кружево

Из детства Нова помнит лишь то, как во время Инициации погибла молодая ведьма. И ту, что была Верховной, больше никто не видел. До двенадцати лет Нова спрашивала у матери, что тогда произошло, но та лишь отводила глаза и говорила: — Не было подобного. Назима была нашей Верховной с твоего рождения. И все вокруг будто бы действительно в это верили. Но Нова ложилась в постель, и ветер приносил ей сны о том, как светловолосая ведьма раскрывает в ужасе глаза, как она уходит потом дальше в лес, как люди шепчутся, а мужчины кидают камни ей вслед. Она видит только образ — размытый и нечеткий, на фоне которого выделяются глаза. Две серебристые точки. И Нова не видит, но знает — взгляд в них острее той иглы, которой мать вышивает узоры на рубашках. Эти сны всегда приходят в ночь Самайна. И когда она рассказывает об этом Оникс, та просит ее никому больше этого не говорить. Нова знает, что сны на Симфонию — вещие, и ищет в ковене кого-то похожего на ту, что является ей во снах. На свое восемнадцатилетие Нова просит у духов, чтобы сны прекратились. *** К полночи на задних дворах разгораются костры, и у Древа собирается народ. Они несут мольбу о помощи высшим силам, надеясь, что врата откроются, и из мира умерших придут те, кто их услышат. Нова впервые не будет спать в эту ночь — ей наконец позволили увидеть ритуал. На корнях укладывают корзины с фруктами, яркие букеты, кто-то проливает кровь, и ведьмы заходятся в песне, держась за руки. В дома старших заводят девушек, чье здоровье выдержит встречу с прошлым, но Нове еще не дозволили лечь под белую простыню, чтобы встретиться с предыдущими Ловчими. Она смотрит, как ее мать и Назима проводят ритуал, выполняя пасы над телом. В доме пахнет травами, становится душно, и Нова выходит на улицу, когда голова начинает кружиться. Вокруг Древа идет хоровод. Ведьмы тянут руки к небу, и между пальцами их течет магия. Та, что дается от рождения и даруется природой, как благо, но далеко в городе — Нова слышала от остальных — Других гонят и называют проклятыми. Мать рассказывала, что костры, которые разжигаются ими, как ритуал перехода и очищения, когда-то унесли много ведьминских жизней. И теперь они прячутся здесь, берегут свой мир, скрываясь от Церкви и тех, кто решил, что может вершить их судьбу. Нова не понимает, почему они должны прятаться. В ней бушует тот подростковый бунт, что шепчет: «Борись». Но она остается в ковене, потому что это единственное, что она имеет. Нова не знает того мира. Ей вечно расти здесь, где ведьмы живут по своим законам, и платить стыдом за страх выйти и менять мир. Мать говорит, что это пройдет. Это у многих бывает. Но она просит никому не говорить о своих идеях, и быстрее о них забыть. Мать говорит, что Назима совершила подвиг, сохранив остатки Проводника во время войны и скрыв их нахождение здесь. Что ведьмы здесь свободны и защищены. Нова с детства слышит эту историю о великих, что спасли ковен. Она видела полотна, что сотканы зачарованными нитями и показывают, как Назима с поднятыми руками идет навстречу Другим, укрывшимся в лесу, с заточенной в Проводник силой Инициации. Нова смотрела по этим полотнам, как ведьмы выстраивали свою жизнь здесь, вдали от остального мира, сохраняли традиции и подпитывали защитный купол. Она слушала запрет уходить далеко в лес, потому что если идти достаточно долго, купол перестанет тебя скрывать. И Нова боялась, как и остальные, потому что там ее ничего не ждет. Из землянки выходят ведьмы, ведут под руки ту, что лежала на столе. Она рассказывает, что видела, но Нова слышит это, словно сквозь слои ваты. Нова смотрит на вырастающий вокруг лес. Там, среди деревьев, стоит фигура. И Нова не может отвести взгляд. Она идет к лесу и не слышит ни пения ведьм, ни голоса матери, спрашивающего, что она там увидела. Только зов леса. Шелест листьев и стрекот цикад. Нова идет вперед, и фигура не шевелится, пока Ловчая не подходит слишком близко. В ней расползается