Седой эльф

***

Тот день не предвещал ничего необычного. Мэй и Элларион сидели вместе в таверне. Последний настраивал лютню, а седоволосый же просто наблюдал за ним, подперев голову рукой. Мэй зевнул — они толком не спали, всю ночь сочиняя новую песню, и теперь обоим ужасно хотелось спать, но зато песня получилась очень хорошая. От мыслей его отвлекло тихое сопение. Мэй поднял голову и увидел, что Элларион уснул прямо за столом, с лютней в обнимку. Седой эльф по-доброму усмехнулся, вытащив изо рта младшего непослушную прядь волос, которая туда попала совершенно случайно. Элларион помотал головой, что-то пробормотал сквозь сон, но не проснулся, так как слишком устал. Решив оставить его досыпать в таверне (а чего бояться, в такое время плохие люди дома сидят), Мэй тихо встал и, подняв свою сумку, вышел на улицу. Было пасмурно, и от этого тихие улочки северного городка казались ещё более серыми чем на самом деле. В воздухе витал запах моря и древесины, но был в нём какой-то странный привкус, от которого у Мэя защемило сердце. Эльф шёл мимо однообразных каменных домов, поросших плесенью, и чувствовал, как тревога нарастает с каждым шагом. От этого захотелось вернуться обратно к другу, но седой убедил себя в том, что это ему всего лишь кажется, и никакой опасности нет. Эльф прошёл мимо однотипных каменных домиков, много где поросших плесенью. Они лишь усилили неприятное чувство в груди, и побороть его смогло только море, к которому вышел Мэй. Он подошёл к пристани и остановился, глядя на воду. Сразу почему-то вспомнилось детство. Маленький Мэй стоит у озера, крепко сжимая в маленьком кулачке наконечник стрелы, который дал ему отец. И всё ещё хорошо, родители живы, дома целы, мир… Кажется, что стоит вот-вот повернуться, и там будет зелёная лужайка. Конечно, он побежит по ней, и из-за поворота покажется их домик, на порог которого выйдет улыбающаяся эльфийка — мать Мэя. Мальчик подбежит к ней, мать поднимет его на руки, и Мэй радостно засмеётся, запрокидывая голову назад… Мэй резко открыл глаза. Нет, они давно умерли, деревни больше нет. Нет ничего… Только Элл. Тот единственный эльф, которого он может назвать своим другом и родным человеком. Пожалуй, он любит его так же, как любил и своих родителей, если можно это сравнивать. Эльф развернулся спиной к морю и резко направился обратно. На одной из тихих улочек он увидел, как открылось окно, и из него высунулась почти по пояс какая-то женщина. Эльфийка. Мэй со скрытым интересом бросил на неё взгляд из-под длинных прядей седых волос, замедляя темп шагов, чтобы разглядеть её получше. У женщины были короткие чёрные волосы и пронзительные голубые глаза. Она заметила Мэя и что-то закричала ему, но эльф не расслышал и вопросительно на неё посмотрел. Та тяжело вздохнула и исчезла в комнате, через минуту уже появляясь на пороге домика. — Вы что-то хотели мне сказать? — спросил Мэй, держа дистанцию. Женщина кивнула. — Да. Я хотела узнать, что такой красивый эльф забыл в нашей провинции. Если, конечно, это не тайна. — она ухмыльнулась. — Вовсе нет, это не тайна. Мы с другом путешествуем, вот и всё. — Мэй даже не заметил, как загораются коварным блеском глаза эльфийки. Она отошла назад, жестом приглашая Мэя последовать за ней. Эльф удивлённо поднял брови, но покорно прошёл следом. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Женщина прошла к столу и налила по чашкам чай из небольшого яркого чайничка. — Ну, расскажите немного о себе и вашем друге, не так же часто к нам приезжают столь необычные гости, вот мне и интересно. Меня зовут Элара, а вас? — проговорила она, указывая Мэю на стул и чашку. Седоволосый опустился на стул, недоуменно оглядываясь по сторонам, но в полутьме ничего не смог разглядеть. — Меня зовут Мэй, а моего друга Элларион. Мы дружим давно и путешествуем вместе. Элл поёт и играет, а я помогаю ему сочинять новые песни. — эльф сделал глоток из чашки. Он и сам не заметил, как рассказал этой незнакомке всё. Они уже давно сидели за столом и разговаривали как давние друзья, когда Мэй вдруг почувствовал слабость, его стало неумолимо клонить в сон, но эльф не придал этому особого значения, списав всё на простую усталость, ведь он не спал. Однако женщина, судя по всему, заметила его бледность. — О боги, что это с вами? Вам нехорошо? — встревожилась она. — Нет, что вы, просто… Просто… — Мэй неожиданно обмяк и рухнул на пол. Глаза сомкнулись, и в ту же секунду он ощутил, как сзади его кто-то крепко схватил, а на голову что-то набросили, очевидно, мешок. Он погрузился в темноту…

