Аврор Грейнджер: Правила изменились.

Когда Гермиона проснулась, тело ныло от вчерашних событий, но в этом ощущении не было дискомфорта, лишь сладкая, томная тяжесть, напоминающая о проведённой ночи с Малфоем. Его рука покоилась на её талии, тяжёлая и в то же время удивительно уютная. Лицо Драко было уткнуто в подушку, несколько прядей светлых волос упали на лоб, придавая ему непривычно безмятежный вид. Гермиона медленно протянула левую руку и осторожно убрала пряди с его лица. В этот момент она сделала то, о чём давно тайком мечтала, просто смотрела на него — без масок, без колких реплик, без необходимости держать дистанцию профессора или Аврора. Ей было непривычно видеть его здесь, в её квартире. В этой обстановке он казался почти нереальным, словно сон, который вот‑вот растает с первыми лучами солнца. То, что произошло между ними за последние девять месяцев, она до сих пор не могла до конца объяснить даже самой себе.  Она слегка зашевелилась в его объятиях. Драко вдохнул глубже, перевернулся на спину. В утреннем свете его красота казалась почти холодной — чёткие линии скул, бледная кожа, безупречная стать. Одеяло сползло, обнажив дорожку тёмных волос, уходящую вниз… Гермиона задержала взгляд. Прошлая ночь подарила ему немало удовольствия от её тела. А что, если теперь она разбудит его иначе? Что, если позволит себе то, о чём лишь мельком думала раньше? Мысль согрела изнутри. Она осторожно скользнула рукой вниз, к его бедру, едва касаясь кожи. Дыхание Драко осталось ровным, сонным. И тогда она решительно наклонилась, провела губами по его шее, чуть выше ключицы, ощущая, как под кожей пульсирует жизнь. Он шевельнулся, но не проснулся. Лишь тихо выдохнул, чуть повернув голову к ней.  Гермиона улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается тёплое, пьянящее предвкушение. Медленно, почти невесомо она продолжила свой путь поцелуями — вниз по его торсу, ощущая под губами каждую линию мышц, каждый едва уловимый трепет его кожи. Когда её лицо оказалось на уровне его члена, она на мгновение замерла, впитывая открывшуюся картину, его расслабленный, но уже откликающейся на её близость член, едва заметное учащение дыхание, лёгкая дрожь, пробежавшая по его телу. Не торопясь, она провела дорожку лёгких, как пёрышко, поцелуев, наблюдая, как он реагирует на каждое прикосновение. Его пальцы слегка сжались в складках одеяла, а дыхание стало глубже, прерывистее. Опустив рот, она взяла его глубоко в себя — медленно, осторожно, но уверенно. Её губы обхватили его, язык скользнул по чувствительной плоти, исследуя, пробуя на вкус. Она двигалась с размеренной грацией, наслаждаясь тем, как его тело отвечает на её ласку — как напрягаются мышцы, как вырываются сдавленные вздохи, как пальцы наконец впиваются в одеяло, будто ища опору. Драко вздрогнул, окончательно пробуждаясь от полусонного состояния. Его глаза распахнулись, взгляд сфокусировался на ней — и в них вспыхнуло нечто дикое, необузданное, смешанное с изумлением и жгучим желанием. — Гермиона… — выдохнул он, голос звучал низко, хрипло, почти неузнаваемо. Она не ответила словами. Лишь подняла на него темный взгляд и продолжила, усиливая ритм, углубляя каждое движение. Её руки скользнули по его бёдрам, пальцы впились в кожу, удерживая его, направляя. Он попытался приподняться, но она мягко надавила ладонью на его грудь, заставляя остаться на месте. В её глазах читалось немое «нет» — она хотела до конца насладиться этим моментом, хотела показать ему, что теперь её очередь довести его до оргазма.. Его пальцы вцепились в простыни, костяшки побелели. Он пытался сдержать звуки, рвущиеся из горла, но они всё же прорывались — тихие, сдавленные стоны, перемешанные её именем, словно молитва. Гермиона чувствовала, как нарастает напряжение в его теле, как учащается пульс под её губами. Она догадывалась, что он уже на грани. И именно в этот момент она замедлилась, почти издевательски, чтобы затем снова ускорить движения, доводя его до края. — Чёрт… Гермиона, я… — его голос сорвался на хриплый выдох. Она подняла взгляд в последний раз — и этого было достаточно. Его тело содрогнулось, дыхание оборвалось, а имя её, сорвавшееся с его губ, прозвучало как заклинание, как признание, как крик души. Когда волна удовольствия прошла, он обессилено откинулся на подушки, грудь тяжело вздымалась, глаза были закрыты. Гермиона отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и с удовлетворённой улыбкой устроилась рядом с ним. Драко повернул к ней лицо, взгляд был затуманен, но в нём читалась безграничная благодарность и восхищение. — Ты… — начал он, но слова застряли в горле. — Доброе утро, — тихо произнесла она, прижимаясь к его боку и проводя пальцами по его руке. В ответ он резко перекатился на неё, правая рука зарылась в её волосах, левая скользнула к груди, лёгкий щипок за сосок вырвал из её груди тихий вздох. — Ещё нет, любовь моя, — прошептал он ей в губы и погрузил влажный, горячий язык в её рот. То, как он её назвал, пробежало мурашками по коже, заставило сердце совершить кульбит. «Вот засранец», — мелькнуло в мыслях, но эта мысль лишь разожгла внутри пламя. Его левая рука продолжила путь вниз, скользнула между бёдер и она почувствовала, как два его пальца вошли в неё. — Это ты для меня такая мокрая? — прошептал он, оторвавшись от её губ. Она открыла глаза, закусила губу и кивнула. В его взгляде вспыхнул огонёк, от которого у неё перехватило дыхание. Он вынул пальцы и то, что он сделал дальше, едва не перекинуло её через грань наслаждения, медленно, не отрывая от неё взгляда, облизал их. Приставив головку к её входу, он плавным, почти ленивым движением вошёл. Взяв её под коленки, поднял её ноги — они оказались у него на плечах. Правая рука скользнула по её шее и сжала, слегка перекрывая кислород. Это заводило. Руку он не убирал. — Вы очень развратная, профессор Грейнджер, — произнёс он низким, хриплым голосом, в котором звучала страсть. Её ответ потонул в новом жадном поцелуе. Он начал двигаться — сначала медленно, растягивая каждое мгновение, затем всё быстрее, сильнее, заставляя её выгибаться под ним, ловить ртом воздух, шептать его имя. Комната наполнилась звуками их страсти, её стоны, его рваное дыхание, стук сердец, слившихся в едином ритме. Каждое его движение отзывалось в ней волной наслаждения, поднимая всё выше, ближе к пику. Она вцепилась пальцами в его бёдра, ногти оставили лёгкие следы на коже, но он, казалось, не замечал боли, поглощённый только ею, только этим моментом. — Драко… — выдохнула она, и это было всё, что она смогла произнести. Он ответил рыком, ускоряя темп, углубляя толчки, вдалбливая её в кровать. Её тело напряглось, дыхание оборвалось, а затем — взрыв. Волна наслаждения накрыла её с головой, заставила дрожать, кричать его имя, растворяться в ощущениях. Когда его рука покинула её шею, она невольно подумала о синяках, которые наверняка появятся, но сейчас это казалось таким мелочным… Она спустила ноги с его плеч и в следующий миг он уже перевернул её, вынудив опуститься на колени. Взмах палочки — и прямо перед ней появилось зеркало. Не теряя ни секунды, он встал позади и звонко шлёпнул её по ягодицам, оставив алый след. Стон сорвался с её губ. — Малфой… — Мистер Малфой, профессор, — промурлыкал он и тут же вошёл в неё. — Не фамильярничайте. Он вдалбливался в неё, а она, глядя на их отражение в зеркале, заводилась ещё сильнее. Не в силах больше держаться на руках, она опустилась на кровать. — Чёрт… — говорил он между толчками. — Посмотрите на себя, профессор. Его рука взяла её за затылок и потянула к себе, новый стон снова сорвался с её губ. Он прижал её к себе, не прекращая толчков. — Какая вы мокрая, горячая… Трахаетесь со своим бывшим студентом. Вам не стыдно? Из её груди вырвался стон. Он держал её за бедро левой рукой, а правой словно исследовал тело, лёгкие прикосновения к груди, медленное скольжение по животу, а затем спустились ниже. Пальцы нашли ту самую точку и начали неспешные круговые движения, от которых по телу разливалась волна жара. Она закрыла глаза и опустила голову на его плечо, наслаждаясь его толчками и словами. — Открой глаза! — прорычал он ей в ухо. — Смотри на себя, на меня, на нас. Ты хотела меня лишить вот этого? Вот… Это… Любовь. Слышишь меня, профессор? — проговорил он между толчками, каждым движением ставя точку. Их движения становились всё неистовее, дыхание чаще, стоны громче. В зеркале отражались переплетённые тела, пылающие лица, глаза, полные страсти. — Кончайте, профессор Грейнджер, — прошептал он ей в плечо и прикусил кожу. Она взорвалась. Тело прошило судорогой, волна наслаждения накрыла с головой, вырвав из груди пронзительный крик. Мышцы сжались, дыхание оборвалось, а мир вокруг рассыпался на миллионы ослепительных осколков. Она упала на кровать, позволяя ему закончить самому . Он впился руками в её бёдра, пальцы сжимали в кожу. Ему хватило пары резких толчков, чтобы достичь разрядки — гортанный хрип вырвался из его груди, тело содрогнулось в последнем порыве. «Годрик, его вот этот звук, вот ты и услышала его, Грейнджер» Затем он рухнул рядом с ней, тяжело дыша. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и отдалённым щебетом птиц за окном. Драко медленно протянул руку и нежно поцеловал её в лоб. Его голос, ещё хриплый от страсти, прозвучал тихо, почти ласково: — Вот теперь — с добрым утром, любовь моя. Гермиона приоткрыла глаза и встретила его взгляд. В нём читались не только следы недавней бури, но и что‑то более глубокое — тепло, нежность, почти трепет. Она слабо улыбнулась, потянулась к нему и прижалась щекой к его плечу.

