Право быть человеком

Заря только занималась, когда Агата уже встала с кровати. Она стояла обнажённая перед зеркалом, до блеска начищенным её рукой. Дело в том, что старик Лемье редко подходил к нему после смерти жены, и дом его в целом стал тусклым от пыли, но с появлением Агаты, любящей порядок и занятие домашним бытом, он заметно преобразился. Зеркалом теперь пользовалась она и сейчас, готовясь к новому рабочему дню в Гранд Опере, расчёсывала свои густые, пышные кудрявые рыжие волосы, огромной копной спадающие на её веснушчатые плечи. Агата оделась и собрала волосы лентой. На работу она обычно носила тёмно-сливовое платье с гофрированной юбкой и прямыми до локтя, а на плечах переходящими в буфы рукавами. Агата любила неброскую, но утончённую и элегантную прелесть в одежде и придерживалась этих интересов, заказывая одежду у швеи. Женщина вышла в коридор, подхватила заранее собранную сумку и собиралась уже уйти, запрыгнув в свои туфельки, но старческий голос позади остановил её. —Агата, доченька, ты уже уходишь? - Лемье, поправив пенсне в деревянной лакированной оправе, прицепленные, к тому же, к серебряной цепочке - единственной его ценности. —Ты поела, девочка моя? —Я позавтракаю позже, дедуль. Много дел в Опере, а я, всё-таки, капельдинер, и ещё руковожу работой персонала по просьбе мсье Моншармена, поэтому всегда должна быть в театре первой после директоров, - Агата мягко улыбнулась ему. —А твои завтрак и обед на плите. Разогреешь, дедуль. —Конечно, милая, конечно, - опираясь на свою дубовую трость, он неспеша проковылял к Агате и, протянув жилистую руку к её лицу, приложил ладонь к пухлой щеке. —Будь осторожна, моя хорошая. Храни тебя Господь. —Благодарю, дедуля, пусть Господь будет и с тобой! - Агата погладила холодную руку Лемье, попрощалась и выбежала за порог. Улица встретила её утренней прохладой. За городом на траве ещё лежала роса - об этом первым делом подумала Агата, большая часть жизни которой прошла в провинции. Золотистый солнечный свет стелился по каменным стенам домов на улице Риволи, отражался в чистых стёклах окон, слепя лёгким сверканием. Ветерок гнал по мощёной дороге пыль. Днём от неё будет душно. Агата шла, кутаясь в не зря прихваченную с собой шаль и наслаждалась новым днём. Она наблюдала за тем, как потихоньку оживает этот уголок Парижа: открывались лавки, выбегали на улицу дети, спешили на работу взрослые, бежали за покупками служанки и ехали повозки. Первый встречный экипаж Агата остановила и, забравшись внутрь, произнесла: «К Опере, пожалуйста». Никто не называл улицу - извозчики и так знали, где она находится. Моншармен как раз отпер двери театра, когда повозка, подвозившая рыжеволосую капельдинершу, остановилась у её крыльца. —Доброе утро, мсье Моншармен! - поздоровалась Агата, лучезарно улыбаясь. Она торопливо поблагодарила извозчика, вышла из кареты и поднялась к директору. —А, мадемуазель Стрейтс, - ворчливый мужчина горделиво взглянул на неё. —Доброе. —Где же мсье Ришар? —Скоро будет. Он ещё не приехал. —Ох, хорошо. Пойдёмте скорее внутрь, мсье, на улице ещё очень холодно! Арман Моншармен ничего не ответил и молча пропустил даму вперёд. Агата, войдя внутрь, сразу направилась в подсобное помещение, где оставила шаль и побежала вверх по главной лестнице, собираясь найти для себя занятие, в ожидании всего состава персонала. Впрочем, за какую работу она только не бралась: и убиралась, если нужно, и сопровождала посетителей театра, что и было прямой обязанностью человека её должности; порой присматривала за ложами, пела в хоре, подменяя хористок. В общем, бралась за любое поручение, что могла выполнить. Ей было всё интересно, за всем она наблюдала и всему училась. Агата брала от жизни всё, поскольку, так-то, и терять уже было нечего, и Директора ценили её за трудолюбие и способность успевать всё и даже больше, но не сказать, что любили. По правде говоря, они не были честны с ней до конца - Агата раздражала что Моншармена, что Ришара своей активностью, почерпнутой из нескончаемого запаса энергии, от которой лицо её словно светилось изнутри; энергией, будто заряжающей всех вокруг, стоит Стрейтс оказаться рядом, но, не лишним будет отметить, что Фирмена