***

Элларион проснулся, когда за окном уже смеркалось, от странного чувства тревоги, тисками сжимающего грудь. Первым, что он заметил, был пустой стул напротив него. «Мэй!» — эта быстрая мысль обожгла эльфа, словно раскалённое железо. Он резко вскочил, едва не опрокинув стул. Быстро собрав вещи, Элларион выбежал на улицу, озираясь по сторонам. — Мэй! — негромко позвал он, но в ответ была лишь тишина. Тогда он зашёл обратно. В таверне уже собирались посетители, пришедшие сюда отдохнуть после рабочего дня. Всех вместе было немало, но никто из них не видел седоволосого эльфа с фиолетовыми глазами. Элларион спросил о нём и хозяина таверны, и всех-всех посетителей, но все в ответ лишь пожимали плечами. Тем временем Мэй очнулся в тёмном подвале, связанный крепкими верёвками по рукам и ногам. Его окружали вооружённые люди, которые перешёптывались между собой. Глаза расширились в испуге. Чудовища. Снова те страшные, безобразные монстры с пустыми глазницами окружили его. Мэй хотел вскрикнуть, но не смог даже захрипеть… — Тихо, — его привёл в чувства голос прошипевшей на людей Элары, которая спускалась вниз по лестнице. — Он пришёл в себя. — Кто вы такие? — тихо прохрипел Мэй, пытаясь разглядеть лица своих похитителей, но на людях были маски. — О, не волнуйся, красавчик, — усмехнулась Элара, подходя ещё ближе. — Мы просто хотим задать тебе пару вопросов. В этот момент Элларион, обойдя весь город, возвращался к таверне. В воздухе пахло морем и чем‑то тревожным. Он то и дело прислушивался к звукам города: голосам, скрипам телег, лаем собак — но не слышал среди них шагов Мэя, его осторожной походки. Вдруг его взгляд совершенно случайно упал на невысокий домик. Что-то в нём показалось ему странным. Менестрель пришурился. Интуиция редко его подводила, значит, там явно что-то было не так. Эльф бесшумно вынул кинжал из ножен, спрятанных под плащом и осторожно подкрался к дому, прислушиваясь. И до его ушей донеслись приглушённые голоса из подвала. В одном из них Элларион узнал голос друга. Он сжал губы, чтобы не окликнуть друга. Не сейчас. А в подвале Элара наклонилась к пленнику с коварной усмешкой. Мэю показалось, что она похожа на змею, тонкая и изящная, но хищная и страшно опасная. — Знаешь, а ведь мы давно следим за тобой и твоим другом. Но особенно за тобой. Твои седые волосы… Такая редкость для эльфа твоих лет. Мэй сжал зубы, пытаясь не выдать своих эмоций — он знал, наученный горьким опытом плена и пыток, что нельзя показывать слабость перед врагом. Руки уже немели от долгого пребывания в верёвках, но Мэй никак не мог порвать их, слишком крепкими они были. А до узла эльф даже при неимоверном желании не мог дотянуться. Тем временем Элларион на улице нашёл незапертое окно на первом этаже. Он осторожно закинул одну ногу на подоконник, затем другую, а потом осторожно слез на пол и, стараясь не издавать никаких лишних звуков, двинулся по коридору, пытаясь определить где же дверь в подвал. Его сердце колотилось как безумное — он боялся опоздать, боялся, что Мэю сделают больно. — Что вам нужно? — сухо спросил Мэй, отчаянно изображая спокойствие. — О, много чего, — ядовито протянула Элара. — Но это ты узнаешь позже. А пока… Но она не успела закончить фразу. Сверху послышался какой-то шум, после которого в подвале появилась чья-то высокая тень. Это был, разумеется, Элларион. Он на пару мгновений замер у входа в подвал, оценивая ситуацию и количество противников. Элара стояла над связанным Мэем, а вокруг неё было четверо вооружённых людей. А