страх, но Нова продолжает идти. И женщина смотрит на нее еще мгновение, а потом разворачивается и уходит в лес. Нова успевает разглядеть светлые волосы, острые черты лица и глаза. Те блестят сталью, отражая свет луны. — Нова! Мать подбегает и хватает ее за руку, выводя из наваждения. — Ты будто зачарованная. Что случилось? — Не знаю. Может быть, нечисть. Ты сама говорила мне, что в эту ночь она подбирается ближе. — То были сказки, Нова. Идем домой. Нова идет за матерью и вновь слышит, как над ними разлетается песнь о прошлом. Ночью ей снится лицо той женщины. Наконец четкое, острое. Нова снова видит, как та уходит в лес, и в этот раз ведет ее за собой. Утром на окне Нова находит букет остролиста. Она никому не рассказывает, кого видела. *** Через год духи снова ее не слышат. Нова несет к Древу корзину с инжиром, гранатом и ягодами, ставит между толстыми, рвущимися наружу корнями, и просит, чтобы прошлое больше к ней не приходило. Она уверена, что в своих снах видит то, что когда-то произошло, но было скрыто. И ее тяготит это знание. Нова устала расспрашивать мать. Она идет к Назиме, и говорит, что хочет развивать дар. Нова хочет отмотать время назад, чтобы узнать правду. Но в ковене нет других Ловчих, ее некому учить. — Получается, мой дар будет бесполезен? — Ни один дар не бесполезен, Нова. Ты пройдешь Инициацию, как и все, когда тебе исполнится двадцать один. Будешь тренироваться сама. Ты уже входила в фата-моргану. После обряда ты начнешь чувствовать свое Присутствие лучше. Оно само подскажет. А потом будет снова Симфония, и ты сможешь попросить помощи. — У кого? — У прошлого. А пока оставайся моей ученицей. Будешь познавать магию, что питается природными источниками. — Вы же знаете, я… — Занимаешься этим с детства. Я знаю, что мать тебя учит. Она сильная ведьма, Нова, но даже она не может быть достаточно строга к своей дочери, чтобы из нее вышел толк. Если не боишься, то оставайся, и я буду тебя учить. — Я не… — В конце концов, твои сверстницы уже давно умеют много больше, чем ты. И Нова злится, уходит. Но перед этим Назима дает ей ветви остролиста. Ягоды среди них еще свежи и горят ярко-красным. Нова замирает. Остролист рос глубоко в лесу, и в ковене его почти не видели. И все же когда-то ей уже подносили этот дар. — Зачем это? — Скоро Симфония. Нечисть будет манить тебя в лес. Остролист защитит. — Это сказки. — Не все сказки, Нова, что не видно. А теперь иди. Подумай над моими словами. Нова слышит с самого детства о том, что недостаточно старается. Что Оникс продвигается в обращениях, а Ди-ди освоила магию кристаллов. Даже те заклинания, что обычно требуют Инициации. Нова знает каждое слово, которое произнесет мать, когда у нее снова что-то не получится. — Тебе не хватает усидчивости, Нова. В тебе есть сила, но нет старания. Нова идет в толпу и пытается танцевать и петь вместе со всеми. Она вспоминает прошлый Самайн. Ее взгляд постоянно возвращается к лесу, и она ищет там фигуру в темном плаще и с холодным взглядом. Нова практически молит духов о том, чтобы эта встреча не случилась. Звуки не говорят ей ничего полезного, но обретенные знания плетут внутри нее паутину. В ней не сходится то, что говорят мать и Назима. В ней не сходится то, что в прошлом году остролист ей точно принесла та, от кого ее пытаются защитить. И когда песнь в ее ушах перекрывает мутная пелена лесной кокафонии, Нова вновь смотрит. Она незаметно уходит к краю деревни, где среди хвои уже стоит та, что приходит к ней во снах. Она ждет ее. Нова ускоряет шаг. — Кто ты? — шепчет она. Нова уверена, что ее услышат. Женщина не отвечает. Она снова разворачивается и уходит. Нова приближается к лесу и делает несколько шагов вглубь. Когда глаза привыкают к нехватке света, она никого не видит. В носу щиплет мятой, хотя Нова знает, что она уже отцвела. Ночью опять является та, с кем она встречается каждый год. Нова хочет коснуться ее лица, но не может. Она видит сон о том, как ее уводят в