изобилие сил у Агаты злило меньше. Лицемерием господа директора отличались всегда, ничего удивительного в том не было. Тем не менее, Агате поручили руководство над персоналом. Они знали своё дело и сами, но если вдруг возникала необходимость поставить приоритетную задачу или наладить работу в команде, навыки общения и улаживания конфликтов Агаты были очень кстати. Капельдинеров же помимо неё в опере было ещё четверо. С каждым из них женщина ладила, как и с большей частью работников оперы. Немудрено: люди ценят в других людях доброжелательность. На пороге замаячила фигура в красном жюстокоре. Такие давно никто не носил, лишь театральные работники, так или иначе контактирующие с посетителями и органами управления, облачались в них для эстетическиго соответствия утончённому миру высокой духовности. Красный жюстокор в театре носил только один человек. —Мсье Реми! - Агата вскинула руки, отпрянув от перил лестницы. —Доброе утро! Как я рада вас видеть! —Доброе утро, мадемуазель Стрейтс, - учтивый молодой человек поцеловал её руку. —Я тоже безумно рад снова увидеться с вами. Как ваши дела? —Прекрасно, мсье, прекрасно! А ваши? Ваш отпуск уже закончился? - женщина сложила руки на груди, глядя на него снизу вверх. Агата ростом была выше женского среднего, чуть больше пяти с половиной футов, а Реми превосходил её на голову. Ещё пять лет назад он едва сравнялся бы с ней, а по истечении этого времени внезапно вытянулся и возмужал. Миловидное лицо приобрело мужские грубые черты, скулы выделились. Несмотря на свою худобу, тело его было пропорциональным, а приталенный костюм лишь выделял все самые привлекательные его черты. Многие, кто знал его, вряд ли могли представить, что такой неприметный и робкий юноша превратится в завидного красавца. Ещё больше зависти вызывало у местных дамочек то, что ухаживать он начал за крошкой Жамм Луи. Кажется, совсем недавно они официально стали парой. С ним Агата тоже быстро нашла общий язык и близко подружилась. Ничто так не объединяет людей, как сговор против козней начальства. —Да. Безумно скучал по Гранд Опере, мадемуазель, и по вам с друзьями. Даже по господам Моншармену и Ришару соскучился, - они побрели по левой стороне лестницы, направляясь к директорскому кабинету. —О, это до первой же их выходки, - Агата похихикала, прикрыв ладонью рот. —Вне всяких сомнений, мадемуазель, но тем не менее, - он посмеялся вместе с ней. —Простите меня, мсье, в будничной суете я позабыла о том, что сегодня вы возвращаетесь на работу и не захватила для вас булочек. Но завтра обязательно возьму немного! —Мадемуазель Стрейтс, от ваших булочек я скоро стану размером с мсье Ришара и перестану помещаться в дверные проходы, - Реми улыбнулся. —Но, в любом случае, я бы не отказался. —Ну знаете ли, мсье, и мои булочки поспособствовали тому, каким крепким мужчиной вы стали, - Агата надула губы.—Если, конечно, верить тому, как говорят о вашем преображении. Увы, я не так давно нахожусь в театре. —Но с вами наша опера преобразилась, - он кивнул, кажется, своим мыслям. —По крайней мере, люди стали чаще улыбаться. Спасибо вам за это. После некоторых событий последних лет нам явно не хватало немного радости. —Каких событий? —Не берите в голову, мадемуазель. Нечего таким глупостям заполнять ваш светлый ум. Ну, я пошёл. Ещё увидимся, мадемуазель. —Ах, конечно, до встречи! По пути назад Агата повстречала Габриэля, хормейстера. После приятной беседы с ним, Стрейтс осторожно поинтересовалась, что происходило в опере некоторое время назад. Но и Габриэль ушёл от разговора, объяснив не больше, чем Реми. Агата вздохнула. Ей было страсть как интересно, что же скрывают местные. Хотя слава об этом гремела на весь Париж, а то и на всю страну, тогда Агата пребывала ещё на родине, в Шотландии, и знать об этом не могла. «Как же загадочна эта опера», - подумала капельдинерша, спускаясь вниз, где уже зашумели люди. Когда персонал собрался, Стрейтс быстренько раздала поручения и сама приступила к своей работе. Театр ожил: наполнился людьми, заблестели золотые литые арки и украшения, просияли лики ангелов на резных каменных фресках. Цвета вокруг словно обновились, знаменуя своего рода воскрешение после ночи. По