***
22 марта 2026 г., 04:14
Примечания:
Если кто-то шарит в медицине и видит, что я накосячила с терминами, то я была бы рада, если бы меня поправили.
Текст вычитан на полшишечки, спасибо за обращения в пб, я искренне не понимаю, почему часть ссылок осталась пустой... Прошу прощения у тех, кто прочитал это без пояснений.
Проблема Фаенона заключалась в том… Что ж. На самом деле у Фаенона всё было нормально, если не брать в расчёт его работу с графиком «шесть-один», где в этот самый «один» он всё равно оставался на связи и выезжал на вызов в случае необходимости; его комплекс спасателя-героя-мученика (по словам Кирены); его стрёмный ржавый убитый в хлам грузовик (по словам Гиацины); его скучный образ жизни и поведение в целом (по словам Цифер).
— У меня нет никаких претензий к Фаенону, — возразила Кастория, сидя за столом и сочиняя свой новый роман с второстепенным персонажем, прототипом которого был Фаенон. Скорее всего, этот второстепенный персонаж погибнет самым непримечательным образом где-то на фоне в середине истории, пока главный герой будет лобызаться со своей пассией, как это обычно бывало, когда Кастория писала персонажей по его образу и подобию. — Ну, — продолжила она, — Посмотрим, что думают фанаты?
Так, он отошёл от темы. По мнению Фаенона, он вёл полноценную сельскую жизнь на бартерной основе: с него — помощь со скотом, с фермеров — свежая молочка и овощи. Бонусом шли мокрые телячьи нежности и профилактические затрещины от особо строптивых коров. Ну и что с того, что его грузовик слегка заржавел и благоухал нишевым ароматом коровьих фекалий? Это издержки профессии. Не каждому суждено работать в новеньких вычурных клиниках с личным кабинетом, стеллажами книг, письменным столом и гигантским компьютером, который, как считал Фаенон, врачу на самом деле не нужен. Да что вообще Цифер могла знать? Будучи гибридом кошки, она ни дня в своей жизни не проработала.
— Ты просто желчью исходишься, — зевнув, ехидно высунула язык Цифер. Её хвост насмешливо взмахнул сзади. — И завидуешь моей безработной и богатой жизни.
Фаенон горячо взмолился, чтобы ей досталась самая большая и тупая игла, когда Аглая поведёт её на прививку к ветеринару. Калибра так двадцать третьего.
— Эй! Как грубо! — возмутилась девушка.
И так, он опять отвлёкся. Он пытался донести, что его жизнь была вполне насыщена, хоть и проста. Однако, как и в любой истории (по словам Кастории), каждому персонажу рано или поздно суждено было столкнуться с внутренними конфликтами. Внутренним конфликтом Фаенона стал гибрид коровы по имени Мидеймос. Ну, и студенческий кредит.
— Чудесно, а я-то тут при чём? — поинтересовалась Кирена.
***
Всё началось со звонка одного из самых милых клиентов. Клиентов, плативших в срок, иногда подкидывавших корзинку с гостинцами в благодарность и, главное, не оравших по поводу и без. Последнее всегда было самым приятным — никаких криков. Стоило Фаенону приехать на вызов, как встретивший его фермер рассыпался в извинениях, а затем принялся объяснять, что его куры, вероятно, чем-то заболели, а потому стали хуже нестись. Хотя, по наблюдениям ветеринара, наседка, которую хозяин держал на руках, выглядела подозрительно здоровой и упитанной, а её холёные перья лоснились на солнце. Она угрожающе впилась в Фаенона своими злобными куриными глазками и попыталась клюнуть его во время осмотра. — С курицами всё в порядке, — резюмировал мужчина, поглаживая одну из птиц с полным зобом и плотоядным интересом к его пальцам. — Если хотите, можем взять образцы для проверки на инфекционные заболевания, но, на мой взгляд, они здоровы, — прищуриваясь, он заметил промелькнувший вдалеке длинный изогнутый хвост. — На Вашей ферме есть гибриды? Кто-нибудь, кто бы мог…— замялся он, — Поспособствовать... Сбору яиц? Фермер был достаточно добропорядочен, чтобы не суметь прочитать между строк и не сделать выводов, к которым подталкивал его мужчина. Он задумался, нахмурившись. — Нет, — отрезал фермер, но тут же засомневался, — Хм. Вообще-то, может быть? Хотя... Да, есть такие, — он повернулся и вышел из сарая. Оторопело моргнув несколько раз, Фаенон последовал за ним, а курица спешно спикировала с его рук на землю. Они свернули за угол и оказались на колосящемся зелёном лугу, где в траве валялась гибрид кошки, которую свободно обступили коровы, а рядом… — О, кремносская корова? — редкий вид, отличавшийся характерным окрасом всего тела и относительно крупным размером. Фаенон не был специалистом по гибридам, но о них он читал. Что-то вроде помеси хайлендской и джерсейской пород. Мужчине доводилось слышать, что эти коровы отличались высококачественным молоком, но он не особо был уверен в этичности гибридного животноводства. — Никогда раньше не видел этой породы. — Мидеймос у нас новенький, — с гордостью просиял фермер, — Он стал отличным дополнением к нашей ферме. Невероятно трудолюбивый! Мидеймос безмятежно сидел на траве, скрестив сильные ноги, и листал что-то в телефоне. Словно почувствовав чужой взгляд, он вскинул голову, и Фаенон на протяжении неловких двадцати секунд пялился ему прямо в глаза. Уши Мидеймоса стали видимо подёргиваться, а его хвост упруго захлестал по земле, вспугнув дремавшую на солнце кошку-гибрида; та, вскочив, в испуге бросилась к фермеру. Фаенон, одетый в мятый пыльный комбинезон, почувствовал, как под резиной стетоскопа вспотела шея, и стыдливо отвёл взгляд. После короткого допроса дело о пропаже яиц было раскрыто; кошка-гибрид надулась, забормотав что-то о воздушных десертах, Мидеймосе и выпечке. Фермер лишь вздохнул, покачав головой, но любовно погладил её меж мохнатых ушей. Фаенон засобирался, выбрасывая использованные латексные перчатки в мусорное ведро. Запоздало он ощутил на себе пристальный неуютный взгляд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, кто именно пытался прожечь дыру у него в затылке, отчего ему вмиг стало неловко. — Спасибо за Вашу помощь, доктор Каслана, — вежливо поблагодарил фермер. Упитанная наседка снова устроилась у него на руках, прикрыв глаза от удовольствия. Фаенон неосознанно заулыбался. — Да брось эти формальности, я же говорил, зови меня просто Фаеноном! — он по-свойски хлопнул фермера по плечу. Славный парень – даже не пошатнулся. — Ты же знаешь, мне нравится работать с твоими животными. Ты хорошо их воспитал. Фермер застенчиво улыбнулся: — И всё же, спасибо, что потратил на нас время, — он ненадолго замолчал, прикидывая что-то, — О, подожди минутку. Ветеринар принялся загружать оборудование в машину. Захлопнув скрипящую дверь, он едва не вздрогнул, увидев стадо коров, подошедших к ограде и уставившихся на него. Среди них был и Мидеймос: он стоял, прислонившись к пушистой корове, которую, как помнил Фаенон, звали Филли, и накручивал свою косичку на указательный палец. Ветеринар нервозно захлопал глазами и неуверенно помахал рукой. Мидеймос нахмурился и отвернулся от мужчины. Вскоре вернулся фермер с завернутой в ткань буханкой свежего хлеба и стеклянной бутылкой молока в руках. — Вот, доктор Кас... Фаенон. Небольшое извинение за доставленные неудобства. — Ох, не стоит, — вежливо отказался Фаенон, но фермер решительно не принял возражений. Хлеб был ещё теплым на ощупь, а холодное стекло остужало его вспотевшие пальцы. — Что ж, спасибо. Мне потом вернуть бутылку? — Не нужно, — покачал головой фермер. — А, и ещё... Ты ведь не против гибридной продукции, верно? А. Ну. Понятно. Вообще-то против. В нём зародилась волна возмущения, но... Бесплатная еда – это бесплатная еда. — Ага, не против, — согласился Фаенон; в конце концов, этот парень был одним из его любимых клиентов. Ветеринар выдавил неискреннюю улыбку. — Отлично! — прощебетал фермер с самым невинным и доброжелательным видом, — Надеюсь, тебе придётся по вкусу. — Непременно, — хмыкнул Фаенон, заводя машину и трогаясь. Стеклянная бутылка оставила влажный след конденсата на пассажирском сиденье.***
