Тени мафии: игра Розали

Александра - Вот теперь думаю, как бы ему их вернуть? - В изящных руках у Ирмы переливались, словно застывшие лучи солнечного света, своими острыми гранями крупные бриллианты. Алекс до сих пор не могла поверить, что подруга решилась на такое ради... ради Кейна? Воистину: любовь — сумасшествие! - О, тебя подвезти? – уточнила я, — а то мне здесь подогнали отличный кроссовер, жаль, некуда на нём выехать… Ирма улыбнулась мне и побежала переодеваться. Я ждала подругу в машине во дворах, неподалёку от Риджент стрит. Когда Ирма скользнула обратно на переднее сидение, я дала по газам: мне не хотелось, чтобы кто-нибудь нас здесь застукал. Особенно Кейн Гудман. Мы ехали в сторону центра, чтобы поужинать в ресторане. Готовить дома не хотелось. - Должна сказать, что мистер Гудман обустроился в неплохом районе. Это с каких пор у полицейских такие высокие зарплаты? — на мой вопрос Ирма лишь загадочно улыбнулась. - Погоди, ты же говорила: честный, бескомпромиссный, неподкупный. Выставила его чуть ли не святым... - Насколько я поняла, — заговорила Ирма, надевая на себя моё пальто — благо я люблю разнообразие, поэтому одежды у меня завались. - У него очень состоятельные родители, и у отца, кажется, даже есть пэрство, хотя я и не уверена. - Хорошо родиться с золотой ложкой... - Мы немного помолчали, совершенно не чувствуя неловкости от вялотекущего разговора. - Да уж. Кстати, мне понравилась эта квартира. - Да, она мне тоже пришлась по вкусу, поэтому то я её и купила. – Невозмутимо сказала я, глядя на дорогу. – Как там самочувствие нашего друга? Ручки сильно натёр? - О, его всё ещё колбасит от злости. Когда я пролезала к нему в гостиную, то слышала, как он матерится в душе. - В душе? И как это ты удержалась? - Я захихикала, зная, насколько похотливой может быть Ирма, когда влюблена. - Ты его определённо заинтересовала… Женщина радостно кивнула. Кучка бриллиантов, что она оставила прямо на ежедневнике Гудмана, должна была разворошить его интерес к самой Ирме ещё больше. - О да, а теперь мне нужен наш обходной козырь. - Господи, зачем? - Я лишь изумлённо уставилась на неё, совершенно забыв о дороге. Звук сигнала гудка впереди вернул меня обратно, и я вывернула руль на свою полосу движения. Пронесло. – Ты хоть понимаешь, что значит ТАКОЙ уход? - Да. Вполне. Но так надо, это всё ради дела! — запальчиво сказала Ирма, что я лишь пожала плечами. Вот уж точно не мне её судить. Мы подъехали к какому-то ресторану. Я не особо интересовалась, куда мы едем, поскольку давно избавилась от конкретных предпочтений в еде после беременности. Ирма же всегда была ещё тем гурманом, так что ей лучше знать: она и выбирала нам место. Как оказалось, подруга успела зарезервировать отдельный вип-столик, находящийся в отдалении от любопытной публики. Сделав заказ, я молча осматривала внутреннее убранство зала. На мой вкус немного пошловато: слишком много золота и вензелей. В таком стиле часто оформляется внутреннее убранство богатых католических храмов. Не люблю я эту вычурность. - Я могу пожить у тебя некоторое время? – как-то несмело спросила меня Ирма. Я посмотрела на неё, как на идиотку. - С каких это пор тебе нужно на это разрешение? - Просто ты злишься, я же вижу. - О, действительно, и поэтому ты решила, что я выгоню тебя из дома? – сарказм сочился из меня словно желчь. Я это прекрасно осознавала, но менять своё мнение не собиралась. Она прекрасно понимала, что сильно рискует своими любовными игрищами с Кейном подставить и нас — свою семью. А новая её идея как раз и вела к грандиозному фиаско. Хотя зная Ирму... я кое-что подозревала. - Алекс, мне