лишнего времени на раздумья не было… Менестрель молниеносно метнул кинжал в ближайшего стражника. Лезвие вонзилось ему в плечо, заставив мужчину взвыть от боли. Воспользовавшись возникшей ситуацией — стражники повернулись и Элара синхронно повернули головы к раненному, Элларион спрыгнул в подвал, приземлившись ловко, как кошка, в боевую стойку. Первый противник бросился на него с мечом, но Элларион ловко увернулся, подставив ему подножку, и пока стражник падал, выхватил его меч. Второй попытался атаковать сбоку, но менестрель, крутанувшись, отразил удар и ткнул врага в бок. Элара, видя, как быстро разворачивается ситуация и явно не в её пользу, потянулась к поясу за кинжалом. Но Элларион был быстрее. Эльф метнулся к ней, заставив отступить к стене. Голубые глаза женщины сверкнули чистой яростью, когда она поняла, что недооценила хрупкого на вид менестреля. — Ты заплатишь за это! — прошипела она, намереваясь достать спрятанный в рукаве стилет, но Элларион успел догадаться о том, что она хочет сделать, и ловким движением выбил оружие из её рук, заломиа их за спину. Несмотря на то, какой эльфийка была коварной, менестрель старался не сделать ей слишком больно. — Не так быстро, красавица, — усмехнулся он, достав из сумки (о небеса, в его сумке было если не всё, то хотя бы очень и очень много чего) моток верёвки и связав эльфийку. Затем он повернулся к другу, который всё ещё стоял связанным. Разрезая верёвки на тонких руках и ногах Мэя, Элларион действовал быстро и очень аккуратно. Седой эльф, хоть и ослабленный, уже пришёл в себя и помогал другу как только мог. — Спасибо, — тихо произнёс Мэй, растирая затёкшие запястья и разминая ноги. — Я в долгу перед тобой. — Ты, наверное, от подвального воздуха с ума сошёл. Никаких долгов, Мэй, мы же друзья, — отмахнулся Элларион, проверяя, не осталось ли в подвале других противников, готовых к схватке. Но там были лишь побеждённые раненные, лежащие на полу без сил. — А теперь нам с тобой нужно уходить. Они было двинулись к выходу, но в этот момент наверху послышались тяжёлые шаги. Другие воины, привлечённые шумом в подвале, быстро спускались по лестнице. Элларион, не раздумывая, схватил лютню — своё сокровище, которое всегда носил с собой. Его пальцы заплясали по струнам, создавая оглушительную какофонию, и звуковая волна ударила в людей, дезориентируя их. — Бежим! — крикнул менестрель, увлекая друга за собой. Они выскочили из дома через чёрный ходи мгновенно нырнули в узкий переулок. Элларион ловко петлял по, казалось, бесконечному лабиринту улиц, ведя их к спасительным городским воротам. За спиной слышались крики и топот — погоня не отставала. Но друзья уже достигли окраины города. Мэй, собрав остатки сил, ускорил бег, увлекая друга за собой. Они выскочили за пределы городских стен и захлопнули ворота, заставив стражников врезаться в дерево и обмякнуть, когда ещё первые лучи рассвета окрасили небо. Тяжело дыша, друзья прислонились к стволу старого дерева. — Мы сделали это, — выдохнул менестрель, опуская лютню. — Но что теперь? Мэй посмотрел на друга с благодарностью и мягко сжал его руку. — Теперь мы должны узнать, кто стоит за этим нападением, и почему именно я стал их целью. — Вместе мы справимся, — тихо произнёс менестрель, на автомате начав настраивать лютню. — А теперь давай отдохнём. Нам предстоит долгий путь. Седоволосый кивнул. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Его всё ещё трясло после побега. — Элл, — тихо произнёс эльф, не поднимая глаз, в которых читался явный испуг и даже паника. — Я… я снова видел их. Элларион насторожился. Он знал, что его друг редко говорит о своих страхах, даже ему, потому что считает это слабостью, а слабостей у него быть не должно. Как же много чёртовых раз менестрель пытался его переубедить… Но Мэй был упрям, точно осёл. — Кого, Мэй? Старший с трудом подбирал слова, пытаясь сдержать подбирающиеся к глазам слёзы: — Чудовищ. В подвале… Когда эти люди окружили меня, я видел не их. Я говорил тебе, про тех существ с длинными конечностями, огромными пастями и пустыми глазницами, если ты помнишь. Они по сей день преследуют меня в кошмарах после… Того случая в плену. Менестрель сел поближе, осторожно положив руку на плечо друга: — Это же просто видения, Мэй, ты понимаешь, что они не реальны. Их нет, они не навредят тебе. — Но они такие настоящие, — прошептал Мэй, чувствуя, как к глазам всё-таки подступают предательские слёзы. — Каждый раз, когда кто-то угрожает мне, хочет сделать больно, я вижу вместо него это чудовище. — Я понимаю, Мэй, монимаю. Но ты не один, слышишь? Я рядом, и всегда буду здесь, с тобой. — Элларион крепко обнял его, прижимая к себе. И впервые за долгое время Мэй позволил себе минуту слабости, он сам прижался к плечу друга, и горячие слёзы свободно потекли по его щекам. Элларион же молчал, просто держа его в крепких объятиях, пока тихие всхлипы старшего не стихли. Постепенно дыхание Мэя выровнялось. Элларион помог ему подняться: — Идём. Нужно найти безопасное место для ночлега. Мэй с трудом ковылял за ним — его ноги болели от верёвок и долгого бега. Менестрель заметил его странную походку и, не говоря ни слова, подхватил друга на руки. Старший, несмотря на свой высокий рост (а он был выше Эллариона), был лёгким, как пёрышко, поэтому эльф нёс его без труда. Сначала Мэй попытался выбраться, потому что ему было стыдно, что Элларион несёт его как девушку, но, заметив обеспокоенный взгляд друга, он смирился со своим положением и даже устроил голову у него на груди. Вскоре они нашли небольшую пещеру в лесу, укрытую густыми ветками деревьев от посторонних глаз. Она была хоть и маленькая, но вполне пригодная для убежища. Сухая, к тому же её не поддувало ветром. Разведя небольшой костёр, Элларион достал из своей бездонной сумки пару свёртков. Это была еда, заботливо припасённая менестрелем на случай непредвиденных обстоятельств, который как раз настал. — Спасибо, Элл. — тихо произнёс Мэй, глядя в огонь. — За то, что не бросаешь меня. — Ты мой друг, — просто ответил Элларион. — И я не брошу тебя ни за что. Они устроились на ночлег. Элларион заботливо укрыл Мэя своим плащом и положил лютню в чехле рядом, на случай, если понадобится отвлечь внимание или успокоить друга. А седоволосый долго не мог уснуть. Кошмары подступали к нему всё ближе, опутывая липкой паутиной страха, но присутствие друга рядом давало ему силы бороться с ним. — Элл? — вдруг тихо прошептал он, глядя в тёмный потолок пещеры широко раскрытыми глазами. — Да? — сразу же повернулся к нему Элларион, обеспокоенно наклоняясь к старшему. — Можешь спеть мне что-нибудь? Пожалуйста. Менестрель улыбнулся в темноте и начал тихо наигрывать спокойную мелодию. Его голос, мягкий и успокаивающий, постепенно погружал Мэя в сон. На удивление, именно в эту ночь кошмары отступили, и впервые за долгое время Мэй спал спокойно, чувствуя тепло Эллариона рядом. Уже этим утром их ждали новые испытания. Но пока они могли позволить себе эту короткую передышку, зная, что вместе справятся с любыми трудностями.