лес, и деревья расступаются, чтобы проложить им путь. Когда Нова просыпается, в ее голове эхом раздается одно единственное слово: «Борись» *** Нова так и не идет учиться к Назиме, но прикладывает больше усилий дома. Она входит в Фата-моргану каждый день, но та не пускает ее дальше развитого предела. Нова представляет себе кружево временных плетений, пытается схватить хоть одну нить, но ее выбрасывает в реальность. В свою третью Симфонию она просится на ритуал, но слышит только «до Инициации — нельзя». Она смотрит на пламя, на плоды, лежащие у Древа и переливающиеся от пляшущего света, пытается танцевать, но в конце концов остается сидеть и нервно перебирать фенечки на руках. Ей кажется, что у нее поднимается температура. Она ждет, в этот раз не давая страху и усталости избегать правды. Ее почему-то выбрали. Почему-то к ней приходит ведьма (или ее дух?) каждый год, почему-то сны с ней становятся чаще, и все ведут к одному единственному слову. Нова решает, требует, приказывает, чтобы в этот раз та не ушла просто так. Она переходит на бег и кричит ей: — Стой! Женщина стоит неподвижно. — Кто ты? — Нова останавливается и выплевывает этот вопрос на последнем вдохе. Воздуха в легких для таких пробежек у нее немного. — Я — это ты, — спокойно говорит она и добавляет: «Если не будешь умнее». Ее голос низкий и знакомый. Будто Нова уже слышала его когда-то давно, но не помнит, где. Женщина разворачивается, чтобы вновь скрыться. — Не смей уходить! Уже почти растворившаяся в тенях фигура замирает. Она стоит, будто раздумывая над этим наивным и смелым приказом. И все же поворачивается. — Почему ты приходишь ко мне во снах? Почему приходишь сюда? Почему о тебе не говорят? — У тебя слишком много вопросов, Нова. — В Симфонию мы просим помощи у прошлого. Ты — прошлое. Так помоги мне разобраться. — Я не просто прошлое, Нова. Я независима от праздников и ритуалов. Я прихожу, чтобы помочь тебе стать той, кем тебе суждено стать. — Ты не помогаешь. — Еще не время. На этом все, Нова. Помни, о чем я тебе сказала. — Что помнить? Женщина делает несколько шагов, выходя из чащи, и наклоняется к Ловчей. Нова прикрывает глаза, избегая направленного на нее жесткого взгляда. — Борись. Когда Нова открывает глаза, перед ней уже никого нет. В руке у нее зажаты листы высушенного лавра, сложенные в короткую гирлянду. *** — Как тебя зовут? — Веспер. «Вечерняя звезда», — автоматически переводит Нова язык, что сопровождает ее с детства. И просыпается. На подоконнике лежат гранаты, и розовые бока их переливаются на рассвете. Следующие полгода Нова борется против себя. Чаще входит в фата-моргану, учит травы и ломает язык о латынь. Она ходит к лесу, заходит в чащу и зовет ту, что приходит к ней раз в год, по имени, надеясь, что та отзовется. Нова тренируется здесь, окруженная деревьями, меж которыми ходила Веспер. Она знает, что Веспер — ведьма. Осязаемая и реальная. Не дух прошлого и не ее фантазия. Не нечисть, которой ее пугают с детства. Чувствует в этой части леса Присутствие, не встреченное еще в ковене. Мощное, сравнимое разве что с силой Верховной. Нова уверена, что знает, кому оно принадлежит. И остатки магии, рассыпанные меж травы и листьев, говорят о том, что Веспер приходит сюда. Может быть, наблюдает, как учится юная Ловчая. Нова представляет, как однажды оборачивается, и натыкается на взгляд светлых глаз, смотрящих на нее, как и всегда, — с непроницаемой жесткостью. Нова пытается вспомнить детство. Ту его часть, что должна была быть забыта. Вот Инициация. Нова — маленькая — смотрит, как девушки радуются и поют в ожидании ритуала. Вот выходит Верховная. Назима? Нет. Как только Нова подставляет в это воспоминание лицо нынешней Верховной, ее сознание противится этому. Неорганично. Не вписывается. Нова представляет Веспер, и это похоже на озарение. — Веспер! — снова зовет Нова. Ей хочется отмотать время назад хотя бы до момента, когда Веспер последний раз стояла на ее месте. Увидеть, куда