Арда/Point 0

Час прошёл весьма быстро, практически моментально. Эльфы суетились вокруг, как большая колония муравьёв. Хуже всего было то, что взять с собою сетку на подъём было никак невозможно, а их время от времени атаковали валарские дроны. Ольга так и не смогла рассмотреть ни одного, так как дроны пикировали и взрывались практически моментально, даже острый эльфийских глаз мог заметить их не сразу. Эльфы не особо беспокоились и собирались под антидроновой сеткой, чтобы отправиться на смертный бой. Пеше и конно собирались они явиться на бой со злом, — да, была и кавалерия, в том числе элитный отряд на кабанах. Людно и оружно тоже, более чем. И вот они стали подыматься по большой дороге на вершину священной горы. Дорога была весьма удобная и приятная, словно владельцы этого места никогда не ожидали, что настанет день, когда сюда придёт война. Они подымались верх, маршируя и даже отчасти сотрясая землю своим целенаправленных шагом. Ярость эльфов была весьма велика. Сорок тысяч воинов нолдор шли строем, и подымались твёрдо и чётко. Воскрешенные эльфы двигались бок о бок с живыми воителями, прибывшими в Аман и стороны было невозможно определить, какой эльф прибыл из Средиземья, а какой вышел из Чертогов Мандоса. Для воскресших эльфов не было никакой проблемы сражаться наравне с теми, кто никогда не умирал. Это были подлинные великие воины, чтящие войну во всём её величии и ужасе. Но интереснее всего было то, что они пели на марше. Причём это не были даже военные песни или гимны, которые распевали земные солдаты. Ольга когда-то смотрела военный парад могучих морских котиков США, величайших из солдат Земли, каждый из которых мог со спецснаряжением справиться с сотней солдат. И эти эльфы были чем-то совсем иным. Они пели свои обычные песни, про то, что пока жив Император, смерти нет, про величие Первого Дома, про праотца Адара. Их песни были возвышенными и печальными, и в них чувствовалось особое благородство. В земном понимании каждый Нолдо несомненно был аристократом, а черни среди них не было вовсе. Некоторые их песни и вовсе говорили про Дагор Дагорат, последнюю битву этого мира. Значит, они понимали, что это сражение будет определяющим и решит, будет ли дальше существовать Первый Дом, опора света и справедливости, или будет сокрушён богами неправедными и прекратит своё существование. Никто не знал, как закончится эта битва, только то, что она неизбежна. Феанор ехал во главе колонны, и Сильмариллы на его короне сияли всё так же твердо и чётко, как и всегда. Казалось, что никакие боги не были в состоянии погасить этот царственный свет надежды, и при этой мысли эльфы маршировали вперёд, ибо не могли подвести Императора. — У нас на Земле тоже есть песни о таких сражениях. Вот например, говорят так: Ветер вздымает до неба валы, на сушу бросает их, небо темнеет, мчится буран, и бесятся вихри, это предвестья кончины богов, — обратилась Ольга к Императору. — Весьма хорошая песня. Жаль, совсем некогда учить ноты… Это был текст из легендарной поэмы Готтердаммерунг, в которой рассказывалось про великий Рагнарёк, когда состоится последняя битва после того, как здоровенный волк закусит Солнцем, а потом сразиться с богами. Ольга читала и местные легенды, и они были пожиже и намного более унылыми, — например местным героем был какой-то смертный, который сражался с тёмным богом, а не почтенный Тор. Видимо, демон в ненависти к Порядку Человечества всё извратил, или просто забросил немного гнили в закваску мира. Ветры ослабевали по мере их подъёма, что беспокоило Ольгу больше, чем их прошлая сила. Это всё напоминало ловушку, ведь чем проще было подыматься, тем меньше был шанс, что они спустятся. Впрочем, всё это не имело большого значения, так как возможность отступления никогда не существовала. Они не могли покинуть Аман, не могли вернуться к кораблям и уплыть прочь, пока Илуватар продолжает творить свой страшный и злой Замысел. Внезапно в тыловой части колонны раздались вопли. — Дроновая тревога! — Строй ЯЩЕРИЦА ПРИТВОРЯЮЩАЯСЯ ЧЕРЕПАХОЙ, — немедленно заорал Феанор. Сотни тысяч дронов вышли откуда-то и теперь висели у подножия горы, надёжно блокируя спуск. Теперь их вышло рассмотреть, они были практически полностью прозрачные, сделанные из какого-то странного стекла, внутри их горели магические огоньки. Ольга уже видела, как сильно разрывается