***

— Я волнуюсь, — прошептала она, когда они вышли из камина в гостиную Малфоев. Воздух был наполнен тонким ароматом роз и воском от десятков горящих свечей. Драко хмыкнул, его серые глаза блеснули в полумраке. Он плавно опустил руку на её талию, притянул к себе и оставил нежный поцелуй на виске своего бывшего профессора. Тепло его дыхания слегка коснулось её кожи. — Никогда бы не подумал, что аврор Грейнджер боится встретиться с родителями своего жениха на праздновании его девятнадцатилетия, — в его голосе звучала лёгкая насмешка, но пальцы ласково поглаживали её спину. — Драко… — начала она, но их перешёптывания отвлёк чёткий, ритмичный стук приближающихся каблуков. — Ах, Драко, милый! — раздался мелодичный голос. Он повернулся на шум и улыбнулся. Нарцисса Малфой плыла к ним, словно королева на парадном приёме. Она была, как всегда, прекрасна, изумрудное элегантное платье облегало фигуру, подчёркивая благородную осанку, белокурые волосы, уложенные волнами, переливались в свете свечей, лицо светилось тёплой, приветливой улыбкой. Истинная леди Малфой. Отвлекаясь от своей девушки, Драко раскрыл объятия для матери. Её тонкие, ухоженные руки мгновенно обвили его плечи. — С днём рождения, мой дракон! — проговорила она, прижимая сына к себе. В её голосе звучала неподдельная нежность. Оставив звонкий поцелуй на его щеке, она мягко отстранилась и повернулась к Гермионе. Глаза Нарциссы сияли искренним восторгом. — Мисс Грейнджер! — воскликнула она и стремительно притянула девушку в свои объятия. От такого неожиданного приветствия Гермиона замерла, её пальцы невольно сжались. Она метнула растерянный взгляд на Драко, словно ища поддержки. — Как я рада познакомиться с вами! — продолжала Нарцисса, отстраняясь и внимательно разглядывая Гермиону. — На выпускном вы были так обворожительны.. Мать оторвалась от неё, на мгновение окинула взглядом гостей, а затем снова сосредоточилась на лице своей будущей невестки. Что‑то в выражении лица Гермионы заставило Нарциссу слегка запнуться. На её безупречном лице промелькнуло искреннее замешательство. — О, Салазар, прошу меня простить за такое поведение, — поспешно добавила она, слегка касаясь руки Гермионы. — Просто я очень рада познакомиться с будущей леди Малфой. — Мама, перегибаешь… — тихо, с тёплой усмешкой прошептал Драко, наблюдая за этой сценой. Его глаза смеялись, но в них читалась нежность к матери, которая всегда проявляла чрезмерную эмоциональность, когда встречала людей, вызывающих её симпатию. Он повернулся к своей девушке, взял её ладонь в свою и нежно погладил большим пальцем её костяшки, стараясь передать ей своё спокойствие. — Гермиона, знакомься — моя мать, Нарцисса Малфой, — представил он, слегка сжимая её руку. — Мама, это Гермиона, моя девушка. — Очень приятно, миссис Малфой, — ответила Гермиона, слегка склоняя голову. Её голос звучал ровно, но в глазах всё ещё читалась лёгкая растерянность. — Зовите меня Нарциссой, Гермиона, — леди Малфой одарила её тёплой, почти материнской улыбкой, а в глазах заплясали добрые искорки. — И мне очень приятно с вами познакомиться. Она плавно, с безупречной грацией светской дамы, протянула руку и мягко взяла Гермиону под локоть. — Пойдёмте скорее к гостям, — голос Нарциссы звучал ласково, но в нём угадывалась непреклонность. — Все уже заждались главного героя вечера! Гермиона невольно замерла на миг, ощущая деликатное, но твёрдое давление пальцев на своём локте. Она обернулась через плечо, Драко стоял в дверях, прислонившись к косяку. На его губах играла знакомая дерзкая ухмылка, глаза блеснули, и он едва заметно подмигнул ей, прежде чем неспешно двинуться следом. «Я обязательно трахну её в кабинете отца» — мысль пролетела стремительно пока он наблюдал за движением тех самых бёдер, которые держали его в плену буквально час назад.

