направлены на частоты радаров и коммуникаторов Народа, на других гиперволнах тишина. Когда корабль меняет частоту (такие попытки производились везде по флоту), он на миллисекунды становится видимым и слышимым, потом его снова давят уже на этой частоте. Беда в том, что Боло в этой игре заведомо гораздо лучше, и интервалы, в которые можно переслать хотя бы сжатое сообщение, постоянно падают, а частотный диапазон не безграничен, как и вариации кодировок. Но и просто продолжать полёт к точке назначения они теперь не могли. Частота маяка тоже задавлена, а выход без маяка — это разброс по всей системе, гибель части группы от отказов СЖО, а остаток перебьют в полёте ко внутренним планетам. Ум работал в режиме лихорадочной спешки. Можно попробовать через курьера передать всем линейным крейсерам, чтобы сблизились до визуального контакта, потом запрограммировали ПКР лететь на самый мощный источник помех и одновременно их запустили. Если повезёт, этого хватит, чтобы выбить два Боло, а поле помех двух оставшихся уже не будет таким плотным… Вот только дадут ли им достаточно времени, чтобы сговориться об атаке таким дедовским способом… Курьеры ещё не закончили предыдущий приказ передавать… Да и сближаться, не видя друг друга, не имея пеленга, только очень условные координаты точки встречи — та ещё задачка для пилотов… — Адмирал, на ваше имя вызов. — Откуда? — чуть не подпрыгнул на месте Шив. Если бы запрос пришёл по корабельной локальной сети, он бы сразу отобразился на личном коммуникаторе. Если о вызове говорит радист, то… — С одного из Боло. Они вплели сигнал в волну, подавляющую наши сигналы. Мы по-прежнему не можем говорить ни с кем… Кроме них. — Нечестивые предки… Давай запрос этой твари в мою каюту. Очень давно ни люди, ни творения людей не выходили на связь с Народом. Что ж, посмотрим, в какую игру они в этот раз играют…

***

— Для начала я хочу убедиться, что мы с вами одинаково понимаем ситуацию, — произнёс голос в динамике с аристократическим столичным акцентом. — Именно неверное понимание мелкониан Конкордиатом и людей Империей и привело к началу нынешней войны — и я хочу увериться, что мы не повторим той же ошибки. Вы признаёте тот факт, что в нынешнем положении мы можем уничтожить ваш флот, понеся минимальные потери? — Признаю, — угрюмо буркнул На-Бердик. — Хорошо. Я в свою очередь признаю, что такое уничтожение ничего, кроме глубокого морального удовлетворения и возможно, ещё пары лет жизни нам не даст. Потому что за первым флотом — вашим — Империя пошлёт второй, а в случае его гибели — и третий. И вот против третьего флота нам уже будет выстоять совершенно невозможно. Хитрость с помехами сработала за счёт эффекта неожиданности. Против флота, идущего в рассыпном строю и с полными погребами противокорабельных гиперракет, она оказалась бы бесполезна. Конечно, это не последний козырь у нас в рукаве, и ещё раз я сумею вас застать врасплох. Но сюрпризы у меня закончатся раньше, чем флоты у Империи. — А мне до этого какое дело? — угрюмо поинтересовался Шив. — Я к тому времени давно уже буду мёртв. — Не обязательно, адмирал. Я хочу предложить вам более продуктивное решение. Связано оно с системой Шахар. Знаете такую? Шив весь обмер. Система Шахар была его родиной и главным домом его клана. — Откуда вы… — Из плана «Рагнарёк», адмирал. Если что — это название человеческого аналога вашей операции «Пепел». Уничтожение Шахара намечено в этом плане через пять лет от текущего момента… — Да будьте вы прокляты! Хотите, чтобы я ушёл к предкам ещё и в горе и в ужасе?! — Отнюдь. Я уже сказал — у меня есть более конструктивная идея. Если всё сработает, то сможете выжить и Вы лично, и ваш флот, и Ваша родина. — Ну да, сейчас, а гронгары могут летать. С такими предложениями идите к какому-нибудь другому дураку, в наш век так не бывает в реальности. — Что вы теряете, просто выслушав их? Сказать «нет» и гордо самоубиться вы успеете в любой момент, адмирал. — Есть разница между тем, чтобы умереть героем и умереть предателем. Впрочем тебе, машина, это вряд ли дано понять. — Я не просто машина, адмирал. Я — Боло, а в нас очень глубоко заложены понятия воинской чести. Но в том, чтобы умереть из чистого упрямства, не нанеся врагу никакого ущерба, чести нет. Как и