Двойная экспозиция

Спустя несколько месяцев

Жизнь Минхо и Хёнджина закрутилась с бешеной скоростью. Дорама, получившая символичное название «Двойная экспозиция», мгновенно стала главным хитом сезона. Сюжет бил рекорды по просмотрам: история двух востребованных актеров, чьи скрытые чувства и старые секреты накладывались на их роли, заставляя зрителей гадать, где заканчивается сценарий и начинается настоящая жизнь, захватила всех. Парные интервью стали для них еженедельной рутиной, но парни быстро научились играть с прессой по своим правилам. Больше никаких банальных отговорок. — В «Двойной экспозиции» между вашими героями буквально искры летят, — восторженно говорил ведущий на очередном крупном шоу. — Фанаты до сих пор вспоминают те кадры из Японии под дождем и уверены, что вы не притворяетесь. Признайтесь, каково это — делить одну съемочную площадку на двоих? Хёнджин утонченно улыбнулся, крутя на пальце массивное кольцо, и перехватил инициативу прежде, чем Минхо успел вставить свою фирменную колкость: — Нам просто повезло, что мы доверяем друг другу. Когда твой партнер знает все твои трещинки и слабые места, играть такую сложную связь гораздо легче. Ты не боишься упасть, потому что знаешь — тебя поймают. Минхо сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Он поймал взгляд Хёнджина, и в его глазах проскользнула непривычно мягкая, теплая искорка. — Хван прав, — спокойно добавил Линоу. — Скрывать напряжение в кадре всегда сложнее, чем показать его. А с Хёнджином нам скрывать нечего. Мы отдаем этой истории всё, что у нас есть. Журналисты от таких ответов таяли, а фанаты в сети строчили тысячи постов о том, насколько эти двое стали ближе и взрослее. При этом сольную работу никто не отменял. Хёнджин успешно прошел кастинг в масштабный исторический фильм, вовсю примеряя новые образы, а Минхо утвердили на главную роль в глубоком психологическом метре. Они двигались вперед как две самостоятельные, сильные актерские единицы, но их общая «Двойная экспозиция» оставалась их главным шедевром. И прямо сейчас, в душном съемочном павильоне, эта история подходила к концу. Снималась финальная сцена в библиотеке. Вокруг царил полумрак. Огромные книжные стеллажи уходили под самый потолок. Специальные машины заполнили пространство густым, синеватым искусственным туманом, который красиво рассеивал свет софитов. Чан сидел у мониторов рядом с режиссером, не отрывая взгляда от экрана. Всё замерло. — Внимание! Тишина на площадке! Камера, мотор, начали! В тумане послышался резкий, порывистый шаг Хёнджина. Он развернулся, спиной прижимаясь к деревянному шкафу, и тяжело задышал. Минхо вырос перед ним почти мгновенно, перекрывая ладонью путь к отступлению. — И сколько еще ты будешь бегать от этого? — тихим, хриплым голосом произнес Минхо, наклоняясь к самому лицу Хёнджина. В его глазах отражался холодный свет, но дыхание было обжигающе горячим. — Думаешь, если мы закроем этот архив, всё исчезнет? Хёнджин вскинул голову. В его глазах стояли слезы, но взгляд был упрямым и сильным. Он резко схватил Минхо за лацканы пальто, дергая на себя, стирая между ними любое расстояние. — Я не бегаю, — выдохнул Хёнджин, и его голос дрогнул от переполнявших чувств. — Я просто устал играть, Ён У. Устал ждать, пока ты наконец перестанешь прятаться за своими тайнами и контрактами. Я хочу знать, что это по-настоящему. Для нас обоих. Между ними повисла звенящая, удушающая пауза. Кадр на мониторе Чана выглядел идеально: туман, двое парней в полумраке и зашкаливающие эмоции, которые больше невозможно было сдерживать. Минхо резко перехватил запястье Хёнджина, фиксируя его руку на деревянной полке, подался вперед и накрыл его губы глубоким, отчаянным поцелуем. Их поцелуй в кадре не был похож на красивую, отрепетированную сцену — он ощущался как внезапное, плотное падение в реальность, где весь огромный съемочный павильон просто перестал существовать. Когда Минхо подался вперед, Хёнджин почувствовал, как чужая горячая ладонь, жестко перехватившая его запястье, зафиксировала руку на деревянной полке. В ту же секунду Минхо накрыл его губы своими — уверенно, глубоко и без лишней поспешности. Хёнджин судорожно выдохнул, раскрываясь навстречу, и