***

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — грянуло со всех сторон, когда он переступил порог Зала, оставив своих спутниц позади. Губы сами растянулись в тёплой, искренней улыбке. Он медленно обвёл взглядом собравшихся — знакомые лица, смех, блеск глаз, накрытый стол и цветы, превращавшие пространство в праздничный кокон. — Спасибо! Рад, что вы пришли! — голос звучал ровно, но в нём сквозила неподдельная радость. Он шагнул вглубь, и тут же оказался в объятиях Пэнси — та звонко чмокнула его в щёку, затем подошла Джинни, крепко обхватив за плечи. Забини и Нотт ограничились энергичными рукопожатиями, Поттер дружески хлопнул по спине, а Уизли лишь коротко кивнул. — Эм, добрый вечер… — тихий, но отчётливый голос прорвался сквозь гам. Все разом обернулись. В дверном проёме стояла она — рядом с его матерью, слегка смущённая, но с достоинством выдерживающая десятки устремлённых на неё взглядов. — Профессор Грейнджер? — первым опомнился Нотт. Его глаза распахнулись, жадно скользя по её силуэту. — Прекрасно выглядите! По чью душу Вы пришли? Неужели я был плохим мальчиком и не сдал экзамен по вашему предмету? — он ухмыльнулся, явно наслаждаясь собственной шуткой. Драко резко развернулся. Лицо исказилось хищным оскалом. Глаза потемнели, в них вспыхнул недобрый огонь. — Ты, блять, можешь заткнуться? — прошипел он, голос сочился льдом. Тишина обрушилась мгновенно. Друзья замерли, переглядываясь. На их лицах читалось чистое недоумение,  Пэнси  приподняла бровь, Поттер и чита Уизли приоткрыли рты, словно пытаясь осмыслить, что только что произошло. Забини хмыкнул в стакан. А Нотт переводил взгляд между Драко и Грейнджер. — Да ты, должно быть, шутишь, Малфой! — взорвался Тео, голос дрогнул от смеси шока и азарта. — Я требую подробностей! Немедленно! Драко сделал шаг вперёд, приблизился к Гермионе и встал за её спиной. Он повернул лицо к друзьям, а руку — ту самую, с помолвочным кольцом, положил на её талию, мягко, но уверенно прижав Гермиону к себе. — Знакомьтесь, это Гермиона, моя невеста, — произнёс он твёрдо, без тени сомнения. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая гордость. — Любимая, а это мои друзья. Ну, ты их и так знаешь. Он опустил подбородок на её макушку, глубоко вдохнул аромат её волос и обвёл взглядом собравшихся. В глазах каждого из друзей читалось изумление, постепенно сменяющееся осознанием. Когда смысл сказанного наконец дошёл до Пэнси и Джинни, они взвизгнули от восторга. Не дожидаясь приглашения, кинулись к паре, обнимая их по очереди, осыпая поцелуями в щёки и выкрикивая поздравления. — Гермиона! Драко! О боже, это же потрясающе! — Пэнси сияла, её глаза блестели от радости.  Джинни, смеясь, добавила: — Мы уж думали, что он никогда не признается Вам в своих чувствах, Профессор Грейнджер! Остальные медленно приходили в себя. Забини одобрительно кивнул, чуть приподняв бокал с шампанским. Поттер и Уизли расплылись в широких улыбках, их глаза светились искренней радостью. Нотт, выдохнув с явным облегчением, пробормотал, проводя рукой по тёмным волосам: — А надо было всего лишь проявить внимание… и он взорвался. — Что? — резко обернулся Драко, отвлекаясь от разговора с Нарциссой и Гермионой. Его взгляд скользнул по лицам друзей, в серых глазах мелькнуло недоумение. — Вы знали? — Мы знали, что у тебя были чувства к профессору Грейнджер, — спокойно начал Блейз, слегка наклонив голову. Его тёмные глаза искрились весельем. — Годрик, просто Гермиона, не профессор! — воскликнула девушка, слегка покраснев и бросив на Драко смущённый взгляд. — Гриффиндор!!! — дружно заорали Поттер, Джинни и Уизли, вскинув руки вверх. В их голосах звучала неподдельная гордость. — Ты ходил весь год, как ошпаренная мандрагора, — продолжил Блейз, невозмутимо игнорируя ликующих гриффиндорцев и их восторженное открытие того, что Грейнджер училась на Гриффиндоре. Он сделал паузу, задумчиво покрутив бокал в руке. — Постоянно был сам не свой, то мрачнел, то вдруг замирал, глядя на неё. Мы‑то думали, ты никогда не решишься. Драко фыркнул, слегка расслабившись. Он перевёл взгляд на Гермиону, чьи щёки всё ещё пылали румянцем, и мягко сжал её ладонь. — Ну, видимо, настал тот самый момент, — произнёс он с лёгкой усмешкой, в которой, однако, читалась искренняя нежность. — По этому для нас было полной неожиданностью, когда на выпускной ты пришёл с Асторией, а после объявил её своей невестой, — ответил Поттер, притягивая Пэнси к себе и оставляя лёгкий поцелуй на её плече. — Туше, Поттер, — пробормотал Малфой, проводя рукой по своим волосам и тем самым растрепав их. Он на мгновение замер, словно переваривая услышанное, а потом вдруг резко выпрямился. — Стоп. — Он уставился взглядом на Поттера, который лишь ухмылялся в ответ. — Когда Грейнджер и Блэк ушли от нас, ты сказал, что она была невестой Сириуса… — Упс, — с теперь уже широкой, почти озорной улыбкой ответил Поттер, поднимая свой бокал. В его глазах плясали весёлые искорки. — Ну, знаешь… ситуация была запутанная. Я тогда и сам толком не понимал, что к чему. Гермиона, до этого молча наблюдавшая за разговором, не сдержала лёгкого смешка. — Сириус сказал тебе это сообщить? — обратилась к Поттеру Гермиона, едва сдерживая смех. Поттер кивнул. — Подробности рассказать не успел, обещал всё объяснить потом. Но когда мы вернулись домой на следующий день, мать устроила праздничный ужин — и отец с Сириусом рассказали всю вашу историю. Гермиона застонала, прикрыв лицо ладонью, а потом прошипела с наигранным раздражением. — Надо было дать ему сдохнуть от потери крови в Праге. Малфой громко рассмеялся, откинув голову. Осознание того, что именно хаотичные, непредсказуемые действия Сириуса в конечном итоге сблизили их, вдруг показалось ему невероятно ироничным. — Кто бы мог подумать, что наш дорогой дядя станет главным купидоном моего счастья, — произнёс он, всё ещё улыбаясь. — Хотя, зная его, это, скорее, побочный эффект его вечного стремления всё усложнить. Гермиона фыркнула, но в её глазах светилась теплота. — Он всегда умел создавать хаос, — согласилась она. — Но, кажется, в этот раз хаос получился… приятным. Блейз, до этого молча потягивавший шампанское, не удержался: — Значит, Сириус Блэк — тайный сват? Кто бы мог предположить. Надо будет как‑нибудь пригласить его на бокал огневиски и выслушать всю историю из первых уст. Нотт хмыкнул: — Боюсь, если мы попросим Сириуса рассказать всё «как есть», получим три разные версии событий в зависимости от его настроения. Поттер, всё ещё с улыбкой, поднял бокал: — За Сириуса Блэка — человека, который, сам того не желая, устроил лучшее свидание века. Все рассмеялись и подняли бокалы. Даже Нарцисса, наблюдавшая за этой тёплой, дружеской беседой, мягко улыбнулась и тихо произнесла: — Иногда судьба выбирает самые неожиданные пути, чтобы привести нас туда, где нам суждено быть. Драко, глядя на Гермиону, сжал её руку чуть крепче. В этот момент он отчётливо понял, что несмотря на все запутанные объяснения и нелепые недоразумения, всё сложилось именно так, как должно было. — Знаешь, — тихо сказал он, наклонившись к ней, — я бы прошёл через всё это снова, лишь бы в конце оказаться здесь, с тобой. Гермиона ответила ему нежным взглядом и прошептала: — Я тоже.

