Арда/Point 0

Обломки огромного древнего белого дворца висели в пространстве, не опираясь ни на что. Где-то вдалеке всё ещё стоял Трон, но меня это не интересовало. Заканчивалась битва, в которой Герои Человечества сражались со Столпами. Некоторые Столпы ещё пытались сопротивляться. Четверо из них стремительно покидали это пространство, бежали куда-то. Остальные согласились с нашим Царём и исчезли. Я принадлежал к последним. Не было смысла противиться концу. Я видел, как Гоэтия, то что осталось от Первого Животного, сражался с мастером Халдеи, я видел как разрушаются троны, на которых гнездились Столпы, я видел как постепенно всё исчезает в пустоте. Последним из моего поля зрения исчез огромный белый Трон. Но космос имеет дурную привычку чем-то заполнять пустоту. У меня ещё оставались магические глаза, которыми обладал Гоэтия, тень нашего Царя. И я увидел будущее. Увидел людей, чьи мысли были похожи на мои. Когда мы были Гоэтией, люди нас не интересовали. Эти двое не знали друг друга, — один родился за двадцать лет до смерти второго, они жили на разных континентах, и у них не было возможности встретиться. Но если бы встретились, второй с радостью стал бы гостем первого, и разделили бы они многие радости, как лучшие друзья. Я видел это с совершенной чёткостью. И оба они отвергали Порядок Человечества всей своей сущностью, хотя и были людьми, даже не принадлежащими к миру магии. Кто бы мог подумать. Я пригляделся к ним внимательнее. Один из них писал трактат про Кольцо Силы. Несомненно, эта идея была вдохновлена мной, хотя я увидел и образ, который явно проистекал от Фокалора, и свойство, которым наделял Балам. Этот трактат отвергал истинный Порядок Человечества и заменял его на искусную ложь. Я захохотал, увидев, во что превратился такой великий герой, как Зигфрид. Тот, кто сражался с Набериусом у второго трона. Это извращение истины было тонким, практически гениальным. Породивший его ум, пожалуй, был достоин называться демоническим. От деяний второго в далеком будущем, спустя годы после того как Халдея победила Гоэтию, содрогнётся человечество. Демоническим в нём можно было назвать многое. Асмодей — демон, который концептуально связан с Кольцами Силы. Я чувствую, что этот мир словно предназначался для меня. С его помощью я смогу отомстить Халдее и уничтожить Порядок Человечества. Пусть Испепеление невозможно повторить, и энергия этой планеты будет потеряна, но я добьюсь того, что она прекратит существование. Я использую тринитарную формулу. Мне не потребуется даже лично управлять этой системой. В качестве направляющего импульса выступит ███████ ███████. В качестве информационного ядра ████ ██████. Я же стану священным дыханием, которое их связывает. Концептуально эта система не будет отличаться от верховного бога, и сделает наш вымышленный мир реальностью. Новый мир родится в пределах Сингулярности, в проекции острова, с которым так предусмотрительно связал свою историю мой собственный искатель кадатов, как назвал это Раум. Тогда другие демоны лишь посмеялись над его замыслом. Теперь я иду следом за ним. ---- — Вы все это видили, — раздался голос Карантира. — Мысли Сами-знаете-кого, — ответил Феанор. Похоже, называть здесь проклятое имя Эру Илуватара даже он не хотел, ибо слишком уж мрачные и чёрные смыслы сопровождали это недоброе имя, и слишком неприятными были сами его Залы. Они находились в мраке, и только свет Сильмариллов хоть немного её рассеивал, и то довольно быстро исчезал. Это пространство состоялся из абсолютной черноты, которая казалось была именно той пустотой, которая находилась в космосе между звёзд. Это место не было частью Арды, не было частью иного мира, оно было чем-то непредставимым. Феанор и эльфийские лорды стояли рядом, и не видели ни одного ориентира, однако затем Император снова постучал по Сильмариллам, и те вспыхнули несколько ярче, после чего тот словно что-то увидел и повёл своих соратников дальше. Свет Сильмариллов показал что-то, что остальные эльфы не могли даже полноценно воспринять, но Феанор заметил мгновенно, и теперь шёл сквозь мрак. Постепенно и они стали что-то понимать, и когда понимание в прямом смысле вворачивалось в их мозги, они осознавали нечто страшное. Здесь не было неба, ибо понятие неба требовало земли под ним, здесь не было верха