крайней мере, мечтательная душа Агаты любила это сравнение больше всего. Повествуя о сюжете новой постановки, Стрейтс сопроводила хорошо одетых, явно богатых господ к ложам, других - сопроводила в зал. В первом акте заглянула за сцену и помогла декораторам. А в антракт, выйдя на сцену, с любопытством наблюдала за тем, как меняют полотно с задним фоном. —Агата! Здравствуй! - крикнули ей сверху. —Мсье Дюбуа! Добрый день! - она помахала ему рукой. —Как ваши дела? —Прекрасно, моя дорогая, прекрасно! - крикнул ей главный работник сцены, ослабив рычаг, спускающий полотно. —Чудно! Могу я подняться к вам? —Хочешь помочь? —Если позволите! —Тогда залезай! Там, наверху, Дюбуа протянул ей руку, помогая влезть на мостик. Несмотря на свою грузность, - Агата была не из лёгких тонких девочек. Она имела пышные формы и пухлое телосложение что, впрочем, никак не мешало ей жить, и на вид она была весьма привлекательной, - капельдинерша легко взобралась и, поблагодарив мужчину, вместе с ним опустила ещё несколько подвешенных декораций. Во время беседы с Дюбуа, краем глаза она заметила тень, мелькнувшую где-то рядом, и обернулась, повинуясь защитному рефлексу, но никого не обнаружила, и лишь пожала плечами, хмыкнув. —В чём дело? - спросил Дюбуа. —Показалось, что видела кого-то, - ответила Агата. —Быть может... Это Призрак Оперы? —Призрак Оперы? —Ну да. Ты никогда не слышала о нём? —Нет. Расскажите! —Эта история происходила здесь шесть лет назад. Тогда молодая певичка Кристина Даэ... Начало рассказа прервало объявление об окончании антракта. —Ладно, мадемуазель, расскажу позже. Пора за работу! - Дюбуа улыбнулся ей. —Да, хорошо, мсье! До встречи! Сказав это, она спустилась и вышла через боковой ход со сцены в коридор. Так и проходили дни в Гранд Опере. День ото дня жильцы царства музыки встречали в своей обители толпы гордецов, чьи души неизбежно гибнут в потолках лестных речей и интриг, и редких простодушных добряков среди них. Певцы вдыхали в них всё то светлое, что могла дать музыка, однако, увы, вся эта благодать растворится в их изъеденной тьмой душе, не оставив и следа. О, сколько найдётся тех, кто сможет познать всё очарование музыки и принять истину, вложенную в слова и мелодии? Агата наблюдала за представлением в щёлку между дверью и косяком. Её взгляд упал на пятую ложу, в которой снова было пусто. У кого не спроси, никто не ответит, почему ключ от неё отложен в дальний ящик и люди с опаской проходят мимо неё. «Быть может, там всё же кто-то есть?» - задумалась Агата. Любопытно ей было, но не слишком-то хотелось проверять. Да и кто даст ей ключ без особой надобности? Между тем, к концу утреннего представления, в Париж прибыл некий мужчина. Длинные светлые волосы прямыми локонами лежали у него на плечах, одет он был в потрёпанную одежду и цилиндр, на носу держался монокль. Его бледное вытянутое лицо со сглаженными чертами, по которым, однако, нельзя было точно сказать, оказался ли перед вами симпатичный молодой человек или горделивая леди, сквозило усталостью, под глазами темнели мешки, блёклые, будто обескровленные губы высохли, местами покрылись трещинками. Мужчина достал из кармана часы на цепочке, взглянул на время и вновь убрал предмет, после чего направился прямиком к Опере. Когда он поднимался по ступенькам, прохлаждающиеся около театра служанки зашептались: —Гляди-ка, какой красавец, - сказала одна, прикрывшись рукой. —И правда. Но, Белатриче, не будь он одет в мужское, я бы спутала его с барышней, - ответила вторая, повторив жест подруги. —Да, действительно, я бы тоже. И одежда у него какая-то потрёпанная... Видно, не богат. А жаль. —Да, жаль. Такой красавец пропадает. Мужчина в потрёпанной одежде услышал их болтовню, но не обратил внимания. Он окинул вход взглядом, положил ладонь на ручку и собирался войти, как вдруг женский голос за спиной остановил его. —Утреннее представление уже подошло к концу, мсье, вы сильно опоздали. —Я не брал билетов на представление, - ответил мужчина, обернувшись. За его спиной стояла миловидная молодая девушка с короткими каштановыми волосами и янтарно-медовыми глазами. Приталенное чёрное платье с высоким воротом подчёркивало её женственность и изящество, на