The Prince and the Dancer

Эшфорд горел огнями. Тысячи факелов пылали вдоль дорог, между палатками, у конюшен и трактиров. Воздух дрожал от смеси разнообразных звуков. Пьяные рыцари горланили песни, где-то жалобно и звонко играла свирель, ржание коней смешивалось с хохотом продажных девок и звоном кубков. С наступлением ночи здесь начался праздник после первого дня турнира. Праздник крови и смерти. Праздник доблестных воинов, которые убивали друг друга просто так, ради удовольствия и развлечения. Дейрон не хотел праздновать вместе со всеми. Его не трогали ратные подвиги или рыцарская честь и отвага. Он никогда не хотел быть воином. Держать в руках меч или копьё, скакать по полю на удалом жеребце навстречу смерти или бессмертию, которое могла принести мужчине только слава храбреца и лихого ратника. Старший принц, наследник Мейкара, блуждал потерянно между шатрами, прихрамывая и шатаясь из стороны в сторону, и не от вина даже, отец запретил ему пить вино на турнире, а просто от усталости. От того, что завтра снова придется просыпаться и жить эту мучительную жизнь. От того, что все вокруг смотрят на него, как на гнилой ломоть, позор семьи. От того, что его брат Эйрион сегодня убил коня прямо на глазах у отца, нарушив правила турнира, и все кричали «Позор!», а Эйрион улыбался, и Дейрон вдруг понял, что завидует ему. Завидует тому, что Эйрион хотя бы знает, кто он. Монстр. Ну и что? Монстр — это тоже что-то. А он, Дейрон — никто. Пьяный принц, которого скоро не станет, и никто не запомнит даже цвета его глаз или его имени. Осознание этого убивало похлеще, чем даже мысли о собственной никчемности и несостоятельности. Дейрон страдал. И ему было до слёз жаль самого себя. Он зашел за палатки, подальше от света и криков, не хотел никого видеть. Не хотел, чтобы его заметили и окликнули, и ему бы пришлось разговаривать и поддерживать совершенно ненужное ему общение. Ноги сами понесли его в темноту, подальше от лагеря, где не нужно было никому улыбаться и притворяться кем-то, кем он не являлся. Тьма постепенно сгущалась, по мере его удаления от шумного стойбища. Только звёзды светились всё ярче над головой с каждым шагом вглубь зарослей. Тишина наползала со всех сторон, заменяя гомон людей и конское ржание стрекотом сверчков, тихим шелестом листвы и пришлушенным шорохом воды из протекающей мимо речки. А потом к этим звукам добавилось ещё и потрескивание поленьев, и Дейрон увидел впереди отблески света. Не как от факела, а намного мягче, живее. Они были оранжевыми, тёплыми и танцующими. И он пошел на них, как мотылёк на пламя, раздвигая ветки и продираясь через заросли. Через несколько шагов ему открылась уютная круглая поляна, укрытая сверху, как шатром, ветками огромного раскидистого дуба. И на ней небольшой костерок, сложенный из толстого хвороста. Огонь горел прямо посреди травы, обложенный камнями, как импровизированным очагом. Языки пламени взмывали в небо, рассыпая в воздухе красно-золотые искры, что исчезали в темноте, словно звезды, которые падают с небосвода так часто, но никогда не долетают до земли. А у огня танцевала она. Прекрасная девушка, незнакомка. Дейрон остановился как вкопанный. Замер на месте. Забыл, как дышать, на мгновение. Она была... совершенной. Не похожей ни на кого, кого он видел раньше в Летнем Замке или в Королевской Гавани. Черные волосы спадали гладкими шелковистыми кудрями до пояса, переплетенные разноцветными лентами и мелкими медными подвесками, звеневшими тонко и мелодично при каждом её движении. На ней был короткий топ, открывающий живот, из яркой ткани — красное, желтое, синее, всё сразу переплетенное вместе — расшитый монетами, которые поблескивали в свете костра. Широкие юбки из легкого зелёного шелка обвивали стройные ноги, сидели низко на талии, а