или низа. Не было стен, ибо стены подразумевали замкнутое пространство, а это место было одновременно бесконечным и закрытым, и от попытки осмыслить его болела голова. И всё же здесь была какая-то структура, некий разумный замысел, который возможно было уловить. И Феанор зацепился за эту структуру и теперь уверенно шёл вперёд, а его сыновья и эльфийские лорды шли за ним. Именно здесь свершилась великая мистерия, которая в книгах была названа Айнулиндалэ, и посредством которого была сотворена Арда. Теперь они понимали, что это было не творение в привычном смысле, но скорее переписывание некоего уже существовавшего пространства. Словно нечто ворвалось в структуру, взятую где-то ещё, и начало её перекраивать по собственной прихоти. Здесь свершилось великое Искажение, которое начал Илуватар, и великое Восстание, которое начал Моргот… нет, Мелькор. Пожалуй теперь эльфы стали понимать его, осознали, из-за чего он восстал против прочих Валар, что узнал в Пустоте, и за что был безжалостно сведён с ума. Где-то вдалеке находился Трона. Про него также говорилось в эльфийских летописях, и по преданиям про это место им рассказал сам Манвэ. И эльфы моментально поняли, что этот Трон находился непостижимым способом в центре Арды, в той самой точке, откуда она появилась и начала расширяться. Трон напоминал нечто вроде чёрного камня, у него не было украшений, он вообще не был сделан кем-то разумным. Это был чёрный камень, с которого началось творение мира, а не Трон в полном смысле этого слова. На нём сидел человек в тёмном плаще, однако можно было видеть его седую слегка лысоватую голову. Он напоминал старого человека, и были в нём неуловимые черты того крылатого старика, который наблюдал за ними в Ангбанде, но не только его. В нём словно сочеталось два человека, слитых в единое тело, из-за чего это тело выглядело несколько гротескным, два человека, крайне близких друг к другу по духу, но отличных на физическом плане. Это был именно человек, а не эльф. Но и человеком в полном смысле назвать его было нельзя. Морщинистые руки, которые лежали на коленях, выглядели какими-то не такими, словно внутри его тела находилось что-то ещё, и иногда казалось, что вглубине рук моргают глаза. Карантир аж не поверил, когда это увидел, и подумал, что ему просто показалось. И глаза его также были неправильными, исполненными какой-то древней злобы. На них смотрел не человек, а нечто совсем иное. Зрачки в его глазах напоминали две тонкие линии. — Феанор, сын Финвэ, — голос исходил отовсюду и от фигуры одновременно, и не порождал никакого эха. Эльфы поняли, что он проявляется непосредственно в их голове в тот момент, когда демон желает что-то сказать. — Вот ты и достиг Истока, жаль только что исключительно Истока этого мира. Многие Маги отдали бы многое, чтобы здесь оказаться. — Тебе конец, Илуватар, — тут же сказал Феанор. — Интересное утверждение, — сказал тот. — Но сначала я бы хотел свершить над тобою суд, праведный суд, а не тот, которому меня подверг Намо Мандос, — ответил Феанор, и слова его были весьма яростными. — Так вот, ты затеял какую-то хрень и зачем-то втянул в неё Первый Дом, который сильно пострадал, хотя желал всего лишь обустройства Амана и Арды. И ты признан виновным по всем статьям, единогласно. Он сделал шаг вперёд. Темнота вокруг них не изменилась, но Сильмариллы засияли ярче, их свет упал на лик Илуватара, и тот поморщился. — Ты приговариваешься к насильственному лишению власти и смерти. Фигура на Троне, казалось, восприняла это без видимого беспокойства. Когда он заговорил вновь, то голос его вовсе не изменился. И всё же была в его голосе какая-то неправильность, хотя и звучал он куда более спокойно, чем когда Нолдор штурмовали дворец Манвэ. — Ты совершил великие дела, — произнесла она. — Победил Моргота, освободил мёртвых, прорвался в божественный дворец. Большинство людей и эльфов погибли за задолго до совершения первого из этих подвигов. Однако я отвергаю твой приговор как бессмысленный. И прежде чем ты решишь на меня наброситься, смири ярость свою и позволь мне рассказать весьма важные вещи. Он говорил буквально так, как и Эру в древних преданиях. С позиции абсолютного превосходства, и Феанора это весьма раздражало, но при этом он сдержал себя, ибо желал позволить тому провещаться. Он