такой дрон, когда попадает в цель, а поднять сетки на марше не было никакой возможности. Тыловые эльфы подняли щиты и были готовы прикрываться или метнуть их в дронов, но те висели неподвижно у основания горы, и просто были здесь. Стало очевидно, что Нолдор загоняют на гору. Это была последняя битва. Вся колонна это знала. И всё же эльфы подымались вперёд, не останавливались и продолжали петь. Маглор начал пилить на скрипке с ужасающей скоростью. И вот они добрались до вершины, на которой стоял массивный дворец Манвэ. Он был невероятно большим, и при этом отличался вообще от всего, что ранее встречалось в этой сингулярности. Он был поистине огромен и напоминал отдельную гору, которая стояла на вершине горы священной. В общем-то и все остальные Валар любили строить с размахом, гигантскими были и крепость Ангбанд, и Чертоги Мандоса, и кузницы Ауле. Дворец Манвэ был построен как бы из огромных стёкол, которые не просто пропускали солнечный свет, но и порождали свой собственный. При этом проходящий солнечный свет преломлялся странным способом и становился разноцветным, как бы радужным. С каждым шагом вперёд свет менялся, менялись и отражения, казалось, что это постройка прямиком из какого-то сна, а не реальности. У него были мощные и изящные башни, которые подымались наверх, и внутри которых не было ничего, кроме света, хотя стоило приглядеться и становилось понятно, что некоторые части стен непрозрачные. Проход к нему преграждали здоровенные ворота, которые выглядели совершенно непробиваемыми, хотя и сделаны были из стекла. Они были очень большими, массивными, реально толстыми, и при этом не было ни единого признака какого-то замка, они просто были закрыты. Поверхность стены была зеркальной, так что в ней виднелась искажённая армия Нолдор, превратившаяся в каких-то чудиков. Сквозь ворота же можно было видеть внутренний двор, но они оставались закрытыми. Эльфы остановились около ворот, и Феанор просто взял и метнул в них свой новый меч, но тот натужно зазвенел и просто упал рядом с ними. Ольга внимательно посмотрела на ворота и поняла, что это не физическая конструкция, а заклинание, которое стяжало физическое воплощение. — Врата и стены фактически неуязвимы для большинства видов магических атаки, — сообщила она Феанору, подойдя к нему, когда эльфы начали постепенно останавливаться, не решаясь отправляться вперёд, пока сам их Император медлил. — Божественное стекло — это живое заклинание, которое создано властью Божественного Духа, который обитает на этой горе. Вероятнее всего, ни физические атаки, ни моя магия не в состоянии их повредить. — Может ли магия Энкиду их пробить? — спросил Феанор. — Неизвестно. Она сработала на Чертогах Мандоса, потому что те врата были всё-таки физической преградой. С этими можно только попробовать. Главная проблема в том, что связь с Гайей здесь намного слабее, чем где-либо ещё в Амане — вершина Таниквэтиль выше обычной земли. Благородный Фантазм его настолько силён, насколько он связан с землёй, и здесь имеется некоторая проблема. Сам Энкиду тоже уже подошёл и теперь изучал внимательно врата, которые стояли перед ним. И судя по тому, что он ничего не глаголил, было понятно, что так просто прорвать оборону не выйдет. Армия постепенно останавливалась, ожидая команды Феанора. Пение их прекратилось, и заглохла скрипка Маглора, и воцарилась тишина, которую не прерывало вообще ничего. Эльфы все до единого замерли. И тут заговорил Голос. Хотя Ольга читала Атрабет, это застало её врасплох. Тем более, что голос Гоэтии был ей хорошо знаком. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно — не от стен дворца, не с неба, но из некоего пространства, которое находилось параллельно с физическим. Каждый эльф на склоне горы услышал его с одинаковой громкостью, и он терзал их разум. Стало на самом деле страшно. Это был страшный глас, который принадлежал чему-то чудовищному. Привыкнуть к тому, как говорили Демоны-столпы было невозможно. Он грохотал, и забыть его было невозможно, и многие эльфы взирали в ужасе на Сильмариллы, лишь бы он не буравил из мозг. — Вот вы все и пришли. Пришла пора опустить занавес этой трагедии. Несомненно, это был демон, который однако не торопился появиться во плоти. Всё более росла и крепла уверенность, что грядёт страшное жертвоприношение, в котором не выживет никто, и они