— И так ты подсел на это, — подытожила Кирена. — Нет, не подсел, — возразил Фаенон. — И как тебе? — спросила Кастория. — Хрустяще, — ответил Фаенон, умело уходя от темы, — Особенно вкусно, если есть со сливочным маслом. Я такого хлеба за всю жизнь не пробовал. — Мгм, понятно, — протянула Цифер, развалившись на боку. Она потянулась, оккупировав пол гостиной Кирены своими длинными конечностями и мерно покачивающимся хвостом. — Он сливается. Из динамиков телефона Кастории поверх ритмичного стука клавиатуры донёсся назидательный голос Гиацины: — Отрицание – первая стадия падения, Фаенон. — А? Мне казалось, там было что-то про принятие. — Нет, — ответила девушка; её клавиатура заклацала громче и будто бы разочарованнее, — В твоем случае это про падение. Нравственное падение деревенского мальчишки. — Эй, — нахмурился Фаенон. Кирена протянула руку и ткнула его пальцем в лоб: — Будь честен, братец. Давай же. Я верю в тебя. Цифер перевернулась к ним лицом: — А я нет. — Фаенон, — тихо заговорила Кастория, — Ты же не вылил его? — Что?! — возмутился Фаенон. Разве он был похож на человека, который стал бы разбрасываться едой? — Нет, конечно! Я никогда не выкидываю бесплатную еду. — Тебе нужно найти нормальную работу, — упрекнула его Цифер. — Мне нравится моя работа! — На твоем банковском счете шаром покати, — рассмеялась Кирена. — Она права, пацан, — продолжила гибрид, — Мы все богаты. Кроме тебя. — Эй, — возразил ветеринар, — Богата Аглая, не ты. Цифер шлёпнула мужчину хвостом по лицу. Его рот набился серым мехом, осев на языке маслянистым привкусом секреции кошачьих желёз. — Если богата Аглая, значит, богата и я. — И не поспоришь. Кастория приподняла руку, будто спрашивая разрешения заговорить: — Так ты ответишь на мой вопрос? — А что ты спросила? — Ранняя деменция, Фаенон? — едко хихикнула Гиацина. Под всей этой милой розовой мишурой скрывалась подлая и жестокая женщина, особенно подлая и жестокая, когда задерживалась на работе и не успевала заполнить документацию. Фаенон проклял бы её на дополнительное дежурство, но он был слишком добрым, молодым и, как говорила его мама, красивым — его кодекс чести не позволил бы поступить так низко. Вместо этого он нахмурился, неодобрительно глядя на её розовую пиксельную голову, неудобно расположенную на почти что отвёрнутом экране. — На вкус было неплохо, — сдался Фаенон. Мгновенно наступила тишина, и три пары глаз синхронно уставились на него. Чокнутые. Затем он продолжил: — Хорошо, но вы вообще когда-нибудь задумывались, что, технически, это молоко из чьих-то сосков? — Ага, вот, — хмыкнула Цифер, — Так и знала, что ты сморозишь какую-нибудь тупость. — Это не тупо! Это не тупо. Фаенон просто переживал. Этические дилеммы и так далее, и тому подобное. Он знал имя Мидеймоса и как тот выглядит, когда скроллит ленту в телефоне, что делало происходящее слишком интимным. Фаенон пил его молоко. С таким же успехом мужчина мог бы кормиться непосредственно его грудью. — Вау, — присвистнула Кирена, — Я балдею от наших разговоров, Фаенон. Каждый раз ты выдаешь что-то такое, что мои представления о мире трещат по швам. — Очень вдохновляюще, — согласилась Кастория. — Чел, ты болен, — изрекла Цифер. — Ты – находка для психиатра, — подхватила Гиацина, — Теперь ты готов открывать мир гибридных продуктов? Что дальше в меню — масло? Может быть, сыр? Она такая вредная. Они все такие вредные. — Вы мне не нравитесь, девочки, — заключил Фаенон, — Кроме Кас. Кас, ты крута. Не меняя выражения лица, Кастория жестом показала ему «класс». — Как будто у тебя есть выбор, неудачник, — усмехнулась Цифер. Чёрт. Она была права – выбора у него не было.***
К несчастью Фаенона, эта проблема не давала ему покоя почти постоянно. Если не брать в расчёт вечные подколки в его адрес, его подруг не особо заботила этическая сторона гибридного животноводства. Исключением была разве что Цифер, поскольку та и сама была гибридом. Впрочем, это же Цифер, так что, скорее всего, ей тоже было всё равно. Но Фаенону приходилось думать, как теперь ему существовать. Существовать со знанием того, как выглядит Мидеймос и какое у него на вкус молоко. Однажды фермер непременно позвонит Фаенону, попросит приехать и оценить состояние здоровья стада или решить очередное дело о краже яиц, и он пересечётся с гибридом, возможно, между ними завяжется непринуждённый разговор, во время которого Фаенон будет вспоминать, какое молоко Мидеймоса густое и жирное, едва ли не сливки. Вспоминать, как жадно и быстро пил его, припав к узкому горлышку и сгорбившись над кухонной раковиной, и чувствовал себя законченным извращенцем. А потом представлять тёплое шоколадное печенье и как вкусно оно растает на языке, если смочить его этим самым молоком. В этом и была проблема. У Фаенона, выросшего на ферме и ныне работающего с разными животными, не было трудностей со скотом и животноводством. Его не пугали тонкости управления огромным стадом, будь то ведение учёта циклов сухостоя и периодов раздоя или бесконечные сложности с постоянно меняющимися потребностями рациона. Но разве это не было странно? Смотреть на молоко в своем холодильнике и в глубине души понимать, что оно было получено от человекоподобного существа, пусть и с чертами домашнего животного. Не было ничего странного в том, чтобы считать это странным? Не было ничего странного в том, чтобы представлять, как механический аппарат доит пышную грудь светловолосого красавчика с мягкими коровьими ушками? — Нет, я определенно считаю это странным, — скривился Келус. — Ну и мерзость, — вторила ему Стелла, хоть её голос был весел и задорен, а сама она показывала ему большой палец вверх. — Ты что, извращенец какой-то? Что за красавчик? Там прям «буфера»? — Боже мой, я извращенец? — испуганно воскликнул Фаенон. Ужасное откровение, исходящее от по-настоящему ужасных людей. Без обид, Стелла и Келус. — Проехали, — ответили они одновременно. Близнецы с их пугающе странной телепатией. Стелла продолжила: — Но звучишь ты как изврат. — Ага, — подтвердил Келус, — Ты уже час бубнишь о молочных сиськах, братан. — Боже мой, я извращенец, — вымученно простонал Фаенон. — Рыбак рыбака, — с гордостью выдала Стелла. — Ну-ка, у тебя есть его фотка? Насколько этот сисястый красавчик горяч? Ты бы вдул? — Я... — словно по щелчку, в голове Фаенона пронеслись неприлично откровенные образы. Проклятое богатое воображение. — Нет??? Ну, с этической точки зрения… С профессиональной… Это же... Как-то неправильно? Близнецы переглянулись. — Фаенон, — начал Келус, — Ты что… шовинист? Землетрясение в восемь баллов. Тайфун четвертой категории. Фаенон рухнул на пол. И именно этот момент выбрал Дань Хэн, чтобы подойти поздороваться. — Почему Фаенон на коленях? — поинтересовался он. — О, он только что понял, что он извращенец, — ответил Келус. — И шовинист, — услужливо добавила Стелла. — А, — многозначительно отреагировал Дань Хэн, развернулся и ушёл.***
Стоило уточнить, что Фаенон ни в коем случае не был шовинистом, и не то чтобы он дискриминировал гибридов... Просто Фаенон вырос в деревне, где на людях верхом приличий для молодежи считалось держаться за руки, хихикать и строить друг другу глазки: поцелуи там были целомудренными, а всё, что касалось «обмена биологическими жидкостями», оставляли для спальни. И хоть нельзя было сказать, что Фаенон был консервативен, просто... Мидеймос — почти что незнакомец, а молоко — это, по сути, биологическая жидкость. Получается, Фаенон пил биологические жидкости незнакомца. И нет, совершенно не важно, насколько тот был красив, это всё ещё чужой человек. — Да что с тобой не так? — завопила Цифер. Аглая окинула их беглым взглядом, а затем вернулась к своим наброскам. — Как моя подруга, Цифер, — начал Фаенон, на что Цифер пробормотала: «Едва ли мы друзья, фу», — и спросил: — Скажи честно, я шовинист? У меня от этих мыслей крыша едет. — У тебя вечно крыша едет, — съехидничала Цифер, что вообще-то было недалеко от правды, но совсем не обнадёживало, а потом добавила, — Совсем что ли больной? — и оцарапала его лицо когтями. — Она хочет сказать, что любит тебя, — отозвалась Аглая. — Цифера, подойди ко мне. Примерь-ка это платье. — Отстань, ткачиха! — раздражённо взвыла Цифер. Пыхтя, она снова замахнулась на Фаенона, а затем затопала к Аглае, навострив чуткие уши, — Давай, — выхватив блестящую ткань из рук женщины, она вышла, даже не взглянув в сторону Фаенона. — Фаенон, — обратилась к нему Аглая. — Да? — Пожалуйста, перестань изводить Цифер. Ты же знаешь, у неё ранимая душа. Фаенон не знал. Он вообще не верил, что слово «ранимая» применимо хоть к какой-то части Цифер, но, может быть, так считал только он. — Я не мучаю её. Я сам мучаюсь. И свою душу извожу, леди Аглая. Пальцы правой руки Аглаи едва заметно дернулись в сторону портновских ножниц. — Ладно, Фаенон, — протянула женщина, — Почему бы тебе не выпить чаю? Фаенон отхлебнул из расписной чашки. Вкусно. Напиток имел какой-то цветочный привкус с легким землистым оттенком. Сам бы он такой чай в жизни не купил — не из той налоговой категории он был. Он приложился к чашке ещё раз, жадно набрав побольше недешёвой жидкости в рот. — Раз уж ты так озабочен вопросами этики, — задумчиво произнесла Аглая, — То, я уверена, ты знаешь, к кому обратиться. Фаенон глупо захлопал глазами: — К кому? — К нему, Фаенон, — раздраженно вздохнула женщина. А... А! Он понял! Фаенон знал, о ком она говорила. На первом курсе университета его заставили пройти как минимум два курса социальной этики. Один из них вел профессор с повязкой на глазу и игрушечным пистолетом; он хохотал как сумасшедший каждый раз, когда студенты подавали голос. Профессор палил из пистолета по поводу и без и часто отвлекался на разговоры о своих любимых животных, любимых документалках, любимом «враге» и так далее. Как преподаватель он был хорош, если закрыть глаза на его привычку расстреливать студентов в упор. Резиновые пули чертовски больно бьют — проверено Фаеноном на личном опыте. К своему счастью, он постоянно побеждал в дебатах на парах, что отсрочивало его расстрел. С окончанием курса этот профессор совсем вылетел у него из головы, пока однажды ветеринар не столкнулся с ним в нелепо роскошном доме Цифер (Аглаи). В пушистых тапочках и шёлковой пижаме, тот развалился на кухне с кружкой в руке и обращался к Аглае словом «ведьма», на что она называла его чудаком, что на Аглаевском означало «сраный неудачник». Какая химия! В тот день Фаенон заприметил на их пальцах блеск парных колец, высидел чертовски неловкий завтрак под аккомпанемент ударов Цифер по его голеням и ушёл домой с синяками на обеих ногах. Именно его она и имела ввиду, супруга Аглаи — Анаксу. — Ты моя спасительница, — выдохнул Фаенон. Губы Аглаи изогнулись в зловещей ухмылке: — Звони сейчас. Я хочу послушать.***