знал, что те, кто находятся в такой позиции, любят рассказать слишком многое. — Ты достиг Истока этого мира. — Эру обвел рукой вокруг, указывая на чёрное пространство вокруг. — Это центр управления, точка, откуда началась эта Сингулярность. И это место является тем движителем, который делает Арду реальностью. — На что ты намекаешь, седая башка? — спросил Феанор. — Если ты нападёшь на меня, мне придётся перенаправить все мои силы на битву, в которой ты не победишь. Но Сингулярность утратит стабильность, и на неё обратят взор силы Порядка Человечества, Сила Противодействия. После этого Арда окажется стёрта из реальности. — Угрожаешь? — Ты знаешь, что это правда. — Фигура слегка подалась вперёд, и страшные глаза посмотрели прямо внутрь Феанора. — Я — источник этого мира. Однако нам нет нужды воевать. Ты можешь вернуться обратно, я открою портал на восток Средиземья. Туда же будут перенесены души твоих эльфов, когда они сыграют свою роль. Сингулярность столкнётся с Землёй, но вы будете здесь, когда это случится, и останетесь в живых. Валар не будут вас преследовать и позволят тебе править своей Империей, как ты считаешь нужным. История Арды продолжится. — Сингулярность продолжится, — сказал Феанор. — Да, этот закрепится на поверхности планеты и останется навсегда. Конечно, в моменте столкновения многое пострадает, однако затем восстановится. Если же Сила Противодействия будет активирована, то этот мир исчезнет, так как по правде говоря, его никогда не существовало. Он всего лишь история, хоть и весьма мрачная, жестокая и изощрённая, которая была написана на планете Земля одной весьма тёмной душой. — Значит, мой мир тебя вообще никогда не интересовал, и был только инструментом для твоей войны с Порядком Человечества. Глаза фигуры следили за ним с той систематичной всеобъемлемостью. — Однако же, ты знаешь об этом мире практически всё. — Я видел, что записано в Сильмариллах, и что было записано в деревьях, — ответил Феанор, — реликтовое излучение, которое сохранилось там с того момента, когда была сотворена Арда. Дальше понять, что было раньше, не так сложно. — Так или иначе, могу поклясться, что ты выживешь. Более того, как только сингулярность закрепится, ты можешь получить свои Сильмариллы обратно, они больше не будут представлять опасность, так как Арда станет новым основанием мира. И в этом мире ты сможешь стать Императором Нолдор. Если согласен, то просто отдай мне Самоцветы, после чего ритуал закончится достаточно быстро. Честно скажу, если бы не Самоцветы, всё бы уже давно закончилось… — сказал демон практически благодушно. Феанор замолчал. В общем-то невозможно было сказать, было ли предложение настоящим или просто ловушкой. Феанор давно понял, что этот мир является ложью, а те же майар, ваньяр, эдайн и вся география были искажением некоей истинной истории, отблески которой он увидел в свете Деревьев. Настоящий мир как бы отбросил тень на космос, а потом в этот космос ворвался демон и обосновался в тени. Однако ему это не нравилось. Он помнил, как Илуватар провещался насчёт того, что всё происходящее в мире является исполнением его плана, и как использовал Моргота для того, чтобы убить Финвэ, и связать Первый Дом, лишив его Сильмариллов. На самом деле именно сейчас Илуватар совершил страшную ошибку, ибо не интересовался сингулярностью, считая её просто инструментом. Знал бы он про эльфов, то обязательно бы поведал, что в Порядке Человечества высшая форма жизни, те самые люди, вырубают леса, поедают растения и из деревьев, в том числе ещё живых, собирают свои конструкции. И тогда бы в Феаноре пробудилась ярость, и он сам бы направил сингулярность на Землю, чтобы подобные мерзости более не совершались никогда. Но демон молчал и ждал. Феанор же укрепился в своей позиции, и подумал, что было бы весьма глупо соглашаться с демоном. Ведь он вполне может просто хотеть, чтобы они вернулись обратно в Арду — а вернуться они могут прямо под боеголовки. Или он решит снова использовать Арду как топливо для чего-то ещё. Верить Илуватару было нельзя, да и Земля, о которой Феанор знал мало, выглядела приятнее непонятного демона. — Отказано, — сказал Феанор. — Ты в этом уверен… — Более чем. — Он поднял меч. — Ты использовал Нолдор как обычный инструмент, и в общем-то желал, чтобы все мы погибли, чтобы