Рабица

      – Это идея такая же же плохая, как и твой английский.       – У меня шикарный английский, так что завали, Скотт.       Илья улыбается на камеру той самой своей улыбкой, когда непонятно, то ли он радость испытывает, то ли мысленно кого-то уже расчленил. Вспышки режут глаза хуже софитов на стадионе, но как говорит Светлана «лицом тоже нужно уметь светить». И Розанов светит. На всех этих вечерах со спонсорами, благотворительностью, богомерзким шампанским и кучей ненужных никому разговоров.       Фото с Хантером выходит случайным: стояли рядом. И хоть они друг друга готовы забить клюшкой, в костюмах и галстуках приходится быть более дружелюбными. Единственное, что может позволить себе Илья – это сжать бок Скотта чуть сильнее, кривя уголок губ.       – Дёргаешься, как девственница. В камеру смотри, – Розанов цедит сквозь зубы, а после разжимает пальцы. – Один сегодня?       – Ты не в моём вкусе, – Хантер поправляет пиджак, отряхивает невидимую пылинку с белоснежной манжеты. Как будто он во вкусе Розанова. Если бы.       – Ты просто не пробовал.       Жаль, что Илья поворачивается раньше, чем ловит ошарашенный взгляд Скотта. После камин-аута последнего Илья часто его подкалывал, но явно не флиртовал так грязно и прямо, как сегодня.       Третий или пятый бокал отвратительной шипучки лишь заставляет хотеть пить ещё больше. Розанов то и дело ловит на себе взгляды капитана «Адмиралс», но лишь усмехается, хрипло говоря самому себе:       – Что... В любовном гнёздышке начались проблемы.       Непроизвольно дёргается мышца на щеке. У кого-то хоть они начались, а не продолжаются чёрт знает какой год. Илья трёт переносицу, стараясь не закипать прямо посреди вечера.       Телефон за сегодня он проверил уже раз... триллион. И хуй бы кто ему соизволил ответить.       «Ты серьёзно?»       Ещё через минуту.       «Шейн, блять. Ответь»       Когда этот ком из недопонимания, тревожности, агрессии и невысказанных слов достиг такого масштабного пиздеца лавины, Розанов не заметил. Тренировки, подготовка, матчи... Они почти не виделись какое-то время. А потом в СМИ просочилось очередное фото до охренения счастливого Холландера, на руке которого висела не менее счастливая Роуз.       Дальше Илья помнит только красную пелену перед глазами и как орал в телефон, мешая английский с русскими матами.       Злится ли он на Роуз? Нет. Злится ли на себя и Шейна? О, блять, да. И на ёбанного Скотта Хантера, который смог засунуть все свои страхи куда подальше и на весь мир заявить о своём выборе. В отличии от них.       «Шейн.»       Через пару часов Илья находит себя на стойке бара, заливая в себя шот за шотом, как будто забивает хет-трик за три минуты. Голова уже не варит. Тело, к слову, тоже отзывается так себе. Он точно уверен, что сможет дойти до такси и номера, но совсем не уверен, что вообще хочет куда-то идти.       Если быть точнее, туда, куда хочет, ему лететь пару часов.       Слева материализуется какая-то девушка. Миленькая с отличной грудью. Розанов по привычке оценивает всё, что видит, но после лишь отмахивается. Всё равно не встанет. На неё нет.       «Шейн?»       Буквы плывут перед глазами и в моменте в клубе становится слишком жарко, душно и неприятно. До уборной Илья идёт по стенке, пока буквально не влетает головой под раковину и не включает холодную воду.       Сознание чуть проясняется, но лучше от этого не становится.       Докатился блять.       Холодные капли падают на экран телефона, который он держит одной рукой, второй опираясь на заляпанную мыльными разводами столешницу.       «Ya tebya lyublyu»*       Илья убирает телефон в карман брюк и трёт лицо, то ли пытаясь в себя прийти, то ли скрыть непрошенные эмоции. Да, он много лишнего тогда сказал. Возможно, обидного. Возможно, неправильного. Но блять... Как же он устал прятаться.       Это он должен быть на фотках с до охренения счастливым Холландером. Он блять, а не Роуз, Хейден или кто-то ещё.       – Роз, да ты в говно.       Знакомый бесячий голос заставляет словить фокус настолько, насколько это возможно.       – Хантер, ты говно, – Илья отталкивается от раковины, но чувствует себя, как телёнок на льду. Боже, ещё и перед Скоттом. Отвратительный вечер. – Заткнись.       – Я молчу, Розанов, – Хантер хмыкает и ловко ловит Илью под локоть. – Пойдём, пока ты не опозорил всю хоккейную лигу.       – Пошёл ты в...       Скотт оказывается сильнее, чем виделось Илье. Мат тонет где-то в зашкаливающих промилле в крови, когда его встряхивают и тянут на себя, прижимая ближе. Хантер выводит его из бара и ловит такси. От резкой смены обстановки и свежего воздуха, который добивает, словно бутылка текилы, хочется заныть. В голове будто что-то трескается и спасает только тёмный салон машины.       Илья не называет адрес и, честно, ему абсолютно плевать куда они едут. Не выкинет же его Хантер у стадиона, правильно? Потрясающие заголовки у газет были бы...       Телефон в кармане слабо вибрирует и отключается из-за низкого заряда батареи. Последнее, что помнит Илья перед тем, как окончательно потерять соединение с мозгом – вспышка камеры.