***

В полумраке древнего храма Элара склонилась перед алтарём. Её изящные руки со множеством браслетов мелко дрожали, когда она шептала древние заклинания, призывая силы тёмных богов, однако в её глазах отражалась не только тьма, но и глубокая, затаённая боль. «Они заплатят за всё», — повторяла она вновь и вновь, сжимая в кулаке амулет, который ей подарила мать, когда эльфийка была ещё маленькая. Она решила мстить двум друзьям за то, что они оказались не на её стороне, превратить их жизнь в кошмар.

***

Элара наблюдала за путниками из тени старого дуба. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас горели жаждой мести. Она видела, как Мэй и Элларион разбивают лагерь у ручья. Как седоволосый аккуратно раскладывает вещи, а менестрель возится с лютней. «Такие беспечные», — думала она, потирая древний амулет на груди. — «Думают, что весь мир им рад». Ей было противно смотреть на то, как друзья о чем-то тихо беседуют, держась за руки, как обнимаются, как спят по очереди, караулля сон друг друга… Позже, в своём тайном убежище Элара прикрепила к стене большую карту. Её пальцы скользили по извилистым линиям дорог, отмечая места, где удобно будет устроить засаду на эльфов. — Начнём с малого, — прошептала она, рисуя крестики на особенно опасных участках пути. — Для нначала проверим их реакцию. В таверне «Золотой единорог», где остановились друзья, Элара устроилась за соседним столом со стаканом пива, чтобы уж точно не вызывать ни у кого никаких подозрений, к тому же скрыв своё лицо под капюшоном плаща. Теперь она напоминала простого странника, решившего немного выпить и отдохнуть после долгого пути. Но при этом эльфийка не пила, она слушала разговоры Мэя и Эллариона, сидящих за соседним столом, запоминала их привычки, изучала слабости. — Мэй, ты уверен, что нам стоит идти через Чёрный лес? — спросил Элларион, рассеянно перебирая струны лютни. — Конечно, Элл, ведь там проходит короткий путь, — спокойно ответил ему седой эльф, даже не подозревая о том, что за соседним столом сидит их главный и, к счастью, единственный враг. Элара зло улыбнулась — она знала каждую тропинку в том лесу. Пусть идут себе, путешественники проклятые. На следующий день она и устроила для них первую засаду. Наняла местных разбойников, пообещав им щедрую награду, если всё выйдет. — Только не убивайте их сразу, — шипела она, ухмыляясь. — Мне нужно, чтобы они страдали как можно больше, умирая медленно и мучительно. Однако план её, казалось бы, такой безупречный, провалился. Мэй, словно нутром предчувствуя опасность, ожидающую их на тропе, повёл Эллариона другой дорогой. А когда разбойники всё же нашли их и напали, то Элларион сыграл им такую душераздирающую и ледянящую кровь мелодию, что нападавшие в панике разбежались, даже побросав своё оружие. В следующей таверне, где остановились эльфы, Элара подкупила повара. — Просто добавь немного этого порошка в их еду, и я озолочу тебя, — уговорила она жадного до денег старика и отдала ему мешочек с ядом. Но она потерпела поражение и в этот раз — Мэй, обладающий тонким чутьём на яды (его этому научил один из старых, матёрых солдат, сказав, что это юноше ещё пригодится в жизни), сразу почувовал странный привкус в супе и не дал Эллариону даже попробовать. — Что-то не так с едой, — сказал он, отставляя тарелку. Он не сказал про яд менестрелю, чтобы не напугать, отделавшись лишь таким туманным объяснением. — Нам нужно уйти. Элара, устала от своих провалов, но не отступилась, а наоборот, решила действовать хитрее. Эльфийка наняла вора, чтобы тот обчистил Мэя и Эллариона, пока они бы спали. — Но только деньги и ценные вещи, — приказала она ему, кладя в ладонь вора монеты. — А остальное оставь. В итоге же и этот план оказался провальным, потому что Элларион, как выяснилось, хранил все их деньги в потайном кармане сумки, который вор не смог отыскать, а ценную вещь — лютню, он даже бы и не додумался украсть. Помог и Мэй, проснувшийся от малейшего шороха, он успел заметить вора и поймать его. — Они, мерзкие гады, — узнав о новом провале шипела Элара, сжимая кулаки в бессильной злобе. — Всегда на шаг впереди. От каждого провала эльфийка злилась всё больше и больше, и начала совершать ошибки, действовать поспешно. В одном маленьком городке она совершила ошибку, ставшей для неё роковой — Элара решила действовать открыто и поджечь временное убежище друзей, маленький домик. — Ну на этот раз они не уйдут от меня, — усмехнулась она, наблюдая, как пламя охватывает дом. Но судьба распорядилась иначе. Элларион, рискуя жизнью, вынес потерявшего сознание Мэя и все их скромные пожитки, а сама Элара, пытаясь сбежать через чёрный ход, оказалась в огненной ловушке. Её крики заглушил треск горящего дерева…