***

Когда гости расселись за праздничный стол, который мать с домовиками приготовила с поистине королевским размахом — белоснежная скатерть, фамильный фарфор, мерцающие свечи в серебряных подсвечниках, Драко невольно задержал взгляд на пустующем кресле во главе стола. Отца до сих пор не было. Он слегка наклонился к матери, стараясь не привлекать лишнего внимания, и тихо спросил, почти касаясь губами её уха: — Мам, где отец? Нарцисса на мгновение замерла, её пальцы, поправляющие складку на скатерти, чуть дрогнули. Затем она обернулась к сыну с безупречной, чуть натянутой улыбкой — той самой, которую Драко научился распознавать ещё в детстве, что за ней всегда скрывалось что‑то недосказанное. — Люциус… задерживается, — ответила она негромко, бросив быстрый взгляд в сторону двойных дверей. — У него возникли неотложные дела, но он обещал присоединиться к нам как можно скорее. Драко сжал под столом кулаки. Он не придёт. Не сядет за один стол с магглорождённой. Мысль была горькой, но очевидной. Он знал отца слишком хорошо: Люциус Малфой никогда не смирится с тем, что его сын связал свою жизнь с Гермионой. Но ведь это не мы начали… — мысленно возразил он самому себе. Это магия замка. Ритуал предков. Мы просто стали жертвами древней силы, которая решила, что мы — родственные души, которая подтолкнула нас к друг другу и открыла истинные чувства обоих. Дверь распахнулась, и в зал вошёл Люциус. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось принятие. За ним следовали двое мужчин — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гермиона резко подняла голову. Её лицо было маской непроницаемости.  Люциус  медленно подошёл к столу, занял своё место во главе. — Я подумал, что моей невестке будет не очень комфортно в компании друзей моего сына, — произнёс он холодно, но без явной враждебности. — Поэтому, они здесь. Нарцисса едва заметно улыбнулась, а Драко почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Он пытается. Несмотря ни на что, он пытается принять это. Гарри встал из-за стола глядя на вошедших. —Папа? Сириус? — в его голосе слышалось недоумение. — Привет, Гарри. — Поттер-старший похлопал по спине своего сына и улыбнулся Пэнси. Блэк же уселся напротив Нарциссы и проговорил. — Ну что, семейка Малфоев, кто первым нальёт? Тишина за столом стала почти осязаемой. Мерцание свечей дрожало на полированной поверхности фарфора, а в воздухе витало напряжение, которое можно было разрезать ножом. Гермиона медленно подняла руку, взяла бокал с вином, но не спешила пить. Её пальцы слегка сжимали тонкую ножку, будто оценивая прочность стекла, взвешивая каждое следующее слово. — Гостеприимство? Или идёте на уступки, мистер Малфой? — обратилась она к Люциусу, выдерживая ровный, бесстрастный тон. — Хотите, чтобы мы с полковником Поттером и капитаном Блэком забыли о том, что именно Вы выкрали досье одного из сотрудников министерства? Драко выпрямился, незаметно положив руку на её колено под столом. Он чувствовал, как напряжены её мышцы, но внешне Гермиона оставалась невозмутимой. Выправка Аврора.  От мысли, что его женщина была чуть ли не главным аврором магической Британии член в штанах становился каменным. Он сел поудобнее. Люциус едва приподнял бровь. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах промелькнуло нечто — не раздражение, не гнев, а скорее… живой интерес. Он слегка наклонил голову, словно изучая её. — Вы весьма осведомлены, мисс Грейнджер, — произнёс он сдержанно. — Что, впрочем, не удивляет. Разве досье не было полезным для тебя, Драко? Драко посмотрел в глаза отца, отчётливо понимая, что тот выкрал документы именно по его просьбе. Он глубоко вдохнул и твёрдо произнёс: — Гермиона, Джеймс, Сириус. Это я попросил отца найти информацию на Гермиону. И извиняться за это не буду. Джеймс слегка усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Мы знаем, Малфой, расслабься, но за вашу выходку нас отправляют на учения. Месяц, два. Еще не известно. — На учения? Месяц, два ? — мгновенно отреагировал Драко, вскинув бровь, поворачиваясь к Грейнджер, та пожала плечами. Видимо, об этом ей было неизвестно. В разговор вклинился Поттер‑младший, наклонившись вперёд с любопытным блеском в глазах: — Так, стоп. Гермиона, кем вы… — он запнулся увидев её взгляд. —  То есть, ты работаешь? Гермиона замерла на мгновение, её взгляд метнулся к Джеймсу, словно спрашивая разрешения на раскрытие данной информации. Джеймс мягко улыбнулся и взял слово: — Гермиона уже десять лет служит в отделе правопорядка. Подполковник. Сириус, я и Грейнджер — напарники. Друзья Малфоя оживились. Гарри удивлённо вскинул брови: — Ты знал? — Конечно, я знал. В первый месяц её работы в школе я понял, что она сотрудник министерства. А потом… — Взгляд Драко на мгновение скользнул к Поттеру‑старшему, который едва заметно покачал головой. — После одного инцидента я попросил отца достать досье. — Газета… — проговорила Джинни, не сводя глаз с Малфоя. — Тогда ты вырвал из рук Поттера газету с новостью из Рима. — Она обернулась к Сириусу. — В ней писали, что ты спас своего напарника. Это была ты, Гермиона? Гермиона слегка помедлила, потом спокойно отпила из бокала: — Да. Мы шли по следам контрабандистов, и один из них всадил мне ритуальный нож в лёгкое. Люциус резко поднял голову: — В какое лёгкое, мисс Грейнджер? — Правое, — ответил Сириус, прикуривая сигарету. — Правое лёгкое, сломанная рука и сотрясение. Неделя в отключке. — Сириус! — шикнула Гермиона, бросив на него укоризненный взгляд. — Необязательно было перечислять все повреждения. Сириус поднял руки в жесте капитуляции, но в глазах его мелькнула едва сдерживаемая усмешка. Жгучая искра ревности пронзила Малфоя, когда он осознал, кто именно вытащил Гермиону с того задания. — К чему был вопрос про лёгкое? — мягко поинтересовалась Нарцисса, чтобы наконец-то продолжить раскрытие тайны семейства Малфоев. Драко повернулся к своим друзьям, которые смотрели на него с нескрываемым любопытством. — Когда это произошло, я почувствовал её боль, — произнёс он ровно. — Внезапно стало трудно дышать, в боку резануло так, будто это меня ранили. Я метался по комнате, не понимая, что со мной. А потом все сошло на нет. Гарри нахмурился: — То есть ты физически ощутил, что с ней случилось? Почему ? — Да. Мы — родственные души. Блейз присвистнул.  — Тогда предлагаю выпить за это! — поднялся он со стула с бокалом в руке.

