Стратегия

      Самый ответственный день настал для каждого фигуриста, участвующего в Олимпийских играх - день произвольной программы среди мужчин. В это день Илья проснулся рано, что неудивительно, всю ночь, то просыпался, то засыпал обратно и лишь под утро усталость взяла свое. Перед тем, как открыть глаза, он уже почувствовал пустоту рядом, поэтому быстро обвел комнату глазами, следов Пети не было, ну разве что резинка для волос на тумбочке возле кровати.       Быстро одевшись, Илья направился в свою комнату. Не прошло и пару минут, как Роман Скорняков без стука зашел в номер сына.       —Как спалось? — обыденно поинтересовался отец. На секунду Илья подумал, что вот и конец – его поймали с поличным, неужели папа видел, как он выходил из комнаты напротив. Однако все обошлось, мужчина смотрел на сына выжидающим взглядом, не предвещавшим ничего плохого, наоборот он даже был сильно бодрым для шести утра.       —Хорошо, — коротко ответил Илья, немного отводя взгляд в сторону входа в номер, словно ожидая хоть какой-то признак жизни по ту сторону двери, однако в ответ ему была только тишина.       —Телефон на базу, — Роман протянул руку, чтобы взять телефон сына на сохранение. Он всегда так делал перед важными соревнованиями, чтобы уберечь Илью от ненужных мнений и критики, а Илья в принципе был согласен с этим и всегда покорно отдавал телефон. Однако сейчас это не особо хотелось делать, у него было одно незаконченное дело из-за которого поясница немного отдавалась болью.       —Минутку, пап, — Илья быстро настрочил короткое сообщение Пете: «Ты где?», и отдал телефон.       —Ну все, пока собирайся, через полчаса жду на разогреве, — Роман спрятал телефон в кармане спортивных штанов и поспешно удалился из комнаты, напоследок ободряюще потрепав сына по волосам.       Как только дверь захлопнулась обратно, Малинин громко выдохнул и вспомнил события вчерашнего вечера и ночи. Неожиданно в комнате стало очень душно.  Илья на минуту прикрыл глаза, а затем широко улыбнулся, давая эмоциям взять верх. Однако неконтролируемое счастье долго не длилось, Илья быстро собрался и пошел на разминку. Сначала он пришел отрабатывать хореографию. На песни, которые он слышал уже тысячи, возможно миллионы раз, тело никак не реагировало, а лишь двигалось по памяти. В зеркале он никого кроме себя и своей улыбки не видел. Как бы странно это ни выглядело со стороны, все списали на предвкушение перед сегодняшними соревнованиями. Затем Илья пошел на лед. В сотый раз повторяя свою программу, Илья не заметил, как быстро пролетело время. И вот он уже в своем черном, полупрозрачном с золотыми вставками костюме. Скоро его выход, и он не может все никак собраться с мыслями. В голове куча разных эмоций – в такие моменты Илья обычно обращается к отцу за советом, тот всегда был рядом. Долго искать не пришлось, Роман отошёл поговорить с женой по телефону на пару минут. Когда их глаза встретились, Илья жестом спросил сколько времени. На это Роман просто отдал сыну в руки его же телефон. Илья быстро посмотрел время и уже собирался его вернуть отцу. Однако его взгляд зацепился за одно уведомление. Это было сообщение. От Пети. Телефон быстро распознал лицо владельца и мгновенно показал текст:       «Извини, это все было несерьезно. Я просто хотел поближе познакомиться с тобой только для того, чтобы изучить названного Бога четверных. Только в тебе я видел достойного соперника. Все , что между нами было – моя тактика, стратегия, называй как хочешь, ничего личного»       Вдруг перед глазами появилась пелена, дыхание перехватило, на секунду Илье показалось, что он вот-вот упадет. Он не мог поверить глазам и перечитывал строки снова и снова.       —Блять,— первая мысль, — соберись, только не сейчас, блять, он это специально, — мысли крутились словно на повторе. Илья помотал головой из стороны в стороны и оперелся руками на колени, пытаясь глубоко дышать. Этого не может быть на самом деле. Он казался хорошим человеком. Роман Скорняков похлопал сына по плечу.       —Илья, ты как?—глаза отца были полны тревоги, значит Малинин действительно выглядел паршиво со стороны. Надо срочно было собраться. Илья набрал побольше воздуха в легкие, попытался изобразить на лице улыбку, но это больше было похоже на неумелую усмешку. Он медленно кивнул отцу и посмотрел на него невидящим взглядом, отчего тот запереживал еще сильнее.       —Илья, точно все в порядке?— вопрос был формальным, ведь Роман уже вовсю бил тревогу внутри себя, он не хотел, чтобы сын падал духом, не хотел, чтобы он из-за какого-то волнения проиграл. Это ведь его мечта – выиграть олимпийское золото, и он в шаге от этой мечты, а папа поможет ему во что бы то ни стало.       