их губы соприкоснулись, мгновенно стирая всю ту недосказанность, которая копилась между ними месяцами. Это было мягкое, но безумно осязаемое ощущение. Минхо чуть повернул голову, меняя угол, и их языки мягко переплелись, превращая этот поцелуй во что-то интимное. Пальцы Хёнджина, всё еще сжимавшие лацканы пальто Линоу, судорожно потянули ткань на себя, сминая её, чтобы стать еще ближе. Вдохи стали рваными, общими на двоих, а вкус остывшего кофе на губах Минхо смешался со свежестью мятной конфеты Хвана. Минхо скользнул свободной ладонью вверх по шее Хёнджина, зарываясь пальцами в длинные волосы у затылка и мягко притягивая его к себе. Кольцо из темного серебра на его пальце слегка царапнуло кожу за ухом, возвращая заземление, но Хёнджин уже полностью растворился в тяжести чужого тела, прижимающего его к стеллажу, и в сумасшедшем, бьющемся прямо в грудную клетку пульсе Минхо. Это была чистая, неприкрытая правда, которую они больше не собирались прятать. Они неохотно отстранились друг от друга, тяжело и прерывисто дыша, лоб в лоб, всё еще глядя в глаза напротив сквозь пелену тумана. — Стоп! Снято! — оглушительно раздался в тишине павильона голос режиссера через громкоговоритель. А затем режиссер подскочил со своего кресла, захлопал в ладоши и восторженно закричал на весь зал: — Это прекрасно! Парни, это абсолютный триумф! Поздравляю, ваш второй совместный проект официально завершен! Павильон тут же взорвался аплодисментами, криками стаффа и шумом переставляемой техники. Чан у мониторов победно вскинул руки вверх, широко улыбаясь. Но Минхо и Хёнджин всё еще стояли там, зажатые между книжными полками, медленно возвращаясь в реальный мир под этот оглушительный гул. Минхо не торопился отпускать Хёнджина. Он лениво скользнул ладонью с его затылка на плечо, слегка сжал и, дождавшись, пока первые вопли режиссера утихнут, негромко хмыкнул прямо в губы Хвана: — Заметь, это наш второй совместный проект. И второй, который заканчивается поцелуем. Становится предсказуемо, тебе не кажется? Хёнджин искренне посмеялся, откидывая голову назад и упираясь ладонями в грудь Минхо. Напряжение сцены окончательно спало, оставляя внутри только приятную, легкую усталость. — Ну, в первый раз это был глупый и невплановый бонус от сценаристки, — отшутился Хван, наконец отстраняясь от стеллажа и поправляя смятый воротник пиджака. — А сейчас — официальное требование сценария. Так что технически это совершенно разные вещи, Линоу-ши. — Ну-ну, рассказывай мне тут, — Минхо хитровато улыбнулся и первым сделал шаг из глубины декораций. Они вместе пошли по залу, пробираясь сквозь клубы постепенно рассеивающегося тумана и шуршание кабелей. Вокруг них суетился стафф: кто-то сматывал удлинители, кто-то паковал реквизит, а Чан уже вовсю пробивался к ним сквозь толпу с пачкой салфеток и широченной улыбкой на все тридцать два зуба. Хёнджин шел чуть впереди, на ходу снимая микрофон-петличку и убирая её в карман. Перед тем как они поравнялись с режиссерским пультом, он слегка замедлил шаг, дождался, пока Минхо нагонит его, и негромко, так, чтобы слышал только старший, спросил: — Кстати, о предсказуемости... Мы когда поедем к твоей маме? Она еще в прошлые выходные обещала научить меня готовить тот самый вишневый пирог, помнишь? Минхо от такого вопроса на секунду замер, а потом мягко подтолкнул Хёнджина ладонью в спину, направляя к выходу из павильона. — О боже, Хван, пощади её кухню, — притворно вздохнул Линоу, хотя глаза его снова выдавали искреннюю, теплую улыбку. — Она просто еще не знает, что твои кулинарные таланты ограничиваются рамёном. Хёнджин недовольно пробурчал что-то себе под нос, наигранно надув губы и пихнув Минхо локтем в бок. — Мог бы и поддержать моё кулинарное рвение, — буркнул он, поправляя волосы. — Между прочим, твоя мама сказала, что у меня отличный потенциал! Но договорить он не успел, потому что в этот самый момент со стороны операторских кранов к ним буквально подлетел Чан. Он бежал так быстро, что едва не снёс стойку со светом, а его лицо светилось от такого бешеного восторга, будто они только что выиграли главный приз на международном кинофестивале. — Парни! — запыхавшись, воскликнул Чан, тормозя прямо перед ними и