та исчезает. Где прячется. — Прекрати звать меня, Нова. Ловчая оборачивается на звук. Она пришла. Женщина стояла на расстоянии вытянутой руки, и Нова протягивает свою, чтобы коснуться. Убедиться, что та настоящая. Живая. Нова перебирает тонкие пальцы, голые, без украшений, и грубые. Будто она простая женщина, а не ведьма. У Назимы пальцы мягкие, не знающие ручного труда, кроме магии. Пальцы ее матери были грубы лишь от вышивания. Грубая кожа была у травниц, перебирающих сухие букеты и самостоятельно рубящих бревна для растопки костров под котлами. Но не у ведьм. Веспер смотрит на то, как Нова ощупывает ее ладонь, поднимаясь к запястью. Но не убирает руки. Ждет, когда Ловчая наиграется и сделает это сама. — Я хочу видеть тебя, — говорит Нова, рассматривая маленький шрам под локтем ведьмы. Едва заметный. — Ты не должна, Нова. — Я слишком много не должна делать. Не говорить то, не спрашивать это, не рассказывать никому о снах, не вспоминать прошлое, которое я помню, а остальные скрывают, будто его и в самом деле не было. Почему я вижу тебя Верховной? Почему я вижу сны с тобой? Нова наконец отпускает руку Веспер, оставляя на ней еле ощутимую дорожку своими пальцами. Веспер чувствует мурашки на коже, которой касалась Ловчая, но виду не показывает. — Потому что твое сознание ведет тебя к предназначению. — К какому? — Еще рано. Нова складывает руки на груди. — И что мне с этим делать? — Я буду учить тебя. Веспер говорит это не так, как Назима. Их нынешняя Верховная предлагала, будто из жалости, бросала ей это, как кости собаке. Веспер не спрашивала ее желания. И Нова думает, что в этом-то и есть суть. — А если я откажусь? — Не откажешься. Идем. Веспер разворачивается и уходит дальше в лес, не дожидаясь ответа. Нова следует за ней. По пути она спотыкается о корни, цепляется рукавом куртки за ветви деревьев, морщится, наступая на острые камни. Она привыкла ходить босой, но в лесу природа была иной — дикой и непредсказуемой. Это не проложенные когда-то в ковене ее отцом тропинки. Веспер же шла, будто знала каждый упавший по осени лист. — Мы уже далеко. Разве купол не теряет свою силу на таком расстоянии? — Я не подвергну тебя опасности, Нова. И Ловчая отчего-то верит этим словам. Она держится рядом — на всякий случай — и рассматривает идущую сбоку ведьму. У Веспер было что-то знакомое. Может, боль во взгляде, которая осталась у многих старших ведьм после войны. Жесткость. Веспер выводит ее к землянке, скрытой под мхами и порослью, но внутрь не заводит. — Начнем. *** Она отсутствовала дольше, чем предполагала, но недостаточно, чтобы вызвать переполох. Солнце уже начинало свой путь за горизонт, готовясь окрасить дома в персиковый оттенок. Нова шла мимо домов, заглядывая в окна. Все здесь было, как обычно. Стук в кузнице, аромат трав у местной лекарки, крики новорожденного. Навстречу шли ведьмы. Почти всегда ее ровесницы были вместе. Смотрели на нее, как на местную сумасшедшую. Нова почти никогда не училась вместе с остальными. Если им и есть, что сказать о странной Ловчей, предпочитающей книги и одиночество, носящей отцовскую джинсовку — принесенную еще из того мира вещь, — то они оставляли это при себе. Это то, как люди общались здесь. По крайней мере, так они общались с ней. Нова идет с ощущением, что ее жизнь изменилась. Помимо того, что так просили ее скрывать мать — из страха; Оникс — из дружеской заботы; и Назима — безапелляционно и жестко, — у нее появилась еще одна тайна. И о ней даже этим троим рассказывать она не собирается. Мать сидела с новой вышивкой у окна. Ловила последние лучи солнца. Она и сама была, как солнце. Иногда слишком яркой, и в такие дни Нова хотела накрыться одеялом с головой, чтобы никогда больше не видеть этот свет. — Как твои тренировки? — Нормально. Но фата-моргана не поддается. — Ничего, до Инициации всего полгода осталось. Да и мы обучаем вас большему, чем обучали нас. — Иногда мне кажется, что Инициация уже никогда не