О нарисованной бороде и порванной шторе

— Папа Ланга! — раздался детский голос сначала из спальни.  — Папа Рэки! — тот же голосок, но уже из гостиной, прозвучал, растягивая гласные. — Amore, тебе просто нужно это увидеть, — следом добавил Ланга голосом, предательски дрогнувшим от веселья. — Щас приду, минутку! — отозвался Рэки и открыл духовку, ловким движением задвигая туда противень с шоколадным печеньем по новому рецепту от матери — на удивление, у него получилось повторить его с первой же попытки. Он аккуратно захлопнул дверцу, проверил, всё ли включено как нужно, и, в предвкушении улыбаясь, наконец вынырнул из кухни. — Что тут у вас? Плечи Ланги, сидящего на диване с книгой в руках, едва заметно подрагивали от тихого смеха. — Ну? Как тебе? — Джун сложила руки на груди, гордо задирая подбородок и явно ожидая одобрения. — Я теперь прям как вы! Девочка — их приёмная дочка Джун — стояла прямо посередине гостиной. На подбородке у неё с удивительной старательностью была нарисована чёрным фломастером густая борода, а на голове красовался кусок фиолетовой шторы, осторожно накинутый, как длинные волосы, и, что удивительно, даже не падавший. Штора тянулась почти до колен, очень криво и неровно разрезанная на конце.  Рэки несколько секунд просто молча смотрел, немного ошарашенный, конечно, но потом выразительно выдохнул. — Это… — он подошёл ближе, прищуриваясь, и присел перед дочкой на корточки. — Лучшая борода, которую я видел за последние тридцать пять лет! — Ещё бы! — Джун с нескрываемой радостью широко улыбнулась. — Но спасибо. А вообще, знаешь, как это, блин, тяжело было нарисовать! — она тут же возмущённо вскинула руки. — Нафига вам с папой Лангой борода вообще? Теперь уже хихикнул Рэки, покачивая головой и не имея ни малейшего понятия, что ответить дочке. Ланга в это время отложил книгу в сторону, поднялся и склонил голову набок, приседая рядом с Рэки и внимательно осматривая новый шедевральный образ Джун. — Мне волосы больше всего нравятся. Очень похоже. Только у меня они не из ткани, — он тихо усмехнулся. Рэки цокнул. — У тебя просто нет воображения, — и легко подхватил дочку на руки. Джун радостно пискнула, обхватывая его за шею и придерживая импровизированные волосы на своей голове. — Креативность — десять из десяти! — объявил он, показывая большой палец вверх. — А ещё я знаю, как потом штору починить! Я украшу её звёздочками! Папа Ланга, ты же мне поможешь? С иголкой. Да? — Джун прямо искрилась от счастья, выжидающе глядя на Лангу. Тот мягко улыбнулся, и в уголках его глаз уже появились тонкие, тёплые морщинки. — Обязательно, милая, — кивнул он. — Подожди-ка, — Рэки вдруг прищурился, глядя на блэкаут-шторы в комнате. Он осторожно поставил дочку обратно на пол, снял с карниза одну сторону и, не без усилий, накинул чёрную ткань себе на голову. Штора тут же съехала на глаза, почти полностью закрывая обзор. — Рэки… Джун мгновенно захлопала в ладоши, а потом поспешно напустила на себя серьёзный вид и выставила вперёд указательный палец. — Ай-ай-ай, Рэки, аморэ, какой плохой пример ты подаёшь нашей дочке, — протянула она, старательно пародируя Лангу. Рэки наклонился вперёд, принимая его фирменную невозмутимую позу. — Джун, милая, ты получишь печенье только после ужина. Рэки, а ну убери руки от банки! — произнёс он нарочито спокойным, ровным тоном, пытаясь в точности воспроизвести интонацию мужа. Ланга, давно привыкший к подобным спектаклям, медленно закатил глаза, хотя губы предательски дрогнули в усмешке. — Не похоже вообще-то. — Похоже! — возмущённо раздалось в один голос. — Ах вот так вы, — Ланга демонстративно прочистил горло и совершенно неожиданно для обоих слегка нахмурился, бодро начиная: — Ланга, смотри, я разбил твою бутылку масла из Италии, но, чтобы ты ничего не заметил, вылил всё в цветочный горшок! — он театрально взмахнул руками. — Или вот! Ударившись об угол, я обязательно процитирую все самые нецензурные слова при ребёнке! Джун тут же залилась громким, звонким хохотом. — Это ещё больше похоже! Очень похоже. Я теперь столько новых слов знаю! Рэки не выдержал и расхохотался. — Эй, нечестно! Ланга невозмутимо улыбнулся. Джун, сияя, с разбега запрыгнула ему на руки. Он уверенно подхватил её, легко поднимая вверх, и теперь они вдвоём с Джун внимательно смотрели на Рэки. — Папа Рэки иногда очень много говорит, да? — Очень! Очень много! — согласно закивала она, перебирая пальцами прядку голубой чёлки Ланги. — Джунипер Хасэгава-Кян, вы что себе позволяете? — Рэки с показной обидой скрестил руки на груди. Джун хитро усмехнулась и показала язык. — Рэки Хасэгава-Кян, вы что себе позволяете? — она передразнила его тон, нарочно кривляясь и продолжая играться с волосами. — И вообще, я проголодалась, — добавила дочка и страдальчески заскулила. — Когда уже будет печенье? Хочу есть! Хочу есть! Рэки тепло улыбнулся. — А мне кажется, сейчас у неё лучше всего получилось. Ланга снова закатил глаза и, наклонившись, коротко чмокнул мужа в губы. — А вот и неправда.