бесцеремонно хватая обоих за плечи. — Вы вообще видели, что сейчас произошло на мониторах?! Режиссер чуть слезу не пустил! Это было... я даже слова подобрать не могу. Чистая магия! Пол секунды тишины в павильоне стояло, пока все переваривали. Он сжал их плечи сильнее, переводя взгляд с Минхо на Хёнджина, и сиял от гордости: — Я же говорил, что этот проект станет легендарным! Сценаристы в шоке, продюсеры уже звонят. Вы просто гении, серьезно. Поздравляю с официальным завершением съемок! Пошлите к остальным, там уже шампанское открывают и торт несут! Вечер окутал Сеул мягкой, прохладной тишиной. Шумная вечеринка в честь завершения съемок, с ее тостами, бесконечными поздравлениями стаффа и парой бокалов шампанского, осталась позади, в стенах ресторана. Парни незаметно ускользнули пораньше, и теперь стояли у бокового выхода из здания агентства, скрытые от центральной улицы тенью массивного навеса. Накрапывавший днем дождь окончательно прекратился, оставив после себя лишь влажный блеск асфальта и свежий воздух. После алкоголя и съемочного марафона накатила приятная, расслабляющая тяжесть. Хёнджин, которому слегка кружило голову от усталости и выпитого, обвил обеими руками правую руку Минхо, крепко переплетая их пальцы, и доверчиво уложил голову ему на плечо. Минхо не возражал. Он послушно прижал Хвана к своему боку, позволяя ему использовать себя в качестве опоры, а свободной левой рукой лениво листал ленту в телефоне. Экран мобильного мягко подсвечивал его спокойное лицо. — Такси приедет через семь минут, — негромко нарушил тишину Минхо, чуть повернув голову и мазнув подбородком по макушке Хёнджина. — Приложение пишет, что на дорогах свободно, доберемся быстро. — Угу... — сонно отозвался Хёнджин, сильнее утыкаясь носом в плотную ткань куртки Линоу и вдыхая его привычный парфюм. — Хорошо. Я, кажется, засну прямо в машине. Чан хён пытался всучить мне с собой кусок того огромного торта, но у меня уже просто физически не было сил. Минхо тихо хмыкнул, продолжая скроллить экран, и на его губах появилась теплая улыбка. — Минхо, мы это уже обсуждали, — Хёнджин сонно пошевелился, чуть сильнее сжав пальцы Минхо. — Но когда ты уже окончательно перевезешь свои вещи ко мне? Минхо оторвался от экрана телефона и смерил Хвана насмешливым взглядом. — А почему это сразу я к тебе? — резонно поинтересовался он, приподняв бровь. — Почему не ты ко мне? У меня квартира просторнее, да и район потише. Хёнджин тихо фыркнул, даже не открывая глаз, и поудобнее устроился на его плече. — Ну уж нет. У тебя находиться слишком опасно для психики. Мне одного раза хватило, спасибо. Снова оттирать твой любимый белый ковёр в гостиной от пролитого чая я точно не хочу. Ты тогда так посмотрел, я думал, что жизнь там и закончится. Минхо не выдержал и искренне рассмеялся, вспоминая ту нелепую сцену, когда Хёнджин в панике ползал на коленях с влажными салфетками. — Ладно, признаю, ковёр мне дорог, — отсмеявшись, согласился Линоу. В этот момент к бордюру у агентства, мягко шурша шинами по влажному асфальту, как раз подкатило такси. Минхо убрал телефон в карман и аккуратно потянул Хёнджина за собой к машине. — Ладно, поехали, — открывая заднюю дверцу, скомандовал старший. — Сегодня так уж и быть, поедем к тебе. Всё равно Кками нужно покормить, он там один сидит. Они вместе скользнули на просторное заднее сиденье. В салоне было тепло, тихо играла какая-то ненавязчивая музыка по радио. Такси плавно тронулось с места, увозя их в сторону дома Хвана. Минхо расслабленно откинулся на спинку сиденья и повернулся к Хёнджину: — Как он вообще, кстати? Привыкает? — Да, — Хёнджин мягко улыбнулся, вспоминая своего питомца. — Щенок еще адаптируется к новому месту, но уже вовсю бегает за мной по всей квартире, хвостиком ходит. Играется постоянно. Вчера вообще разбаловался — даже за руку меня как-то пытался укусить, защитник мелкий! Минхо тепло улыбнулся, представив эту картину. — Ну, зубы режутся, бывает. Воспитывать надо парня, а то на шею сядет. Хёнджин ничего не ответил — силы окончательно покинули его в теплом салоне машины. Он лишь согласно угукнул, снова доверчиво опустил голову на плечо Минхо и прикрыл глаза. Спустя пару минут его дыхание выровнялось: убаюканный мерным движением автомобиля, Хван случайно и крепко уснул. Минхо осторожно, чтобы не разбудить, перехватил его ладонь, переплетая их пальцы, а вторую руку спокойно положил Хёнджину на бедро, собственническим и защищающим жестом притягивая его чуть ближе к себе. Такси мчалось сквозь ночной Сеул, а Минхо, чувствуя надежное тепло рядом, просто молча смотрел в окно на проплывающие мимо огни большого города. Они тихо приехали. Хёнджин, всё еще отчаянно сонный и слегка покачивающийся от усталости, первым переступил порог своей квартиры, на ходу нащупывая выключатель. Стоило мягкому свету заливить прихожую, как из глубины коридора послышалось заливистое, звонкое тявканье, и навстречу парням пушечным ядром вылетело маленькое пушистое создание. Кками преданно несся к хозяину, виляя всем телом от радости. Но стоило щенку заметить, что за спиной Хёнджина возвышается высокая фигура незнакомца, как его собачий радар мгновенно забил тревогу. Малыш попытался резко затормозить на полной скорости, но лапы предательски разъехались на скользком ламинате. Кками смешно проехался на пузе пару сантиметров, выдал испуганный короткий «тяв!», развернулся на месте и с пробуксовкой припустил обратно вглубь квартиры, прятаться за диван. Минхо и Хёнджин синхронно прыснули со смеху, провожая взглядом этот пушистый ураган. — Ну и где твой грозный защитник, который за руки кусается? — негромко подколол Минхо, закрывая за ними входную дверь. — Сдался без боя при виде грозного Линоу. — Он просто тактически отступил, — улыбаясь во весь рот и уже чуть меньше желая спать, прошептал Хёнджин. Парни аккуратно сняли верхнюю одежду, повесив куртки на вешалку, скинули обувь и, переобувшись в мягкие домашние тапочки, спокойно прошли дальше вглубь уютной и теплой квартиры, готовые наконец завершить этот длинный, сумасшедший и такой счастливый день. — Иди пока покорми своего «грозного» зверя, а я в душ, — негромко сказал Минхо, стягивая часы и аккуратно выкладывая их на тумбочку в прихожей. — Хорошо. Заодно выберу пока что-нибудь посмотреть, — Хёнджин оживился, в его глазах блеснул хитрый огонек. — Помнишь тот психологический триллер, про который Сынмин говорил? Я один его смотреть побоялся, ждал тебя. Его включу, как раз проверим наши нервы на прочность. Пока Хёнджин ушел на кухню греметь мисками с сухим кормом и шуршать пакетами, Минхо привычно направился в ванную. За эти месяцы он уже успел оставить здесь кое-какие свои вещи «на всякий случай», так что из шкафчика быстро извлеклись свободные домашние штаны и простая черная футболка. Спустя минут пятнадцать Минхо вышел из ванной. Горячая вода приятно расслабила мышцы после тяжелого съемочного дня, с темных влажных волос на плечи еще падали редкие капли. Парень накинул на шею небольшое полотенце и, мягко ступая по полу, направился на поиски Хвана. Он нашел его на кухне, но Хёнджин был занят далеко не фильмом. Минхо тихо остановился в дверном проеме, упершись боком в косяк и скрестив руки на груди. На его губах заиграла мягкая, теплая улыбка. Кками, уже успевший понять, что чужак не представляет опасности, вовсю хозяйничал на кухонном коврике. Хёнджин сидел прямо на корточках, держа в руках небольшую плюшевую игрушку-канат. Щенок, забавно рыча и перебирая лапами, мертвой хваткой вцепился в другой конец каната, пытаясь перетянуть его на себя. Хёнджин специально слегка поддавался, дразня мелкого, то приподнимая игрушку повыше, отчего Кками смешно вставал на задние лапки и крутил хвостиком, то мягко тянул на себя. — Ах ты так, да? Ну-ка отдай, отдай игрушку! Кто тут у нас такой сильный? — ласковым, абсолютно домашним голосом ворковал Хёнджин, полностью сосредоточенный на собаке и не замечающий ничего вокруг. Кками в ответ выдал победное, еще совсем щенячье «тяв!» и дернул канат с такой силой, что пушистая попка смешно завиляла из стороны в сторону. Минхо молча наблюдал за этой картиной, чувствуя, как внутри разливается глухое, умиротворяющее тепло. Тот утонченный, идеальный актер с обложек журналов и экранов телевизоров, которым Хёнджин был еще пару часов назад в павильоне, сейчас сидел на полу в растянутой домашней одежде, с растрепанными волосами и абсолютно счастливыми глазами. И