***

— Ну, вроде всё прошло хорошо, — выдохнул он, закрыв за ними дверь в свою детскую спальню. Рука на мгновение задержалась на ручке, словно он хотел убедиться, что дверь действительно заперта. Затем он обернулся, провёл ладонью по волосам, снимая напряжение. — Наверное… — пробормотала она, медленно приближаясь к кровати. Её шаги были едва слышны на мягком ковре. Она коснулась края покрывала, словно проверяя его текстуру, и слегка сжала ткань пальцами. — Так значит, ученья, пару месяцев? — уточнил он, делая несколько шагов к ней. Движения его были неторопливыми, почти размеренными. Он потянулся к воротнику рубашки и, не торопясь, растянул первые две пуговицы, будто снимая невидимый груз. — Да, — хмыкнула она, резко разворачиваясь к нему лицом. В её глазах мелькнул озорной огонёк, а губы дрогнули в полуулыбке. Она скрестила руки на груди, но поза оставалась расслабленной. — Как думаешь, Джеймс обрадуется, если я стану одним из его авроров? — спросил он. — Ты хочешь сделать это, чтобы быть рядом со мной? Или наследник рода Малфоев планирует стать мракоборцем и спасать волшебный мир? — И то и то, Грейнджер, — прошептал он, опуская руки на её талию и мягко притягивая её к себе. Он смотрел на её лицо, вглядываясь в каждую веснушку, в каждый взмах ресниц, и осознавал, как сильно влюбился в эту женщину, до потери головы. В её взгляде читалась смесь любви и возбуждения. Его пальцы осторожно скользнули по её спине, ощущая тепло сквозь ткань платья. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Она здесь. Со мной». Он отчаянно хотел уложить её в свою кровать, наслаждаться её красотой, чувствовать каждое прикосновение, впитывать каждый вздох. Медленно он наклонился и коснулся её губ лёгким, трепетным поцелуем. Её руки невольно обвили его шею, пальцы запутались в светлых волосах. Он прижался ближе, чувствуя, как её тело отзывается на каждое его движение. Он наслаждался её ртом, полностью отключившись от окружающего мира, чувствуя, как желание становилось сильнее, пока не раздался стук в дверь. Резким движением он выпрямился, бросил на дверь раздражённый взгляд. Не отрывая руки от её талии, с хрипотцой произнёс. — Войдите. В проёме двери появился его отец. Маска холодной беспечности застыла на его лице, взгляд скользил по комнате, задерживаясь на каждом предмете, будто оценивая обстановку. — Сын, я бы хотел поговорить с мисс Грейнджер наедине. Позволишь? Драко на мгновение замер, его пальцы слегка сжались на талии Гермионы. Он медленно повернул голову, встретившись с её взглядом. Убедился, что она не против и после этого кивнул. Гермиона бросила на него короткий, ободряющий взгляд, затем вышла в коридор. Дверь закрылась, оставив его одного. Он глубоко вдохнул, сжал кулаки, пытаясь унять волнение, достал пачку сигарет и прикурил.