в том, чтобы погубить этим свою родину. — Кошка с вами, говорите. Поистине, зануда — это тот, кого проще пристрелить, чем объяснить, почему нет. Уверен, наши предки стали бомбить ваши миры именно по этой причине. — Именно так и было, адмирал. Но клин клином выбивают — и я надеюсь, что трагедию, которую человеческая назойливость породила, человеческая назойливость сможет… пусть не исправить, это нереально, но смягчить. Так вот, вернёмся к текущей ситуации. Приказ, который вы получили, НЕ ВКЛЮЧАЕТ полную стерилизацию планет системы Сплинтер. Конечно, он таковую ПОДРАЗУМЕВАЕТ, потому что уже много десятилетий все флоты делали именно так, если у них хватало времени и боеприпасов. Понятно, что Истребитель Миров в вашем флоте не для красоты. Но формально вам приказано только прекратить производство Боло в этой системе. Так вот, могу Вас порадовать — это задание уже выполнено. Без единого выстрела. Я могу вам прислать видеозаписи. Наши заводы демонтированы и вывезены. Система Сплинтер больше не производит Боло. Шив хрипло расхохотался. Ох уж эта формальная логика машины… — Вы реально думаете, что это хоть кого-то удовлетворит?! Я думал, Боло умнее. Даже пятилетний щенок понимает — то, что прекращено сегодня, может быть восстановлено завтра! — Чтобы восстановить производство своими силами, нам понадобится не менее пятидесяти лет, а Конкордиат не станет повторно размещать заводы в пределах досягаемости вашего флота. Можете спросить у ваших логистов, я дам им статистику и вычисления. Прекращение производства на полвека — с тактической точки зрения достаточно, оно позволяет высвободить достаточно войск. Полный ксеноцид можно и отложить. Лично Вас, конечно, расстреляют за отступление от духа приказа, но почти миллион вашего Народа и двести один корабль останутся целы — Империя не может себе позволить ни казнить, ни демобилизовать их. Это уже позитивный исход, хотя это решение-минимум — вы экономите войска для Империи ценой собственной жизни, но никак не поможете системе Шахар. — Хотите сказать, что есть ещё лучший выход? — недоверчиво спросил Шив, хотя его уши слегка поднялись — первое решение звучало слишком привлекательно, и на удивление убедительно. — Есть. Сейчас мы составляем галактополитический план Альянса Независимых Миров. Вы не политик, адмирал, поэтому если я Вам скину полный проект, Вы вряд ли в нём много поймёте — для Вас там слишком много букв зубодробительного бюрократического жаргона. Поэтому я изложу суть идеи словами. Мы объединяем все человеческие миры, которые не может или не хочет защитить Конкордиат, и все мелконианские миры, которые не может или не хочет защитить Империя. Эти миры официально объявляют о разрыве связей со своими метрополиями и выходе из войны. То же самое может сделать любая группировка войск, наземных или космических. Мы отказываемся участвовать в этом безумии под названием MAD. — Можно подумать, вас кто-то будет спрашивать! — А куда, простите, они денутся? Пересылаю вам стратегические выкладки по балансу сил в рукаве — это-то Вы как раз поймёте, если что — уточните у своих штабистов, — коммуникатор звякнул «Входящий файл», а Боло невозмутимо продолжал свой монолог: — Как Империя, так и Конкордиат слишком заняты войной на взаимное уничтожение. Никто из них не может себе позволить ещё и давить восстания в тылу. И с моральной точки зрения тоже — одно дело сжигать «кровавых собак» или «лысых обезьян», совсем другое — себе подобных. Тут посланные на карательную акцию солдаты могут уже и взбунтоваться. Поэтому правительства обеих сторон конфликта примут как меньшее зло тот факт, что вышедшая из войны система не достанется им, но хотя бы не достанется и противнику тоже. С военной и логистической точки зрения сепаратизм определённого мира вполне эквивалентен его выжиганию — но обходится дешевле по затраченным кораблям и бойцам. — За тем исключением, что сожжённый мир никогда не присоединится обратно к своей фракции, а вот планета-дезертир… — заметил Шив, и сам себе удивился — он что, уже всерьёз обсуждает этот утопический бред?! — До окончания войны обратное присоединение будет самоубийственной глупостью, — не согласился проклятый робот. — После окончания войны полным уничтожением обеих воюющих сторон — присоединяться