наступит. Откуда это правило? — Из прошлого. Вы должны быть готовы к этой силе, прежде чем получите ее. Наша Инициация была позднее, чем сегодня наступает ваша. И даже так мы были более слабыми. Нова взвешивает застрявшие в голове вопросы, но так и не решается их задать. Уходит к себе, и надеется, что завтра Веспер вновь позовет ее за собой. *** На языке крутится вопрос. Он крутится и в голове, и меж пальцев, которыми Нова перебирает травинки. Она рассматривает муравья, ползущего по ее запястью. — Ты так и не рассказала мне, кто ты. — Ты знаешь, кто я, Нова. — Ты так часто произносишь мое имя. Всякий раз, когда я что-то спрашиваю. — Потому что в нем — смысл. Веспер вынимает зерна граната, вкладывая в рот по одному. Нова ела не так. Она любила брать сразу горсть. Чувствовать, как десяток зерен лопается, а сок растекается и вяжет язык. — Расскажи мне о себе. Мои детские воспоминания — это правда или мои фантазии? Веспер смотрит на нее некоторое время сверху вниз, давая Нове время осознать наивность своего предположения, но та только неустанно глядит в ответ. — Я не умею читать мысли, Нова, — выдыхает Веспер. — Мне не дано знать, что ты помнишь. — Иногда мне кажется, что все мои мысли — от тебя. — Не я тебя создала, а Присутствие. Оно избрало тебя. Я могу лишь посылать тебе сны, но не более. — Я помню Инициацию. Крики. Камни. И как ты уходишь. И ты была Верховной. Я уверена, что ты была ею, хотя старшие убеждают меня, что это не так. — Это правда. Ты знаешь, как ковен сумел спастись после войны? — Нова кивает. — Мы с Назимой несли то Присутствие, которое позволяет проводить Инициацию. Мы держим купол. Она не хотела быть Верховной. Никто не хотел. Мы хотели жить, быть собой и защитить детей. Ковен разрастался, мы учили ведьм сами, почти без книг. И я пыталась открыть что-то новое. Давать ведьмам чуть больше Присутствия, чем положено по правилам. Назима знала. Но ей было все равно. Она не хотела ничего менять. И сейчас не хочет. Но так мы вымираем, Нова. Ковен не будет существовать вечно, если будет прятаться. Мы не должны прятаться, Нова. — Ты собирала армию? — Союз. Я хотела справедливости. Свободы. Равенства. — Веспер стреляет лозунгами, уверенная в своей правоте. — Назима хотела спокойствия. Когда я проводила Инициацию, тело ведьмы не выдержало. Девушка погибла. А меня изгнали. Вас учат большему, чем положено по возрасту, но это не делает вас сильнее. Вы только достигаете порога и бьетесь в него, пока Проводник не вдохнет новой силы. Немногие могут овладеть сложной магией до Инициации, но большинство просто теряет время. Вас жалеют, и не дают достаточно. — А где в этой истории мое место? — В будущем. Ты не просто Ловчая, Нова. Ты — борец и воин. Не в тебе ли бурлит чувство несправедливости? — Да, но я не знаю, откуда оно пришло. Может, это все твои эмоции. Я могу чувствовать их в своих снах. — Оставь это, Нова. Твои чувства — это твои чувства. Я не внушала их тебе. На Веспер смотрят глаза, в которых горят костры, а в них — те, кто положил свою жизнь ради их будущего. И Веспер знает, что это пламя однажды сожжет ее своей настойчивостью, но подкидывает дров. Нова смотрит на простую рубашку и льняные брюки Веспер, измазанные в траве. Она пытается представить себе, как бы выглядела ведьма в другой одежде. Той, что носят живущие на другой земле. И не может. Она слишком долго живет здесь. И Нова уверена, что им пора выбираться. *** Люди расступались. Ведьмы, что блистали своею силой, прятались за спинами своих мужей — Обычных, но смелых. Закодированная реакция. Они выстраивались, прокладывая путь той, кого когда-то изгнали. Веспер не смотрела на них. Она шла уверенно и гордо, как сама Афина, помнившая летящие в ее спину камни, но в своем плену обретшая умение ждать и отпускать. — Я знала, что однажды ты придешь за ней. — Говорит Назима. Она выходит из дома, готовая к этому моменту. — Но я думала, что ты дождешься ее Инициации. — Решила не терять времени. Здесь