Выше границы реалей

На голос своей встроенной Алисы я только хмыкнул, проходя в очередной коридор дома. Странно, дом со стороны казался меньше. Сжав крепче свой тт в руке, я даже не раздумывая прошел вглубь — ох как не нравится мне это всё. Ответ от деанона я даже не ожидал, зная, что он снова окончил сеанс, и я говорил сам с собой, но мой друг в голове дал о себе знать тем, что моя рука с фонариком непроизвольно поднялась, и луч фонаря выхватил сутулую чёрную фигуру, с которой, по виду, больше не кожа слезала плостами, как при лучевой болезни, а чернила. Высокая, худая и скрюченная, я даже встал на месте, опешив, что то это дело не идет, нервишки у меня уж больно шалят. В тот момент, когда эта скрюченная шпала ростом в два метра уж точно двинулась на меня, я вышел из оцепенения и, зарядив свой любимый черный тт, дал выстрел. Осечка. Я лоб под сорок лет только что чуть дух не испустил, когда мой тт, с которым я работаю столько лет, дал осечку. Никто не вечен, такова жизнь, чтобы выиграть время, я побежал назад к лестнице без желания знать, какие гадины меня ждут в глубине дома. Подбежав к трупу прошлой твари, которая оказала мне столь радушный приём, я обернулся и фонарём выхватил силуэт ползущего на меня её предшественника, который направлялся ко мне с такой скоростью, будто бы не на одних руках ползёт, цепляясь за пол, а шел быстрым шагом. Развернулся, выхватил гада лучом фонаря, выпустил старый патрон, зарядил новый до упора, и выстрел. Тишину, которая была до этого, прорезал громкий бум, но она тут же нахлынула на мои уши с новой силой. Не решившись подойти, я дал ещё два заряда в предположительное место головы этой ебурды и направился к выходу из этого столь гостеприимного местечка. Спускаюсь вниз, там тьма стоит, как в причинных местах у интересного цвета кожи людей. Я даже в двух метрах от себя ничего не видел, а когда пришёл в посёлок, даже четырёх часов дня с натяжкой было за глаза. Подхожу к двери, рывком открываю, отпрянув к стене, не один же я буду тут выстрелы слышать. Никто не накинулся, топор не бросил, и на том спасибо. Выхожу на улицу, ночь, смотрю на наручные часы, 1.03. Часам — не верю, не могу я тут столько торчать и сделать почти ни хрена. — Что-то мне сдаётся, дело тут далеко не во владельцах этих домов. — Голос деанона стал почти оглушительным, в гнетущей тишине и тьме я даже невольно подумал, что эти кляксы со мной на контакт идут, но нет, как бы не так. Я, сжав фонарик сильнее, заимел мимолётное желание приклеить его к себе суперклеем, чтобы в очередном начале сеанса с деаноном не выронить его в самый важный момент. — Лаборатория? — Прямой вопрос и цель, для которой я пришёл. — Не она сама, а её обитатели... Так скажем, один хозяин. — И вот снова деанон со своей шарманкой: это я тебе так скажу, это ты знать не хочешь, а почему не хочешь? А потому что я так решил, это ладно, я тебе так на половину скажу, ты же мне друг всё-таки, это я тебе скажу, когда уже поздно будет. Чертовы врачи, психопаты. Надеюсь, этот мёртвый хотя бы будет, а то я не планировал вести дипломатические отношения в таких специфических местах. — Вот теперь поподробнее. — Сказал я, решив зарядить в тт навыц магазин из восьми патронов, чтобы не вести счёт со старым, и сунул старый себе в карман. Сеанс с деаноном окончен. Чтоб его черт обкарнал. Я скоро себе голову прострелю, чтобы этому выпендрежнику работы наделать непочатый край, да и ведёт он себя в последнее время как борзый кот, когда хозяин пришёл на пять минут отдохнуть, а кот сел рядом, вздыхает во всё тело, мол, "я больше тебя устал". После того как простоял с минуту-две как вкопанный, глазами начал выискивать неприметный угол. Мельтешу фонарём из стороны в сторону, как умалишённый, а что поделать? Тут, кроме как выстроенных зданий как по линейке и гаражей, выстроенных по такой же линейке, нет ничего. — Дуров Денис Олегович, ты что вообще делать собрался? В звёздные войны играть? — От голоса деанона меня всего передёрнуло, я даже зубы стиснул. Но не это важно, смотря на то, как припеваючи он вел себя во время поездки, и то, что сейчас ведет себя не как озабоченный артефакт, у которого так много