***

После этого случая Мэй тяжело заболел. Его тело ослабло от переживаний, а душа была изранена страхом за друга. Элларион, сам едва живой от усталости и тревоги, не отходил от его постели. Мэй лежал в бреду, его тело пылало, словно в огне. Элларион сидел рядом, держа друга за руку, и не мог отвести взгляда от его болезненно бледного лица. — Мэй, держись, — шептал он, смачивая тряпку в холодной воде и прикладывая компресс ко лбу старшего. — Ты должен выстоять. Каждую ночь Мэя мучили кошмары. Он метался по постели, кричал и звал на помощь. Менестрель не спал сутками, бессильно пытаясь успокоить друга. — Они снова здесь! — закричал срывающимся голосом Мэй, вскакивая с постели. — Они пришли за мной! Элларион обнял его, прижимая к груди. — Это всего лишь сон, Мэй. — повторял он тихо, гладя друга по волосам. — Я здесь, я защищу тебя от них. Дни слились в одну бесконечную череду страданий. Мэй то терял сознание, то приходил в себя, но каждый раз видел перед собой обеспокоенное лицо Эллариона. — Почему ты не спишь? — прошептал однажды Мэй, с трудом открывая глаза. — Потому что я нужен тебе бодрствующим. — ответил Элларион, подкладывая подушку под его голову и поднося чашку горячего чая к губам друга. — Пей, тебе нужно пить. Однако с каждым днём Элларион чувствовал, как и сам слабеет. Лихорадка, от которой страдал Мэй, передалась и ему, но он не позволял себе упасть, держась из последних сил. — Я не могу оставить тебя… — говорил менестрель приглушённо, борясь с головокружением. — Только не сейчас. И он продолжал ухаживать за седоволосым: менял компрессы, давал лекарства, приготовленные местным целителем, читал стихи, играл на лютне. Когда Мэй ненадолго приходил в себя, он пытался улыбнуться другу. — Какой ты худющий, — прошептал седой эльф, слабо пытаясь поднять руку. — Тебе же тоже нужно есть, ты что, забыл? — Потом. — отмахнулся Элларион. — Сначала ты. Постепенно, хоть и очень медленно, но состояние Мэя начало улучшаться. Он стал дольше оставаться в сознании, больше не видел чудовищ повсюду, а его температура спала. — Элл, — прошептал однажды Мэй, кашляя, — я вижу, как тебе тяжело. — Ну и что? Главное, что ты жив! — ответил Элларион, с трудом сдерживая слёзы облегчения. Когда же Мэй окончательно пришёл в себя, то он увидел, как измучен его друг. Но в глазах Эллариона светилась радость. — Мы справились? — спросил Мэй, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему живым. — Да, — улыбнулся Элларион, — И всё потому что мы вместе. Потом настал черёд Мэя ухаживать за Элларионом. Благо, что тот болел не так сильно, как Мэй, поэтому быстро выкарабкался. Выздоровев, они оба поняли, насколько сильны их чувства дружбы друг к другу, и то, что их связь стала ещё глубже, крепче, непоколебимее, чем была. Теперь её было совершенно ничем не разрушить. — Теперь мы знаем, — сказал однажды вечером Элларион, глядя на звёзды, — что можем преодолеть всё. Мэй кивнул, обнимая друга. — Да… — прошептал он. — Пока мы вместе. И в эту ночь они спали спокойней всех на свете, твёрдо зная, что самое страшное теперь точно позади, а впереди их ждут новые путешествия, полнык разных приключений и музыки. Но теперь они будут ещё осторожнее и бережнее относиться друг к другу.

***

Как-то раз в одной из таверн они встретили старого путешественника. — Слышал я про вас, — сказал старик, подсаживаясь к их столу. — Говорят, вы победили саму тьму. — Мы просто победили свои страхи, — ответил Мэй, глядя на друга. Элларион начал играть, и его лютня зазвучала новой, ещё более глубокой мелодией. Мэй подпевал, и в его голосе слышалась сила, которой раньше не было. Их музыка вновь звучала в тавернах, но теперь в ней было больше смысла. Они рассказывали истории о дружбе, о верности, о том, как важно не сдаваться. И хотя шрамы прошлого остались, они научились жить с ними. Ведь настоящая дружба способна исцелить даже самые глубокие раны. Так продолжалось их путешествие: через горы и долины, города и деревни, принося людям радость своей музыкой и напоминая всем, что даже в самые тёмные времена свет дружбы способен победить тьму. А откуда-то из глубин леса ветер иногда доносил звуки, похожие на смех Элары. Но теперь это был лишь эхо прошлого, неспособное причинить вред.