она потратит его впустую. Отпусти ее со мной. Я приведу ее на Инициацию, а потом мы исчезнем навсегда. И дальше делай, что хочешь. Нова наблюдает со стороны. Она не знает, должна ли вмешаться. Мать держит ее за руку, закрывает своим плечом, видя угрозу. — Ты знала, — шепчет Нова только ей. — Знала, — мать оборачивается к ней с грустной улыбкой, — но надеялась, что тебя у меня не заберут, — в ее голосе дрожит вся горькая надежда, что она несет последние двадцать лет. — Но я могла бы уйти сама. — Знаю. Впереди растет напряжение, ведьмы сходятся ближе. Голоса становятся тише, и уже сложнее понять, что они говорят. — Я должна слышать все, — Нова дергается вперед, и ее больше не удерживают материнские руки. Она почти бежит, и резко останавливается, когда Веспер выставляет руку вперед. — Ты отправляешь ее на убой, — говорит Назима. — Я не позволю ей погибнуть. — Ты уже говорила это. У Веспер лицо не меняется от этих слов, но Нова видит, как вздрагивают ее пальцы. — Именно поэтому я буду внимательнее. Дайте мне забрать ее, и в будущем мы все вернемся к нормальной жизни. — У нас есть нормальная жизнь, Веспер, — Назима теряет свое хладнокровие и повышает голос, — а ты собираешься начать новую войну, подвергнуть опасности себя, эту девочку и — Присутствие знает сколько — Других. — Вы же знаете, что я стою здесь, да? — неуверенно встревает Нова. — Я могу сама принять решение. Все смотрят на нее. — Разумеется, — закатывает глаза Назима. — Но ты не знаешь, в каком положении окажешься, если согласишься уйти с ней. — И не знаю, что будет, если останусь здесь. Я не видела другого мира, кроме этого ковена. Но я знаю, что раньше Другие не были отверженными. Как еще использовать мне свой дар, если не ради будущего? Я уйду с ней, Назима. И, может, однажды мы вернемся с хорошими вестями. — Нова, — кричит ее мать. Ловчая оборачивается, и видит лишь сгусток боли. — Но я уйду после Инициации. До того момента я хочу быть рядом с матерью. Прости, Веспер. — Я принимаю твое решение, Нова. Но ты будешь продолжать учиться у меня. — Продолжать? — Назима поднимает вверх брови, и в ее взгляде отражается то, как ее накрывает понимание. — Ты же не думаешь, что я не позаботилась о ней заранее? — говорит Веспер. — Я почти оскорблена. Люди расходятся, а Назима уводит Веспер в свой дом, чтобы выставить условия. Мнение Новы для этого им было безразлично. Ловчая садится на траву там же, где стояла, и обхватывает себя руками. Она слышит, как сзади плачет ее мать. *** Темнеет раньше, и это означает, что Нова проводит все меньше времени в лесу. Она смотрит на Веспер, стоящую среди деревьев, прожившую здесь в одиночестве последние шестнадцать лет и удивительным образом не сошедшую с ума. Та внимательно наблюдает. Нова хочет хоть раз увидеть ее без этого вечного напряжения в плечах. Веспер пристально следит за окружающим ее маленьким мирком, ожидая отовсюду опасность. Может быть, ей никогда так и не удастся расслабиться. Ответственность за будущее еще не легла на нее с полной силой, но она росла пропорционально тому, как у Веспер рождался план. И Нова внимательно слушала ее рассказы. — Ты слабая, — разочарованно произносит Веспер. Нова делает шаг и со всей силы пинает ворох листьев. — Не они в этом виноваты, — с укором смотрит старшая. — Я не слабая. Я просто устаю. — Хочешь себе выходной? — Мне нужно немного восстановиться, — Нова треплет край рубашки. Нитки вылезают из вышивки. — Тогда завтра не приходи. — Нет! — резко бросает Нова, и прикусывает губу. — Вернее. Может, я приду, но не ради тренировки? — Зачем? — Я просто хочу провести время с тобой. — И что мы будем делать? Заплетать друг другу косички и плести фенечки? Это так не работает, Нова. Проведи время с матерью и подругами. В конце концов, у вас осталось не так много времени вместе. — Ты говоришь так, будто мы не вернемся сюда никогда. — Конечно вернемся. Но не скоро. На изменения уйдет много лет. — Так ты не хочешь увидеть меня