голове красовалась широкополая шляпа, украшенная цветными перьями и камешками в золотистых оправках. Беловолосый мужчина сразу подумал, что она в той или иной степени богата. Но во всей её внешности, пожалуй, в глаза бросались три родинки на лице. —Тогда что вас привело в оперу? - спросила девушка, с прищуром, как будто о чём-то догадалась, склонив голову. —Я детектив, мадемуазель, - спокойно ответил мужчина. —Позвольте представиться, меня зовут Ксавьер Фурнье. Я здесь по обращению мадам Бюке. Вы слышали о Жозефе Бюке и о его смерти в стенах театра? —Конечно, я слышала о нём, ведь не только Жозеф Бюке, но и моя бабуля погибла здесь. Так и знала, что вы, мсье, детектив. —Тогда, мадемуазель, смело могу заявить, что вы весьма проницательны. Скажите, можете ли вы рассказать мне всё, что знаете о смерти мсье Бюке и выступает ли сегодня юная мадемуазель Мег Жири? —Я знаю не так много, мсье Фурнье, но я расскажу вам то, о чём осведомлена, - мадемуазель в чёрном подошла к нему ближе. —А Мег Жири сегодня танцует основные партии балета, но, если вы хотите с ней поговорить, то у вас есть время до дневного представления. —Спасибо, мадемуазель. Могу ли я узнать ваше имя? —Ах, простите мне мою рассеянность, я совсем забыла представиться. Моё имя - Адель Мари Лефевр. Очень приятно с вами познакомиться, мсье Фурнье. —Взаимно, мадемуазель Лефевр. Детектив открыл перед ней дверь, пропуская даму первой, как и полагается воспитанному джентльмену, затем вошёл сам. Капельдинеры, покуда представление не кончилось, исчезли из холла. Зато в нём по удачному стечению обстоятельств оказалась Агата, как раз вышедшая из коридора, ведущего к сцене. —Добрый день, мадемуазель, - поздоровался Ксавьер, спешно подойдя к женщине, витавшей в облаках. —Вы здесь работаете? —Добрый день, мсье, да, я работаю здесь, - Агата учтиво кивнула, приложив руку к сердцу. —Я раньше не встречала вас здесь. —Верно, только сегодня я прибыл в Париж. Я детектив, мадемуазель, - он представился ей по имени. —Давно вы работаете в театре? —Нет, мсье, всего год. Мадемуазель Лефевр, добрый день и вам! —Рада вас видеть, мадемуазель Стрейтс, - Адель улыбнулась. —Стрейтс? Вы англичанка? - поинтересовался Ксавьер. —Исключено! - Агата нахмурилась, и даже свет, исходящий от её лица будто бы померк. —Я чистокровная шотландка. —Простите, мадемуазель, я запомню. Раз уж вы не так давно работаете здесь, вероятно, вы не сможете мне помочь. —А чем, собственно, я могла быть полезна? —Я здесь из-за смерти Жозефа Бюке, произошедшей здесь чуть больше шести лет назад. —Здесь? В Опере? - Агата вскинула густые брови от удивления. —Так вот, что от меня скрывают... —Вы и об инциденте с упавшей люстрой никогда не слышали? - спросила Адель. —Нет, не слышала, - Стрейтс покачала головой. —Я приехала во Францию в конце прошлого года, и если об этом говорили, то точно задолго до того, как я оказалась тут. —Это верно, - кивнула мадемуазель Лефевр. —Хотя ситуация и сделала большой ажиотаж, он стих так же быстро, как прогремел. —Инцидент с упавшей люстрой? Расскажите, мадемуазель, - детектив достал блокнот, чтобы сделать пометки и поискать газеты шестилетней давности с нужной статьёй. —Быть может, господа директора, бывшие свидетелями всех этих событий, расскажут вам немного больше, чем я? —Господа директора как раз в своём кабинете! - воскликнула Агата. —Я провожу вас, пойдёмте! Троица поднялась по лестнице к директорской. Агата постучалась, их встретил Реми и, с позволения владельцев, пригласил их внутрь. —Добрый день, господа, - начал беседу детектив, рассказал кто он и зачем пожаловал внеочередной раз. —Не могли бы вы поведать мне о том, что происходило в вашей опере шесть лет назад? —Да разве же мы вспомним, что там было шесть лет назад? - фыркнул Моншармен. —Знаете ли, мсье, мы не молоды, память порой подводит! Прежде, чем детектив Фурнье успел как-то возразить, в разговор вмешалась Адель: —Тогда, быть может, вы и о Призраке Оперы ничего не помните? Моншармен икнул, а Ришар побледнел. —П-При-и-израк!... - словно умалишённый, Арман скрючил пальцы, воздев руки к нему. «Призрак Оперы! - отозвался внутренний голос Агаты, а вслед за ним прозвучал и голос Дюбуа, что хотел