Анакса ответил только на третий раз грубым и резким голосом: — Что? — Алло, Анакса, — заговорил Фаенон. Анакса положил трубку. Фаенон перезвонил. Анакса взял трубку и снова, на этот раз громче, спросил: — Что? — Эм, — Фаенон беспомощно взглянул на Аглаю. Уголки её губ подрагивали. — Это Фаенон. — Кто? — Ваш бывший студент? Вы вели у нас курс по этике.… Я друг Цифер? — «Я видел твои пушистые тапочки», — это Фаенон оставил при себе. — А. Ты. Чего тебе? — Ну... — начал Фаенон, а затем поведал Анаксе о своей этической дилемме, касающейся производства и последующего потребления гибридных продуктов. В ответ он получил, прямая цитата: «Ску-у-учно», чем был выбит из колеи разглагольствований о философии потребительства. Анакса декларировал: — Моя позиция утилитарна. Гибриды, люди — все мы просто тягловая скотина, Фаенон Каслана. Ты утомил меня этой темой. Спроси о чем-нибудь нормальном. — Вам не кажется странным, что мы пьём молоко из чьих-то сисек? — робко поинтересовался Фаенон. На мгновение Анакса замолчал в изумлении. Аглая захихикала в другом конце комнаты, прикрыв рот ладонью. — Понятно. Это из-за твоей сексуальной перверсии. Тебе стыдно из-за твоих фантазий о сексе с гибридами. — У меня нет никаких фантазий о гибридах! — вскрикнул Фаенон. — Профессор Анакса... — Значит, о конкретном гибриде. Кстати, А-на-кса-гор, — продолжил Анакса, — Вероятно, тебе стоит обратиться к психологу или даже к психиатру. Это явно не вопрос этики, как бы ты ни настаивал на обратном. Пожалуйста, разбирайся со своими больными извращёнными фантазиями без меня. Я знаю, что ведьма подговорила тебя позвонить мне, так что передай ей: сегодня вечером я вернусь домой к ужину. Если я говорю по громкой связи, как я предполагаю, то она, скорее всего, меня услышала. Я пришлю тебе контакты своей бывшей ученицы, которая, как я слышал, хороша в психиатрии и может помочь тебе с твоими сексуальными девиациями. Также учти, что тебе придется поработать над своими предубеждениями. И больше мне не звони. — Подождите... Анакса положил трубку. Аглая зашлась в беззвучном хохоте: её плечи так и ходили ходуном. Фаенон почти что видел, как на глазах у неё выступили слёзы. Телефон в его руке завибрировал. Мужчина перевёл взгляд на экран. От: Анакса Текстовое сообщение с контактным номером. «Гиацинтия», — гласила подпись к номеру. Фаенон прикрыл глаза. Он почувствовал себя одним из тех козлов, что по глупости застревают головой в заборе — охваченный паникой, одинокий и растерянный. Ему хотелось задрать голову и взвыть, но в приличном обществе так себя не ведут, поэтому мужчина просто уронил голову на колени. Не стоило тратить свой единственный выходной на всё это. Он бы занялся самобичеванием, но на это просто не осталось сил. До его слуха донёсся шорох занавески. Зашелестела ткань. — Аги, как тебе? — послышался голос Цифер, — Что я пропустила? Почему ты смеешься? — она ненадолго замолчала. — Чего это с ним?***
Несмотря на то, что остаток выходного Фаенон прошёл в глубоком отчаянии, жизнь продолжала течь своим чередом. Звонки сыпались один за другим: то строптивые козы, то травмированные курицы, то коровы с общим недомоганием — и это при том, что сейчас должен был быть сезон затишья. Но Фаенон был даже рад: пока он работал, в голову не лезла всякая чушь, особенно о... — Мидей! — крикнул милый-и-хороший фермер, — Ветеринар уже приехал! Расскажи ему про Филли. Блять. Фаенон стиснул стетоскоп. «Не думай об этом. Не думай об этом. Листериоз. Травматический ретикулит. Тимпанит.» — С Филли что-то случилось? — спросил он вместо этого. — Мидей говорит, что ей немного нездоровится, — ответил фермер и виновато склонил голову, — Я надеялся, что ты её осмотришь. Не подумай, Мидей отлично заботится о стаде, просто хочу убедиться, что с Филли все в порядке. — Есть ли какие-нибудь симптомы? — уточнил Фаенон, натягивая перчатки. Обернувшись, он едва не подпрыгнул от неожиданности — за его спиной стоял Мидеймос в мешковатой оголяющей тело майке и свободных спортивных штанах. Фаенон изо всех сил старался смотреть только на лицо Мидеймоса и не отвлекаться. — Она стала есть немного меньше, — отозвался Мидей. — Говорит, что-то не так со вкусом. Фаенон нахмурился. — Вы продолжаете пасти её на одном и том же пастбище? — Так точно, — кивнул фермер. — Мы можем загнать её в станок? — Она не будет брыкаться, если ты вежливо попросишь, — тут же возразил Мидеймос. — Ну, — скептично протянул Фаенон, — Я всегда стараюсь говорить с ней вежливо, а она всё равно брыкается. Разве что ты как-то договоришься с ней, чтобы она не лягалась? Уши Мидея нервно прянули, руки скрестились, собрав пышную грудь, и весь он принял крайне раздражённый вид. Фаенон не сводил глаз с его мрачного лица. «Не ниже шеи, Каслана. Не опускай глаза ниже шеи». — Ей это не понравится, — упрямо воспротивился Мидей. — А я не собираюсь подставляться под удар, — отрезал Фаенон. — В станок её, ладно? Со сломанной рукой я буду бесполезен. Хотя, если пнёт в ногу, то, наверное, не так уж и жалко. Мидей выглядел так, будто сам был готов пнуть Фаенона. Он резко развернулся на пятках и, бормоча что-то себе под нос, направился к пастбищу. Фермер озадаченно захлопал глазами и снова принялся извиняться на ходу, пока они направлялись к станку. Мидеймос насупился, положив руку на голову Филли и погладив её меж глаз. — Прости, — мягко заговорил с ней Мидей, — Я не думал, что он такой зануда. Фаенона оскорблял гибрид коровы, сплетничавший с коровой. Какого хрена. Филли понимающе моргнула огромными добрыми глазами и сама неспешно забрела в станок. Вот за это он и любил эту ферму. Поразительное послушание. У ветеринара получилось аккуратно закрепить ярмо, потому что Филли была просто лапочкой и проявляла невообразимое спокойствие, пока рядом с ней, то краснея, то бледнея, беспокойно вертелся Мидей. У него что, какая-то травма из-за станков? А ставят ли гибридов в станки? Фаенон не знал, но ему всё равно стало как-то не по себе. Как бы то ни было, осмотр Филли прошел без происшествий. Никаких нарушений нервной системы, никаких симптомов вздутия. Её кишечник издавал прекрасные мелодичные звуки, в рубце слышалось мерное бульканье, температура была в норме, а копыта были довольно чистыми. Она добродушно ткнулась мягким носом в Фаенона, оставляя влажный след на его комбинезоне. Мидей пристально следил за мужчиной. Может, у него были проблемы с доверием. А может, его ветеринар был редкостным мудаком. — С виду всё в норме, — констатировал Фаенон. Позади послышался облегченный выдох фермера. — Можем, конечно, взять анализы, но не хочешь сначала угостить её чем-нибудь вкусным? Похоже, она просто вредничает. — Хорошо, — судорожно согласился фермер. Услышав дрожь в его голосе, Фаенон вспомнил, что Филли была самой старой коровой на ферме и держали её здесь давно уже не ради молока. На душе у него потеплело: немногие хозяева продолжали возиться со старыми животными, когда от них не было никакой пользы. За это он и уважал этого парня. «Мидей в надежных руках», — подумал Фаенон. Застыл. С чего это вообще пришло ему в голову? Он поспешно отмахнулся от этой мысли и перевел взгляд на фермера, пытавшегося приманить рогатую старушку яблоком, Филли нетерпеливо потянулась вперёд, и Фаенон выдохнул. Вдруг, корова замерла и, украдкой бросив взгляд в сторону Мидея, демонстративно отвернулась. Яблоко упало на землю. Фермер с тревогой обратился к Фаенону: — Возьми анализы. — Подожди! — вскрикнул Мидей, стоило ветеринару пожать плечами и пойти за иглами и вакуумными пробирками. Гибрид показательно протянул протёртое от пыли яблоко Филли, и та охотно схватила лакомство. — Она сказала, что ей стало лучше. Фаенон недоверчиво вскинул брови. Мидей невозмутимо смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Что-то тут было не так. Мужчина не понимал, что именно, но чувствовал, что гибрид что-то задумал. — Мы можем поговорить с глазу на глаз? Мидей выразительно фыркнул. Фермер позади выпустил Филли из станка, тихо воркуя над ней, протянул ей ещё одно яблоко, и корова мгновенно расправилась с фруктом. — О чём? — Ну, — протянул Фаенон, — Может, всё-таки скажешь, что происходит на самом деле? Хвост Мидея нервно захлестал из стороны в сторону — он явно был взволнован. Ладно, может быть, Фаенон перегнул палку. Он смягчил тон: — Ты хотел обсудить что-то наедине со мной? Я не спец по гибридам, но могу попытаться помочь, если ты... — Ябыхотелобменятьсяномерами, — перебил его Мидей, выпаливая целую вереницу слов, пробормотанных на одном дыхании, а после покраснел, и его щеки и шея приобрели нежный розовый оттенок, — То есть... Я имею в виду… Что? — ЧТО? — очень громко воскликнул Фаенон. «О боже. О боже. О боже. Подумай об этике, Каслана. НЕ думай о молоке. Даже если румянец Мидея цвета клубничного молока… СТОП. ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ О МОЛОКЕ, КАСЛАНА-» — Прости, я... Что? — Мой номер, — повторил Мидей, выдохнул и взял себя в руки, — Я хочу дать тебе свой номер. Зачем????? — Зачем? — голос Фаенона сквозил удивлением. Нежное лицо Мидея мгновенно помрачнело, мягкие уши прижились к голове. — Ты в курсе, что ты мог просто отказать? — Нет, я имею в виду, что просто... — начал Фаенон. Он, крайне нелепый, стоял в грязном комбинезоне, его шею пекло палящее солнце, на его руках все ещё были перчатки, а влажное пятно от носа Филли ещё не высохло — и он даже представить себе не мог, почему Мидей смотрел на него так, будто мужчина только что обидел его, задав вполне разумный вопрос, — Я... Ну… Эм... Извини, ты флиртуешь со мной? Мидей посмотрел на него как на полнейшего идиота. — Да. — А, ну тогда… — вес телефона жёг его ногу через плотную ткань. — Подожди, так Филли плохо или нет?***
— Превосходно, — пробормотала Кастория, её пальцы молниеносно запорхали по клавиатуре, — Очень хорошо, Фаенон, такой накал страстей… Невероятно вдохновляюще. У Фаенона пересохло в горле после трёх часов непрерывных рассказов о Мидее. О Мидее и его прекрасном лице, пшеничных волосах и великолепном, богоподобном теле. Фаенон видел о нём сны в самых откровенных подробностях, но Кастории знать об этом было не обязательно. Она и так уже довольно улыбалась. Фаенон проверил телефон. Писал Мидей так же, как и разговаривал: сухо, по делу, с удивительным налётом наивности. На фотографии, которую он скинул в чат, была буханка свежеиспеченного хлеба, лежащая на решётке для охлаждения. В ответ Фаенон наспамил эмодзи хлеба, на что Мидей отреагировал дизлайком. — Кто мы друг другу? — обреченно пробормотал Фаенон в экран телефона. Тот, разумеется, отвечать не собирался. — Боже, ты такой душный, — простонала Цифер. — Просто трахни его уже! — У меня кризис среднего возраста, — продолжал Фаенон, — Красавчик с коровьими ушками перевернул мой мир с ног на голову. Цифер закрыла глаза и уши, прижавшись к колену Кастории: — Принцесса, останови его, — в отчаянии заныла она. — Продолжай, Фаенон, — поддержала его Кастория. Клацанье её клавиатуры становилось всё быстрее и громче. Просто... Ну... Изначально проблема заключалась в том, что они с Мидеем не были близки. Однако теперь это было не так: гибрид сам проявил инициативу и сократил между ними дистанцию. По идее, все претензии к Фаенону по поводу употребления его молока должны быть сняты, за исключением... — Чисто гипотетически, если бы я выпил или съел продукты другого гибрида, можно было бы считать это изменой? — Жаль, что здесь нет Гиацины, — пробормотала Цифер. Кастория сочувственно почухала её за ушами, — Завязывай с этим, чувак. — Корова в роли свахи — очень милая деталь, — хихикнула Кастория. — Боже мой, нас свела корова, — Фаенон зажмурился, — Можно ли считать меня легкодоступным, потому что я попробовал его молоко на вкус до того, как мы хотя бы взялись за руки? — Да какого чёрта, — Цифер вскинула брови. — Кто так считает? Кто вообще о таком думает? — Все в порядке, Фаенон, — со всей серьезностью ответила Кастория, — Истинная любовь сильнее любых шлюшьих повадок. — Не подыгрывай ему! — обиженно взвилась гибрид, но тут же успокоилась и принялась мурчать, стоило Кастории почесать её под подбородком. — Я думаю, есть более насущный вопрос, — девушка приложила палец к губам, — Можно ли считать изменой употребление продуктов животного происхождения в целом? Или это не считается, потому что технически гибриды и негуманоидные животные являются разными подвидами? — Я шлюхан и изменщик??? — Ну, — Кастория задумчиво отвела взгляд, — Я не утверждаю, просто делюсь размышлениями. Знаешь, просто в научных интересах, попробуй спросить у своего парня. Фаенон тоскливо рассматривал потолок в комнате девушки: крошечные пластиковые флуоресцентные звездочки, усыпавшие потолок, покрылись толстым слоем пыли и перестали светиться. — Не думаю, что он мой парень, — печально пробормотал он пластиковым звездочкам на потолке, — Он зарабатывает больше меня, вы знали? А работает меньше. Это мир несправедлив и жесток. Цифер сердито поджала хвост. — Хватит ныть, тупая ты псина, — в её тоне слышалось раздражение, а по вскинутым плечам было видно, как она взвинчена, — Очевидно, что дело вовсе не в том, о чем ты там постоянно тявкаешь. Ты что, возомнил себя лучше гибридов? Фаенон резко сел и выпрямился. — Ничего подобного! — он и не подозревал, что в его голосе может быть столько яда. Как не подозревала и Кастория, уставившаяся на него широко раскрытыми глазами. — А что тогда? — прошипела Цифер, выпустив острые когти. «Шовинист», — слова Келуса и Стеллы эхом отдавались в его черепной коробке. Как и его, речь Цифер сквозила ядом. Кастория даже прекратила набирать текст на своем телефоне, застыв в напряжении. — Просто потому, что ты врач, у тебя есть работа и... — Цифер, — прошелестела Кастория, — Я не думаю, что... — Ты на его стороне?! — голос гибрида стал выше и громче, — Это низко, Кастория. Девушка отпрянула. Фаенон же остался неподвижен. Уже давно Цифер не показывала таких заскоков. Кастория любовно называла такое поведение «кошачьими замашками», и если бы эти замашки были бы направлены только на неё, она бы только улыбнулась и как обычно погладила бы Цифер от основания хвоста до самого кончика. Только вот Фаенон не был таким понимающим и всепрощающим, и характер у него был далеко не сахарным. — Эм, — растерялась Кастория, — Так не честно. Я не собираюсь занимать чью-то сторону. Мне кажется, что вы просто не слышите друг друга. Фаенон, начни ты. Расскажи Цифер, что именно тебя беспокоит, расскажи про свои проблемы с самооценкой. Мне кажется, она просто не до конца понимает, что иметь стабильную работу и быть довольным своей жизнью — это не всегда одно и то же. — О-о-о, — язвительно протянула Цифер. — Значит, перед нашим «Мистером Совершенство» все на цыпочках ходят, а он тут страдает, бедняжка. Стейк слишком жирный, лобстер слишком сочный… да пошёл ты! Какого хрена? — Ты живешь в сраном особняке, Цифер, — взъярился Фаенон, его пальцы стиснули телефон. Раздался громкий треск. Отлично. Теперь ему придется платить за ремонт. Или покупать новый телефон. Вот это везение. — И ты вечно издеваешься над моей работой. И над тем, что у меня ни гроша в кармане. Я до сих пор выплачиваю студенческий кредит, а ты... — он едва сдерживался, чтобы не выругаться, — И это я «Мистер Совершенство»? — Ну, по крайней мере, ты не живёшь на чужие подачки! — горько выкрикнула Цифер. Фаенон рассмеялся, но смех этот звучал вымученно. — Умоляю. Аглая одевает меня с десяти лет. Мы все живем на её подачки. — Прошу прощения, — перебила их Кастория, приподняв руку. Цифер стояла, втянув голову в плечи, и вид у неё был несчастный — так выглядят загнанные собакой в угол кошки. Уши прижались к голове, хвост поджался, словно ей на лапы наклеили скотч, и она не понимала, как его снять. Быть может, не она одна. — Вы зря так о леди Аглае. Она просто добрая, вы ведь и сами это знаете. — Кастория выдержала паузу. — Я поняла, что мне не нравится быть посредником. Я ухожу. И она действительно ушла. Фаенон и Цифер продолжали глазеть друг на друга. Точнее Фаенон смотрел на макушку Цифер и кончики её серых ушей, а та хмурилась, уставившись в пол. — Прости, — наконец нарушил молчание Фаенон, — Мне не стоило кричать. — Забей, — пробормотала Цифер, — Я первая начала. — Послушай, — начал Фаенон, и тут же запнулся, — Уф. Кажется, сейчас мы должны поговорить по душам, но это неловко, так что я не буду. Просто… Я все еще пытаюсь во всем разобраться, хорошо? Как и все мы, наверное. Хвост Цифер распрямляется, медленно протягивается к Фаенону и легонько касается его руки. — Я знаю, — зафыркала она, — Просто это странно. То, как ты говоришь о гибридах. Это неприятно, понимаешь? Фаенон неловко почесал затылок. — Прости, — хмыкнул он. — По правде говоря, ну... я недавно понял, что я извращенец, и мне от этого тошно. Цифер насмешливо оскалилась. Она шлёпнула его по руке, несильно, но достаточно весомо, чтобы он почувствовал боль. — Все знают, что ты извращенец, придурок. — Пожалуйста, не говори так, — в смущении мужчина прикрыл ладонью глаза, — Я все ещё пытаюсь с этим смириться, — он тяжело вздохнул, взмахнув рукой в пустоту. — Кастория была права. Самооценка и все такое. Мидей слишком хорош для такого как я. — Ты и правда придурок, — вздохнула Цифер, а затем набросилась на него. Её руки крепко сжали чужие ребра. Фаенон обнял её в ответ. В рекордные десять секунд она оттолкнула его, замахав ладонью перед лицом, — Ну ты и вонючка, фу. Как-нибудь познакомь нас. — Эй, — притворно возмутился мужчина, — Ты же знаешь, этот запах из-за работы, — и тихо ответил, — ...обязательно, я бы хотел вас познакомить. — Гиацина была бы в восторге, — Цифер сжала в ладони футболку Фаенона. Изображение собаки на ткани деформировалось до неузнаваемости. — Она вечно угарает, когда мы ругаемся. — О чём ругаетесь? — донёсся до них нежный голос Гиацины. Кастория помахала им из дверного проёма, на экране её телефона ярким пятном выделялось розовое пиксельное окошко. Цифер прижала к голове уши и попыталась свалить. Мужчина схватил её за шиворот, прежде чем она успела смыться. Они уставились друг на друга. Фаенон широко улыбнулся.***
