Не геи

      Хван уже полчаса наблюдает, как Ли носится по комнате, словно угорелый, мельтеша перед глазами светлой макушкой и задницей — в одних лишь трусах с дыркой на жопе, впопыхах натягивая на себя элементы гардероба, разбросанные по разным углам.       — Куда торопишься?       — На плановую оргию, — коротко отвечает Минхо, затягивая кожаный ремень в узкие шлёвки джинсов.       — Яйца не прищеми, — советует брюнет, заметив трясущиеся руки старшего.       — Блядь! — вскрикивает Ли.       Таки прищемил.       — А ты чего лежишь? Готовь очко, у тебя ж пара с Кимом сразу после нашего зачёта, — произносит сосед и скрывается за облезлой коричневой дверью общажной комнаты.       Хёнджин закатывает глаза.       Да, сегодня будет массовая казнь.       К паре, которую ведёт знаменитый на весь универ профессор Ким — старый лысый гандон, — он подготовился ещё вчера. Единственная в расписании пятничная пара, которую этот мудила ни перенёс, ни отменил, так вдобавок ко всему задал анализировать какую-то наитупейшую ситуацию на десять вордовских листов, поставили на шесть вечера. И прогулять нельзя — а то в нагрузку к заданию профессор даст реферат по оригинальной теме вроде «Причин миграции саранчи».       За такую фантазию препода ещё в первый день знатно отхуесосила вся группа.       Час Хван без дела валялся на кровати, взвешивая все «за» и «против», но количество «за» перевесило, и нехотя пришлось собираться на пару, исход которой брюнет знал до начала занятия.       И пара действительно закончилась мало того что жёсткой коллективной поркой, так ещё и его индивидуальным наказанием за опоздание на семинар. Добраться до общаги почти не было сил.       — Как пара? — спрашивает Ли, ехидно улыбаясь кошачьими глазами.       — Отъебли, как сердце чуяло, — устало протянул Хён, бросив единственную тетрадку на тумбочку. — Где этот лысый гандон набирает такое разнообразие дерьмовых тем? — возмущается блондин, свалившись на кровать и растянувшись на плоскости как морская звезда.       — Удиви-ка.       — Причины диареи у европейских женщин старше шестидесяти, — отвечает Хван, чувствуя на себе взгляд рыжего.       — Что планируешь делать? — спрашивает Ли, не отводя взгляда от соседа.       — Пойду потрахаюсь с кем-нибудь, — произносит брюнет, приободрившись, на что получает привычный смешок.       Расписание плана выходных у Хёнджина до неприличного типично. Каждую пятницу после учёбы парень тянется с друзьями в клуб для снятия напряжения — в первую очередь сексуального. А дальше идёт два варианта развития событий: либо Хван цепляет девчонку, которая не прочь переспать с пареньком, ведясь на его сладкую лесть и красивое личико, либо вертолёты, которыми брюнет мучает не только себя, но и соседа по комнате, наблюдающего его феерию на пару с тазиком.       За год весёлого совместного проживания друзья почти полностью выучили повадки друг друга. Чего только в их жизни не было — кажется, они увидели столько, что их ничем уже не удивить. Особенно Хвана.       Хёнджин спустя месяц понял, что живёт он с экстраординарной личностью. Ибо адекватным человеком Минхо назвать сложно, так же как и понять мотивы поведения. Как-то он из детского любопытства скормил ему шарик моли, убедительно наебав, что это мятный леденец, или без предупреждения приводил в комнату людей подозрительной наружности. И если в своей ориентации Хван был железобетонно уверен, то в ориентации друга сомнений было хоть отбавляй — пусть блондин и часто приводил девушек.       Нет, Хёнджин не был гомофобом — в куче их общих знакомых есть два педика, — но всё равно хотелось бы знать, чего можно ожидать от придурковатого соседа, ибо ожидать от него можно чего угодно.       — У тебя длинные пальцы, — однажды выдал Ли, сидя на общей кухне, тихо похлёбывая чай и совершенно не изменившись в лице. А вот брюнет прихуел знатно, не зная, как расценивать данный бред, особенно после фразы: — Хорошо, когда имеешь ты, а не тебя.       Данное сочетание противоречивых заявлений никак не укладывалось в стандарты здравого смысла, и Хван забил на попытки понять бред старшего.       Были в Хо и хорошие черты — такие, что на его откровенный, не контролируемый мозгом понос мыслей можно было закрыть глаза и уши.       Вот так и проходит их соседская жизнь, сопровождаясь кучей гейских шуточек, двусмысленных фраз, нелепых предложений, странных замечаний в сочетании с кошачьей натурой старшего.       — Я погнал. Можешь передёрнуть.       — Обязательно. Передавай привет гонорее.       Удача сегодня явно не на стороне Хёнджина.       Осознание приходит неожиданно, когда до Хвана доходит, почему он отшил около десятка девчонок, подсевших к нему сегодня. Передёргивать сегодня явно будет он, а не Ли, который как обычно не упустил прекрасной возможности в отсутствии соседа и перерыва коменданта привести в комнату какую-нибудь откровенную шмаль.       Ёбанный Минхо со своими шуточками. Ёбанная внушаемость, когда её не надо.       Да похуй. Старший прекрасно знает о такой удивительно дебильной особенности сознания Хёнджина, так нехер радоваться — пусть и ему обломится с приятным.       Хван возвращается в общагу раньше обычного, пьяный в дрызг, но не как всегда, чудом не попавшись на глаза строгому коменданту по пути в комнату.       — Ой бля-а, — протянул блондин, наблюдая за другом, который еле попал в комнату без столкновения с дверным проёмом, без погрома вешалки и запинки о собственную обувь, разбросанную по полу. — Доброй ночи, вертолёты.       — Ты всё испортил, — бросает фразу Хёнджин в попытках стянуть с ног туго зашнурованные кроссовки.       — Я? — изогнув бровь, интересуется Хо, ожидая объяснения.       — Нахера было шутить про гонорею?       — Хван, ты совсем дебил? Нельзя же брать в голову всю хуйню, что я тебе говорю.       Минхо подходит к другу и присаживается на корточки, помогает соседу справиться с нелёгкой задачей раздевания, а Хёнджин молча наблюдает за действиями Ли.       Такой контраст постоянно удивляет брюнета, хоть он вроде и свыкся с неоднозначным поведением старшего. Ли каждый раз после очередной пьянки из занозы в заднице перевоплощается в заботливого старшего брата, который ухаживает за ним, когда Хван не может стоять на ногах.       Минхо не только заботлив и странно учтив в такие моменты, но и чертовски красив. Вся его серьёзность и небывалое спокойствие, идеальные черты лица: острые скулы, ровный нос с родинкой, глаза с хитрым блеском, губы… Весь нереальный, словно выточенный из мрамора. Ёбанца так идеально сочетается с кошачьей внешностью.       Интересно, как он целуется?       Сука.       Хёнджин наваливается на плечи блондина, чтобы не потерять равновесие от головокружения.       — У тебя отношения есть? — вдруг спрашивает младший, выдыхая Ли прямо в лицо.       Минхо кривится, отворачивает голову от запаха перегара Хвана и слишком близкого контакта.       Ещё чуть-чуть — и Ли не выдержит.       Минхо давно нравится Хёнджин. Так и хочется его облизать. Весь из себя лис-обольститель, сам того не замечая, соблазняет своей тупостью, а Ли не упускает ни единой возможности в очередной раз прощупать почву на предмет гомофобии.       — С чего такой вопрос? — интересуется блондин, еле сдерживая желание зажать младшего в углу этой самой комнаты.       — Даже не знаю, — произносит брюнет, не сводя взгляда с губ старшего, прижимаясь к Ли всё ближе.       