завтра? — Оставайся дома, Нова, — Веспер не отвечает на ее вопрос прямо. Она уходит в дом, и возвращается в теплой мантии на плечах. Вторую она укладывает на плечи Новы, завязывает спереди тугой узел, и поправляет края, чтобы прикрыть больше тела. Несмотря на этот жест молчаливой заботы, Нова чувствует себя обиженной. Отвергнутой. Веспер рукой подталкивает ее к выходу из леса. Они идут в молчании. Когда деревья расступаются и становятся видны очертания домов, Нова разворачивается и врезается носом в подбородок Веспер. Они останавливаются. — Почему ты не хочешь, чтобы я пришла? — Ты начинаешь привязываться, Нова. Ты должна идти не за мной, а ради всех Других. Подумай об этом. Веспер не провожает ее дальше. Нова выходит из леса сама. *** Она слышит, как за спиной шепчутся. Ничего удивительного и нового. Этих ведьм не учили принятию. Только следованию традиций. Она пережила травлю в детстве. Сейчас эти разговоры для нее — пустяк. Нова идет к кострам, в одеянии, не похожем на все, что она носила раньше. Шен приносит ей бумажный пакет из того мира, телепортировавшись прямо в ее комнату. Она расспрашивает его о том, что ее ждет там. — Сама скоро увидишь, — бросает Шен. Он вкладывает в ее ладонь записку, подносит указательный палец к губам, и уходит. И она молчит. Вкладывает записку в корсет, расшитый звездами, когда собирается на Инициацию. В волосы вставляет остролист, принесенный из глубины лес. Оттуда, где ее сердце тянется еще дальше, за невидимые стены, что воздвигла Назима. Она думает о том, почему Веспер передает ей послания через Шена. В груди ее колет ревность, хотя Нова знает, что Шен — примерный семьянин, если не брать в расчет его вечное недовольство. Нова идет вперед. Ведьмы и их семьи собираются вокруг Древа, костры горят, и среди освещенных лиц Нова не видит той, кто ей обещался. Эмоции праздника покрываются патиной разочарования. Нова хочет уйти в лес и потребовать Веспер прийти. Но та не оценит ее каприз. — Ты отдаешь себя ей, — говорит Назима, когда Нова подходит ближе, и разговор слышен лишь им двоим, — неужели тебе не жаль? — Я отдаю себя миру. Когда Назима выпускает силу Проводника, Нову будто разрывает на части. Она хочет закричать от боли, но голоса нет. Ее самой нет. Не той Новы. Она рождается заново, вспыхивает яркой звездой. Ее солнечная добрая мама притягивает ее к себе сразу, как все заканчивается. Ведьмы поют, пока ее успокаивают ласковые руки, а Нова лишь ищет глазами черты, что приходили к ней во снах так много лет. В ее честь танцуют. Оникс украшает ее волосы цветами. Старшие подходят с советами, и Ди-ди бережно уводит их подальше, чтобы не лезли. Нова просит оставить ее одну. Она смотрит в сторону леса. Туда, где раз в год встречала темную фигуру, пугающую и манящую. Среди деревьев пустота. Нова слышит крики. Испуганные юные, и удивленные — старших. Она знает, что случилось, и бежит несмотря на усталость. Первое, что она видит, — черное платье в корсете, и мантия. Не та, которую носит Веспер, прячась от холода, а переливающаяся в лунном свете изумрудная. Нова смотрит и не узнает. Только глаза — два пронзительных серебристых агата — напоминают ей о том, кто перед ней. За спиной Веспер стоят Шен и его жена. В ногах у нее сидит черная кошка, и две разномастные радужки внимательно следят за окружающими. Назима сквозь зубы цедит обвинение в предательстве, и Оникс шипит на нее. Нова чувствует себя обманутой. Кто еще из ее окружения все это время знал, что ей предначертано? — Я пришла за тобой, Нова. Как и обещала. Попрощайся с родными, и мы уйдем. Нова давно попрощалась. С матерью, которая сейчас молча стояла в стороне, не поднимая рук, чтоб вытереть слезы. С Оникс, которая, видимо, знала, что они не расстанутся на самом деле. Не сейчас. Она попрощалась с каждым, кто когда-то был к ней добр. И большинство из них теперь уйдут за ними. — Я готова, — шепчет Нова. Она разберется с этим позднее. С тем, что любила ее безусловно, может быть, только