Незабудки и лилии

      Рассвет тихо поднимался над некрополем, прозрачный и слегка влажный от ночной росы. Солнце только начинало золотить верхушки старых склепов, а воздух хранил прохладу утра.       Винчесто шёл по знакомой тропинке, туда, куда он ходил уже больше года — с тех пор, как… Ребекка умерла. Произнести это вслух было для демона всё ещё тяжело. Он перестал считать дни. Теперь он просто жил и каждое своё утро начинал здесь, у белого камня с золотыми буквами.       В руках — незабудки. Снова незабудки.       — Доброе утро, любимая, — Тихо сказал вдовец, поправляя цветы в вазоне. — Вчера близнецы сделали первый шаг. Оба, представляешь? Сначала Зигфрид, а через минуту Ава, точно не захотела отставать от брата. Виктория плакала от счастья. Люцифер стоял с таким видом, будто завоевал весь мир. А я… я подумал о тебе. Как бы ты радовалась.       Он помолчал, провёл пальцем по эпитафии, которую, конечно, уже давно выучил наизусть.       — Ава так похожа на тебя. Те же светлые волосы, голубые глаза. Иногда у меня перехватывает дыхание. Такое ощущение, будто ты смотришь на меня их глазами. Глупо, да? Но мне от этого легче.       Винчесто улыбнулся. Скорбь никуда не делась, став для мужчины постоянной, но не слишком навязчивой спутницей. Теперь же рядом с ней поселилось что-то ещё — тепло, благодарность, спокойное принятие того, что жизнь продолжается.       — Я приду завтра. — Пообещал он, поднимаясь. — У малышей скоро прорежутся первые зубки. Вики говорит, что впереди нас ждут бессонные ночи.       Он уже собрался уходить, когда краем глаза заметил движение в другом конце некрополя. Там, где покоился прах Самаэля.

***

      Лилит пришла на рассвете, как приходила каждый день уже пять лет.       Она не любила, когда её видели здесь. Королева Ада, мать Люцифера, статная, величественная, с огненно-рыжими волосами, которые даже в этот ранний час были безупречно уложены, — она не хотела, чтобы кто-то наблюдал её слабость.       — Здравствуй, мой Самаэль. — Прошептала она, опускаясь на колени перед могилой. Чёрный камень, строгие линии — таким он и был при жизни. Ничего лишнего. Только сила, только достоинство. — Я принесла тебе лилии. Помнишь, как ты называл меня «нежной лилией своей судьбы»?       Она усмехнулась, расправляя цветы. Лилии — белые, чистые, с тонким, едва уловимым ароматом — лежали на чёрном мраморе, как посмертное признание в любви.       — Внуки сделали первый шаг. — Продолжила дьяволица с трогательной теплотой в голосе. — Ты бы гордился Люцифером. Он замечательный отец. А Виктория, хоть ты и невзлюбил её… она чудесно справляется. Демоны уважают и любят свою новую королеву. Они с Люци — достойная смена нам.       Лилит замолчала, глядя на камень. Пять лет промчались как одно мгновение. Пять долгих лет, а боль всё ещё здесь — притихшая, ставшая привычной. Она научилась жить с ней. Научилась улыбаться внучатам, давать советы сыну, поддерживать невестку. Но здесь, стоя перед могилой мужа, она позволяла себе быть слабой, ранимой женщиной, потерявшей любимого.       — Мне пора. — Сказала дьяволица, поднимаясь. — Обещала Виктории помочь с детьми.       Она уже развернулась, чтобы уйти, и вдруг замерла. В нескольких десятках шагов, у могилы Ребекки, стоял Винчесто.       Бессмертные встретились взглядами. На одно мгновение повисла неловкость — каждый был застигнут в самый интимный момент своей скорби. Но потом Винчесто кивнул — уважительно, спокойно. И Лилит кивнула в ответ.       Она не подошла. Он не окликнул. Но в этом коротком обмене взглядами было что-то важное — признание общей боли.

