Колыбельная пещер

Его руки без устали ударяют киркой о камни. Он собирает блестящие в темноте пещеры железо, уголь, лазурит. Алмазы. Пока он спускается всё глубже, становится тише. Он ждёт нападения зомби — но их рычания не слышно, как совсем недавно, когда он храбро отбивался от них железным топором, скрываясь за щитом. Не слышно шипения прежде жалящих его пауков, как и того, как они переставляют свои липкие лапы. Не слышно треска костей и звука натягивающейся стрелы. Ничего. Факела постепенно заканчиваются, и его сердцебиение ускоряется с каждой секундой. Он идёт вглубь пещеры, по чему-то вроде каменной лестницы, ожидая нападения из тьмы в любую секунду, но их попросту нет. Он добывает руды, но вздрагивает, когда из глубин пещеры раздаётся тоскливый женский голос, эхом отскакивающий от сводов пещеры, искажающийся из-за этого. Она поёт. Высоко, но некрасиво, совершенно не попадая в ноты и постоянно срываясь, и сводит его этим жалким подобием музыки, которую нельзя выключить, с ума. Хотя пару минут назад он сходил с ума от тишины и одиночества. Его это не успокаивает. Она берёт в руки лиру и нежно играет на ней. Неумело. Раздражающе. Он спускается всё ниже и ниже на её отчаянный зов, мысленно молясь о том, чтобы перед ним появился хоть кто-нибудь. Летучая мышь, маленький зомби, да хоть ядовитый пещерный паук или ведьма — неважно. Лишь бы не она. В глубине пещеры, закутанная в паутину, сидит прекрасная женщина. В длинной юбке и милой футболке, так непохожей на всё, что обычно можно было увидеть в этом нецивилизованном месте. Она обнимает ребёнка и поёт ему колыбельную. Он освещает их лица факелом, стараясь избежать того, чтобы пламя перекинулось ещё на что-то. Одна из её глазниц пустует, всё тело покрывают трупные пятна, а кое-где уже видны кости. Кажется, она улыбается. По сгнившему личику младенца ползают жуки, доедая его. Лира давно выпала из её холодных рук. Она не пела и не играла уже десятилетиями. Никаких звуков нет. И изначально не было.