правда нужно всё сделать именно так, а никак не иначе… - Это ведь не твоя идея, верно? – Я смотрела на неё, ожидая, пока подруга проколется. Редко пользуюсь своими знаниями с дорогими мне людьми, но здесь был особый случай. И в подтверждении моей теории Ирма кивнула, поджав губы. - Это Себастиан, да? – я перешла на немецкий, чтобы избежать лишних любопытных ушей. Раз этого человека боится даже Ирма Крамер, то это реальный повод задуматься, что за монстр «ходит в папашах» у моих детей. - Да, у него какой-то особые планы на Кенни, — молодец, Ири, даже имя Гудмана завуалировала, — я просто иногда выполняю его указания, а дальше действую сама. И... боюсь, что не доживу до следующего Рождества… - Ирма, не говори ерунды. Ты, как никто иной, знаешь, что наша семья горы свернёт, но вытащит тебя из могилы, если это понадобится. Только потом не надейся на помилование с их стороны. - С их? А ты? - А что я? Я в любом случае приму твою сторону, каким бы ни было решение. Я предупреждала тебя, ещё когда ты только влезла во всё, что тебе не сто́ит этого делать. Ты попалась на свой же крючок. Вся твоя защита держится на условном знании пароля от неизвестного ящика, в неизвестном месте, где хранится тонна компромата на половину Великобритании. Рано или поздно они могут решить, что ты просто блефуешь, а потому поймут — после твоей гипотетической кончины никакая информация не «всплывёт наружу». Хуже всего будет, если они решат действовать радикально: схватят тебя, меня, твой ПК взломают, нас расколют и доберутся до хранилища. И тогда тебе придётся туго. Тройной пароль — это, конечно, здорово, но сама понимаешь. Я не представляю, что нам тогда нужно будет накрутить… - Этого не произойдёт. - Женщина нахмурилась, понимая, что в моих словах есть доля истины. - Я уверена в своих силах. На тех жёстких дисках столько информации, что хватит на начало Третьей Мировой. - Вот этого я и боюсь, Ири. Ты влезла в такое дерьмо, из которогобез последствий уже не выберешься. Ставки в этой игре слишком высоки. Я правда не представляю, как мы сможем выбраться, но я подумаю. Возможно, придётся пойти на самые крайние меры… - Ох, не стоит так утрировать, дамы, — неожиданно произнёс мужской голос у меня над ухом, на чистом немецком, — дядя Себастиан всё решит. От его голоса у меня пробежали мурашки по спине. Хорошо, что платье надела закрытое, и реакции моего тела он не увидит. - А дядя Себастиан не думал, что лезть в дела к чужим тётям, не представившись крайне неприлично? – О, я определённо лезла на рожон. По бледному лицу Ирмы, я с самого начала поняла, кто мой собеседник. Кажется, я что-то говорила о её сумасшедших играх с Кейном? Забудьте. Рядом с этим мужчиной мой мозг отключался по щелчку пальцев. Слегка повернув голову в его сторону, уточнила, мысленно перекрестившись: - Дядя представится, или ему нравится, когда его так называют? - Помирать, так с музыкой! Брюнет язвительно улыбнулся, в открытую рассматривая меня с ног до головы. Потом, глядя на лицо, чуть сдвинул брови, прищурился и уже холодным голосом представился: - Себастиан Мориано. – Мужчина схватил мою руку и медленно поднёс к своим губам. Он смотрел на меня исподлобья. Смотрел прямо мне в глаза, пока его губы касались моей кожи. Волосы на всём теле встали дыбом лишь от одного его прикосновения. Сердце заколотилось, и я лишний раз порадовалась, что моя теперь смуглая кожа довольно удачно скрывает румянец смущения на щеках. - Леди позволят к ним присоединиться? – Учтиво спросил мужчина. Впрочем, не дожидаясь ответа, сразу сел почти вплотную ко мне. - Как жаль, что милая Ирма не упоминала ни разу о своей