— Вот поэтому я не писал тебе эти две недели, — подытожил Фаенон. Они устроились в его квартирке, на прохудившемся диване, что, наверное, было не лучшим местом для свидания, но Мидей сам захотел заглянуть к нему. Фаенон так и не понял, зачем гибриду понадобилось приходить в его обшарпанное старое жилище. — А я-то думал, я тебе просто надоел, — сухим голосом пробормотал Мидей. Его хвост хлестнул по обивке дивана и замер, выписав в воздухе знак вопроса. Указательный палец Мидея уперся между грудей Фаенона. Гибрид продолжил более низким и глубоким голосом: — Или что это у тебя такое развлечение — пропадать без предупреждения. — Не-а, — беззаботно ответил Фаенон, — Это бы помешало моей работе. Нам бы всё равно пришлось бы видеться на ферме, помнишь? — Фаенон, — нахмурился Мидей, — Я пытаюсь с тобой флиртовать. Ты можешь сосредоточиться? Оу. Фаенон почувствовал, как его лицо запылало. — Ого, — невпопад произнёс он, неспособный адекватно отреагировать, — Серьёзно? Здорово!!! Мидей молча уставился на него. Фаенон крепко зажмурился, чувствуя, как его захлёстывает волна невыносимого, жгучего стыда. — Иногда мне кажется, что у тебя нет мозгов, — заключил Мидей. Его слова могли бы задеть, если бы замечание не было бы таким справедливым. Почти сразу же Мидей захлопал длинными ресницами и исправился: — То есть… Ха-ха. Фаенон, ты такой забавный. Фаенон получал неоднозначные сигналы. — Неужели? — уточнил он. — Я говорю недостаточно убедительно? — насупился Мидей. Фаенон и сам был не прочь насупиться, но эту привычку в нём давно вытравили. Вместо этого он лукаво поддразнил гибрида. — Ну, вообще-то, ты меня оскорбил. — Я… — Мидей замешкался, и на его лице тоже вспыхнул нежный румянец. Румянец цвета клубничного молока. — Я никогда… раньше не пробовал… — Типа... флиртовать? Настала очередь Мидея стыдливо зажмуриться. Его мягкие ушки плотно прижались к голове, почти скрываясь в копне густых волос. —... вообще всё это, — тихо признался гибрид, словно каждое слово давалось ему с трудом. Оу. — Ну, я тоже. Секс без обязательств — да, случался. Отношения? Не-а. Хотя, стоп. А может, между ними и было «без обязательств»? Он только что соврал Мидею? Между ними всё кончено? Может быть, он слишком много думал. Фаенон Каслана: любитель загнаться на ровном месте. — Отлично. — Ага. Повисло неловкое молчание. Фаенон скомкано покашлял в кулак. Мидей помялся, ёрзая на диване, перенёс вес с одной ноги на другую, глубоко вздохнул и шумно выдохнул, а затем резко схватил Фаенона за шиворот рубашки и поцеловал его. Если уж на то пошло, то, по мнению Фаенона, поцелуй вышел довольно посредственным: они нелепо столкнулись носами, их зубы болезненно ударились друг о друга, а для первого раза было слишком много трения языками. Но Мидей был полон энтузиазма, и на вкус его губы ощущались как воздушный бисквит, а Фаенон никогда не смотрел дарёному коню в его глубокую, щедрую глотку, так что он схватил гибрида за полные бедра, рывком усадил к себе на колени и поцеловал в ответ так страстно и влажно, что тот подавился слюной. — Ты вкусный, — жарко выдохнул Фаенон с едва сдерживаемым стоном. Вмиг Мидей напрягся, его глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в непонимании. — Не… не в этом смысле! Не в этом смысле, клянусь, Мидей, в сексуальном плане. В плане секса! — О, — Мидей мягко осел, — А мы уже перешли к сексу? — и с этими словами широко развёл мощные ноги и обхватил ляжками бёдра Фаенона, томно прокатившись по его паху. Ну кто так делает??? Это нечестно!! — Стой… Погоди, разве мы не... Разве мы не слишком торопимся? Мы даже... Мы не поговорили об этичности наших отношений. Понимаешь, это очень-очень важно, правда. Мидей прищурился. — Но у тебя стоит. — Нет, не стоит, — нагло соврал Фаенон. Его стояком впору было забивать гвозди, но Мидею знать об этом не обязательно. — Ладно, — смешливо фыркнул гибрид, — Давай, говори. Стоило Фаенону открыть рот, как Мидей развёл ноги еще шире, настойчиво привлекая внимание. Взгляд Фаенона упал вниз, проследив за движением. На плотно прилегающей ткани между умопомрачительных бедер отчётливо темнело влажное пятно, и мужчина почувствовал острую нужду вылизать его промежность досуха. — Я извращенец, — с отчаянием прошептал он. Мидей улыбнулся. Он выглядел особенно очаровательным, сидя верхом на Фаеноне: его руки чувственно скользили по плечам мужчины, волосы мягко переливались естественным блеском в солнечных лучах, а хвост кокетливо щекотал внутреннюю сторону чужих бёдер. — Хорошо, Фаенон, — низко промычал гибрид, — А теперь секс. Фаенон всхлипнул.***
Они переместились в спальню Фаенона, и Мидей, окидывая взглядом комнату, ненадолго оторвался от рта мужчины, чтобы вслух осудить его за нелепый цвет постельного белья. Между жаркими поцелуями шеи гибрида Фаенон умудрился запустить руку в его кружевные трусики и провести пальцами по мокрой киске, отвлекая Мидея достаточно, чтобы тот прекратил критиковать уродливые цветовые решения интерьера в доме мужчины и вместо этого стал стонать его имя, что звучало намного лучше. Намного, намного лучше. — Фае... — протяжно заныл Мидей, прерываясь, — Нннгхх, — стоило Фаенону протолкнуть фалангу указательного пальца внутрь. От Мидея пахло сухим сладким сеном и солоноватой межбедренной влагой. Его хвост беспокойно заметался на простынях, и Фаенону казалось, что он преступал принципы ветеринарной этики, но это — проблемы эякулировавшего Фаенона, а не нынешнего. — Знаешь, — заговорил он, раскрывая пальцами тугую дырку, — на днях я болтал с подругой, и она подняла очень хороший вопрос о потребительстве и тому подобном… И я просто хотел уточнить: как это работает, если мы в отношениях? Кстати, а у нас отношения? Прости, тебе не больно? В общем, я имею в виду, — Фаенон подвытаскивает, и слегка помедлив, глубже засаживает пальцы, усердно разводя их в стороны и растягивая горячие стенки гостеприимного нутра, — Чисто технически, окей..? Я не хочу случайно изменить тебе, из-за того, что выпью чужое молоко или типа того... Будет ли это считаться изменой? Просто уточняю. Меня как-то напрягает мысль о том, что другие пьют твое молоко, это ведь не слишком токсично с моей стороны? Я не хочу быть токсичным партнёром, ну, если только тебе такое не нравится? То есть... мы вообще встречаемся? Кто мы друг другу? Можем уточнить статус наших отношений? Кстати, у тебя очень вкусное молоко... Мидей напрягся. Его мягкие, упругие ляжки крепко сжали запястье Фаенона, а затем меж его пальцев просочились крупные капли смазки, тягуче стекая вниз по расщелине. — Ого. Ты кончил? — Я… — судорожно охнул Мидей охрипшим голосом. Его грудь тяжело вздымалась. Его упругая, сочная грудь. Он перевёл на Фаенона взгляд своих остекленевших глаз, и юркий хвост плотно обвился вокруг сильного бедра мужчины. — Я кончил. Я кончил? — пробормотал он ошеломленно, — Теперь понятно, почему говорят, что ты умеешь работать руками. — А? Говорят..? Кто? — неужели Фаенон лапал кого-то, даже не подозревая об этом? Жуть. — Коровы, — коротко ответил Мидей, не уточняя, что именно имел в виду, и сыто обмяк на кровати. Фаенону такое объяснение не понравилось. — Мидей, — нахмурился он, — Из-за этого разговора у меня упал. — Да? Сейчас подымем, — томно промурчал Мидей и притянул Фаенона ближе, прижимая его лицо к своей груди — притягательно мягкой и тяжёлой настолько, что — словно в подтверждение слов гибрида — член мужчины мгновенно напрягся. «Молочные дойки», — пронеслось в голове Фаенона. Его рот был опасно близок к ещё сухому соску, и тут же у него возникла похабная мысль: достаточно будет втянуть и слегка пососать упругую грудь, чтобы та стала протекать молоком. Эта же мысль породила в нём внутреннюю борьбу двух ипостасей Фаенона: одна — его извращённая часть, другая — тоже извращённая, но с моральными принципами. И потому он поддался своим низменным инстинктам и присосался горячим ртом к соску Мидея. Голос гибрида очаровательно дрогнул. От вкуса его нежной кожи член Фаенона дернулся, и узкое устье вытолкнуло белесое предсемя на оголённую головку. Тонкий запах мыла, сена и антисептика, которым чистят доильные аппараты — сегодня Мидея доили, Фаенон знал это наверняка. Его рука потянулась вверх, чтобы сжать ещё