эта его версия, домашняя и скрытая от чужих глаз за закрытыми дверями, принадлежала только Минхо. Тишину кухни внезапно нарушил громкий и резкий чих. Минхо не успел вовремя перехватить этот момент, полностью сбив весь игровой настрой. В ту же секунду в проёме воцарилась абсолютная тишина. Минхо замер, шмыгнув носом, и обнаружил, что теперь на него в упор уставились две пары глаз: удивлённые, округлившиеся глаза Хёнджина и блестящие пуговки Кками, который замер с игрушкой в зубах. Выражение лица Линоу тут же изменился на более мягкое и виноватое, но щенку этого хватило. Малыш резко выпустил канат из пасти, подскочил на месте и пушистой стрелой подлетел прямо к ногам Минхо. Кками задрал мордочку вверх, принимаясь звонко и задорно тявкать на него, но при этом его хвост ходил ходуном из стороны в сторону с такой скоростью, что виляла вся задняя часть тела. Минхо не смог сдержать улыбки от такого умиления. Весь его напускной строгий вид окончательно испарился. Он медленно присел на корточки перед щенком, сокращая дистанцию, и осторожно протянул ему раскрытую ладонь. Кками тут же затих, вытянул нос и принялся интенсивно вынюхивать незнакомые, но уже не пугающие запахи мыла и домашней одежды. Спустя пару секунд пушистик окончательно расслабился и несколько раз шустро лизнул Минхо пальцы, давая официальное разрешение и полную свободу погладить свою мягкую шерстку. Линоу аккуратно коснулся ладонью его головы, мягко почесывая за ушком, отчего Кками аж зажмурился от удовольствия. — Ладно, признаю, ты очаровательный, — тихо пробормотал Минхо, продолжая наглаживать щенка. Хёнджин, всё это время наблюдавший за ними с пола, тепло улыбнулся и поднялся на ноги. Он подошел к телевизору в гостиной, по дороге заглянув в телефон. — Так, я уже всё настроил и включил, фильм на паузе, — сообщил Хван, потягиваясь. — Я тогда тоже быстро сбегаю в душ, смою с себя этот съемочный грим и лак для волос, и сразу вернусь к вам. Не скучайте тут. Оставив Кками и Минхо наедине, Хёнджин скрылся за дверью ванной, из-за которой спустя минуту послышался глухой шумящий звук льющейся воды. На кухне остались только двое: Минхо, продолжающий сидеть на корточках, и маленький щенок, который уже вовсю пытался грызть завязки на его домашних штанах. Минхо на кухне поиграл с Кками пару минут, позволяя мелкому окончательно освоиться, а потом поднялся и вместе с ним перебрался в гостиную. Пока Хёнджин вовсю шуршал водой в душе, Линоу развлекался на полную катушку. Он катал по ковру плюшевую игрушку, осторожно переворачивал щенка на спину, щекоча ему пузико, и позволял безжалостно грызть свои пальцы. Кками от такого количества внимания пришёл в полный восторг, израсходовал все свои щенячьи батарейки и в итоге, так и не дождавшись возвращения хозяина, уютно свернулся калачиком и уснул под тёплым боком Минхо. Линоу устроился поудобнее на мягком диване. Одной рукой он мерно, успокаивающе поглаживал спящего пушистика, а второй лениво листал свежие публикации в Инстаграме от их официального агентства. А посмотреть там было на что. Буквально час назад агентство выпустило официальное заявление, подтверждающее, что Минхо и Хёнджин состоят в отношениях. Сеть буквально взорвалась. Конечно, это не отменяло и тот факт, что хейт тоже присутствовал — всё-таки два парня вместе, в довольно консервативной индустрии, да ещё и после таких громких публичных ссор, интриг и безумных слухов! Но бóльшая часть людей была в абсолютном, неконтролируемом восторге. Комментарии летели со скоростью света. Минхо листал ленту, то и дело натыкаясь на заглавные буквы и кучу смайликов: «Я так и знала! Поцелуй под дождем не мог быть просто пиаром!» «Ода! Мы ждали этого момента два года!! Лучшие!» «Хенхо форевер, боже, я плачу, они настоящие...» Минхо так зачитался этими бесконечными признаниями, анализом их взглядов на интервью и фан-артами, что полностью выпал из реальности. Он даже не услышал, как стихла вода в ванной, и совершенно упустил момент, когда Хёнджин тихо, на цыпочках, подкрался к дивану сзади. Хван резко положил руки на его плечи, слегка наклоняясь вперед. — Попался! — весело прошептал он прямо над ухом старшего. От неожиданности Минхо крупно вздрогнул и чуть не выронил