Грубее

Алый сумрак личных покоев сгущался вокруг них, как дым от благовоний. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом дорогих духов Лилит и терпким, горьковатым ароматом возбуждения. Люцифер стоял на коленях у кровати, и эта поза уже не была унижением — она была необходимостью. Потребностью его души. На нем был только тонкий черный пояс для чулок, ажурная резинка обхватывала бледные бедра, и главное — ошейник. Широкий, из лакированной черной кожи, с серебряной бляшкой в виде яблока. Он сидел на шее плотно, но не давя, лишь напоминая постоянным, едва уловимым давлением: ты мой. Люцифер то и дело касался его пальцами, поглаживал, словно проверяя, на месте ли его право принадлежать ей. Лилит возвышалась над ним, и это зрелище вышибало у него воздух из груди. Комплект винного цвета сидел на ней как вторая кожа. Жесткое кружево бюстье приподнимало грудь, делая её невероятно соблазнительной, а тонкие бретельки спускались к трусикам-стрингам, которые практически ничего не скрывали. Длинные светлые волосы волнами спадали на плечи, и в их блеске терялся свет. В руке она держала поводок — длинную полоску алой кожи, украшенную мелкими рубинами. — Нравится смотреть? — спросила она, и её голос, низкий, грудной, пробежал по его позвоночнику электрическим разрядом. — Ты так сверлишь меня взглядом, милый, будто пытаешься рассмотреть впервые. — Ты прекрасна, — выдохнул Люцифер. Его голос сел, сорвался на хрип. — Каждый раз... как в первый. Лилит усмехнулась уголком губ. Она сделала шаг вперед, и носок её туфельки уперся ему в пах, прямо в основание члена, который давно уже пульсировал, налитый кровью, вырываясь из-за кружев пояса. — Оу, — промурлыкала она, надавливая чуть сильнее, наблюдая, как он закусывает губу, чтобы не застонать. — Я смотрю, мой мальчик действительно рад меня видеть. Такой твёрдый... Такой нетерпеливый. А ведь вечер только начинается. — Лилит... — простонал он, подаваясь бедрами навстречу её ноге, умоляя о большем давлении. — Ай-яй-яй, — она убрала ногу и щелкнула его по носу сложенным поводком. — Без разрешения? Ты будешь наказан. Но сначала... — она пристегнула карабин к кольцу на его ошейнике. Металл тихо звякнул, и этот звук всегда заставлял его член дернуться. — Сначала ты мне кое-что расскажешь. Она слегка потянула поводок вверх, заставляя его приподняться на коленях и запрокинуть голову. Адамово яблоко дернулось под кожей ошейника. — Что ты хочешь со мной сделать? — прошептала она, наклоняясь к его уху. Её дыхание обжигало. — Говори. Расскажи мне все свои грязные мысли, Люцифер. Я хочу их слышать. Он сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу, но мозг плавился от близости, от запаха её возбуждения, который он уже начал улавливать. — Я... я хочу вылизать тебя, — выдохнул он, глядя на неё снизу вверх расширенными зрачками. — Хочу прильнуть губами к твоей киске и не отрываться, пока ты не начнешь кричать. Хочу, чтобы ты кончила мне в рот, Лилит. Хочу пить тебя, пока не захлебнусь. По её губам скользнула довольная улыбка. Она обожала этот контраст: король Ада, падший ангел, дрожит перед ней и говорит такие вещи. — О, звучит неплохо, — она провела ноготком по его скуле. — А ещё? — Ещё... — его дыхание участилось. — Я хочу, чтобы ты трахала меня. Вот этой штукой, — он кивнул на ящик тумбочки, где хранились игрушки. — Хочу чувствовать, как ты заполняешь меня изнутри, пока я буду вылизывать тебя. Хочу быть твоей игрушкой. Твоей вещью. — Моей испорченной, грязной вещью, — поправила она, и её голос стал жестче. Она дернула за поводок, заставляя его прогнуться в спине. — Ты любишь это, да? Любишь, когда я беру тебя, когда командую тобой? Любишь унижаться ради моего удовольствия? — Люблю! — выкрикнул он почти с отчаянием. Его член пульсировал, и на кончике уже выступила прозрачная капля смазки. — Я обожаю это. Я твой, Лилит. Весь. Каждая клетка моего тела, каждая капля крови — твои. — Хороший мальчик, — похвалила она, ослабляя натяжение. Ей нравилось, когда он срывался на грань истерики, но сегодня она хотела поиграть подольше. — А теперь иди сюда. На колени. Между моих ног. Она грациозно опустилась на край кровати, раздвинула бедра, и Люцифер, ведомый поводком, подполз ближе. Его