работы в моей голове, что он даже времени поговорить со мной найти не может, а больше похож на моего начальника, я понял, что что-то тут явно не так радужно, как я планировал. Сделав пару глубоких вдохов и обернувшись вокруг себя, чтобы в самый важный момент на меня не выскочил ещё один хозяин дома, я ответил: — Хочу укромное место найти, чтобы карту посмотреть. — Рано тебе ещё в лабораторию идти. — Голос деанона был твёрдый, и он что-то явно не договаривает. — По правую сторону от тебя в одиннадцати метрах ещё один житель поздороваться хочет. — Сказал как прогноз погоды, а не факт того, от чего я могу тут сдохнуть, как собака в одиночестве и боясь собственной тени. Развернулся вправо ни-ко-го, стою пытаюсь найти этого самого жителя, как что-то кладет мне то ли руку, то ли ещё что-то на плечо, и тут же раздаётся ужасная вонь мертвечины. Я, как ошпаренный, отскочил и, обернувшись, вижу перед собой такую же тварь, которая была в доме. Отлично, этот ещё и вонючка. Сунув фонарик подмышку, взвел свой черный тт на него и, зарядив до упора, дал выстрел. Нечеловеческий вой чуть не оглушил меня, и эта черная клякса ринулась ко мне, протянув руку с кожей, которая слезала пластом, на меня. Мда уж, не такой реакции я ожидал. Отскакиваю назад, взвожу тт ещё раз, сердце бешено колотится, даже нагр трястись начали, даю ещё пару выстрелов, и эта серенада приветствия стихла, зато другая любовная серенада от моего друга в голове только начиналась. — Дуров, что ж ты наделал, они же сейчас все сбегутся. — И снова я виноват. Да, виноват, конечно, но я же не знал. И вот топот ног, дикий рев, звук лопающихся стёкол и плачь дверных петель настигли меня в расплох. Правильно говорят, незнание не освобождает от ответственности. Я рванул с места, как по таймеру, но что-то это не сильно помогало. По всплывшим в моей голове фотографиям карт паселка от деанона я понял, что бежать смысла-то и нет, ведь по проектировке паселка меня уже взяли в кольцо, которое с каждой секундой сжималось всё больше и больше, наровясь забрать у меня кислород. Заряжаю свой черный повседневный тт и достаю парадно-выходной, смотря на то сколько тут домов, я даже половину жителей перестреляю еле-еле. — Деанон, что делать предлагаешь? — Молиться, либо фонарь потуши, чтобы они тебя не по свету за версту видели, а по запаху искали. — Так себе варианты, конечно. Учитывая, что тут время идет по-другому и всякие жители меня сожрать хотят, в наличии бога в этом месте я крайте сомневаюсь, а если потушу фонарь, такая веселуха будет и для меня, и для этих гопников в адидасе на вырост. Ничего не отвечаю, беру фонарь и тт в одну и ту же руку, уже чувствую, как воздух вокруг меня начал попахивать гнилью. Рев позади меня заставил меня обернуться, стоит такая же черная клякса, руки у которой были непропорционально длинные, да, конечно, руки росли из плеч, как у людей, и даже таких гуманоидов, но локоть был на уровне колена, и сама рука волочилась по земле. Пасть, громадная челюсть, отгнила и держалась только на лоскутах этой черной кожи, доходя аж до грудины. Она, повернув голову вверх, издала нечеловечески громкий рев, зазывая остальных её собратьев попялиться на иногороднего туриста. Левой рукой, практически не прицеливаясь, покал ей только между огромных белых глаз без значков и радужки. Явно помощь от деанона, который ещё не придумал, как пошутить и развеять обстановку. Начинаю отступать, судорожно светя фонариком во все стороны, выхватывая новых тварей, синхронно идущих ко мне. Высокие, низкие, у кого-то не было рук, у кого-то ног, у кого-то они длинные, у кого-то короче, но все они полностью чёрные, с огромными белыми глазами без зрачков и радужки, и с гнилой открытой пастью, которой явно не поговорить со мной хотят. В голову лезут только одни маты, думать не могу. — Деанон, а если понормальнее объяснить, что делать? Моя встроенная в голову Алиса молчит. Ладно, понял, стреляй, беги, что ещё делать остаётся. Стреляю этим вонючкам в головы, и даже с расстояния больше двадцати метров не промахиваюсь, ни разу, видать, мой друг всё-таки соизволил мне помочь. Пока я спустил уже пять патронов из патронника из тт на