ей поведать о этом феномене. —Что же этот призрак натворил? И неужели они действительно верят в приведений?» —К чему вы... Вспомнили о Призраке, мадемуазель? - тихо спросил более спокойный характером Ришар. —К тому, мсье Ришар, что вы прекрасно помните, что было шесть лет назад. И вы до сих пор трепещете перед Призраком, - Лефевр отвела взгляд. —И боитесь не только вы. Все помнят о Призраке, но ничего не желают говорить, будто он способен восстать от нашего зова и вернуться, чтобы напомнить о себе... —Расскажите же мне, господа, кто такой Призрак Оперы, - попросил детектив. Хотя директора долго пытались избежать разговора, в итоге тремя гостями были загнаны в угол. К тому же, к Агате, Адели и Ксавьеру присоединился Реми. —Простите мне мою дерзость, мсье Ришар и мсье Моншармен, - сказал он, —но разве есть основания и дальше молчать о Призраке? Он давно исчез и уже не вернётся. Всё же, если мертвецы когда-то восстанут из могил, то только по ведению Господа. Арман опустил взгляд, Фирмен покашлял. —Хорошо, - сказал Моншармен. —Мы расскажем вам, но не более, чем пожелаем нужным. От них, конечно, ничего полезного Ксавьер Фурнье не получил. Зато Агата теперь знала чуточку больше о событиях, которые так боязливо скрывали работники Гран Оперы. Адель тоже получила немного больше информации о причастном к гибели её бабушки. Их троих проводил Реми, Стрейтс взглянула на него, и он неловко улыбнулся, понимая, что теперь его а покое не оставят, пока он не выдаст всё, что знает. —Господа директора упомянули некого Перса. Не знаете ли вы о таком, дамы? - Ксавьер убрал записную книжку в нагрудный карман плаща. —Он часто бывал в Опере, как говорят... - задумчиво произнесла Адель. —Персом называли мистера Хатима, живущего на одной со мной улице, - сказала Агата, случайно пропустив обращение в её родной стране вместо такого ненавистного ей "мсье", привыкнуть к которому ей было нелегко. —Немудрено, ведь он действительно самый настоящий перс. —Так значит, вы его знаете? - оживился детектив. —Знаю, мсье, знаю, - Агата улыбнулась, вспоминая ворчливого араба. —Очень милый мужчина, хотя и может показаться грубым и мрачным. —Не могли бы вы, мадемуазель Стрейтс, сопроводить нас к нему? —Могла бы и сопровожу, но не уверена, что он захочет с вами говорить. Он сам по себе не слишком общительный, а уж ежели упомянуть события, к которым он, как оказалось, был причастен... —Попробовать стоит, - сказал мужчина, полностью уверенный в том, что его знаний в психологии будет вполне достаточно, чтобы разговорить загадочного Перса. —В любом случае, прежде я хотел бы увидеть мадемуазель Мег Жири. —Представление закончилось, после него она обычно отдыхает в своей гримёрной. Пойдёмте, - Агата поманила нового знакомого и мадемуазель Лефевр за собой. Крошка Мег Жири действительно оказалась в своей гримёрной. И шесть лет спустя она оставалась миниатюрной, болезненно бледной девушкой, но всё же заметно повзрослела. Увидев на пороге незнакомых людей, она сначала испугалась, но так как они были в сопровождении Агаты, немного успокоилась. —Здравствуй, Мег, - поздоровалась Агата. —Это мадемуазель Лефевр и мсье Фурнье. Мсье хотел бы поговорить с тобой, если ты не против. —Здравствуйте. Не против... - она медленно отошла, приглашая гостей в помещение. —О чём вы хотели поговорить?... —О Призраке Оперы, мадемуазель, - с ходу заявил мсье Фурнье. Мег содрогнулась и отошла. —Простите, мадемуазель, вероятно, это тяжёлый для вас разговор, но вы славно помогли бы мне... Я искал вашу матушку, и она была не против нашей с вами беседы. Прошу вас, поговорите со мной. Мег молчала. Глубоко вздохнув, она нашла в себе силы сказать хоть что-то: —Что вы... Хотите узнать?... О Призраке Оперы в театре мало кто знает... Вернее, он-то был у всех на слуху, но кто он и куда делся... Всё скрыли... И я бы не стала ворошить прошлое. Детектив промолчал, раздумывая над тем, что бы ответить ей. —Мег, - заговорила с ней Агата, подойдя и с заботой положив ладони на её плечи. —Речь идёт о расследовании гибели Жозефа Бюке. Милая, скажи, ты знала его? —Знала... Да, это Призрак убил его... Но Бюке сам был неосторожен... Не надо было нас пугать и говорить о нём... - Мег