***

      Винчесто не ожидал увидеть её здесь. Хотя, если подумать, почему нет? Лилит приходила на могилу мужа каждый день — он слышал об этом от Виктории. Просто они никогда не пересекались. Он приходил раньше, она — позже, обычно поздним вечером, в сумерках. А сегодня время посещений совпало.       Он смотрел, как она идёт по дорожке — величественная, даже здесь, среди могил, сохраняющая королевскую осанку. Рыжие волосы горели в лучах восходящего солнца, зелёные глаза смотрели прямо перед собой, но мужчина видел в них ту же печаль, что носил в себе.       — Госпожа Лилит, — Негромко сказал он, когда они поравнялись. Кладбище было маленьким, дорожка одна, и разойтись, не поздоровавшись, было бы странно.       — Винчесто, — Дьяволица остановилась, в её взгляде мелькнула благодарность — за то, что не стал делать вид, будто не заметил. — Доброе утро.       — Доброе. — Он посмотрел на лилии, те, что лежали на могиле. — Красивые цветы. Самаэль любил лилии?       — Он говорил, что я похожа на них. — Лилит позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — А теперь я приношу их ему. Глупо, наверное. Мертвецам всё равно.       — Незабудки, — Винчесто кивнул в сторону могилы жены. — Ребекка любила полевые цветы. А незабудки… — Он запнулся, но договорил: — Они напоминают мне о данном ей обещании — не забывать.       Лилит посмотрела на него внимательнее. В проницательных зелёных глазах мелькнуло понимание.       — Мы оба дали обещания, которые не нарушим. — Сказала она. — И оба приходим в часы, когда здесь обычно никого не бывает. Чтобы никто не видел.       — Сегодня вот увидели. — Усмехнулся Винчесто.       — Сегодня увидели. — Согласилась Лилит. И впервые ей не захотелось уйти немедленно, спрятаться за непроницаемой маской гордой королевы. — Виктория сказала, близнецы сделали первый шаг. Так здорово. Жаль, меня там не было.       — Вчера, — Тепло ответил Винчесто, лицо мужчины осветилось той самой улыбкой, которую так любила Ребекка. — Сначала Зигфрид, потом Ава. Упрямые оба. Видимо, в бабушку с дедушкой.       — В обеих бабушек. — Поправила Лилит. — И в обоих дедушек. У них богатое наследство.       — Это точно. — Довольно хмыкнул Винчесто.       Они помолчали. Солнце поднялось выше, заливая некрополь светом. Где-то запела птица — наконец решилась нарушить тишину.       — Мне пора. — Сказала Лилит. — Виктория ждёт. Обещала помочь с детьми.       — Я отправлюсь на совет Ордена. Передавайте привет малышам. И… спасибо, госпожа Лилит. За разговор.       Она замерла на мгновение, потом обернулась:       — Просто Лилит. Мы ведь родственники, Винчесто.       Он улыбнулся — искренне, тепло:       — Хорошо. Просто Лилит.       Дьяволица кивнула и пошла по дорожке, но через несколько шагов остановилась:       — Завтра я приду в то же время. Если хочешь… можем пойти вместе. Не разговаривать, просто идти и молчать.       Винчесто подумал мгновение. Потом кивнул:       — Договорились.