***

Она знала, что разговор будет непростым. Гермиона внутренне собралась, ожидая, что Люциус Малфой начнёт угрожать, давить, выдвигать жёсткие условия. Внешне она оставалась спокойной, лицо было непроницаемым, движения спокойными, словно перед ней не могущественный глава древнего рода, а очередной подозреваемый на допросе. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Огневиски? — Люциус указал на кресло напротив. Его голос звучал ровно, почти учтиво, но в глазах читалась холодная расчётливость. — Благодарю, да, пожалуйста, — ответила она без малейшей заминки, плавно опускаясь в кресло. Он наполнил бокалы, протянул один ей, затем устроился в своём. Несколько секунд молчал, изучающе глядя на неё сквозь янтарный отблеск напитка. — Я не одобряю эту связь, — наконец произнёс он, и в его тоне не было ни ярости, ни брезгливости — лишь холодная констатация. — То, что замок выбрал именно Вас в пару Драко… недопустимо. Гермиона мысленно закатила глаза, выстраивая щиты в своей голове. Плавно поднесла бокал к губам, сделала небольшой глоток. Огонь скользнул по языку, согревая, но она даже не моргнула. — Однако, — продолжил Люциус, слегка склонив голову, — кто я такой, чтобы вмешиваться в личную жизнь своего сына? В конце концов, замок редко ошибается в своём выборе. — Он сделал паузу, и в его взгляде мелькнуло нечто неуловимое. — Я надеюсь, вы планируете родить нам наследника? Гермиона замерла. Вопрос, заданный почти будничным тоном, ударил точно в цель. Она не ожидала, что он перейдёт к этой теме так быстро — и так… спокойно. Бокал опустился на столик с тихим стуком. Она выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза. — Мистер Малфой, — её голос звучал твёрдо, без намёка на колебание, — я понимаю, что для вас важно продолжение рода. Но позвольте Вам напомнить, что я — аврор. Моя жизнь — это служба, риски, постоянные вызовы. Я не собираюсь отказываться от карьеры ради того, чтобы стать инкубатором для наследника. Люциус едва приподнял бровь, но не прервал её. — Когда мы с Драко придём к тому, что готовы к детям, — продолжила Гермиона, тщательно взвешивая каждое слово, — это будет осознанный выбор двух взрослых людей. И наш ребёнок будет расти в окружении любви и уважения, а не как инструмент для продолжения рода. Он долго смотрел на неё, словно сканировал взглядом, пытаясь найти слабину. Потом медленно кивнул, будто принимая её позицию. — Вы говорите прямо, мисс Грейнджер, — произнёс он наконец. — Это достойно уважения. Но вы понимаете, что, став частью семьи Малфой, вы берёте на себя определённые обязательства? — Понимаю, — кивнула она. — И готова их выполнять. Но только при условии, что мои принципы и моя работа будут уважаться. Я не стану тенью своего мужа. Я буду его партнёром — во всём. Люциус задержал на ней взгляд ещё на несколько секунд, затем едва заметно улыбнулся — не насмешливо, а почти одобрительно. — Что ж, мисс Грейнджер, — сказал он, слегка ухмыльнувшись, — когда назначим дату свадьбы? — Вы слышали за ужином, что я отправляюсь на учёбу, — ответила Гермиона спокойно, без тени смущения. — Предлагаю вернуться к этому вопросу в сентябре. Люциус кивнул и отпил из своего бокала. В его глазах мелькнуло нечто похожее на сдержанное одобрение, почти незаметное, но оттого не менее значимое. — Тогда — до сентября, Гермиона, — произнёс он, поднимаясь из кресла. Плавным, выверенным движением он обошёл стол и протянул ей руку — не властно, как хозяин положения, а с едва уловимой почтительностью, словно признавая в ней равную. Гермиона на секунду задержала взгляд на его ладони, затем уверенно ответила на жест. Её пальцы твёрдо сомкнулись вокруг его руки. — До сентября, мистер Малфой, — подтвердила она, поднимаясь. — Надеюсь, к тому времени вы определитесь с датой, — добавил он, и в его тоне больше не звучало ни вызова, ни угрозы. — Обязательно, — кивнула Гермиона, направляясь к двери. Уже на пороге она обернулась. Люциус стоял у окна, силуэт его чётко вырисовывался в лучах закатного солнца. Она тихо закрыла за собой дверь, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает её.

***

Время без неё было диким и ужасным. Он постепенно перебрался в её уютную квартирку, подружился с её рыжим и страшно своенравным котом, сдал экзамены в аврорате — и теперь лишь ждал возвращения своей женщины. Он скучал, пиздец как. Каждое утро, выходя из камина в отделе аврората, он направлялся в тренировочный зал — пытался утопить тоску в изнуряющих упражнениях. Но в этот раз его окликнули прежде, чем он успел переступить порог. — Малфой. Обернувшись он увидел Грюма. — Генерал, — Драко выпрямился и приложил руку к сердцу, отдавая честь старшему аврору. — Отставить, — бросил Грюм, махнув рукой. — Наша троица бойцов задерживается, вернутся к концу месяца. Поэтому сходи к Фрэнку, изучи открытое дело. Может, тебе понравятся выездные мероприятия, — он ухмыльнулся и, не дожидаясь ответа, развернулся, оставив Малфоя одного. Драко вздохнул. До её приезда, по словам Грюма, оставалось три недели. Три недели… Он сжал кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и направился в кабинет Фрэнка Лонгботтома. Постучав в дверь, он заглянул внутрь: — Эм, привет. Грюм сказал прийти к тебе, — проговорил он, увидев отца Невилла. Фрэнк поднял взгляд от бумаг, слегка улыбнулся и жестом пригласил войти: — А, Драко. Проходи, присаживайся. Что именно сказал Грюм? Драко переступил порог, закрыл за собой дверь и коротко пересказал указание генерала. Фрэнк кивнул, отодвинул стопку документов и достал из ящика стола толстую папку. — Хорошо, тогда начнём. Это дело о ритуальных ножах. Ведем уже год, найти никак не можем. Драко взял папку, осторожно раскрыл её. Взгляд сразу зацепился за угловую надпись: «Совершенно секретно». Внутри — схемы, отчёты, фотографии мест преступлений, выцветшие страницы древних гримуаров с пометками. Он вчитывался в строки, отмечая детали: символы на рукоятях, места находок, временные промежутки. «Если я правильно помню, это дело вела Грейнджер, — пронеслось у него в голове. — Дело спецподразделения…» Мысли закружились, означало ли это, что Грюм хочет перевести его в «Беркут» — под руководство Поттера‑старшего? В подразделение, где работали лучшие из лучших, где каждое задание граничило с опасностью, а ошибки стоили жизни? — Вижу, ты уже оценил масштаб, — заметил Фрэнк, наблюдая за его реакцией. — Это не рядовая кража. Ритуальные ножи связаны с древними обрядами. Кто‑то целенаправленно собирает их, и мы пока не понимаем, зачем. Драко поднял глаза: — Почему мне? Я ещё не доказал, что готов к таким делам. — Потому что Грюм видит в тебе потенциал, — спокойно ответил Фрэнк. — И потому что ты не побоишься копать глубже. Грейнджер вернётся только через три недели, так что, я думаю, она обрадуется, если процесс по нему сдвинется. Только оставь ей самого главного контрабандиста. Драко сглотнул. Грейнджер… Её почерк он узнавал в каждой пометке, в каждом логическом выводе, записанном на полях. Это было её дело — её след, её мысли. Он провёл пальцем по одной из её заметок, словно пытаясь уловить отголосок её присутствия. — Хорошо, — сказал он твёрдо, закрывая папку. — Сделаю что смогу. Фрэнк кивнул, не скрывая одобрения: — Тогда изучай материалы. Если будут вопросы — обращайся.