перебирала кулон на шее, успокаивая себя. —Так значит, Бюке был убит, а не погиб ввиду несчастного случая... - Ксавьер записал показания в блокнот. —Да... Послушайте. Если вы хотите узнать о Призраке, то вам лучше поговорить не со мной, а с мсье Хатимом... Его ещё называют Персом... Он живёт на улице Риволи. Взрослые переглянулись. Что ж, похоже придётся отправляться по указанному адресу. —Спасибо, Мег, ты нам помогла, - Агата погладила её плечо. —Отдыхай, пожалуйста. —Благодарю, мадемуазель Стрейтс... По пути в холл Ксавьер, Агата и Адель молчали. Оказавшись же внизу, детектив заговорил: —Что же такого тут произошло, что даже эта юная девушка так напугана и спустя шесть лет боится говорить? —Думаю, нам поможет узнать об этом Перс, - сказала Адель. —Позволите мне отправиться с вами? Мадемуазель Стрейтс, понимаете, моя бабуля умерла от того, что здесь обрушилась люстра... —Да, я знаю, мадемуазель, - кинула Агата. —Я слышал об этом от тех, у кого вы интересовались событиями того дня. Поедем с нами. Думаю, все мы хотим узнать об одном и том же. Сказано - сделано. Экипаж прибыл на улицу Риволи, трое искателей правды о Призраке Оперы вышли на тротуар и двинулись к дому, где проживал мсье Хатим. Стук в дверь дома тут же привлёк внимание Перса. Гостей он не ждал, а просто так к нему никто никогда не захаживал, и он, конечно, насторожился. —Кто там? - подойдя к двери спросил мужчина. —Господин Хатим, это я, Агата. Со мной ещё два человека, нам нужно кое-что узнать у вас. Дурное предчувствие подступило к его горлу. Хатим сжал губы, кутаясь в тёмно-синий кардиган. Из вежливости он впустил гостей в дом. —Что вы хотите узнать? - избегая приветствий и прочих подводок к диалогу хмуро поинтересовался Перс. —Скажите, мсье, знаете ли вы что-то о Призраке Оперы? - говорила с ним Агата. —Нет! - твёрдо ответил он. —Ничего не знаю! Если это всё, то прошу, уходите. —Но мсье, это очень важно... —Я же сказал, что ничего не знаю. Уходите, оставьте меня в покое! —Мсье Хатим, прошу, расскажите хоть что-нибудь! - взмолилась Адель. —Вы можете очень нам помочь! —Что я могу вам рассказать, когда рассказывать нечего? - Хатим и бровью не повёл, говоря об этом, однако Агата заметила, как запульсировала у него на лбу вена. —Мсье, я расследую убийство Жозефа Бюке, - вмешался уже детектив Фурнье. —Я был бы признателен, если бы вы помогли мне показаниями. —Я ничего не знаю. Ничего, понимаете? Ни о Бюке, ни о каком-то призраке! Разговорить его так и не вышло. Дом Хатима троица покинула ни с чем. —Я попробую поговорить с ним снова, - сказала Агата. —Если получится уговорить - тут же сообщу вам. Где я могу найти вас, господа? —Я живу недалеко от Оперы, мадемуазель, и часто нахожусь рядом, - сказала Адель. —Или вы можете меня найти на моей фабрике по производству духов. Она досталась мне от моего покойного мужа. В Париже она одна. —А вы, мсье? - Стрейтс взглянула на следователя. —В какой гостинице вы остановились? —Признаться честно, - мужчина смущённо покашлял, - мне негде остановиться этой ночью, и где я буду завтра я тоже не знаю. —Ой! Оставайтесь тогда у нас со стариком Лемье! Дом большой, и он точно не будет против гостя. —Буду очень признателен, мадемуазель... —Вот и замечательно! Но для начала мне нужно закончить работу в театре. Господа директора и так с неохотой ненадолго отпустили меня сюда. —Конечно, мадемуазель, я погуляю по городу. Во сколько мне быть у театра? —В шесть вечера. Я буду вас ждать. —Хорошо. —Мсье Фурнье, я бы с удовольствием составила вам компанию, если позволите, - Адель подошла к нему. —Мне совершенно нечего делать сегодня. —Буду рад вашей компании, мадемуазель Лефевр, - детектив мягко улыбнулся. Адель улыбнулась в ответ. *** —Катастрофа! - взвыл Моншармен и стал рвать на себе волосы. —Что случилось, мсье Моншармен? - подметавшая пол в холле театра Агата замерла на месте и посмотрела вверх, на лестницу, где маячил худой силуэт. —Все уборщики уже ушли? Ушли ведь?! —Да, мсье, все ушли. Ветер занёс сюда пыль, когда плохо закрытая дверь раскрылась от порыва, я сметаю её. Ну объясните же, что произошло! —Завтра к нам прибудет новая примадонна! —Так это же повод для радости, мсье! - изумилась