уже находятся внутри захлопнувшейся краболовки. — Не только все эльфы здесь, но и Мастер Халдеи. Я этого ждал. Эльфы подняли головы в небеса и смотрели сурово. — Весьма скоро Намо Мандос использует свой Благородный Фантазм, после чего все на вершине горы погибнут в мгновение ока. Вы долго сопротивлялись, Нолдор, хотя для вас самих было бы проще не воевать с Морготом и принять мой Замысел. Но разницы на самом деле нет. Как только последний Нолдо погибнет, дисбаланс этого мира исчезнет. И заодно будет собрано достаточно энергии, чтобы открыть проход. Благодаря тебе, Мастер, я вижу Халдею отчётливо. Феанор внимательно слушал, и как было видно, сдерживался, чтобы не ответить, ибо желал дослушать. Эльфы также молчали, хотя несколько ульеносцев и отверзли свои ульи, но пчёлы также не зажужжали, и даже не вылетели. — Я открою проход в Халдею, после чего направлю туда Благородный Фантазм Намо. Таким образом она будет уничтожена, а сингулярность перезапишет Текстуру и позволит мне существовать в истинной истории. Гоэтия пытался спасти людей. Но они этого недостойны. Так пусть же сгорят без смысла. И тут он загрохотал, совсем непохоже на тот монотонный голос, которым он глаголил только что. Совсем как демоны в Храме Времени, когда они активировались на Тронах и начинали сопротивляться героям. — Во имя семидесяти двух. Великий Приказ будет исполнен. Халдея падёт. Спасибо вам, доблестные нолдор. Хоть вы и не позволяли мне использовать сингулярность так долго, наконец-то и вы послужите верному делу. Советую прекратить сопротивление. Вам осталось жить несколько минут. И снова упала тишина. Затем Феанор встал и воззрел прямо в небеса, после чего стал своими бронированными кулаками по очереди ударять по груди, и раздалась такая страшная какафония, что некоторые эльфы стали затыкать ужи. И потом из него стала выходить суровая речь: — Ну побазарил ты, и что с того, Илуватар, — сказал Верховный Король. — Ты не смог победить хотя бы одного эльфа. Но на самом деле ты всегда был трусом, который сидит в пространстве, где нет никакого времени. Все Нолдор знают, что ты не более чем трус. Даже Моргот, наш архивраг, в тысячи раз достойнее тебя, ведь он был в Арде со своими слугами. У тебя же сбежал твой собственный аватар, понимая, что развязка близка. Теперь, когда из трёх частей твоих осталось только две, ты полагаешь, что можешь тут петушиться? Пшёл на парашу. Голос не ответил. Феанор повернулся к колонне и громко сказал: — Вот и всё. Обычный петух. Однако спустя три секунды с тыла раздались возгласы, и Феанор понял, что кто-то на них напал. Одновременно по Нолдор ударил сильнейший ветер, который выходил из огромного отверстия, расположенного между двумя каменными полусферами, которые символизировали Источник Ветров. Многие Нолдор был тяжело устоять, и немало оказалось сбито с ног. Щитовики немедленно стали опираться о свои щиты, ульеносцы поспешно задёрнули дырки в ульях, чтобы пчёл не снесло ураганным ветром. Со стен дворца же полетели стрелы. Оказалось, что многочисленные духи воздуха всё это время пребывали на стенах, невидимые, с луками, сплетёнными из тончайших материалов. И сейчас они начали обстреливать Нолдор. Некоторые стрелы были физическими, другие были словно сделаны из сжиженного света, который пробивал почти все материалы, кроме мифрила, и от которого приходилось уворачиваться. — СТРОЙ ЧЕРЕПАХА, — приказали лорды Нолдор, и моментально эльфы подняли множество щитов, прикрываясь. В то же время Феанор озабоченно смотрел в тыл, в который по всей видимости ударили тэлери, подобравшиеся к горе. Воздух стал тёмным от стрел, которые выпускали Нолдор. — Ракетная тревога, Феанор, — подскочил Карантир, и по торопливости Навигатора, который даже не назвал того отче, было понятно, что ситуация крайне серьёзная. — Прикры… Стой, ракетная? Подлётное время? — резко спросил Феанор. — Десять минут. — Ольга. Пусть Энкиду прорвётся во дворец. Пусть бросит все силы на ворота. Это наш последний шанс, — отдал приказ Феанор, который всё ещё надеялся, что если они ворвутся внутрь, то взрыв их не зацепит. После этого Феанор обратился к войскам: — Как только ворота войдут, немедленно входит во дворец, как можно скорее. По возможности ищем подземные залы. Проводим быструю распуджовку и готовится к решающему сражению. Победа или смерть! Вдалеке заклекотали