***

Спустя неделю изучения дела Драко сидел в квартирке Грейнджер, погружённый в дневник одного коллекционера. Лампа отбрасывала тусклый свет на пожелтевшие страницы, а за окном давно наступила ночь. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть усталость. Глаза уже слипались от бесконечного чтения, но он не мог остановиться. Где‑то там, в лабиринте фактов и догадок, скрывался ключ к разгадке. «Три ножа найдены. Осталось четыре», — мысленно повторил он. После выпитого бокала виски мысли стали чуть яснее, а внимание — острее. Он снова вчитался в записи. Между строк, зашифрованных полузабытой кодировкой, проступала зацепка, один из ножей мог находиться в заброшенном особняке на окраине Вены в доме Яксли. Драко откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, представляя карту Европы. Вена… Он достал палочку, сосредоточился на образе Фрэнка Лонгботтома и произнёс: — Экспекто патронум! Из кончика палочки вырвался серебристый свет, оформившись в фигуру дракона. Животное замерло в воздухе, ожидая приказа. — Фрэнк, нашел возможную локацию одного из ножей. Особняк на окраине Вены. Готов выехать завтра утром, если одобрят, — чётко проговорил Драко. Патронус кивнул — почти человечески — и стремительно исчез, растворившись в воздухе. Драко остался один, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Он снова посмотрел на дневник, на отметки, на схемы. Прикидывая в голове, где могли находится оставшиеся ножи.

***

За две недели он нашёл два ножа, оставив своей девочке право самой отыскать остальные. Во время поиска первого ножа он чуть не лишился ноги. Нож был спрятан в одном из сейфов, а сам сейф — за целой чередой ловушек. Второй нож достался куда проще, тот находился в его семейной ячейке в банке Гринготтс. Он хмыкнул. Со дня на день группа спецавроров должна была вернуться с учений — весь Аврорат стоял на ушах. Многие откровенно скучали по Сириусу и Джеймсу. А он — по ней. Драко сидел в её кабинете, развалившись в кресле так, будто оно принадлежало ему по праву. Перед ним лежала аккуратная стопка отчётов о проделанной работе. Он перелистывал страницы медленно, лениво скользя взглядом по строчкам. Пальцы время от времени постукивали по столешнице — тихо, почти неслышно. На его лице читалась сосредоточенность, но в уголках губ пряталась тень усмешки. Некоторые отчёты были… занимательными. Он уже потянулся за следующим листом, когда из холла донёсся шум. Сначала — приглушённый гул голосов. Затем резкий окрик. Шаги. Много шагов. Он замер. Пальцы остановились на краю бумаги, а взгляд медленно поднялся от стола. В кабинете повисла короткая, напряжённая тишина. Обычно такой ажиотаж возникал, когда приводили новых подозреваемых — пьяных, злых, иногда напуганных до полусмерти. Но сейчас было иначе. Он чувствовал это кожей. Драко медленно откинулся в кресле, прислушиваясь. Лёгкая складка появилась между бровями. Через секунду он уже поднялся. Кресло тихо скрипнуло, когда он отодвинул его ногой. Он вышел из-за стола неторопливо, почти лениво, но внимательный взгляд выдавал настороженность. Рука на мгновение скользнула по спинке стула, словно он обдумывал что-то. Шум в коридоре стал громче. Драко расправил плечи, провёл пальцами по портупее, словно стряхивая невидимую пыль, и направился к двери. Он задержал ладонь на дверной ручке, на мгновение замер, будто собираясь с духом, а затем резко распахнул дверь и шагнул в коридор. В холле, окружённая коллегами, стояла Гермиона. Её волосы слегка растрепались, выбившиеся пряди обрамляли лицо, придавая ей чуть небрежный, но удивительно живой вид. На щеке виднелось едва заметное пятно грязи, будто след недавнего приключения, но глаза сияли — ярко, победно, с тем особым огнём, который появлялся только после успешно завершённого дела. Она смеялась в ответ на что‑то сказанное Сириусом, её голова слегка откинулась назад, а плечи подрагивали от смеха. Потом вдруг поймала взгляд Драко. Их глаза встретились. Всё вокруг словно перестало существовать, голоса стихли, движения стали размытыми, а в центре мира остались только они двое. Время будто растянулось в тягучую, почти осязаемую субстанцию. Драко почувствовал, как внутри всё сжалось, а потом резко расслабилось, как если бы он долго держал дыхание и наконец позволил себе вдохнуть. Она улыбнулась — по‑настоящему, широко, так, как улыбалась лишь ему. Уголки её губ поднялись, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки, придавая улыбке ещё больше тепла. И этого было достаточно. Он не помнил, как преодолел расстояние между ними. Ноги сами несли его вперёд, мышцы работали словно на автопилоте. Просто вдруг оказался рядом, сжал её в объятиях, уткнулся носом в волосы, вдыхая родной запах — жасмина, с лёгкой примесью пыли и магии. Его пальцы невольно сжались на её талии, словно он боялся, что она снова исчезнет. — Ты вернулась, — прошептал он, не отпуская, прижимая её ближе, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. — Я вернулась, — повторила она, прижимаясь ближе, её ладони скользнули от шеи к плечам, пальцы слегка зацепили ремни на его спине. — И знаешь что? Он чуть отстранился, глядя на неё. Его глаза внимательно изучали её лицо — каждую черточку, каждую тень усталости или радости. Правая рука поднялась, и он осторожно провёл большим пальцем по тому самому пятну грязи на её щеке, стирая его с почти ритуальной бережностью. — Что? — спросил он, голос звучал ниже обычного, чуть хрипловато. — Мы нашли ещё один нож. Розье. Осталось ещё три, — её голос звенел от возбуждения, а глаза блестели, отражая свет люстр. Он рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Звук его смеха был глубоким, искренним, с лёгким оттенком триумфа. Плечи расслабились, а напряжение последних месяцев будто испарилось. — Остался ещё один. Я нашёл два в ваше отсутствие, — произнёс он, и в его взгляде мелькнуло что‑то вроде гордости, смешанной с облегчением. Она выдохнула, грудь слегка приподнялась, а затем опустилась в спокойном ритме. Её губы растянулись в мягкой улыбке, уголки поднялись, а глаза слегка прищурились, придавая лицу выражение почти детского восторга. — Остался ещё один? — её глаза вспыхнули азартом. Она слегка наклонила голову, прядь волос упала на лицо, но она не стала её убирать, словно забыв о ней. — И где же он? Драко слегка наклонил голову, в уголках губ заиграла едва заметная усмешка. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, а затем снова вернулся к глазам. Он медленно провёл ладонью по её плечу, словно проверяя, что она действительно здесь, рядом. — У Гойла. Предлагаю отправить туда Сириуса и Джеймса. А нам самим отправиться домой. Я скучал, — его голос звучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово было наполнено невысказанными чувствами. Гермиона на мгновение замерла, её пальцы слегка сжались на его рукаве. Затем она мягко улыбнулась, и в её глазах появилось что‑то тёплое, почти нежное. Она чуть приподнялась на цыпочках, коснулась губами его щеки — лёгкий, почти невесомый поцелуй, но от него по его коже пробежали мурашки. — Поттер, Малфой, Грейнджер, Блэк. Ко мне в кабинет, — пророкотал Грюм, его голос прогремел, словно удар молота по наковальне. Они обернулись одновременно, словно по команде. Грюм стоял в конце коридора, его фигура казалась массивной и внушительной, а глаз‑протез сверкал в свете ламп. Он кивнул в сторону своего кабинета, а затем развернулся и направился туда, не дожидаясь ответа. Когда они оказались в кабинете начальника, атмосфера мгновенно изменилась. Воздух стал гуще, напряжённее. Грюм сел за стол, скрестил руки на груди и обвёл всех тяжёлым, оценивающим взглядом. — Поттер, принимай нового человека в своей команде. С завтрашнего дня Драко Люциус Малфой работает на «Беркут», — его голос звучал ровно, без эмоций, но в нём чувствовалась окончательное решение. Драко замер на мгновение, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он перевёл взгляд на Гермиону — её глаза расширились от удивления, а губы слегка приоткрылись, будто она хотела что‑то сказать, но не нашла слов. Сириус хмыкнул, а Джеймс Поттер слегка улыбнулся, словно ожидал этого. — Это… неожиданно, — наконец произнёс Драко, его голос звучал сдержанно, но внутри всё бурлило. Он чувствовал смесь волнения и тревоги, но также — странное удовлетворение. Это был шанс. Шанс быть рядом с ней, быть частью чего‑то большего. — Неожиданно, но необходимо, — отрезал Грюм. — У нас мало времени, а дела становятся всё сложнее. Ты доказал, что можешь быть полезен. Теперь докажи, что достоин быть в «Беркуте». Гермиона медленно повернулась к Драко, её взгляд был полон вопросов, но также и поддержки. Она слегка кивнула, словно говоря: «Ты справишься». — Так точно, — сказал Драко, выпрямляясь. Его плечи расправились, а в глазах зажёгся огонь решимости. — Я готов.