Илье пора было выходить на лед. И он пошел медленным неуверенным шагом к борту, оставив вопрос неотвеченным. Все и так было очевидно. Он не в порядке, однако он умолял самого себя собраться и хорошо откатать, хотя бы ради папы, который провожал его пристальным взглядом, ради мамы и Лизы, которые точно смотрели прямую трансляцию и уже наверняка заметили его состояние, да хотя бы ради этого урода, который может даже не смотрел, но хотя бы услышит о будущей победе Ильи Малинина.       Илья остановился в середине катка и встал в позу. Заиграла музыка, первые движения были сделаны по мышечной памяти, интуитивно. И вот подходит время для первого прыжка – четверной флип: хороший заезд и почти идеальное приземление, толпа ликует. Пока все хорошо, надо продолжать дальше. Следующий элемент - четверной аксель. Илья уже заходит, поворачивается лицом, готовясь к прыжку.       «..это все было несерьезно» —в памяти эхом отдавались слова из недавно прочитанного сообщения.       Приземление – полтора оборота. Черт. Соберись, давай. Дальше по плану - четверной лутц: вот заезд со спины, опора на правую ногу. И отлично, получилось! Далее четверной риттбергер: вот опять заход спиной, толчок от левой ноги, прыжок. Не докрутил еще два оборота. Ладно, половина программы уже откатана, осталось два каскада и одна секвенция под конец. Ласточка выходит плавной и даже грациозной. Пару танцевальных движений. «Ты - кто-то. Но не никто»,  звучат слова в мелодии. Есть немного времени передохнуть. И вот уже заход на четверной лутц: заход хороший, прыжок, вращение, приземление.       «...изучить названного Бога четверных», — эти слова вгрызаются в мысли Ильи и все никак не дают покоя.       Падение. Самое жалкое падение. Илья чувствует, что готов провалится сквозь этот лед, ему кажется что за ним наблюдают пристальным взглядом темно-коричневые глаза. Но надо вставать и продолжать кататься. Одно мгновение и Малинин снова на коньках, каскад доделывать уже не было времени, нужно приступать к следующему: четверной тулуп и тройной тулуп. И с ними Илья уже справляется намного лучше, по привычке. И напоследок - секвенция, состоящая из четверного сальхова и тройного акселя. Вот Илья уже идет на заход, отталкивается ребром левой ноги, прыгает.       «...ничего личного», — отзываются слова в голове уже знакомым голосом. Блять.       Выкручивает два вращения и падает, больно падает и далеко не из-за растянутой лодыжки. Однако быстро встает на ноги и продолжает программу. Надо откатать до конца и хотя бы не потерять гордость. Хотя как тут говорить о гордости, она осталась в номере напротив комнаты Малинина. Осталось лишь сальто назад – любимый элемент фигуриста и можно сказать коронный, именно поэтому он получается добротным, но неидеальным, ведь мысли парня уже далеко за пределами катка и даже стадиона. Перед глазами сплошная пелена. Перекидной, затем волчок, по второму кругу ласточка, перекидной, и вот уже винт, завершающий перекидной и. Конец! Илья уже не в силах сдерживать, да и теперь можно дать волю всем эмоциям, фигурист уткнулся в свои ладони. Ему стыдно. Ему одиноко. Еще вчера все называли его золотым медалистом, а сегодня будут писать о том, как он не справился, а ведь все в него верили: мама с папой, сестра, друзья, вся страна.       Толпа ликовала, то ли поддерживала, то ли жалела. хотя эти чувства довольно похожи, если речь идет о проигрыше. Илья сам не видел, но он точно знал, он не откатал хотя бы на бронзу, он не откатал даже на Олимпиаду, не выполнив заявленную программу. Это конец. Мгновенно появилось желание бросить все здесь и сейчас и уйти в отшельническую жизнь, где его никто бы никогда не нашел. Вот фигурист подъезжает к тренеру и даже не может посмотреть ему в глаза. Роман лишь кладет руку на плечо сына и пытается поймать его взгляд, но тщетно, ему остается лишь отдать Илье его куртку, и они вместе направляются на ожидание результатов. На экране высвечивается результат, а рядом с ним цифра восемь- это восьмое место. Так низко Илья еще никогда не падал, последний раз он так отставал в восьмом классе и то, когда отравился и не мог сосредоточиться на прыжках. Илья до последнего старался не смотреть на отца, которые буквально сидел рядом, но на секунду не сдержался и повернул голову. Лучше бы сидел смирно и думал о своем, хуже своего проигрыша было только разочарование на лице отца и тренера по совместительству. Илья все пытался разглядеть эмоции папы и больше не мог отвести взгляд. В какой-то момент тошнота подступила к горлу, ему было противно от самого себя, и это чувство разъедало его изнутри. Хотелось выкинуть все эмоции и жить дальше. Но минуты все больше растягивались и превращались в часы. Илья не знал выберется ли он из этого стадиона или останется здесь навечно один со своими чувствами и эмоциями. Время тянулось медленно и хотя уже шло награждение, Малинин был неподвижен, его вырвал из мыслей папа, попутно указывая на выход. Однако там их ждало еще одно испытание – журналисты. Надо собраться напоследок.