не тронутую грудь Мидея. Гладкую, мягкую, тяжёлую и здоровую. Без признаков мастита. — Тебе не кажется, — водя языком по коже и обводя линии узоров, обрамляющих пышную грудь Мидея, еле разборчиво между мокрыми поцелуями забормотал Фаенон, — что правильнее будет «поднимем»? — Зануда, — утомлённо простонал Мидей, но к концу его голос смягчился. Он слегка заёрзал — влажный и между бёдер, и от слюны Фаенона, — перехватил его свободную руку и прижал к своей ноющей промежности, мокрой и горячей, с тихим хлюпом выталкивающей тягучую смазку прямо в ладонь мужчины. — Фаенон, — промычал Мидей; его глаза были полуприкрыты, тело очаровательно разрумянилось, а имя Фаенона он пророкотал так низко, растягивая каждую гласную, словно полная грудь давила своей тяжестью ему на голос, — Ещё раз? Что ж. Фаенон умел распознавать приказы. К счастью для Мидея, сейчас он пребывал в особенно послушном настроении и руками работать он умел. — Хорошо, но, может, ты всё-таки ответишь на мои вопросы? — спросил Фаенон, ощупывая сморщенными от влаги пальцами ребристое нутро Мидея. Гибрид снова заёрзал, медленно насаживаясь на крупные пальцы, мышцы его бёдер неспешно перекатывались, а хвост гибкой лозой обвился вокруг запястья Фаенона. — Какие..? — вопросительно начал Мидей, прервавшись, — Вопро... Ахнн..? — стоило Фаенону настойчивее втолкнуть крепкие пальцы в чавкающую киску Мидея и по-особому подсогнуть их, попав в самое нежное местечко. — Я не... — его голова запрокинулась, обнажая напряженную шею, ноги задрожали, а блестящая мокрая дырка судорожно сжалась, — ммм, я не слуша-а-ал! Мидей кончил снова, на этот раз еще сильнее. Он забрызгал всё вокруг: запястье Фаенона, его уродливые простыни, его мясистые бёдра. Руки гибрида были закинуты над головой, грудь грузно вздымалась, а расфокусированные глаза закатились. С его вывалившегося из рта языка обильно стекала вязко капающая на подушку слюна, и его тело била такая крупная дрожь, что, по экспертному мнению Фаенона, его бы наверняка свело судорогой, не будь в его рационе достаточно магния. У Мидея, впрочем, такой проблемы возникнуть не могло, учитывая то, как тщательно он за собой следил. Пальцы Фаенона были перепачканы в смазке. В любовных соках Мидея. В телесных жидкостях Мидея. На этот раз не в молоке. — Мидей, смотри, смотри, — Фаенон развёл пальцы, демонстрируя тягучие белёсые нити, а затем засунул их глубоко в рот и с жадностью пососал, постанывая от солоноватого, горячего и терпкого вкуса. Толчком мужчина подался вперёд так, что их бедра плотно прижались друг к другу. Дыхание Мидея сбилось, а взгляд затуманился: он оставил мокрые пятна на передней части белья Фаенона, где отчетливо проступал его увесистый член. Фаенона захлестнуло желание заставить Мидея кончить так сильно, что он забрызгал бы весь пол. Бесплатная отделка для деревянных половиц от щедрого влагалища гибрида и Фаенон бы никогда не съехал из этой убогой квартиры. — Выглядишь как шлюха, — произнёс Мидей. Фаенон слегка вздрогнул, захлопав глазами от неожиданного... оскорбления? Но ресницы Мидея трепетали так соблазнительно, а лицо налилось горячим удушливым румянцем. — От тебя вечно пахнет чужими стадами, — продолжил Мидей почти нараспев, — сотнями разных коров. Он обвил руками шею Фаенона, притягивая ниже. — Но мое стадо… они рассказывают мне, какой ты добрый. Почтительный. Нежный. Ты им нравишься. И именно поэтому…— губы Мидея касаются уха Фаенона, обжигая его горячим дыханием. Мужчина напряжённо сглотнул: он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он кончит себе в штаны. — …Именно поэтому ты должен позаботиться о том, чтобы мой удой длился весь год. Фаенон жалобно заскулил. Какого хрена? Какого хрена?? Какого хрена??? Он едва не обкончался словно жалкий девственник-инцел от одних только грязных разговоров??? Не может быть. Не может быть! Ноги Мидея плотно обхватили таз мужчины и с силой потянули на себя. Бёдра Фаенона забились вперед, снова и снова, а Мидей подавался навстречу, обхватывая хлюпающей киской его член, всё ещё скрытый насквозь промокшей одеждой. Мужчина чувствовал, как дырка Мидея приглашающе сжимается, вторя ритму их толчков. Фаенон перевёл взгляд вниз на спутавшиеся потемневшие от смазки волосы на лобке гибрида, на чавкающую плюшевую вагину, прижатую к мокрой ткани, и... Фаенон кончил. В ушах звенело, во рту стоял слабый привкус ржавчины, а из носа, кажется, потекло — он пускал слюни, обильно потел и почти плакал; глаза повлажнели, как и гульфик его трусов — а ведь это были его любимые, блять! Он рухнул на Мидея, уткнувшись лицом ему в плечо и всхлипывая, потому что это было так невыносимо хорошо и одновременно так ужасно — и во всем был виноват Мидей. Тот лишь рассмеялся — негромко, с небольшой ленцой — и успокаивающе провел ладонями по лопаткам мужчины, вниз к талии, а затем схватил его за задницу. Хватать там, по мнению Фаенона, было особо нечего, но Мидей, похоже, получал удовольствие, наминая его ягодицы в своих руках, а раз ему нравилось, то остальное значения не имело. Фаенон никогда в жизни не забудет этот позор. Он чувствовал себя подростком, который трахает подушку, представляя себе безликое пышное тело. Позорище. — У тебя кровь, — произнёс Мидей, и в его голосе слышалось неприкрытое веселье. Гибрид открыл рот и с оттяжкой лизнул его, оставляя широкую влажную полосу с губ Фаенона до самого носа. Его розовый язык, его горячее дыхание, его влажные губы… Когда их рты столкнулись, Мидей на вкус отдавал кровью. Значит, все-таки не сопли. — Так нечестно, — простонал Фаенон, безуспешно пытаясь стянуть свои липкие, безнадежно испорченные трусы, пока бёдра Мидея всё еще сжимали его в плену, — Я вообще ничего не знаю о гибридном производстве. Ты используешь мою неосведомлённость против меня. — Тебе же так нравится умничать, — самодовольно фыркнул Мидей. Его гладкая ступня опустилась на бедро Фаенона, пальцы смяли толстую кожу, а хвост вилял — томно и удовлетворенно. — Ты кончил, так что не ной. Но на случай, если ты и вправду не в курсе: у нас бывают периоды сухостоя, которые можно компенсировать небольшой… стимуляцией. Обычно те, кто производит молоко круглый год, замужем или обзавелись семьей. Иногда они ненадолго «пересыхают», чтобы отдохнуть и восстановиться. У всех по-разному. Замужем? Обзавелись семьей? В носу у Фаенона защипало. Он вытер его, размазав по тыльной стороне ладони кровь — тёмную, густую, — и произнес голосом таким же слабым, как и его попытка пошутить: — Ты что, делаешь мне предложение? Ого, Мидей, мы с тобой даже не встречаемся. Или все-таки встречаемся..? Губы Мидея изогнулись в ухмылке: — Ты глупый. Мне это нравится. Шутка..? Фаенон не понимал его. В ушах всё еще немного звенело. Мидей запустил пальцы в его взмокшие волосы, поглаживая большими пальцами высокий лоб. Фаенон с тихим стоном ткнулся лицом в его ладони. — Так сильно хочешь привязать меня к себе? Сначала покажи, на что способен этот член. Решения Фаенон принимал лёгкой головой и тяжелой головкой. — У меня такое чувство, будто ты пытаешься меня спровоцировать. И у него получалось. Получалось просто безотказно, о чем красноречиво свидетельствовал его явственно налитый кровью член. — М-м, у меня получается, — хмыкнул Мидей и игриво толкнул Фаенона коленом, опасно близко к его увесистому члену, от чего тот дёрнулся. Гибрид рассмеялся, притянул руку Фаенона к своему лицу и размашисто облизал его шершавую ладонь и пальцы. Он широко открыл влажный рот, выставляя напоказ розовый мягкий язык и красивые ровные зубы, а затем до отказа заполнил его пальцами Фаенона, и из уголков его растянутых губ потекла горячая слюна. Фаенону нравились тепло и влажность гостеприимного рта Мидея: подушечками пальцев он ощупал ребристый рельеф его твёрдого нёба и нежную губчатость мягкого; прочувствовал узловатой длиной, каким тесным тот становится, когда давится, стоит Фаенону протолкнуть пальцы ему поглубже в глотку и надавить на корень языка. Если бы мужчина захотел, он, наверное, смог бы дотянуться и до чувствительного язычка. Мидей с оттяжкой сглотнул, и всё внутри пришло в движение: мышцы и скользкие слизистые щёк обволокли мозолистые пальцы, а затем гибрид застонал, и Фаенон почувствовал, как этот томный звук прошёлся вибрацией во всей его руке. Не отвлекаясь от усердного глотания, Мидей шире развёл бёдра, плавно перекатывая и покачивая тазом, словно искушая Фаенона выставленной на показ мокрой пиздой и приоткрытой блестящей от смазки дыркой. Его тонкая косичка совсем растрепалась; он выглядел таким оттраханным, дорожки слёз расчертили мягкий изгиб его щёк, разрумянившихся горячечным жаром, когда Фаенон провёл сводной рукой вниз, оглаживая и массируя его напряженный живот, там, где под слоем здорового жирка едва заметно выступала матка. — Я и правда бываю вспыльчив, — признал Фаенон, и Мидей вздрогнул; его взгляд, затуманенный и ненасытный, жадно вперился в глаза Фаенона. Потемневшая киска голодно сжималась и сочилась смазкой. «Ненасытный как сверху, так и