телефон прямо на пол. От его резкого движения дернулся и Кками. Малыш моментально проснулся, приподнял сонную мордочку и с полным непониманием посмотрел сначала на взъерошенного Минхо, потом на мокрого, улыбающегося Хёнджина, тихонько зевнул, поудобнее переложил лапы и бесцеремонно продолжил спать дальше, решив, что эти двое опять занимаются какой-то ерундой. Минхо, стараясь снова не разбудить свернувшегося под боком щенка, аккуратно высвободил одну руку, нащупал небольшую декоративную подушку и точным движением запустил её в смеющегося Хвана. Но Хёнджин, всё еще тихо хихикая, ловко поймал её прямо в воздухе. Обойдя диван, он аккуратно примостился со свободной от Минхо стороны. Влажные после душа волосы приятно пахли кокосовым шампунем, когда Хван наклонился и мягко поцеловался Линоу в щеку. — Прости-и-и, — протянул он, преданно заглядывая в глаза старшему. — Но это правда было забавно, ты бы видел своё выражение лица! Актер года, не иначе. Минхо демонстративно закатил глаза, пряча за этим жестом довольную улыбку, и слегка пихнул Хёнджина плечом. — Давай, включай уже свой фильм, пока я не передумал, — приказным тоном отозвался он, а затем, сделав небольшую паузу, добавил: — Кстати, я звонил маме. Она сказала, что ждет нас, так что можем приехать уже завтра. Хёнджин от этой новости пришел в полный восторг. Забыв про всякую осторожность, он крепко обнял Минхо, чуть ли не запрыгивая на него всем телом и едва не придавив спящего Кками. — Серьезно?! Боже, у тебя лучшая мама на свете! — воскликнул он, сияя от счастья, но тут же поумерил пыл и, сделав максимально серьезное лицо, тихо спросил: — А... можно нам взять Кками с собой? Минхо посмотрел на него в ответ точно таким же тяжелым, абсолютно серьезным и непроницаемым взглядом. — Нет. Хёнджин в полном ступоре уставился на него. В комнате мгновенно повисла звенящая, удушающая тишина, нарушаемая только тихим сопением щенка. Хван сглотнул, его улыбка медленно угасла. Он растерянно отвернулся к экрану телевизора, начиная судорожно соображать вслух: — Ладно... Я попробую попросить подержать его у родителей, но у отца аллергия на шерсть, и... я даже не знаю, как... Минхо не дал ему договорить. Он тихо хмыкнул, резко перехватил Хёнджина за талию и собственническим движением притянул к своему боку, утыкаясь носом в его плечо. — Дурашка, можно конечно, — негромко рассмеялся Линоу, согревая его кожу своим дыханием. — Я буду только рад, если он поедет с нами. Единственный, кто будет искренне против этого пушистого урагана — это Суни, но у него просто не будет выбора. Хёнджин облегченно выдохнул, ткнув Минхо кулаком в грудь за такую дурацкую шутку, и наконец нажал «play» на пульте. Экран телевизора замигал первыми кадрами заставки триллера, но внутри у обоих уже давно горел совсем другой, теплый и надежный свет, который они пронесли через все сплетни, дубли и объективы камер. Они продолжили смотреть фильм в уютной, полной тишине, нарушаемой лишь тихими звуками из динамиков телевизора. Время от времени Минхо или Хёнджин не выдерживали и негромко комментировали откровенно глупые и нелогичные поступки главного героя триллера, который упрямо шёл проверять тёмный подвал без фонарика. Хёнджин к этому моменту уже окончательно расслабился и перебрался поближе, умостившись головой прямо на коленях Минхо. Старший послушно и методично перебирал его мягкие волосы, пропуская прохладные пряди сквозь пальцы, что действовало на Хвана убаюкивающе. К концу фильма, заметив, как веки парня тяжелеют, а дыхание становится совсем глубоким и размеренным, Минхо наклонился и тихо, почти шёпотом, сказал: — Пойдём в комнату? Завтра досмотрим конец. Хёнджин, едва заметно повернув к нему голову и нехотя приоткрыв глаза, согласно пробормотал: — Хорошо... Он лениво и неохотно поднялся с дивана и, забавно шаркая ногами по полу, поплёлся на кухню, чтобы выпить стакан воды перед сном. Минхо в это время остался в гостиной, кликая пультом и выключая телевизор, погружая комнату в мягкий полумрак. Кками, который до этого момента мирно дремал, чутко уловил знакомый шорох на кухне. Услышав, как в его тарелку на ночь сыпят свежую порцию корма, щенок мгновенно проснулся, спрыгнул с дивана и пушистой