лицо оказалось прямо перед её промежностью, прикрытой лишь тонкой полоской кружева. Он втянул носом воздух, и его веки затрепетали от наслаждения — запах её желания был пьянящим, сладким и терпким одновременно. — Отодвинь кружево ртом, — приказала она. Люцифер послушно наклонился, зубами ухватил край стрингов и оттянул их в сторону, открывая взору влажные, набухшие складки. Его рот тут же прильнул к ним, и по залу разнесся влажный, чавкающий звук. — Да... — выдохнула Лилит, запрокидывая голову. Её пальцы вцепились в его волосы, направляя. — Шире язык... Да, вот так, любимый. Оближи меня всю. Собери всю мою влагу. Он старался. Он водил языком вдоль складочек, проникал внутрь, дразнил клитор, а его пальцы тем временем гладили её бедра, сжимали ягодицы. Его собственный член терся о край кровати, и каждое движение причиняло сладкую муку. — Ты так сладко пахнешь, — прошептал он ей в плоть, не прекращая ласкать языком. — Я мог бы делать это вечность. Ты такая мокрая... Это всё из-за того, что я на коленях? — Не только, — усмехнулась она, сильнее насаживая его ртом на себя. — Это из-за того, какой ты жалкий и покорный. Из-за того, как дрожит твой голос, когда ты просишь. Твой голос заводит меня, Люцифер. Сделай так, чтобы я кончила, и, может быть, я позволю тебе кончить тоже. Это придало ему сил. Он задвигал языком быстрее, жестче, массируя клитор, одновременно вводя внутрь неё два пальца и сгибая их в том самом движении "иди сюда". — О, да! — выдохнула Лилит, сжимая его волосы до боли. — Вот так! Трахай меня пальцами, пока лижешь! Глубже, Люцифер! Он подчинился, ускоряя темп. Пальцы ходили внутри неё всё быстрее, с каждым толчком вырывая из горла Лилит всё более громкие стоны. Она уже не сидела, она полулежала, опираясь на локти, и крупная дрожь пробегала по её телу. — Близко... — простонала она. — Не смей останавливаться, слышишь? Не смей, пока я не... Он и не думал. Он хотел этого так же сильно, как она. Он чувствовал, как стенки её влагалища начинают пульсировать вокруг его пальцев, и удвоил усилия языком. — Да! — закричала Лилит, выгибаясь дугой. — Люцифер! Её оргазм накрыл её волной, и она громко, не стесняясь, застонала. Спустя мгновение Люцифер узрел результат того, что совершил, — плоды его работы медленной струйкой сочились из Лилит. Он пил её послушно, глотая всё до капли, не переставая гладить бедра, пока её конвульсии не стихли. Несколько мгновений она приходила в себя, тяжело дыша. Потом посмотрела на него — на его блестящие от её соков губы, на его безумные, полные обожания глаза, на его дрожащий член. — Ты был великолепен, — прошептала она, поглаживая его по щеке. — Но я ещё не закончила. Она сползла с кровати, встала на колени рядом с ним и, взяв в руки поводок, потянула, заставляя его лечь на спину на прохладный пол. — А теперь твоя очередь получать, — промурлыкала она, нависая над ним. Она открыла ящик тумбочки и извлекла оттуда два предмета: большой черный фаллоимитатор из гладкого камня и вибратор-бабочку с пультом. — Знаешь, что я хочу сделать? — спросила она, проводя вибратором по его груди, останавливаясь на сосках. Люцифер вздрогнул и застонал. — Я хочу, чтобы этот, — она кивнула на каменный фаллос, — был в твоей заднице. А этот, — она включила вибратор на минимальную мощность и прижала его к его головке, отчего он вскрикнул, — будет ласкать твой член. И ты будешь лежать тихо и умолять меня трахнуть тебя. И только когда я решу, что твои мольбы достаточно жалки, я поимею тебя по-настоящему. Договорились? — Да... — прохрипел он, закусывая костяшки пальцев, чтобы не кончить прямо сейчас от одной только мысли. Лилит действовала методично. Она смазала игрушку обильным гелем и, раздвинув его ягодицы, медленно начала вводить камень внутрь. — А-ах! — Люцифер выгнулся, вцепившись в её плечи. Ощущение было диким — холодное, гладкое, чужеродное, проникающее в него, растягивающее. — Тише, тише, — шептала она, целуя его живот. — Расслабься для меня. Впусти меня в себя. Чувствуешь, как глубоко? — Да... Лилит... — он уже не сдерживал стонов. Его голос срывался на всхлипы. — Так глубоко... Когда игрушка вошла полностью, Лилит включила вибратор на максимум и прижала его к основанию его члена. — А-а-а! — закричал Люцифер, выгибаясь. Ощущения были нечеловеческими: сзади его растягивала неподвижная, но огромная масса, спереди — бешенная вибрация сводила с ума. Он чувствовал, как приближается оргазм, но Лилит тут же убрала вибратор. — Не-ет, — простонал он, замотав головой. — Пожалуйста, не останавливайся. Лилит, прошу тебя... — Что «прошу»? — она медленно, дразняще, начала двигать каменным фаллосом внутри него, то вынимая почти полностью, то снова вгоняя глубоко. — Прошу что? Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь. — Трахни меня, — выдохнул он, глядя на неё затуманенным взором. — Пожалуйста, трахни меня своей киской. Я хочу чувствовать тебя. Хочу, чтобы твои стенки сжимали мой член. Я хочу кончить в тебя, Лилит. Умоляю, позволь мне. Я сделаю всё... — Всё? — усмехнулась она, ускоряя движения игрушкой. — Ты уже делаешь всё. Но звучит красиво. Ещё. — Я твой раб, — застонал он, и слёзы потекли по его вискам от перенапряжения. — Твоя собственность. Я существую только для твоего удовольствия. Но без тебя внутри я умру, Лилит. Пожалуйста, сжалься надо мной. Дай мне себя. Дай мне почувствовать, что я твой муж. Она смотрела на него — красивого, разбитого, умоляющего — и чувствовала, как новая волна желания захлестывает её. Он был чертовски хорош в этой роли. — Ты моя самая любимая игрушка, — прошептала она, вынимая камень и отбрасывая его в сторону. — И ты заслужил награду. В следующее мгновение она оседлала его бедра и, приподнявшись, одним плавным, глубоким движением насадилась на его член. — Ах, блять... — выдохнул Люцифер, снова выгибаясь дугой. Её тугое, влажное тепло сжало его, как кулак. — Да, любимый, — простонала она, начиная двигаться. — Чувствуешь? Чувствуешь, как я беру то, что принадлежит мне по праву? — Да-а-а... — он вцепился в её бедра, но не смел управлять, только поглаживал. Она двигалась на нём в бешеном темпе и её грудь подпрыгивала перед его лицом. — Член у тебя, конечно, всё ещё ничего, — выдохнула она ему в губы, целуя его раз за разом. — Для падшего ангела. Так глубоко достаёт... Так приятно трётся внутри... — Лилит... — простонал он, чувствуя, как приближается конец. — Я сейчас... можно? — Смотри на меня, — приказала она, замедляя движения и заставляя его открыть глаза. — Смотри, кто тобой управляет. Смотри, кто доводит тебя до грани. Скажи, кому ты принадлежишь. — Тебе, — выдохнул он, глядя в её глаза, горящие адским пламенем. — Только тебе. — Тогда кончай, — прошептала она, впиваясь в его губы поцелуем и возобновляя движения с утроенной силой. — Кончи в свою королеву, мой мальчик. Наполни меня. Он закричал ей в рот, выгибаясь и взрываясь внутри неё горячими, густыми струями. Лилит застонала следом, принимая его семя, чувствуя, как пульсации его члена подталкивают её к собственному финалу. Они рухнули друг на друга, мокрые, липкие, тяжело дышащие. Тишину нарушали только их сбитые дыхания. Люцифер первым нашёл в себе силы пошевелиться. Он погладил её по спине, поцеловал в висок. — Лилит... — прошептал он. — Ты... божественна. — Я знаю, — усмехнулась она, поднимая голову и глядя на него. Потом её взгляд упал на его ошейник. Она провела пальцем по коже под ним. — Сними, — прошептала она. Он замер, удивлённо глядя на неё. — Сними ошейник, Люцифер, — повторила она мягко. — На сегодня игра окончена. Теперь я просто хочу обнять своего мужа. С бьющимся сердцем он расстегнул пряжку и снял ошейник, положив его на тумбочку. Лилит тут же прильнула к нему, уткнувшись носом в его шею, и поцеловала то место, где только что была кожа. — Спасибо, — прошептала она. — За доверие. За любовь. За то, что ты есть. Люцифер обнял её крепче, чувствуя, как переполняет благодарность. В этих играх они находили не только похоть, но и нечто большее — абсолютное, тотальное единение. — Это тебе спасибо, — ответил он, целуя её в макушку. — За то, что принимаешь меня любым. Лилит тихо рассмеялась и, приподнявшись, чмокнула его в губы. — Спи, любимый. Утром, возможно, снова тебя замучаю. — Я с нетерпением буду ждать, — улыбнулся он, прижимая её к себе. Ошейник тихо поблескивал в темноте на тумбочке, ожидая своего часа. Но сейчас они были просто мужем и женой, уснувшими в объятиях друг друга после долгой, горячей ночи.