на её щиколотках, иногда показывающихся из-под ткани, бряцали десятки круглых браслетов. Руки, открытые от плеч до запястий, тоже были покрыты тонкими металлическими украшениями, доходившими ей до самых локтей. Девушка танцевала сама для себя. Движения её были медленными, тягучими. Бедра описывали плавные круги, руки взмывали над головой, пальцы дрожали, будто ловили искры, летящие вверх. Монеты на широком поясе звенели в такт неслышимой музыке. Огонь словно подсвечивал её кожу изнутри, и она сияла. Золотистая, горячая и такая живая. Дейрон смотрел и не мог отвести глаз. Он видел много женщин за свою короткую жизнь. Проституток в Королевской Гавани, благородных дам на балах, служанок, которые сами лезли в постель к принцу в надежде на богатство. Но такой, как она, он не видел никогда. Она была свободна. Это чувствовалось в каждом её движении. Она танцевала не для кого-то. Она просто жила своим танцем. Она просто была. В этом моменте, в этой реальности. И это завораживало сильнее, чем любая более яркая красота. Дейрон судорожно вздохнул воздуха, который внезапно показался ему удивительно освежающим, не затхлым и гнилым, как обычно дома. Девушка остановилась, прекратила танцевать. Медленно, будто почувствовав на себе чужой взгляд, она повернула голову. И посмотрела прямо на него в упор. Он сглотнул, завороженный. Глаза у неё были колдовские. Большие, темные, опушенные длинными чёрными ресницами, с пляшущими в них золотистыми искрами от огня. И в них не было ни испуга от такого внезапного появления незнакомца несомненно знатного, ни почтения, ни того унизительного заигрывания и заискивания, к которому он привык. — Долго ты еще будешь стоять в кустах и прятаться, как вор? — спросила она. Голос был низким, немного хриплым. Сочным, ей под стать. И она улыбнулась, дерзко и открыто, став при этом ещё красивее. Дейрон нервно откашлялся и вышел из тени неловко. Ветка, которую он отводил рукой в сторону, соскользнула и хлестнула его по лицу, он вздрогнул, сбился с шага, чуть не запнулся о корни, но быстро выпрямился. Девушка засмеялась негромко, словно колокольчики зазвенели на ветру, он покраснел. — Я не вор, — проронил тихо, подходя ближе к костру. — А кто? — она уперла руки в боки, склонила голову к плечу и прищурилась. Он замешкался, не зная, что лучше на это сказать. Открыть ей правду? Но она была одна, в лесу, ночью. Если узнает, что он принц, подумает, что он захочет воспользоваться, испугается, а может и наоборот обрадуется, начнет дрожать, заискивать, как и все до этого. Дейрон не хотел быть принцем этой ночью. Он хотел быть... просто собой. Поэтому поразмыслил и выбрал в итоге нейтральное: — Путник. Простой прохожий. Она осмотрела его с ног до головы, подозрительно прищурившись. Его спутанные русые волосы, светлую щетину на подбородке, одежду, шитую золотыми нитями, которая могла бы казаться благородной и богатой, если бы не была такой мятой и скомканной. — Путник, который пахнет дорогим вином и носит штаны за двадцать золотых, — рассмеялась, вынося вердикт. — Ну проходи к костру тогда, путник, садись у огня. Ты так голодно смотришь меня, что на мне скоро одежда займется. Она махнула рукой на бревно, лежащее у костерка. Дейрон переступил с ноги на ногу, помялся немного и сел. Девушка опустилась напротив, подогнув под себя ступни. Монеты на поясе тихо звякнули, он улыбнулся, звук был завораживающим, принц поймал себя на мысли, что наслаждается этим тихим перезвоном и хочет слушать его ещё и ещё. Теперь, когда она не танцевала, а просто сидела неподвижно и близко, он мог рассмотреть её получше. Она была молода, ему восемнадцать, ей, наверное, столько же. Острые скулы с полыхающим румянцем, полные губы алые, как вишни, выгнутые смоляные брови. И глаза. Карие, глубокие, с