снизу,» — рассеянно подумал Фаенон, а затем снова заправил пальцы внутрь скользкой дырки, накрыв большим набухший клитор. Стоило ему вжать палец сильнее, не отрывая от влажной слизистой, и мелкими круговыми движениями начать массажировать, как Мидей тонко замычал, забившись так сильно, что его хвост хлестнул Фаенона по бедру, с громким шлепком оставляя жгучий след. Приятно жгучий. Член Фаенона унизительно потёк. Его обдало жаром — он наверняка покраснел как дурак. Пытаясь отвлечься, мужчина сосредоточился на раскрытой на своих пальцах текучей мокрой дырке: то тянул плотные стеночки, то вытаскивал и снова засаживал внутрь, заставляя Мидея всхлипывать и давиться. — Трудно злиться, когда ты такой красавчик. Мидей шумно втянул воздух. Его широко распахнутые глаза светились золотом мягкого, подтаявшего сливочного масла, а пушистые ресницы мелко трепетали. Он просунул язык между пальцами Фаенона, настойчиво толкаясь в тонкую кожу перепонок у основания ладони, долбя щель досточно глубоко — достаточно, чтобы Фаенон зажал мышцу и обласкал и её. Руки Мидея обхватили чужую шею, мягко оглаживая шрам, полученный в неравной борьбе с поломанным оборудованием, поверх которого теперь была набита татуировка солнца. Его касания ощущались настолько нежно, что Фаенону захотелось отпрянуть и начать нести любую чушь, рассказать о цикле Кребса и тому подобном. Не то чтобы он много о нём помнил. Эту херню никто не помнит. Сердце замерло и подкатило к самому горлу; он задался вопросом, не странно ли это — влюбиться так быстро, но, с другой стороны, Фаенон всегда был безнадёжен, так что для него это нормально. Наверное, нормально. После этого свидания он посетит Гиацину, займется психоанализом или чем-то подобным. Поговорит с Киреной. Его обсмеёт Цифер. Может, Кастория вставит это в свою книгу. Его пальцы дернулись — все десять, часть из которых была в различных отверстиях Мидея; тот издал короткий удивленный писк, и Фаенон задумался. Может быть, на этот раз ему не стоит убегать. Может быть. Разбухшим языком Мидей вытолкнул пальцы Фаенона изо рта. Кожа на них сморщилась, как на блестящей шкурке чернослива. — Ты похож на брошенного у дороги пса. Он невесомо погладил мужчину по подбородку, щекоча его под челюстью. Большой палец Мидея надавил на заполошно бьющуюся яремную вену на шее Фаенона. — Думаешь о том, чтобы сбежать? Жаль. Это была очевидная, топорная подначка. Мидей приподнялся, и в его улыбке сквозила явная провокация. Откуда он узнал? Как он понял? — Нет, не думаю, — пробормотал Фаенон, но это не убедило ни одного из них. — У тебя вид побитой собаки, — усмехнулся Мидей. Он тоже был по-своему жесток. Фаенона окружали жестокие люди. Неужели он мазохист? — Как будто не можешь решить: укусить или сбежать. — Пальцы впились ему в шею. Фаенон поперхнулся, с трудом сглатывая обильную слюну. — Может, купить тебе ошейник? Фаенон завис, глупо раскрыв рот. Иная мозговая активность прекратилась, зациклившись на мысли об ошейнике на собственной шее и зажатом в руках Мидея поводке, с которым тот небрежно игрался, слегка покручивая его кончиком. Устав ждать, гибрид закинул бедро ему на талию, подталкивая пяткой в спину. Фаенону казалось, что они перепрыгнули через одну, а то и через десять ступеней разом, но никогда прежде он не чувствовал себя настолько на своем месте, как сейчас, стоя на коленях между широко разведённых ног Мидея. — Только если ты наденешь легендарное бикини с коровьим принтом. Мидей нахмурился и, раздражённо взмахивая хвостом, наградил Фаенона пинком в крепкое бедро. Такой чувствительный. — Как стереотипно, HKS. — Что, никакого секси бикини? Даже если я буду хорошим мальчиком? — хихикнул Фаенон. Мидей игриво прищурился. — Может быть, если ты будешь очень хорошим мальчиком. — Я очень хороший мальчик, — не раздумывая сказал Фаенон, флиртуя в ответ. Слова Мидея слегка ошарашили его. То, с какой… серьёзностью тот считал, что они будут заниматься этим снова. Что они встретятся ещё раз. Что всё ещё будут общаться. — Хыкы..? Что ты сказал? Это на кремносском? — У тебя ужасный акцент, — фыркнул Мидей, и его резкие черты смягчились, стоило ему улыбнуться. Фаенон находил его невероятно красивым. — Я быстро учусь, — Фаенон мягко целует тыльную сторону ладони Мидея, задерживаясь губами на костяшках пальцев, — Ты можешь меня научить. — В тебе ужасно много всего, — нежно ответил Мидей, — Мне нравится. У Фаенона всё внутри неприятно сжалось, словно он положил на язык дольку кислючего лимона. Очаровательный изгиб бровей, его едва заметная улыбка, теплота медовых глаз… Кажется, он не шутил. Но что Фаенон понимал? — Думаю, — возразил Фаенон, чувствуя, как его грызет странное чувство вины, — Ты многого обо мне не знаешь. «Как и я о тебе», — подумал он. О Мидее он тоже знал не так уж много. Только мелочи: что тот любит сладкое; что рассветы ему нравятся больше закатов; что ему нравится готовить для тех, кто любит поесть. Мидей любил гранаты и любил бегать по утрам в гору, вверх по пастбищам, чтобы смотреть на небо. Иногда Мидей скучал по друзьям и по дому. Это максимум, к которому он подпустил Фаенона. Мидей захихикал. Его покрытые нежным пушком щёки оставались гладкими, и даже при сильном смехе на них не появлялось ямочек; на щеках же Фаенона они показывались при малейшей улыбке, и Фаенон ненароком задумался, а будут ли ямочки у их детей? «Блять», — он резко одёрнул себя и принялся самозабвенно тонуть в яме, которую сам же себе и вырыл. Желудок свело, зубы сжались; его накрыло ужасающее осознание того, что он хочет Мидея, хочет большего — и что, возможно, всё то, что происходит между ними, ровным счётом ничего не значит. — Я тоже быстро учусь, — произнёс Мидей, и его голос дрогнул от смешка. Они тесно сплелись друг с другом: Фаенон тыкался носом в его пушистые волосы, в мягкие ушки и гладкий кератин скромных в своём размере рожек. С мягкой улыбкой Мидей прижался плотнее, всем своим весом и жаром тела приникая к груди Фаенона. Его ладонь скользнула вниз, пробежалась по грудной клетке, животу, к его полуобмякшему члену. Они так долго болтали, что Фаенон почти забыл, чем они вообще занимались. Его пальцы уже сводило судорогой. Гибрид потянулся за поцелуем, и Фаенон повёл пальцами внутри него. Мидей застонал — тихий звук сорвался прямо в губы мужчины. — Думаю, тебе пора вставить, — прошептал он ему прямо в рот, и крепко сжал член Фаенона, тесно сдаивая венчик головки. Прошло неприлично много времени, прежде чем Фаенону удалось хоть что-то из себя выдавить. Его голос прозвучал тонко и хрипло, когда он наконец пропищал слабое: — Окей!!! — с каким-то немощным энтузиазмом. Затем Мидей снова потянулся к нему за поцелуем, и Фаенону не пришлось придумывать, что еще сказать: его пустой рот был занят Мидеем. Тот перебрался на его пах и плавно повёл бёдрами, сохраняя ровный темп, и... Фаенон разучился думать.***
Разумеется, Фаенон не то чтобы совсем разучился думать, но на добрых полчаса всё свелось к базовым инстинктам — к той его части, которую он редко видел и о которой старался не вспоминать: расслабленной, тающей и выдающей такой позор, что Фаенону захотелось бы расшибиться головой о кирпичную стену, будь он с кем-то другим. Но он был с Мидеем, и от этого становилось одновременно и лучше, и хуже: Фаенон мог бы приложиться головой о стену, но тогда он получил бы серьёзную травму и не мог бы видеться с Мидеем, так что он бы не стал испытывать кирпичи на прочность. Хотя… если бы Мидей выхаживал его после? Вариант «разбить голову» звучит уже как неплохая перспектива. Фаенон усердно долбил бедрами, привалившись к изгибу гибкой спины Мидея и обхватив его напряжённое горло; он прижался ртом к пушистому ушку, влажно целуя чувствительную незащищённую пушком кожу, и Мидей жалобно взвыл, сладко поджимаясь скользкой дыркой на толстой длине, и вывалил язык, с которого потянулась нить густой слюны, капая на руку Фаенона. — О-о-о, — протянул Фаенон, — Теперь я понял. Вот почему ты так странно себя вёл у станка. Представлял, как мы бы могли его использовать? Гибрид густо разрумянился в холке, цветом подражая оплетавшим его тело татуировкам. Фаенон проследил губами за одной из них на лопатке, и Мидей заполошно выдохнул: — HKS, заткнись! — Извращенец, — дразняще проворковал Фаенон, глубоко засаживая внутрь. Мидей со стоном приоткрыл рот, его горячее дыхание обожгло предплечье Фаенона. Ногти расчертили толстую кожу. Фаенону нравилось жжение, оставленное его очаровательными ногтями: он надеялся, что Мидей поцарапает его еще сильнее. Мужчина потянулся к его голове, прихватил Мидея за один из его милых рожек, мягко потирая его пальцами. Тот вскинул голову, еще сильнее прогибаясь в спине: зад инстинктивно вскинулся кверху, демонстрируя промежность сильному самцу, хвост задрался и призывно завилял. Ну и кто теперь выглядит как шлюха? — Ха-а-а, — простонал Фаенон; каждый толчок отдавался громким влажным чавканьем в душном, пропитанном сексом воздухе. — Тебе же нравится, да, Мидей? — Н-нет, — пропыхтел Мидей