стрелой побежал к хозяину. Хрустя едой на ходу, он быстренько закончил свой поздний ужин и засеменил следом за Хёнджином прямо в спальню, где Минхо уже расправлял большую, тёплую кровать. Так они втроём и встретили эту глубокую ночь. Минхо с Хёнджином улеглись в самый центр постели, практически переплетаясь всеми конечностями, укрытые одним большим одеялом и прячась от всего мира в объятиях друг друга. А Кками, сытый и уставший за день, свернулся калачиком на своей мягкой лежанке прямо у кровати, тихо посапывая крошечным носиком. Утро встретило их ярким солнцем, и уже через пару часов парни мчались по загородному шоссе. В салоне машины тихо играло радио, а на соседнем сиденье развернулась самая милая картина этой поездки. Кками, удобно устроившись на коленях у Хёнджина, передними лапками упёрся в стекло и с неподдельным восторгом выглядывал в окно. Его маленькие ушки забавно подрагивали от скорости, а нос то и дело утыкался в стекло, оставляя смешные влажные отпечатки. Хёнджин одной рукой бережно придерживал щенка за пушистый бок, а второй мягко перебирал пальцы Минхо, который одну руку положил Хвану на бедро, а второй уверенно вёл машину, время от времени бросая на них тёплые взгляды. Когда автомобиль наконец припарковался у аккуратного загородного дома, приключения начались с первой же секунды. Стоило Хёнджину открыть дверцу, как Кками пушистым снарядом выскочил наружу. Забыв про всякую осторожность, щенок завертелся волчком и сразу же побежал разведывать новую территорию: обнюхивать каждый кустик, носиться по идеально подстриженному газончику и задорно тявкать на деревянный забор. Минхо и Хёнджин только успели переглянуться и рассмеяться, как двери дома распахнулись. На крыльцо вышла невероятно счастливая мама Минхо (в её глазах читалась всё та же фирменная, тёплая искорка, что и у её сына). — Наконец-то приехали! — радостно воскликнула она, вытирая руки о кухонный фартук и широко улыбаясь. — Хёнджин-а, дорогой, как же ты похудел со своими съёмками! Проходите скорее, вишня уже ждёт на кухне, а этот маленький ураган на газоне, я так понимаю, и есть наш главный гость? Хёнджин смущенно улыбнулся, слегка приобнимая подбежавшего к его ногам щенка, и вежливо поклонился: — Тетушка Ли, здравствуйте! Это Кками. Надеюсь, вы не против таких неожиданных гостей? Женщина всплеснула руками, ее глаза лучились добротой: — Ну что ты, дорогой, конечно нет! Всё в порядке, Кками просто чудо. Проходите скорее в дом, на улице жарко! Скинув обувь в светлой прихожей, парни прошли вслед за хозяйкой на просторную, пахнущую уютом кухню. На столе уже стояла глубокая миска с крупной спелой вишней, а в духовке что-то аппетитно шкворчало. Тетушка Ли засуетилась, расставляя стаканы с прохладным лимонадом, но как только парни уселись за стол, она замерла, уперев руки в бока, и заговорщически прищурилась: — Так, мальчики. Видела сегодня новости. Вы вместе? Минхо, почему я узнаю об этом из интернета, а не первая от собственного сына? Минхо, только собиравшийся сделать глоток, едва не поперхнулся. Он виновато опустил взгляд, потирая шею: — Мам, ну... там были съемки, графики сумасшедшие, финал проекта... Прости, что мало звонил. Тетушка Ли только махнула на него рукой и мягко улыбнулась Хёнджину: — Ой, ладно тебе оправдываться! Я это и так знала еще с прошлого вашего приезда. По твоим глазам всё видно было, горе-партизан. Она подошла ближе к Хёнджину, ставя перед ним тарелку с домашним печеньем, и ласково спросила: — Хёнджин-а, этот невоспитанник тебя не обижает хоть? — Эй! Почему это я сразу невоспитанник?! — тут же возмутился Минхо, оскорбленно выпрямляясь на стуле. — А вот матери будешь чаще звонить, а не раз в месяц, тогда и звание сменю! — шутливо пригрозила ему пальцем Тетушка Ли. — Сам то в Японию летает, то еще где-то пропадает, мне бы хоть строчку написал, что в порядке, живой-здоровый. Хёнджин, не выдержав, тихонько захихикал, а потом, хитро взглянув на Минхо, решил подлить масла в огонь: — Тетушка Ли, всё в порядке, не переживайте. Он всё это время просто был очень сильно занят мной. Минхо от такого заявления аж рот открыл, уставившись на Хвана взглядом в стиле «ты сейчас серьезно?!». Его лицо в этот момент выражало