***

      Прошло три месяца с того дня, когда бессмертные случайно встретились на рассвете.       Теперь это стало ритуалом. Каждое утро, едва небо начинало светлеть, они встречались у входа в некрополь и молча шли по главной аллее. У развилки расходились: он направо, к белому мрамору, она — налево, к чёрному камню. А через полчаса снова встречались у развилки и вместе возвращались в мир живых.       Они почти не разговаривали. Только иногда, расходясь, Винчесто тихо желал Лилит доброго утра, а она кивала в ответ. Но в этом молчании было что-то удивительно уютное — словно они заключили негласный договор не нарушать тишину, принадлежащую мёртвым.       Сегодня всё было иначе.       Винчесто пришёл чуть позднее обычного и застал Лилит уже на аллее. Она сидела на скамейке, глядя куда-то вдаль, где занимался рассвет. В её руках не было цветов.       — Лилит? — Окликнул он, подходя ближе. — Всё в порядке?       Она обернулась, и он увидел, что её глаза — зелёные, обычно непроницаемые — сегодня казались светлее, в них сверкали тёплые, желтоватые переливы.       — Виктория вчера подарила мне саженец лилии. — Сказала она вместо приветствия. — И я подумала… может, пора перестать приходить сюда каждый день? Не забыть, нет. Но перестать быть тенью среди теней.       Винчесто помолчал, переваривая её слова. Потом кивнул:       — Понимаю. Я тоже думал об этом. Незабудки цветут всё лето. Я посадил их у жены на могиле.       — Значит, сегодня мы пришли попрощаться? — Лилит чуть улыбнулась.       — Звучит слишком печально — прощаться. В наших с тобой жизнях и так достаёт прощаний. — Демон сел рядом на скамейку.       Они сидели молча, глядя, как солнце поднимается над некрополем. Остров просыпался. Жизнь продолжалась.       — Знаешь, — Неожиданно сказала Лилит. — Я ведь никогда не рассказывала, как мы встретились с Самаэлем. Это было… смешно, наверное, для таких, как мы.       — Я слышал эту историю от него, но буду рад узнать и твою версию. Расскажи. — Попросил Винчесто. — Я люблю такие истории.       И она рассказала. О том, как Самаэль, тогда ещё молодой и самоуверенный сатана, явился во дворец её семьи с требованием руки и сердца, а Лилит в ответ запустила в наглого женишка огненным шаром. Как он уворачивался и кричал, что это самое романтичное начало знакомства в его жизни. Как потом, когда пыль осела, он протянул ей обгоревшую лилию и сказал: «Я хотел подарить тебе этот изящный цветок, но, кажется, он немного поджарился. Как и я.».       Винчесто слушал и улыбался.       — А у вас? — Спросила Лилит. — Как вы познакомились с Ребеккой? Мне известно, что вы учились вместе в Академии, но подробностей не знаю.       — Я уже заканчивал обучение, думал о карьере, и тут появилась она. — Усмехнулся Винчесто. — Новенькая Непризнанная, вся из себя упёртая, своенравная, боевая. На первом же спарринге вызвала меня на поединок. Я думал, поучу малышку, поставлю на место. А она… — Он рассмеялся, покачивая головой. — Она выбила у меня меч на пятой секунде. Просто взяла и выбила. А потом посмотрела так… гордо, свысока, и говорит: «Хоть и рождённый бессмертный, а такой задохлик». И ушла, даже не обернулась. — Винчесто сделал ностальгическую паузу. — Я тогда подумал: «Какая бешеная женщина». А потом понял, что пропал.       — Знаешь, — Сказала Лилит. — Я, кажется, начинаю понимать, почему Виктория так быстро приняла тебя как отца. В тебе бьёт такая сильная созидательная энергия жизнелюбия, что даже пережитому горю не удалось убить её в тебе.       Винчесто смущённо кашлянул:       — Ты тоже неплохо держишься, Лилит. Для королевы Ада, которая потеряла всё и не сошла с ума.       — Кто сказал, что не сошла? — Бестия усмехнулась. — Просто я хорошо это скрываю.       Помолчали. Солнце поднялось уже высоко, воздух стал ощутимо теплее, прогретый лучами.       — Виктория сегодня с утра улетела на очередную миссию, а Люцифер взял Зигфрида с собой на смотр войск. Ава осталась у меня. Может, зайдёшь на чай? — Вдруг предложила Лилит.       Винчесто удивлённо поднял бровь:       — Ты приглашаешь меня в гости?       — А что такого? — Лилит пожала плечами с деланным равнодушием. — Мы родственники. У нас подрастают общие внуки. Почему бы не выпить вместе чаю?       — Звучит как идеальный план на утро. — Согласился Винчесто, поднимаясь со скамейки.       — Тогда пошли. — Лилит встала рядом.