***

Драко вошёл в свою спальню Мэнора — ту самую, где когда‑то провёл первые годы жизни, лишь после того, как последний гость покинул их торжество. Вечер выдался безупречным, мать, как всегда, проявила безупречный вкус — минимум приглашённых, изысканные украшения, сдержанная роскошь. Но сейчас всё это казалось далёким и не важным. Ему нужна была только она. Он тихо приоткрыл дверь и в полумраке комнаты увидел её. Гермиона стояла у зеркала в позолоченной раме, словно воплощение самой чувственной мечты. Вместо традиционного свадебного платья на ней был тот самый «секретный» наряд — предназначенный лишь для него. Её тёмно‑каштановые волосы волнами спадали на плечи, а лёгкая россыпь бриллиантовых заколок мерцала в полумраке, словно звёзды на ночном небе. Она слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к его шагам, но не оборачивалась — ждала. Взгляд Драко невольно скользнул по её фигуре в зеркале. Белоснежный корсет‑бюстье, будто сошедший со страниц старинных романов, подчёркивал каждый изгиб. Тонкое кружево, искусно сплетённое в узоры, обнимало кожу, а жёсткие косточки корсета придавали образу одновременно невинность и дерзкую соблазнительность. Глубокий вырез в форме сердечка приоткрывал нежную кожу, а тонкие завязки словно манили прикоснуться, разгадать эту загадку. К корсету были прикреплены тонкие подвязки, соединяющиеся с изящными трусиками‑стрингами из того же кружева. Они казались почти невесомыми, но в то же время подчёркивали её женственность. Длинные полупрозрачные перчатки, украшенные едва заметными блёстками, плавно облегали руки, заканчиваясь чуть ниже локтей. Они выглядели так, будто были созданы для балов волшебного двора, добавляя образу аристократичности. На её шее поблёскивал тонкий чокер с подвеской в виде сердечка — маленький, но значимый символ их любви. Свет от свечей играл на кружевах, создавая причудливые тени, подчёркивая каждый элемент наряда, каждую линию её тела. Драко сглотнул. Воздух вдруг стал густым, тяжёлым от напряжения. Его взгляд задержался на её отражении в зеркале — она по‑прежнему не оборачивалась, но, казалось, чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Кровь прилила к вискам, а в штанах стало невыносимо тесно. Один её вид пробуждал в нём вихрь чувств — от трепетного восхищения до всепоглощающей жажды. Он сделал шаг вперёд, развязывая галстук‑бабочку и оставляя его свободно висеть на шее. Паркет едва слышно скрипнул под ногой. Гермиона чуть повернула голову, поймав его взгляд в зеркале. В её глазах читалось ожидание — тихое, но настойчивое, словно безмолвный призыв. — Миссис Малфой, — его голос прозвучал хрипло, почти неразличимо в тишине комнаты. — Мистер Малфой, — прошептала она, и в этом шёпоте слились и нежность, и затаённое волнение, и обещание чего‑то сладкого и желанного. Он подошёл к ней вплотную, не отрывая взгляда от её отражения в зеркале. В полумраке её глаза казались бездонными озёрами, в которых плясали отблески свечей. Драко медленно поднял левую руку, ту самую на которой было обручальное кольцо из платины, словно незримая нить, связывающая их навсегда. Его ладонь легла на её талию, мягко, но уверенно прижимая Гермиону к себе. Он ощутил, как под тонким кружевом бьётся её пульс — часто, взволнованно, в унисон с его собственным. Тепло её тела проникало сквозь ткань, разливаясь по его венам обжигающей волной. Драко наклонился, и его дыхание коснулось её шеи, вызывая лёгкую дрожь. Он видел, как её пальцы слегка сжались на раме зеркала, как дрогнули ресницы, скрывая бурю эмоций. В этом молчании звучало больше, чем могли выразить слова — невысказанные обещания, затаённые желания, безграничное доверие. — Ты прекрасна, — прошептал он, и его голос, низкий и хриплый, растворился в тишине комнаты. — Абсолютно, невыносимо прекрасна. Гермиона повернула голову чуть сильнее, и теперь их взгляды встретились в зеркале — два мира, две судьбы, навсегда переплетённые этим вечером, переплетённые благодаря ритуалу. Её губы дрогнули в улыбке, тихой и нежной, предназначенной только для него. — Только для тебя, — едва слышно ответила она, и в этих словах была вся истина их любви.