крайнюю степень шока и комичного предательства. Мама Минхо, услышав это, моментально растаяла, удовлетворенно заулыбавшись: — Ну, раз тобой, тогда ладно, прощаю. За такое дело и обижаться грех. Ладненько, располагайтесь пока, а пирогом мы плотно займемся уже завтра с утра. Пока мама возилась с обедом, Минхо решил, что пора познакомиться поближе с местной фауной. Точнее — провести историческую встречу, которой они так опасались. Суни, старший и самый авторитетный кот Минхо, который до этого момента мирно спал на широком подоконнике в гостиной. Минхо аккуратно взял Кками на руки, а Хёнджин шел следом, затаив дыхание и держа телефон наготове, чтобы заснять этот момент. Они вошли в гостиную. Суни, почувствовав чужой запах, лениво приоткрыл один глаз, а затем резко сел, превращаясь в пушистый комок бдительности. Кками, заметив кота, замер на руках Минхо, смешно вытянув нос. Минхо осторожно опустил щенка на ковер в паре метров от подоконника. Кками, почуяв свободу, сделал пару неуверенных шагов вперед. Его хвостик робко вильнул. Щенок выдал тихое, вопросительное: «Тяв?». Реакция Суни была мгновенной. Кот издал утробное, предупреждающее «Ш-ш-ш-х!», распушил хвост до размеров хорошей кукурузины и прижал уши к голове, демонстрируя, кто здесь истинный хозяин этой территории. Кками от такого приема резко затормозил, смешно поджав хвостик, и на полусогнутых лапах попятился назад, пока не уперся попой прямо в домашний тапочек Хёнджина. Но природное любопытство пересилило страх. Щенок снова высунул мордочку, уставившись на кота. Суни, поняв, что нарушитель границ отступил, с царственным презрением отвернулся, лег обратно, но продолжал нервно подергивать кончиком хвоста. — Ну вот, первый контакт установлен, — шепотом рассмеялся Хёнджин, выключая камеру. — Жертв нет, ковер чистый. Суни просто держит марку. — Ничего, к вечеру будут спать на одном диване, — улыбнулся Минхо, приобнимая Хёнджина за плечи и глядя, как Кками уже вовсю пытается подползти к подоконнику поближе, но так, чтобы грозный кот не заметил. — А где Дуни с Дори? — Хёнджин с любопытством огляделся по сторонам, по-прежнему придерживая Кками за пушистый бок. — О, эти двое в порядке, — Минхо беззаботно махнул рукой в сторону коридора, ведущего в спальни. — Они куда более лояльны к незнакомцам, так что за них не переживай. Дори, скорее всего, уже нашел коробку от нашей обуви в прихожей, а Дуни дрыхнет где-нибудь на кровати. С остальным пушистики сами разберутся, у них свои законы. Кками, словно подтверждая его слова, окончательно успокоился, уселся на ковре и принялся увлеченно разглядывать узоры на шторах, полностью потеряв интерес к высокомерному Суни. Минхо мягко притянул Хёнджина к себе, укладывая подбородок ему на плечо. Из кухни доносился восхитительный, уютный запах домашнего обеда, Тетушка Ли что-то тихонько напевала себе под нос, гремя тарелками, а за большим окном гостиной шумел зеленый загородный сад. — Знаешь, — негромко нарушил тишину Хёнджин, поворачивая голову к Минхо так, что их носы почти соприкоснулись. — Ещё вчера мы стояли под прицелом десятков камер, играли чужие жизни, а сегодня... сегодня мы здесь. И если честно, я бы остался в этом моменте навсегда. Минхо тепло улыбнулся. Его пальцы скользнули вверх, нежно очерчивая линию челюсти Хвана, а на руке в лучах полуденного солнца мягко блеснуло кольцо из темного серебра — точно такое же, как и на пальце Хёнджина. Их личный, нерушимый символ, который теперь принадлежал только им двоим, а не телевизионным персонажам. — Самые лучшие сюжеты всегда пишутся вне кадра, Хёнджини, — тихо ответил Линоу, сокращая последние миллиметры между ними и невесомо, безумно нежно целуя его в губы. Хёнджин едва заметно отстранился, но лишь для того, чтобы заглянуть в такие родные, заземляющие глаза напротив. Он крепче обнял Минхо за плечи, окончательно прячась в его надежных объятиях от всех прошлых недопониманий, слухов и съемочной суеты, и тихо, с абсолютной, звенящей искренностью выдохнул прямо в самые губы: — Люблю тебя. Минхо в ответ лишь крепче сжал пальцы на его талии, притягивая Хвана так близко, насколько это вообще было возможно, и с мягкой, бесконечно теплой улыбкой ответил: — И я тебя люблю.