наглую ложь: его пальцы на ногах судорожно поджимались, а дрожащие бёдра приподнимались в отчаянной попытке поглубже насадиться на член. — Н-н-нх, Фаенон, Ф-Фаенон-н-н… не могу пошевелиться... Голос Мидея звучал так красиво, когда он плаксиво звал Фаенона. Тот был не прочь слушать его вечно: его всхлипы, стоны, глухо тонущие в его руке — Тебе нравится, — констатировал Фаенон, протянул руку к взмокшей пояснице гибрида, с нажимом провёл по ней до самого копчика и крепко сжал основание хвоста Мидея в кулак. Стоило ему твёрдо потянуть, как Мидей взвизгнул и забился в конвульсиях, с силой впиваясь зубами в мягкую плоть на сгибе локтя Фаенона. Чертовски больно, но всё равно так, так сладко. Пизда Мидея так туго сжалась вокруг его ствола, что Фаенону пришлось стиснуть зубы. — Мидей, — выдохнул Фаенон, его бёдра застыли, налитые яйца подтянулись, готовясь спустить внутрь, — Блять, Мидей… Оргазм ударил по нему сильнее, чем копыта его пациентов по голени. В десять раз сильнее, и никаких трещин в кости впоследствии. Только Мидей и лужа тягучей смазки между его дрожащих пышных бёдер, трясущихся от напряжения, пока он, словно новорождённый телёнок, пытался удержаться на ногах и извивался под рукой Фаенона, всё ещё мягко потягивающей его хвост. Мидей издал плаксивый звук, похожий на всхлип, и заскрёб ногтями по простыням и коже; он заголосил, когда Фаенон принялся обеими руками собственнически массировать и мять его грудь, и рухнул на живот, как только мужчина перестал фиксировать его и удерживать на месте. Фаенон покрывал засосами горячую кожу, перекатывая нежные крупные соски между пальцами, и когда он потянул за них, Мидей вскрикнул: тугие струи тёплой жидкости потекли по лапавшим его грудь рукам. — Нет, — влажно заныл Мидей, — Нет, не-е-ет, Фаенон, оно выльется! Фаенон вытащил обмякший член из натужно приоткрытой дырки. Мидей издал тихое непонимающее мычание. Когда Фаенон перевернул его на спину, он почувствовал себя почти диким зверем. Настоящим хищником — настолько растерзанным выглядел Мидей: слюни, слёзы и сопли размазаны по растерянному лицу. Взгляд его был расфокусирован, волосы прилипли к влажной от пота коже. Мидей потянулся к Фаенону и насуплено спросил: — Ты что, не будешь пить? Член Фаенона мгновенно вздрогнул, наливаясь горячими толчками, и он ощутил себя законченным извращенцем. Мидей почти что надулся, его губы капризно изогнулись, и Фаенону ничего не осталось, кроме как приникнуть к его полной груди, плотно обхватив ртом мокрый сосок, подтекающий молоком, и начать сосать. Он и вправду сосал грудь Мидея. Он и вправду… Мидей тихо замяукал. — Н-нх, — простонал он, запустив пальцы во влажные волосы Фаенона и плотнее прижав его к себе. Нос мужчины уткнулся в мягкую грудь Мидея. Напоследок Фаенон вылизал розовый сосок, перекатывая густое молоко на языке и ощущая его жирную сладость, и присосался ко второму. Но Фаенон один, а Мидей — очень способный фертильный гибрид коровы, и потому молока было слишком много: оно продолжало струиться тонкими дорожками по набухшей груди, очерчивая мягкие округлости. Мидей обмакнул пальцы в белой густой жидкости и размазал её по губам и подбородку Фаенона; тот был так возбужден, что в глазах всё плыло. Теперь его уже было не спасти. Всё кончено. Впереди его ждала пожизненная зависимость от молочных доек. И поскольку Фаенон был невероятно уравновешенным и нормальным во всех отношениях, он выдал: — Ты что, позволяешь кому попало пить из твоих сисек? Я же буду ревновать, детка, — и он с долей жестокости ущипнул воспаленные натруженные соски Мидея, прижав бедро к его чувствительной промежности. Мидей вскрикнул, отчаянно замотав головой. Он лепетал что-то невнятное, крупные слезы катились по щекам, а поток вязкой смазки обжигал бедро Фаенона. Тот чувствовал, как гибрид медленно объезжал горячей киской его скользкую от их общих выделений ногу, томно надрачивая открытую головку клитора. Фаенону казалось, что его мозг плавится. Особенно когда Мидей смотрел на него вот так — совершенно затраханный, раскрасневшийся с ног до головы: от лица до сочащейся молоком тугой груди и мокрого влагалища. Такой грязный. Такой красивый. Он выглядел так, будто он чей-то, будто кому-то принадлежит. Фаенону. Ха, как самонадеянно. — Только тебе, — пылко прошептал Мидей, обхватывая напряженные плечи мужчины, — только тебе, только тебе, Фаенон… — Осторожнее, Мидей, я ведь так и подумаю, что ты серьёзно, — неискренне засмеялся Фаенон. Глаза Мидея удивлённо распахнулись, и он замер, словно лань в свете фар. — Ты думаешь… — заговорил он, тут же замолчав. Фаенон захлопал глазами и потянулся к нему, но Мидей шлёпнул его по рукам. Его лицо исказилось в обиде. — Ты думаешь, я не серьёзно? …Блять. — Н-нет, — промямлил Фаенон, чувствуя, как пот стекает по его шее, — Я имею в виду… не в том смысле, что нет, а в том, что… Лицо Мидея приняло отстранённое выражение. Фаенону это не понравилось. Совсем-совсем не понравилось. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а в глазах смешались стыд, недоумение и почему-то ярость. Каслана, ты придурок. Тупица, тупица, тупица. А за всеми этими эмоциями, в самой глубине... Фаенон ещё раз потянулся к Мидею: тот не отшатнулся, но едва заметно вздрогнул. — Мидей, эй, ну же, посмотри на меня, — попытался заговорить Фаенон, но Мидей лишь упрямо поджал полные губы, стараясь не смотреть на него. Фаенона охватило пьянящее чувство невесомости от неожиданного открытия: Мидей хочет его. Мидей хочет его. Фаенон резко сжал лицо Мидея ладонью. Тот огрызнулся рычанием — и тут же мощное колено влетело Фаенону в солнечное сплетение, рука Мидея стиснулась в кулак, готовясь ударить, но Фаенон перехватил его за волосы и выдохнул: — Кажется, я люблю тебя. — Ты сейчас серьезно? — неверяще переспросил Мидей, всё ещё зажатый в тисках ладони мужчины. Костяшки его руки, сжатой в кулак, побелели, и Фаенону казалось, что от этого несостоявшегося удара могло бы сломаться несколько костей в его глупом теле. — Хватит лыбиться, ты что, совсем безмозглый?! — Прости, — Фаенон старался, чтобы его слова звучали искренне — какими они и были, — но в голосе все равно проскальзывали истерические нотки. — Я просто… Вау. Я тебе так сильно нравлюсь? Ты не говорил мне. От этих слов Мидей словно сдулся. Он выглядел слегка несчастным, всё еще раскрасневшийся, потный и липкий. Боже, как же он очарователен. Фаенон поцеловал его в печально надутые губы, потом ещё раз, и ещё, а затем попытался протолкнуть язык в его расстроенный рот, на что Мидей прикусил его — не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Фаенон взвизгнул. И всё же Мидей позволил рукам мужчины скользнуть к полным бёдрам и слегка вздрогнул, стоило Фаенону начать их тискать. — Прости… меня, — в конце концов зашептал он. За что он извинялся? Такой милый, он сразил Фаенона наповал. — Я думал… я думал, мы с тобой на одной волне. — Я спрашивал тебя буквально сегодня, — напомнил ему Фаенон. Мидей поморщился. Он выглядел таким пристыженным, что Фаенон почувствовал острую необходимость поцеловать его в щёку — и гибрид позволил. Он стал уворачиваться и вырываться только когда Фаенон принялся вылизывать его лицо. Солоноватое. — Я был настолько хорош, что ты всё прослушал? — Ты мне больше не нравишься, — сердито промычал Мидей, и Фаенон бы ему поверил, если бы его широкая грудь не была вымазана чужим вязким молоком. Фаенон самодовольно ухмыльнулся. Молодец, Каслана. Ты так хорош в сексе. Фаенон в игривой робости щекотливо провёл рукой по внутренней стороне взмокшего бедра Мидея: — Знаешь, а я могу и лучше. Хочешь проверить? — HKS, — вспыхнул Мидей и всё же врезал Фаенону, оставляя крупную гематому прямо под ребрами, а затем позволил мужчине повалить себя на спину, что Фаенон расценил как согласие, и они принялись выжимать друг из друга все соки. Всё хорошо, что хорошо кончается.***
— Он тебя не достоин! — завопила Цифер, — Львёнок, одумайся, пока не поздно! — Поздравляю, братец! — просияла Кирена, — Я знала, что ты справишься. Горжусь тобой. — Я всегда в тебя верила, — глухо прозвучал голос Гиацины из динамиков телефона. — Фаенон, — обратилась к нему Кастория. — Персонаж, которого я списала с тебя, занял первое место в голосовании за самого популярного второстепенного героя. Я придумала ему любовную ветку. Хочешь взглянуть? Проблема Фаенона заключалась в том… Что ж. На самом деле у Фаенона всё было нормально. На этот раз правда, всё нормально… Ладно, возможно, он просто ещё не привык к такому спокойному мирному счастью. Бывало, он просыпался по утрам с мыслью, что это всё сон. Очень-очень хороший сон. Но каждое утро его рука затекала от тяжести чужой головы; в ванной обнаруживалась вторая зубная щетка; на холодильнике висел список покупок. Чужая рука потянулась к нему и ущипнула за щеку. — Чего ты так лыбишься? — фыркнул Мидей.
Примечания:
Поздравляю тех, кто дошёл до конца.
Спасибо, что дочитали, знаю, это было непросто 🐥
Если Вам понравилось, не забудьте поставить кудос оригиналу ^^