мать. С тем, что своим уходом они пошатнут столь стабильный уклад жизни ковена. Нова в последний раз обнимает мать, и позволяет Веспер увести себя. Над ними пролетает ворон, а Ди-ди догоняет их на входе в лес. Этим Союзом они покинут ковен, скрытый от Церкви, восстаний и жестокости последователей Ватикана. Нова надеется, что однажды снова увидит мать. *** Первое время они сидят в одном из Убежищ, и Нова не выходит на улицу, потому что ее глаза выдают ее суть раньше, чем она успевает выпустить пару искр. Она старается быть полезной отсюда, общается с другими жильцами, пока Веспер пропадает там, в шумном городе. Нова скучает по лесу. Здесь все ощущается иначе. Ночи не бывают тихими, а утро начинается не с восходом солнца, а по будильнику. Шен и Веспер обучают их пользоваться самыми обычными предметами, и Нова пугается слишком громкого чайника и гула микроволновки. Она здесь чужая, и каждую минуту получает этому подтверждение. — Ты жалеешь, что ушла со мной, — говорит Веспер, когда они сидят вдвоем, убирая со стола книги и чертежи зданий. Как обычно — не спрашивает, а лишь констатирует факт, убежденная в своей правоте. Веспер адаптировалась быстрее всех. Она носила деловые костюмы, привозила продукты, добывала информацию и — самое главное — деньги. Она была готова к этому миру, Шен помнил его со времен войны, Оникс быстро изучила окружение, передвигаясь в кошачьей форме, а Диди могла спокойно ходить по городу, если только не применяла магию. Но Нова так не могла, поэтому ей казалось, что она лишь сменила одну клетку на другую. — Я не знаю, Веспер. Мы что-то ищем, следуем твоему плану, но это все — абстракция. Я читаю книги, газеты, изучаю чертежи. Тренировать магию в лесу было интереснее. — Я не обещала тебе легкого пути. — Ты мне вообще ничего не обещала. Но от этого не легче. — Я принесла тебе кое-что, — Веспер ставит на стол маленький контейнер с двумя отсеками. — Открой. Только аккуратно, чтобы не расплескалось. В жидкости плавают два тонких кружка с фиолетовой каймой. — Что это? — Линзы. Нужно будет научиться надевать их, и тогда ты сможешь выходить на улицу. Это не значит, что ты будешь гоняться за кем-то, как Оникс и Шен, но… — Спасибо, — перебивает Нова. Ее глаза сияют ярче обычного, и она думает, что Веспер все же нашла их не только ради миссии, но и ради самой Новы. — Я бы не забрала тебя с собой, чтобы просто запереть. У нас с Шеном было много лет, чтобы подготовиться, у вас — нет. Дай себе время на адаптацию, узнай, как здесь живут Другие. — Хорошо, — Нова кивает, и садится в кресло. Этот разговор — первый раз с их ухода из ковена, когда Веспер показывает, что ей не все равно. — Я скучаю. — По семье? — По тебе. Она смирилась, что не увидит родной лес еще много лет. Веспер сказала ей об этом сразу. Будто Нова действительно передумает, если хоть раз Шен телепортирует ее к матери. — Иди ко мне, Нова. Веспер протягивает ей руки, и отводит их к кровати, на которой в первые две ночи они спали вместе, потому что мест не хватало, а потом просто решили ничего не менять. Нова оказывается в коконе сильных рук, когда они ложатся. Нова знает, что как только она заснет, Веспер вернется к работе. Что они убирались на столе только для того, чтобы разложить на нем карту города. А потому Нова цепляется за этот момент крепко, разворачивается, чтобы оказаться лицом к лицу с Веспер, и чувствовать ее дыхание совсем рядом. Мебель вокруг нее — чужая. Нова чувствует себя дикаркой. Сила внутри нее — хтоническая. Нова знает, что вложенное в нее созидание приведет к разрушениям. Но она уже решилась на этот шаг. Заклеймила себя собственными чувствами к тому, кто ей дал обещание изменить этот мир. И, к счастью, ее подростковый возраст прошел вдали от тех, кто убеждал бы ее, что это невозможно. — Прекрати бояться, Нова. Мы пришли сюда не за этим. — Тогда прекрати жалеть меня. Веспер целует ее, и губы ее со вкусом граната и мяты, жесткие, как и ее решения. — Не могу.