прекрасной подруге, — этот змей искуситель начал плести свою сеть интриг, «не отходя от кассы». Ну что же. Я, кажется, взяла себя в руки, потому что довольно спокойным голосом ответила ему: - Видимо, милая Ирма, не настолько вам доверяет, чтобы сообщать о знакомстве со мной? - Вполне возможно, — согласилось это ходячее вожделение, — поэтому пришлось узнавать всё самому. Мориано скорчил недовольную гримасу и выразительно посмотрел на Ирму. Подруга, кажется, даже немного сжалась на своём месте. Я решила отвести весь огонь на себя: - Как вы относитесь к искусству, мистер Мориано? – Склонив голову набок, я в упор посмотрела на мужчину. Он резко нахмурился, впиваясь в моё лицо своим невозможным взглядом, и спросил не в тему: - А мы не могли с вами нигде встречаться? – Благо я всё ещё сохраняла своё былое хладнокровие, иначе бы стала такой же бледной, как и Ирма. Хорошо, что он смотрел на меня, иначе бы по её лицу всё понял. Чёртовы привычки! Вот что меня выдавало. - О, возможно, если вы были когда-нибудь в Германии? – Я старательно пыталась придать любопытства своему голосу. Повёлся! Невероятно, но он повёлся! Всё ещё хмурясь, и абсолютно не скрывая своего разочарования, Себастиан мне ответил: - Нет, увы, я ошибся. А что касается искусства, то мне нравится игра на фортепиано. - Играете? - Да. Хотя предпочитаю всё же слушать.  Как мне это удалось, до сих пор неясно. Но мы всё же вели неспешную светскую беседу, и, казалось, что мужчине стало неимоверно скучно. На это и был расчёт. Я искренне надеялась на то, что Себастиан потеряет к нам интерес и уйдёт сам. - Я надеюсь, вы придёте ко мне на выставку? – неожиданно для само́й себя ляпнула я. И вот зачем я это сделала? Мориано в недоумении приподнял одну бровь, потом лицо его разгладилось, и мужчина сказал: - Ах да. Вы же Александра Ремарк, знаменитый Берлинский скульптор. Могли бы проявить больше воображения, вы ведь человек искусства… Я сразу поняла, о чём он: - Очень лестно, что даже вы про меня слышали. Что насчёт моего псевдонима, то я никогда и не скрывала своего настоящего имени. Даже паспорт не меняла, просто Ремарк гораздо больше подходит для деятеля искусства. – Поморщилась, вспоминая эти слова Эриха Кляйна, который пытался меня убедить ещё и в том, что созвучность моего псевдонима с фамилией известного писателя пойдёт нам на пользу. Мориано как-то оживился: - Судя по вашему выражению лица, это была не ваша идея, — он вопросительно изогнул бровь. Я даже немного оскорбилась: - Я похожа на интеллектуально обделённого человека? Это была идея моего менеджера. - Вы меня приглашаете? – Кажется, он тоже мастер неожиданных вопросов. - А на что это похоже? – Я иронично скопировала его движение бровей и улыбнулась Ирме. К слову сказать, женщина уже взяла себя в руки и спокойно попивала вино, внимательно следя за нашим диалогом. И, очевидно, делала свои выводы. - Только ради вас, и вашего таланта, — ответил мне Себастиан, вставая из-за нашего столика. - Увы, но я вынужден откланяться. – Мужчина «поцеловал дамам ручки», и бросил напоследок: - Увидимся на вашей выставке, mein hübsches*. Мы проводили уходящего мужчину взглядом до самой двери. Уже на выходе он резко обернулся и глянул прямо мне в глаза. Низ живота стянуло в лёгком спазме. Жестокая самодовольная ухмылка появилась на его лице. Я уже видела такое: так же он ухмылялся, когда следил за моим побегом с балкона, ещё тогда — в Венеции. Жадно, похотливо и очень многообещающе. Себастиан развернулся и вышел из ресторана. А я повернулась к до сих пор молчавшей Ирме, и медленно произнесла: - Кажется, я доигралась… * (от нем. — моя прелесть)