хитрой искрой в глубине. — Ты откуда? — спросил он, не в силах удержать любопытство. — Отовсюду, — она пожала плечами небрежно. — Из Тироша, из Лиса, из Дорна. Мой дом там, где есть огонь и где платят звонкой монетой за танцы. — Ты танцуешь? — Я делаю всё, что приносит доход. Танцую, пою, гадаю. Дейрон приподнял бровь в удивлении. — Гадаешь? Она посмотрела на него пристально. И вдруг улыбнулась, иначе, чем раньше, не дерзко, а как-то тепло и загадочно. — Тебе не нужно гадать, — встряхнула головой, и густые тяжёлые кудри рассыпались по её плечам. — Я и так вижу. — И что ты видишь? — Дейрон сглотнул, отвёл глаза в сторону, уставился на огонь. — Ты не спишь по ночам, — пояснила просто она. — Боишься заснуть. Потому что когда ты спишь, ты видишь сны. У Дейрона перехватило дыхание, он кашлянул, потер ладонью шею, вернул к нкй взгляд, но посмотрел исподлобья, не пристально. — Откуда ты... — Я тоже как ты, — перебила она его, протянула руку к огню, и пламя лизнуло ласково её пальцы, но она не отпрянула. — Тоже вижу. Сны, которые и не сны вовсе, а видения. Или драконьи, как это у вас считается, называй как хочешь. В нашем роду это передается. Моя бабка видела. Моя мать видела. И я вижу. — И ты не боишься? — вырвалось у Дейрона. Он глядел на неё во все глаза, а она рассмеялась, громко и искренне. — Бояться? Это как бояться дышать. Мои сны — это я. Если я буду бояться себя, мне придется повеситься, — она улыбнулась и ткнула пальцем в его грудь. Дейрон опустил глаза вниз, от вида её тонкого изящного пальчика на своей груди ему внезапно стало жарко. А она продолжила обличающе. — А ты боишься. Я вижу это в твоих глазах. Ты боишься уснуть, потому что не знаешь, что придет вслед за снами. И ты пьешь, чтобы не видеть ничего по ночам. Чтобы сны стали черными и пустыми. Дейрон молчал, не зная, что сказать в ответ на эту жестокую, неприкрытую правду. Просто смотрел на её палец, а она вдруг смягчилась и ладонью погладила его по груди. — Зря, — произнесла с теплотой. — Не нужно бояться. Сны не страшные. Они просто показывают то, что будет. А то, что будет, всё равно случится, бойся ты этого или нет. Дейрон рассмеялся глухо, почти беззвучно от этой наивной, железной логики. Поднял на неё глаза и накрыл её руку своей ладонью у себя на груди. — Ты видела что-то страшное? — спросил, поглаживая её костяшки большим пальцем неосознанно, словно успокаивая, если она и правда это видела. Она задумалась ненадолго. Посмотрела на огонь вроде бы, но одновременно как-то вдаль, словно в глубину себя. И кивнула. — Видела. Видела, как горели города. Видела, как тонули корабли. Видела лица людей, которые еще не родились, но уже умерли, — она повернулась к нему и её губы снова расцвели улыбкой. — Но мои видения не причинили мне боли. Потому что сны не показывают боль, они показывают правду. А правда всегда красива, если смотреть на неё издалека. — Ты странная, — Дейрион усмехнулся нежно. — А ты впервые встретил такую, как я? — Да. Она хихикнула и поднялась с бревна. Сдвинулась плавно к нему, Дейрон даже не успел осознать, что она делает. А она просто подошла и села верхом ему на колени, обхватив ногами его бёдра и положив ладони на его плечи. Дейрон замер. Она была горячая, разгорячилась от близости огня, от предыдущего танца, от самой себя. Он чувствовал её бедра на своих, её грудь в каких-то ничтожных дюймах от своего лица. Аппетитные мягкие округлости, при взгляде на которые у него пересохло во рту, словно туда разом песка насыпали. Пахло от неё дымом, какими-то горькими, пряными травами и еще чем-то сладким, густым, как застывший солнечный свет в меду, собранный из ароматов липы и тысяч летних цветов. Дейрон вдохнул этот запах полной грудью, и у него закружилась голова. — Что ты делаешь? — прохрипел он сдавленно, но