Агата. —Послушайте же, мадемуазель Стрейтс! - вспыхнул Арман. —Письмо из Академии Изящных искусств затерялось, и я получил его только сейчас! Только сейчас я узнал о том, что она прибывает завтра! У нас нет свободной гримёрной, а она, как говорят, очень капризна! Плакали мои денежки!... —Мсье, у нас есть свободная гримёрная, но дверь в неё заколочена. Это тоже связано с Призраком Оперы? Моншармен замер, не то напуганный упоминанием Призрака, не то вспомнивший о чём-то. —Ну конечно же! - подал он голос. —Гримёрная Кристины Даэ! Сейчас же нужно снять с неё доски... —Я сделаю в ней уборку, но у меня есть одолжение, - Агата сунула руку между грудей и вынула оттуда бумажку с маленьким карандышиком. —Сколько вы хотите, мадемуазель? Плачу любые деньги! Эта примадонна всё равно всё окупит... —На ваше усмотрение, мсье, от денег я отказываться не буду, но моё одолжение вот в чём заключается: передайте эту записку детективу, который посещал вас сегодня. Скажите ему, чтобы поезжал на улицу Риволи и, найдя мой дом, адрес которого я указала здесь, отдал её старику Лемье. Он ждёт меня на улице, так что, вам не придётся искать его. Моншармен, спустившись с лестницы со скоростью летящей стрелы, выхватил записку и выскочил на улицу, только пятки засверкали. Усмехнувшись, Агата поднялась к гримёрным, прошла в коридор и осмотрела заколоченную комнату. Доски не были слишком крепкими, да и отсырели со временем, поэтому она сорвала их без инструментов. К тому же, Агата обладала недюжинной физической силой. Вряд ли бы кто поверил, что девушка может быть так сильна, но её воспитывал суровый климат Шотландии, она была дочерью склонов скалистых гор и пасла там овец; она колола дрова вместе с отцом и плотничала с ним, когда это было нужно. На свете не сыскать более счастливого отца дочери. «С такой дочерью, - говорил он, - мне не нужен сын. Я был бы счастлив быть отцом милой леди, а имея такую сильную дочь, я счастлив вдвойне». Агата вошла внутрь. В гримёрной было настолько пыльно, что она тут же закашлялась. «Как жаль, что здесь нет окон!» - подумалось женщине. В гримёрной было всё так, как оставила прежняя владелица: на полу были разбросаны вещи, на стенах висели портреты неизвестных Агате людей, в углу на деревянных бюстах пылились парики. Махиной высился старый гардероб. На пюпитре остались партитуры. Первым делом Агата подобрала вещи, а затем принесла воды, чтобы начать убирать толстый слой пыли. Она распугал всех пауков, но ни одного не убила, и даже поймала того, который едва не угодил в ведро с водой. Привыкшая к домашним делам, она быстро убрала пыль, выбросила старые вещи, а вот портреты протёрла и припрятала. Всё же, это чья-то память, и сколько права она имеет на то, чтобы избавиться от неё? Даже если владелец уже не вернётся, рано или поздно кто-то найдёт эти запечатлённые на холсте лица и, быть может, вспомнит этих людей, помянет их перед Господом, и где-то там, на небесах, они улыбнутся, согретые памятью. Стрейтс остановилась у пюпитра. Смахнув с нот дымчатую сеть грязи, она прочла их и попыталась повторить арию Маргариты из «Фауста», похороненной под слоем пыли. Получилось, в общем-то, неплохо. Всё-таки, Агата пела в церковном хоре, а когда подменяла театральных хористок, никто разницы не замечал. Спев обращение к ангелам, женщина почувствовала себя хорошо, словно она действительно воспарила, подхваченная крылатыми посланниками Бога. Выбросив из головы мечтательные мысли, Агата напомнила себе, что, вообще-то, занята и продолжила драить зеркало туалета. —Вы прекрасно поёте, мадемуазель, - вдруг сказали у неё за спиной. —Что? - женщина обернулась, едва не выронив тряпку. В Опере никого не оставалось, в комнате тем более никого не было. —Я говорю, что вы прекрасно поёте. Почему примадонна делает уборку? - вторил ей голос буквально отовсюду. —Я не примадонна, мсье, всего лишь капельдинерша, - отвечала Агата, озираясь по сторонам в поисках ночного гостя. —Ваш голос я никогда раньше не слышала. Кто вы и где же вы прячетесь? —Не примадонна? Странно, я считаю иначе... - голос очаровательно посмеялся. —Если хотите увидеть меня, мадемуазель, загляните в большое зеркало. Я здесь, в его тени. Не слишком доверяя