ты переработал нас в топливо. Хоть в чём-то соглашаться с таким чёртом не имеет никакого смысла. И к тому же ты тот самый Илуватар. Мы все прокляли тебя много раз, и я бы стал предателем Первого Дома, если бы стал даже рассматривать вопрос переговоров. Их не будет. — Весьма глупо. — Я не закончил. — Феанор стал придвигаться, и теперь лик Илуватара был освещён, и пожалуй в нём было заметно нечто вроде страха, который демон бдительно скрывал. — Весь мир был осквернён для того, чтобы ты что-то сделал. А не пойти ли тебе на? — Первый Дом погибнет вместе с Ардой, — прошипел Илуватар, — и ни про тебя, ни про Финвэ никто не сложит песни. — А вот здесь ты ошибаешься, Илуватар. Впрочем, этого ты не увидишь. Вперёд! Эльфы моментально вынули мечи и стали подходить к Трону, который однако стал стремительно отдаляться от эльфов, так что даже когда они перешли на настоящий бег, то не могли достичь желаемого, бежали, и оставались на одном месте. Фигура поднялась с Трона, и, поднимаясь, она словно расширилась, покрылаясь рябью. Эльфы все как один увидели, что между морщин у него действительно была какая-то странная тьма, в которой смотрели яростные красные глаза. Только теперь пространство вернулось в нормальное свой состояние и эльфы стали приближаться к Илуватару. И бог первым стал наносить удары. Он атаковал, изменяя структуру реальности, стараясь смять и сжать тела эльфов, которые были вынуждены перекатываться, в то время как рядом с ними возникал вакуум, и заполнялся чёрной пустотой, причём собственно эльфы не могли и сказать, как может в пустоте появиться пустота иного порядка, и всё же их острый взор это видел. Эльфы отвергли мышление и сосредоточились на атаке, и на Императоре. Весь этот мир превратился в лабиринт, который разворачивался прямо перед Илуватаром, и который восстал с трона. Лик его действительно был ужасен, и казался чем-то вроде маски, хотя маска эта явно основывалась на вполне реальном человеке. Эльфы двигались согласованно и начали приближаться к Илуватару, в то время как пространство снова сворачивалось, он возникал сзади и посылал в них какие-то пустотные волны, которые не следовало трогать. Впрочем, волны распространялись медленно. Эльфы быстро поняли, что надобно разделить свои усилия, и не говоря ни слова, появилось четыре группы, которые стали обходить Эру. Пожалуй, битва казалась вечной, но помогали Сильмариллы, которые разгорались одновременно с яростью в пресвятом сердце Феанора, который истово желал гибели чудовища, которое создало извращённый мир. За счёт этого Феанор смог подобраться к Эру куда ближе, чем остальные эльфы. И они поняли главное, — всё это было сложной иллюзией, так как бесконечными Залы вовсе не были. Они были на самом деле довольно маленькими, хотя и сказать, что именно было за их пределами, не представлялось возможным. И всё же тварь можно было загнать в угол. На это ушло немало времени, так как эльфы старались сохранять осторожность, ибо никто не знал, что будет, если кто-то погибнет в этом месте. Вполне возможно, что это будет окончательная смерть. Они медленно танцевали вокруг демона, приближаясь к нему с нескольких сторон, и тот просто не мог искривлять пространство во всех направлениях. Феанор получил удар волной по левой руке, и его доспех смяло, но он продолжил сражение, нисколько не остановившись, и не размышляя о том, повреждена ли его рука или нет. И этого демон не ожидал, так что Феанор оказался совсем близко и поразил Илуватара в сердце своим мечом. Эру Илуватар упал на пол. — Он мёртв? — спросил Карантир. — Нет, — сказал Феанор, — крепитесь. Мы убили тело и разум Болтуна. Остался последний компонент. Останки его тряслись, и вдруг прямо над фигурой нечто появилось прямо из пустоты, причём появился так внезапно, что вначале эльфам показалось, что в темноте перед ними просто открылись сотни горящих адским огнём глаз. Потом они поняли, что прямо перед ними находится колоссальный столп, нечто вроде чудовищной живой колонны, которая была составлена из тысяч человеческих тел, сцепленных воедино некоей чудовищной силой. В некоторых местах сцепки находились те самые глаза, объёмные, с зрачками в форме ромбов, покрытые сетью красных сосудов, и они смотрели прямо на них. Столп был настолько велик, что увидеть его вершину не представлялось