правой руке и три на левой, мне как память отшибло о том, что эти гниды пахучие есть и позади меня. Моя голова непроизвольно повернулась в ужасе, а когда я увидел идущую на меня орду тварей, то выпал в осадок. Нет, не испугался, но они были другими, те, кого я встречал до этого, чёрные, гниющие, и кожа висит с них пластом, а тут бледные, даже белые скелеты, обтянутые кожей, причем исполинского роста, как их предшественники. Ходят как пауки, руки. Нет, не руки, заострённые конечности, напоминающие иголки, как и их ноги, были белые, как листы бумаги, а в некоторых местах на теле что? Гангрены черного цвета? Даже не удивлён, что ж это за лаборатория такая, что такие ироды по посёлку шатаются. Стреляю в ту, которая успела подойти ближе ко мне. Раз, два, три. Нет, ей всё равно, из дыр от пуль сочится чёрная кровь вперемешку с сукровицей. И тут вся эта звездопляска прекратилась. Они стали как вкопанные и медленно отвернули свои гнилостные головы от меня куда-то в бок. Я всё ещё не сводил с них взгляд. Отвлекающий манёвр? Ага, сейчас повернусь вслед за ними, а они опять отпевать меня начнут, как монашки мертвого папа. Тут же меня прошиб яркий свет, как от мощной лампы в кромешной тьме. Я повернул голову, и завиднел здание этой треклятой лаборатории, а на ней силуэт человека. По крайней мере, по сравнению с этими чертями. Тёмная от яркого света позади себя человеческая фигура начала махать мне рукой. Смотря на этот жест, я уже хотел было себе под ногу плюнуть и позвать этого уродца на честный бой один на один. — Урод мерзопакостный. Процедил я сквозь зубы, когда этот чиканутый указательным пальцем провёл в воздухе, и как оказалась неестественно яркая и белая луна позади него стала темной и красной. А потом пальцем указал на меня, и эти наземные твари повернулись в мою сторону. — Пора бежать, — сказал деанон как константиновку обычного факта, а не единственный способ выжить. Буркнув себе под нос, я рванул в обратную сторону от этого конченого психа и его лаборатории. Как тут же раздался дикий рев со всех сторон. Свечу фонарём вперёд — твари бегут на меня, а я им навстречу. Хочу дать пару выстрелов, но в моём тт в правой руке закончился весь магазин. Переключая на левую руку, и сначала один выстрел, а потом ещё два выстрела, смотрю на то, как три чёрные твари падают. Одним широким шагом перескакиваю их, мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что эта нечисть догоняет меня, их рев сам приближается ко мне. Бегу по абсолютно чистой дороге от машин прямо по середине, и уже есть план улизнуть от этих тварей в лес, обернулся, чтобы дать ещё пару выстрелов в лидирующих уродов. Развернулся выстрел, раз, два, твари падают на асфальт с нечеловеческим воем, а я вытаскиваю магазины из двух тт и бросаю их на землю, но, что-то мне сдаётся, я еще не скоро перезарядить их смогу. Обернулся назад, ускоряю бег, я уже чувствовал пульс в своих висках. И тут же сердце в пятки ушло, на меня едет машина МОЯ, которую я арендовал. Больно темно, я даже хруст собственных костей услышал сквозь сознание, которое как вода через сито утекало. Просыпаюсь в лесу. Всё тело адски ломит, но спасибо, деанону, у меня хотя бы кости целы. А хотя нет, при его регенерации я же даже боли не чувствую. Встаю на ноги, рукой опираясь о дерево, пытаюсь проморгаться и вспоминаю, что было перед тем, как я сюда попал. Отлично, значит, в лес я приперся точно не своим ходом. Отхожу от дерева, верчу головой по сторонам и вижу свою машину. Даже не подумав, иду к ней, она стоит в десяти метрах от меня. Подойдя к ней, тянусь рукой к капоту, провожу рукой в поиске ключей. Чувствую только резкую боль. Рывком вытаскиваю из-под капота руку, смотрю на неё: на ладони от начала до конца идет горизонтальная полоса мелкого пореза. Ладно, деанон справился, стою жду. Ничего не изменилось, порез незарос, а сама ладонь, так же побаливала и пульсировала. Чуть напрягшись, я вслух спросил: —Эй, деанон? Ответом мне послужила тишина. И тут до меня что-то начало треморить. Если он молчит, это понятно, он идет на контакт только когда сам захочет, а что с порезом? Что-то тут не так. Дотрагиваюсь рукой капота: «Из чего