Comfort.

Джонни так долго ненавидел физический контакт - сколько себя помнил, по крайней мере, - исключительно потому, что тот каждый раз напоминал ему, насколько мимолётно тепло. Прикосновение, объятие, поцелуй - всё это было лишь напоминанием о том, что для него любой обмен с другим человеком - радость, которую он неизбежно потеряет. Никто не оставался, ничто не было постоянным, когда дело касалось его, кроме собственного одиночества. Деви полностью согласилась бы с этим. Каждый мужчина, перед которым она пыталась открыться, оказывался очередным крупным разочарованием. В подростковом возрасте, наивная и глупая, она думала, что найдёт того самого «особенного человека», который заставит её чувствовать всю эту приторную теплоту и нежность и прочую чушь. К тому времени, когда она работала в NERVE, сама идея не только секса, но и любой физической близости казалась ей отвратительной - не более чем жестокой фантазией о радости идиотов, для которой она стала слишком циничной, чтобы даже вообразить её снова. Поэтому лежать вместе в одной постели всё ещё было очень странным ощущением. Часть её эго и обломки здравого смысла ругали Деви за то, что она лежит на груди у сумасшедшего, который пытался насадить её на два декоративных ножа, и объяснить это было трудно, но она просто больше его не боялась. За всеми его глубокими, драматичными разглагольствованиями о том, что она его спасительница и якорь, удерживающий его человечность - с её советами о том, как выигрывать споры с голосами в собственной голове и прочем - теперь она видела, каким жалким, сломанным человеком был Джонни. Конечно, он мог бы и распотрошить кого-нибудь, если бы она слишком долго отвернулась от него в супермаркете, но что касается её самой, он, вероятно, скорее позволил бы ей вывернуть ему руки, чем ранил бы её. Словно намеренно насмехаясь над её мыслями, он опустил ладонь на её спину. — О чём думаешь? — спросил Джонни, его голос смягчился - то ли от скуки, то ли от удовлетворения. Деви на мгновение замялась и сильнее прижалась виском к центру его костлявой груди. Её глаза оставались полуприкрытыми, когда она приоткрыла губы, заставляя себя поверить внешним признакам того, что она расслаблена, и не чувствовать липкой неловкости от произнесённых вслух слов. — Просто о том долгожданном чувстве уюта и уязвимости, которого кто-то может желать, лёжа в объятиях возлюбленного; о той мечтательной атмосфере, по которой тоскует грязный подросток; что можно опустить все свои защиты, потому что тот, кто рядом с тобой, достоин доверия, и тело может полностью расслабиться и наслаждаться приятным ощущением, что ты нашла то, к чему так стремятся многие. Знаешь, вся эта стереотипная чушь, которую общество несет про пары. — Оу.. Джонни некоторое время молчал, слегка двигав свободной ногой по одеялу её кровати. — Я вообще-то думал о том, чтобы приготовить пицца-роллы, но теперь чувствую себя как-то глупо, — неловко признался он. Деви фыркнула от смеха и поднялась чуть выше, уложив голову ему на ключицу, спрятав лоб под его подбородком. — Нет, по-моему, твоя идея намного реалистичнее.