орлы, которые направлялись на огромной скорости к горе, и Ольга поняла. Все они были брошены для того, чтобы оказался в области действия термоядерной ракеты, которую запустил по ним Намо. Энергия их смерти будет использована, чтобы открыть портал в Халдею и запустить туда ещё одну ракету. Несомненного, этого не хватит, чтобы уничтожить Халдеас, который был целой Вселенной, но вот весь персонал Халдеи будет убит. Энкиду уже двигался к вратам, полностью игнорируя обстрел, который не был в состоянии причинить вред его божественному телу. Он воздел руки и призвал золотые цепи, которые обрушились на врата из божественного стекла. Несколько секунд золотой наконечник долбился в ворота, но те стояли, как если бы в него долбились простым тараном. Слуга отступил и посмотрел на ворота, после чего повернулся к Ольге и доложил. — Пробить их можно, но надо больше маны, — сообщил Копейщик. — Здесь практически нет связи с планетой, эта гора экранирует энергию. По этой причине мой Благородный Фантазм в несколько раз слабее, нежели он мог бы быть. Что же, если ворота не были неуязвимы на концептуальном уровне и необходимо было лишь больше силы, с этим можно было работать. Она бы хотела сохранить печати на случай конфронтации с Илуватаром, но поняла, что им надо ворваться во дворец как можно скорее. Хотя скорее все это и не имело смысла, так как Валар с радостью принесут в жертву всех своих духов, чтобы энергии от их гибели было больше, и дворец не защитит от взрыва. У каждого Мастера было три Командные печати, которые позволяли значительно усилить Слугу или отдать абсолютный приказ, который нельзя было нарушить. Последняя функция в Халдее требовалась крайне редко, так как местные Слуги с радостью сражались за будущее человечества, а вот усиление пригождалось неоднократно. Никаких иных вариантов просто не оставалось. Она протянула руку и произнесла чётко, чувствуя, как испаряется одна из меток, напитанных маной: — Энкиду. Этой Командной Печатью я повелеваю тебе использовать всю свою мощь и уничтожить ворота Благородным Фантазмом. Энкиду видимо засиял всем своим телом, и тут все почувствовали что-то вроде землетрясения, в то время как ветер ещё более усилился. Впрочем, теперь ветер уже мешал не столько Нолдор, сколько куда более тщедушным ваньяр, которые атаковали с тыла, и многим майар на стенах — сюда согнали духов всех стихий, и многие майар плохо переносили сильный ветер. Копейщик же быстро повернулся к вратам и поднял руки. — Люди, пришла пора сковать богов. Энума Элиш. Мощнейшие золотые цепи в огромном количестве появились над ним и взмыли в небеса, неприятно напомнив о том, что на них прямо сейчас летит баллистическая ракета Валар. Они поднялись в зенит, сверкая с невозможной чёткостью, после чего обрушились на ворота. На мгновение всё поглотил ослепительный свет, в которых невозможно было что-то видеть. Цепи ударили в божественное стекло с страшным звенящим звуком, и по вратам пошли многочисленные трещины, которые стали распространяться и на стены небесного дворца. Сеточка распространялась быстро, хотя и вся конструкция продолжала стоять, и казалось, что и этой силы будет недостаточно. Однако затем стена и ворота стали схлопываться, превращаясь в мельчайшую стеклянную крошку. Секции стен по сторонам обрушились непосредственно за воротами, затем трещины стали распространяться дальше, и вскоре проход ко дворцу Манвэ был полностью открыт, и эльфы незамедлительно бросились внутрь. Только Карантир смотрел назад. — Отец. Расчётное время четыре минуты. — Нолдор, — громко заорал Феанор, — стреляйте сейчас, как не стреляли никогда. Цельтесь в охвостье, чтобы сбить этот снаряд с курса. Если он долетит, нам всем настанет конец. Его надо уничтожить до того, как это произойдёт. По команде, начинайте заградительный огонь. Эльфы подняли свои луки, а Маглор снова принялся играть какой-то мрачный марш, и стало понятно, что эльфы готовятся стрелять. Все как один смотрели в небеса, и ждали, пока так появятся страшная крылатая смерть. Ольга же понимала, что скорее всего смерть и правда появится, так как никакая стрела не могла сбить ракету, которая летела на огромной скорости. К тому же, если эльфы увидят её, она будет слишком близко, и хватит взрыва в атмосфере. Однако и они готовилась постреливать заклинаниями во всё, что окажется в непосредственной близости.