Хёнджин никогда не считал себя геем — скорее наоборот, — но на Минхо у него определённо есть особый фетиш.       Старший молча приобнял младшего за талию, чтобы тот не стёк на пол, как он умеет, но получил лучшую реакцию, чем ожидал.       Брюнет уткнулся носом Ли в шею, крепко прижавшись к старшему.       Минхо проводит пальцем по позвоночнику, вызывая у младшего мурашки, и парень с шумом выдыхает, ощущая напряжение в области паха.       — Хван, у тебя на меня встал что ли? — спрашивает старший, продолжая гладить Хвана по шее.       — С чего ты взял? — пробормотал Хёнджин, пряча горящее от стыда лицо.       — Твой член упирается мне в бедро, — усмехнулся Хо, оттянув младшего от своего плеча за волосы так, чтобы видеть его. — Я думал, тебя только сиськи возбуждают.       — Я не гей.       — И я не гей.       — Поцелуемся?       Ли долго ждать не надо.       Ему давно хотелось проиграть такую подленькую сценку с пьяным другом. Прижать его к стене, зацеловать, искусать, облапать, сжать в руках до хруста костей и не выпускать из объятий до наступления утра.       Минхо прижимает брюнета к стене, упирается бедром в стояк младшего, целует нежно, неторопливо смакуя Хвановы губы.       — Высунь язык, — командует Ли, и Хёнджин беспрекословно выполняет указание.       Блондин впивается в рот младшего требовательным поцелуем, кусает, облизывает, посасывает, с особым удовольствием терзая нижнюю губу.       — Неудобно, — тянет старший, наконец отстранившись от Хвана.       Минхо запирает дверь комнаты на ключ, ведёт брюнета к кровати, а Хёнджин не сопротивляется — послушно движется за старшим.       — Продолжим? — поинтересовался блондин, нависнув над парнем.       — Стой! — Хван упёрся в плечи Минхо. — У тебя опыт был?       — Был. Однажды. И хрен знает с кем, — чётко отвечает Ли, ни на секунду не задумавшись. — Если беспокоишься — ебать тебя я не собираюсь, тем более сегодня, — произносит старший, поглаживая рукой Хёнджиново бедро. — Но можем поменяться местами.       — Не стоит, — брюнет отказывается от заманчивого предложения. — А вот колено лучше было бы убрать.       Лицо Минхо расплывается в хитрой кошачьей улыбке, а в глазах огоньки блестят, словно черти играют.       Ли перемещает ладонь с бедра, начинает медленно поглаживать — аккуратно, надавливая на возбуждение младшего, желая довести того до точки.       — Ты первым начал, — шепчет блондин, не сводя взгляда с мордашки пьяного друга.       — Ну, хён, — тянет парень, до этого не свойственным ему обращением к старшему, — я ж кончу.       Минхо ухмыляется. Ему нравится данная картина: Хёнджин не в силах сдержать стоны из-за опьянения, жмурится, отводит глаза, запрокидывает голову, открывая вид на светлую кожу шеи, которую так и хочется укусить, оставить свой след, и почти не сопротивляется — только бубнит себе под нос что-то невнятное, подобие ругательств.       Собственно, этого Ли и добивался — не просто так ведь провоцировал Хвана. Всегда хотелось посмотреть на друга сверху.       Хёнджин буквально сгорает от стыда. Он почти ни разу не думал о Минхо в таком плане. Стоило задуматься — и вот он уже лежит под Ли, пока тот имеет его через одежду.       Пошло, грязно, но по-блядски приятно.       Хван чувствует: ещё одно движение ладони старшего — и... тело пробивает лёгкий электрический импульс.       — Блядь, — ругается брюнет, закрывая глаза рукой.       Ли поднимается с младшего и тянет того за руки в попытке придать сидячее положение.       — Не беспокойся, переодену я тебе трусы, — усмехается Минхо. — Давай вставай.       Хёнджин встаёт, и головокружение тянет его вниз.       — Что-то меня хуёвит.       — От меня?       — Ща блевану.       — Эй, погоди! Только не на пол! Я за тазиком сгоняю.