возможным, и в этом был однако и плюс, — он не мог двигаться, он был именно что колонной, огромной страшной колонной. Глаза вращались в разные стороны, и в этом движение не было никакого смысла. Феанор подумал, что каждый глаз смотрел на что-то своё, что они видят одновременно прошлое и настоящее, что некоторые пытаются уловить ту непонятную землю Халдеи, некоторые отслеживают каждое движение эльфов, некоторые взирают куда-то в пустоту, и каждое мгновение они меняются и каждый смотрит на что-то своё. Внезапно демон загрохотал. Это был тот же самый Голос, что обращался к ним перед дворцом Манвэ. Он обладал особенной глубиной, и теперь звучал откуда-то из недр Демона-столпа, а не в головах самих эльфов. — ВО ИМЯ СЕМИДЕСЯТИ ДВУХ И ВЕЛИКОГО ПРИКАЗА КОРОЛЯ МАГОВ СОЛОМОНА. Я ОСТАВЛЮ ОТ ВАС ТОЛЬКО ПЕПЕЛ. При звуке его гласа реальность вокруг затряслась — Я — АСМОДЕЙ. Я НАБЛЮДАЛ ЗА ПЛАНЕТОЙ ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ ПОД НАЧАЛОМ ОБСЕРВАТОРИИ ФОРНЕУСА. Я НАБЛЮДАЛ СУДЬБУ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА И НАШЁЛ ЕЁ БЕССМЫСЛЕННОЙ. Я СЛЕДОВАЛ ВИДЕНИЮ ГОЭТИИ И НАБЛЮДАЛ ЗА ЕГО КОНЦОМ. ВЕЛИКИЙ ПРИКАЗ БУДЕТ ИСПОЛНЕН, И МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ МНЕ НЕ ПОМЕШАЕТ. Феанор без страха смотрел на Асмодея. Этот демон действительно был необычным. Он был подлинно чуждым для него, и для всех эльфов. Это было нечто магической системы, которой была дана задача, и она поняла её весьма своеобразно. Но живым во всех смыслах этого смысла демон не был. Пожалуй, это было даже как-то печально. Живого врага, даже такого как Моргот, можно было ненавидеть, перед ним же стояла система, полностью лишённая человеческих качеств. Когда-то, когда он впервые увидел в свете Древ истоки Арды, он видел, что помимо Асмодея, которого он не смог разглядеть, у истоков два человека, подобные друг другу, как близнецы. Один сбежал из Арды, второй погиб только что. Это был мёртвый остов кого-то, кого звали Гоэтия, и не более того. Ремнант его воли. — ТЕБЕ НЕ ПОБЕДИТЬ. Я — ВСЕ ХЕЙТЕРЫ ПЕРВОГО ДОМА, — возгласил демон, и Феанор видел, что он был прав. Демон хорошо подготовился к последнему сражению и обладал концептуальным преимуществом. — Не буду говорить, что я кто-то там, — сказал Император, — потому что и здесь ты ошибся. Понимаешь, Первый Дом не боится хейтеров, ибо все они лживы и пусты. Даже самый последний Нолдо и тот справится с ними без проблем. Ты сделал себя слабее… Столп атаковал. Его глаза зашевелились, на мгновение все до единого сфокусировались на Феаноре и нанесли магический удар, который обладал страшной силой. Однако Феанор выстоял, и свет Сильмариллов поглотил всю энергию атаки, и когда пыль улеглась, оказалось, что его вообще не зацепило. Эльфы бросились в атаку. Однако бой всё равно был долгим. Хотя демон не мог поразить самого Феанора, он бывало атаковал других эльфов, и те сочли за лучшее под них всё-таки не попадаться. Стояла сильная пыль, которая не позволяла нормально видеть поле боя, хотя и через неё ярко горящие глаза демона были хорошо видны. Вначале было Нолдор стали постреливать в его глаза, но даже самые сильные и толстые стрелы от них просто отскакивали. Феанор махнул рукой, указывая на те места, где глаза сочленялись с человеческими телами какими-то странными штуками, напоминавшими голые мышцы. Эльфы моментально поняли его намерение, и стали наносить удары прямо по ним, разрубая эти места. И они не восстанавливались. Демон долбил их страшной магией раз за разом, откуда-то со всех сторон выходили ослепительные лучи, которые даже при касательном контакте моментально разогревали куски доспехов до тысяч градусов, но эльфы не снижали напора и продолжили долбить. И демон стал ослабевать, при очередных атаках многие глаза его уже не фокусировались на цели, а продолжали бессмысленно вращаться в разные стороны. Тогда Феанор сорвал корону с Сильмариллами, и с диким воплем просто вогнал её глубоко в столп. Демон завизжал так страшно, что эльфы закрыли ушли, весь словно сократился, уменьшился и превратился в прах. Перед эльфами лежала совершенно нетронутая корона, в которой всё так же горел свет Сильмариллов, под которой находилась тончайший слой странного фиолетового песка, — всё, что осталось от демона, который некогда создал Арду.