словам загадочного Голоса, Агата подошла к зеркалу. И действительно: прямо в нём стоял мужчина, лицо которого было скрыто белой маской. Облачён он был в чёрный плащ практически в пол и потрёпанный цилиндр. Длинные чёрные волосы ниспадали на плечи. —Ну и зачем вы туда спрятались? - Агата сложила руки на груди, ухмыляясь. —Я не прятался. Я здесь живу, - ответил ей мужчина. —Прямо в зеркале? —Да. —Не обманывайте меня. Тут и правда стояло зеркало, но вы его, вероятно, сдвинули, и теперь передо мной просто стекло, отделяющее меня от вас. —Неужели? —Да. Это всего лишь хитрый механизм. Наверное, это зеркало открывается и с моей стороны? Нужно просто куда-то надавить, правильно? —А вы очень проницательны, мадемуазель. —Что вы, мсье, я всего лишь предполагаю! - она добродушно засмеялась. —Вы не будете против, если я немного перекушу? Ни крошки во рту не было с утра. Женщина присела на пол, раскрывая свёрток, прихваченный с собой. Немного хлеба и мяса должны были утолить её голод. —Ешьте, мадемуазель, ешьте, - сказал сладко голос, вновь посмеявшись. —Ваш говор похож на британский. Но, глядя на вас, я склонен думать, что вы из Шотландии. —Верно, я шотландка, - сказала Агата, проглатывая хлеб. —Вы тоже очень проницательны, мсье! —Я всего лишь предполагаю, - Стрейтс не видела его лица, но была уверена, что он улыбнулся. —Мсье, кто же вы? Кто у нас в Опере такой затейник? Снимите маску! Я, право, совсем не догадываюсь, кто вы! —Нет, я не сниму маски, - ответил чуть омрачнившийся голос. —Не просите об этом. Вы не захотите знать, кто я. —Неужели вы мсье Моншармен? Тогда не снимайте, я и правда не хочу знать, кто вы. —Нет, я не этот идиот. Не сравнивайте меня с ним, мадемуазель. —Да, простите, это было очень грубо с моей стороны, сравнить вас с ним. Но почему вы уверены, что я не захочу вас знать? —Просто проверьте мне на слово. И помните о том, что если будете чересчур любопытны, то страшно пожалеете об этом! Агата проживала мясо, глядя в тёмные глазницы маски. Что ж, раз кто-то решил поиграть с ней, пусть будет так, она с удовольствием подыграет. —Ну так что же, я могу войти к вам, если найду, куда надавить? - спросила женщина. —Уже совсем поздно, а вы не закончили работу и, к тому же, вам надо спать. Но если вы придёте снова, то сможете войти ко мне. Прежде, чем войти в моё Царство Музыки, запомните вот что: здесь правят тьма и музыка, а вы - всего лишь гость, поэтому, будьте добры, следуйте правилам. Первое: не будьте любопытны и не пытайтесь снять с меня маску. И второе: никому не рассказывайте о том, что увидите и о том, что я здесь. Я хочу, чтобы вы поклялись молчать о моём присутствии. —Даю вам слово, что ничего не скажу, если вы находитесь тут законно. —Вполне законно, мадемуазель, об этом не переживайте. Вы пожалеете, если нарушите слово. —Мсье, будь я девочкой лет двадцати, то поддалась бы своим интересам и попыталась бы обойти запреты, но я не молода, и научена уважать чужие просьбы. —Не молоды? - голос больше не звучал строго и твёрдо, теперь он сделался удивлённым. —Вам на вид не больше тридцати. —О, благодарю вас, мсье, за такие лестные слова, но мне уже сорок третий год пошёл, - она улыбнулась. Голос помолчал, переваривая информацию. Потом неожиданно заявил: —Отправляйтесь домой. К утру здесь будет блестящая чистота. —Мсье, это великодушно с вашей стороны, но мне нужно закончить всё самой, - Агата смутилась, услышав его слова. —Нет, правда, отправляйтесь домой. Но прежде, чем вы уйдёте, за свою помощь я хочу кое-что у вас попросить. —Я вас слушаю, - Агата поднялась, сворачивая полотенце так, чтобы не рассыпать крошки. —Принесите и мне ваших булочек. Я хочу попробовать их. Агата похлопала рыжими ресницами, приоткрыв рот, а затем просияла. —Конечно! Конечно, мсье! Я загляну к вам вечером! Спасибо вам большое! Век не забуду вашей доброты! До слуха уходящей Агаты донёсся добродушный смешок. Женщина прикрыла за собой дверь и заперла её на ключ, взятый в директорском кабинете у мсье Ришара. Она доверилась загадочному мужчины довольно просто, но голос его был так очарователен и заманчив, что нельзя было не подчиниться ему. Так когда-то уже бывало, но Агате ещё предстояло об этом узнать.