***

      Дом Лилит оказался удивительно скромным для бывшей королевы Ада. Светлые стены, живые цветы на подоконниках, мягкая мебель. Никакой помпезности, никакой демонической атрибутики — только тепло и покой.       — Я перестала быть королевой, когда умер Самаэль. — Произнесла Лилит чуть меланхолично. — Этот дом — моё убежище.       — Уютное убежище. — Искренне сказал Винчесто, опускаясь в кресло. — Ребекка тоже любила простоту и уют. Говорила, что после трудного дня важнее всего прийти домой и сбросить сапоги.       — Мудрая женщина. — Кивнула Лилит, ставя чайник на огонь.       Из соседней комнаты донёсся детский лепет, а через минуту в дверях появилась Ава. Светловолосая, голубоглазая, она ковыляла на ещё неуверенных ножках, цепляясь за косяк.       — Ба! — Радостно объявила она, увидев Лилит, и тут же заметила Винчесто. — Деда!       Винчесто растаял. Он присел на корточки и раскрыл объятия:       — Иди сюда, моя радость!       Ава доковыляла до него и повисла на шее, что-то оживлённо лопоча на своём детском языке. Демон подхватил её на руки, поцеловал в пухлую щёчку.       — Ты только посмотри, — Весело сказала Лилит, наблюдая за ними. — Она так похожа на Ребекку. Даже улыбка та же.       — Знаю. — Голос Винчесто дрогнул, но он быстро взял себя в руки.       — Зигфрид же… вылитый Самаэль. Та же манера хмурить брови, тот же взгляд исподлобья. — Призналась Лилит.       Ава тем временем нащупала у Винчесто на поясе пряжку и принялась с ней играть, требуя, чтобы он расстегнул и застегнул её снова.       — Ну и характер! — Заметила Лилит, разливая чай. — Упрямая.       — Это от Ребекки. — Улыбнулся Винчесто. — Она была та ещё упрямица.       — Самаэль тоже был чертовски упрям, несговорчив и почти никогда не шёл на уступки. — Дьяволица поставила перед ним чашку. — Иногда я думаю: если бы у них с Ребеккой было больше времени узнать друг друга…       — Думаю, они в конечном итоге подружились бы. — Винчесто представил эту картину и хмыкнул. — Ребекка умела находить общий язык с теми, кто не боялся смотреть смерти в лицо.       — Самаэль не боялся ничего. — Сказала Лилит. — Кроме, пожалуй, одного — что я устану его ждать.       Повисла пауза. Винчесто почувствовал, что она готовится сказать нечто важное, и молчал, давая собеседнице время.       — Он часто уходил в долгие походы, — Продолжила бестия, глядя в чашку. — Я всегда ждала. И он знал, что я буду ждать, сколько бы времени ни прошло. Но однажды он не вернулся.       — Ребекка тоже часто уходила на задания. — Отозвался Винчесто. — Потом её не стало… А я всё ещё жду. Только теперь знаю, что она не придёт.       Ава, почувствовав смену настроения, затихла у него на руках и внимательно смотрела то на дедушку, то на бабушку своими голубыми глазками.       — Знаешь, что мне помогло? Вот это, — Дьяволица обвела рукой комнату. — Дети, внуки, даже этот дурацкий травяной чай, который я полюбила, потому что Самаэль его ненавидел и вечно ворчал, когда я его заваривала.       Винчесто улыбнулся:       — Ребекка терпеть не могла, когда я пил вино без неё. Говорила, что я слишком быстро пьянею и становлюсь отвратительно сентиментальным. А потом сама же просила, чтобы я рассказывал ей всякие глупости под хмельком.       — Они не ушли совсем… — Решительно сказала Лилит. — Они здесь. В наших воспоминаниях. В том, что мы продолжаем жить.       — Ты права. — Винчесто посмотрел на Аву, которая уже начала клевать носом у него на груди. — Вот она — жизнь. Ава. Имя говорит само за себя.       — А Зигфрид — победа и мир. — Добавила Лилит. — Вики и Люцифер выбрали имена близнецам не случайно. Они хотели, чтобы в них было всё то, что мы потеряли и снова обрели.       Чай остывал, но никто не спешил его пить. Бессмертные сидели в уютной тишине, слушая сопение засыпающей малышки, и чувствовали, как между ними возникает что-то новое — не дружба, не родственная привязанность, а нечто более тонкое. Узнавание родственной души.       — Приходи завтра. — Вдруг предложила Лилит, когда Винчесто собрался уходить. — Не на кладбище. Сюда. Я испеку морковный торт, который Самаэль любил. Вернее, который он делал вид, что не любит, а на самом деле съедал половину тайком от меня.       — Приду. — Пообещал Винчесто. — Я принесу вино.       Мужчина вышел на улицу. Солнце стояло уже высоко, день обещал быть ясным. И впервые за долгое время Винчесто не хотелось, чтобы этот день кончался.