он сделан?» Тишина. Гнитушая, вязкая и не предвещающая ничего хорошего. Раз он молчит — значит, его нет? А как так вышло? Стою думаю, рукой тянусь к карману, в котором обычно лежала пачка сигарет. Пусто. Точно, меня же на дело отправили, а не в поход. Руки прошиб тремор, но из оцепенения меня вырвал женский крик где-то вдалеке. Не раздумывая, я начал идти на него быстрым шагом, стараясь не наступать на сухие сучья под ногами. Прохожу уже почти с пару десятков метров, выхожу на какую-то поляну с затушиным кострищем, и тут же мне навстречу вылетает Настя. Я хватаю её, она вся на взводе, лицо красное от слёз, сама она уже еле дышит. Я стою в оцеплении, а она переводит взгляд то на меня, то на деревья позади себя. — Настя? Что ты тут делаешь? — Мы... Мы знакомы? — девушка сама была в шоке, но взгляд с чего-то позади себя свести не могла. Я понял, что если так и продолжим стоять на одном месте, то то, от чего бежала Настя, на нас точно выскочит, и это только вопрос времени. — Да, я майор Дуров. Я спасал тебя из проклятого леса, помнишь? Девушка только отчаянно замотала головой в знак отрицания. Может, я человеком ошибся? Пока я стоял и думал, Настя вырвалась из моих рук и побежала вперёд. — Эй, эй, подожди! Я побежал вслед за ней. И вроде я бежал по той же дороге, по которой и пришёл, но вот машину я не заметил. Может, из-за бега не заметил. Бежал я долго, в районе двадцати, а может, и тридцати минут, но когда я глазами выхватил фигуру Насти, я ускорил бег. Нагнав её, я положил ей руку на плечо. —Эй, эй, подожди ты, я майор ФСБ Дуров Денис Олегович. Но тут же меня перебил собственный голос: —Что вы тут забыли, сокровища ведь совсем в другой стороне. И в этот момент девушка и Я? Который стоял по другую сторону позади неё, перевели взгляд на меня. Я аж опешил, это как так? Вижу самого себя в том же костюме, который мне дали в тот проклятый лес с деревянными людьми, тебе две моих фляги, мой же ты в кобуре, но я же сам бегу по другую сторону. В моменте эти оба удлиняются в размере, бледнеют, а глаза полностью теряют цвет, и теперь мы меняемся ролями, уже не я бегу за ними, а они за мной. Через пару метров я спотыкаюсь о какую-то кочку и падаю в топь по самые уши. Оборачиваюсь, а за мной стоит уже толпа этих бледных ебалазок исполинского роста, а позади них мужчина в белой шапке — бини, такой же белой шинели, как по колено, черных бёрцах, как раз-таки ему по это самое колено, пал, лица закрывал белый шарф, а на левом глазу черная повязка. Так себе прикид, но я сейчас был не лучше по сравнению с ним. Но тут же мой взгляд перешёл на черный и идеальной кубической формы куб в уго руке. Деанон! А как он его вообще забрал? Но не успел я задать вопрос, когда что-то или кто-то внизу этой самой топи, в которой я стоял, потянул меня за щиколотку, и я полностью скрылся под топью, снова проваливаясь без сознания. Начинаю просыпаться, холодно, ужасно холодно, ноги тут же начинают сводить судороги, но я сухой, голова по ощущениям налита свистом по самое не могу, глаза не хотят открываться, но надо. Открываю глаза, и тут же меня ослепляет яркий свет прямо в глаза, подняв руку и прикрывая ей глаза, приподнимаюсь на чем-то. Холод не спадает, становится только ещё холоднее. Как в морге сажусь на что? Кровать? А кушетка, оглядываюсь из стороны в сторону, всё идеально стерильно, а я лежу на кушетке полностью нагой под одной только простынёй, если эту белую тряпку так назвать можно. Хочу подняться и хотя бы унять судороги в ногах, но понимаю, что ноги полностью скованные. Тяну пальцы ног на себя, чтобы хотя бы судорог не было, рукой подтягиваю простынь выше на себя, чтобы открыть вид на скованные щиколотки. Обломался, видать, мой план на побег, ноги скованны увесистыми железными кольцами. Оглядываюсь ещё раз, продолжая жмуриться от яркого света лампы, которая направлена прямо мне в лицо. Побоку от себя нахожу медицинский стальной лоток с инструментами, а там в стою очередь железный скальпель. Беру его в руку и прокручиваю им. Ну, может, шансы ещё есть тянусь к ноге, когда меня окликает низкий мужской голос где-то позади меня: — Долго мы ещё самодеятельностью заниматься будем?