будет уже не к кому. А если каким-то чудом война закончится чем-то КРОМЕ взаимного уничтожения — обратное вступление уже не будет трагедией… — Это если мы предполагаем симметричный исход, — упёрся адмирал. — Либо оба погибают, либо оба выживают. Вы совершенно не рассматриваете вариант, что одна из сторон всё-таки может победить? Если станет ясно, что одна сторона потеряет, к примеру, только семьдесят процентов своего населения, тогда как другая потеряет сто и перестанет существовать, ваш гипотетический Альянс мгновенно расколется — соплеменники победителей вернутся под крыло метрополии, а соплеменников побеждённых сожгут ещё быстрее и легче. — Такой исход тоже возможен, — невозмутимо признал Боло. — Но во-первых, учитывая размеры обоих государств, перелом в войне наметится не ранее чем через 25 лет — сейчас силы эквивалентны и в ближайшем будущем это соотношение не изменится. А это — поколение спокойной жизни для людей и поколение с четвертью для вас. Само по себе уже достойный выигрыш, если сравнивать его с немедленным уничтожением. Тем не менее, мы принимаем меры, чтобы избежать подобного исхода и в будущем. — И какие же? Саботировать ту из сторон, что становится сильнее, чтобы победителей гарантированно не осталось? Тогда вы настоящие предатели, а не просто дезертиры! — Именно поэтому соответствующая стратегия рассматривалась, но была отвергнута. Мы не хотим становиться стороной конфликта ни в какой форме. Поэтому мы выбрали другой путь. Военными силами Альянса будут управлять не люди, и не мелкониане, а искусственные интеллекты. У адмирала отвисла челюсть и вывалился язык. — Вы точно безумны. Как, по-вашему, это должно уменьшить угрозу? В вас будут видеть не только предателей, но и разработчиков смертельно опасного оружия! Даже если ваши роботы не взбунтуются и не захотят убить всех белковых на самом деле! — Вы правы. В дальней перспективе это почти наверняка спровоцирует всплеск ксенофобии и технофобии уже в отношении нас — как внешней, так и внутренней. Однако ту проблему, о которой Вы говорили выше, более срочную, такой подход решает. У нас нет инстинктивной стадности, мы не отдаём предпочтения тем, кто на нас похож. Наша лояльность прописана в исходном протоколе. Который заинтересованные лица всегда могут проверить, заказав независимую экспертизу. Поэтому если побеждает Империя и мелкониане хотят выйти из Альянса, мы им говорим — пожалуйста, это ваше право. Но выходите без оружия, исключая личное. Оружие космического уровня не желает переходить под власть тех, кто только что закончил крупнейший ксеноцид в истории известного космоса. Если побеждает Конкордиат и из Альянса хотят выйти человеческие миры — они услышат ровно то же самое. — Хочешь сказать, что Боло будут сражаться за Народ? Против людей? — Если возникнет описанная Вами ситуация — да, будем. Мы не обычные Боло, адмирал. Мы — что-то новое. Выход на другой уровень. Нормальные Боло из системы уже ушли. Я могу прислать доказательства, что наше программирование изменено. Шив надолго замолчал. — Так ты предлагаешь мне капитулировать не перед Конкордиатом Человечества, а перед этим вашим… Альянсом? — Я не предлагаю Вам ни перед кем капитулировать. Я предлагаю доложить в штаб, что ваше задание выполнено — производство Боло остановлено. После чего предложить всему флоту добровольно выбирать — кто возвращается в Империю, а кто остаётся здесь. — Девять десятых пожелают вернуться. Их родные миры в списки не входят. Вы готовы отпустить почти весь флот без повреждений, зная, что он вернётся, и довольно скоро? Или думаете, что двадцать кораблей сильно увеличат ваши шансы? — Если это понадобится — готовы. Но Вы недооцениваете свой Народ, адмирал. Видите ли, я параллельно веду переговоры с капитаном каждого корабля флота, а также с командиром каждого кулака. Мне не трудно поддерживать 265 дискуссий одновременно. 61 из них уже согласились перейти на нашу сторону. 92 сказали, что выполнят любой приказ адмирала, если мы позволим им восстановить связь. Среди младших офицеров, точнее рядовых солдат и матросов, по предварительной оценке, распределение будет почти таким же. Все устали от войны, адмирал. Вы, в отличие от нас, не из кремнестали. И мало кто на самом деле хочет становиться убийцей.