ладони уже нашли своё место на её талии, притягивая гибкое тело ещё ближе к себе. — То, что хочу, — она наклонилась, почти касаясь губами его уха, тёмные волосы скользнули по его лицу невесомо, будто крылья бабочек. — А ты чего хочешь? — Я... — Дейрон закрыл глаза, сердце сходило с ума в груди, выбивая ускоренный ритм. — Я не имею права делать то, что хочу. Только то, что должен. И я не лучший выбор вот для этого... — А мне плевать, — она отстранилась, обхватила ладонями его щёки, заставляя смотреть на себя. — Я сплю только с теми, кого сама выбираю. И я выбираю тебя. — Почему? — Потому что в твоих глазах я вижу ту же тоску, что и в моих, — она провела пальцем по его нижней губе. Дейрон тихо выдохнул, и его ладони спустились с её талии на бёдра, прошлись по стройным ногам ласкающе. — Только ты топишь её в вине, а я в танце. И мне интересно, сможешь ли ты хоть раз не убегать от себя. Он хотел ответить что-то, возразить, что он никогда не хотел убегать. Что хотел быть достойным своего имени. Наследником, котрого всегда желал отец. Принцем, которого уважают подданые. Просто Дейроном, который бы не боялся того, кем он есть. Но не успел. Она опустила голову, так и продолжая удерживать его лицо в ладонях, и закрыла ему рот поцелуем. Горячим, глубоким, требовательным, приятным. Таким, от которого жаркая волна прокатилась по всему телу и оно задрожало от желания. Она целовала так же, как и танцевала, вольно, не спрашивая разрешения. А потом оторвалась на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха исказала деловито и буднично: — Твои штаны мешают. И потянулась к его поясу. Дейрон перехватил её руку за запястье мягко. — Погоди, — выдавил из себя, тяжело дыша. — Чего? — Я... ты уверена? Она рассмеялась, запрокинув назад голову. Сполохи огня осветили изящный изгиб шеи, к которому Дейрону захотелось прижаться губами. Но не властно и грубо, чтобы пометить и выплеснуть жгучее желание. А нежно... Так, чтобы ей понравилось. — Боги, какие вы тут все зажатые, — она хмыкнула, отсмеявшись. — Да, я уверена. А ты? Он молчал. Просто не знал, что ещё говорить, если и так всё уже было ясно с того момента, как он увидел её танцующей перед костром. Она аккуратно отстранила его руку, удерживающую её, и ловко расшнуровала его штаны. Медленно, глядя ему в глаза. На сей раз он не стал останавливать. Пальцы у неё были тёплые и умелые. И когда она дотронулась до его уже возбуждённого члена, Дейрон чуть не задохнулся от удовольствия. — Хорош, — одобрительно протянула она, смотря вниз на его достоинство и поглаживая его по всей длине пальцами, будто оценивала коня на ярмарке. — Очень хорош. И сжала его крепко у основания. Дейрон зашипел, отпустил её бедра и опёрся о бревно позади себя для устойчивости. Откинул голову, закусил губу, дышал тяжело и прерывисто. Она водила рукой по его члену, смотрела на его лицо, искажённое от наслаждения, и улыбалась. Ей нравилось, как он реагировал. — Ты слишком долго был один, — прошептала она, облизнув томно губы. Дейрон увидел краем глаза розовый язычок, мелькнувший между белых зубов. Член дернулся в её руке от этого зрелища. Она обхватила его покрепче и провела большим пальцем по краю головки, размазывая по ней вязкую каплю предсемени. — Я чувствую это в тебе. — Я не... — Тсс... — она не дала ему закончить предложение. Приподнялась над ним, подтянула вверх свои юбки, ткань собралась складками шёлка у неё вокруг талии. Дейрон разглядел крепкие загорелые бедра, сжимающие его собственные, округлый лобок с чёрными завитками волос и почти подавился воздухом. А она снова взяла его член рукой, направляя в себя, и села на него медленно, вбирая его длину дюйм за дюймом. Горячо. Влажно. Туго. Он застонал от ощущения мягкого бархатного плена, обнимающего его член по всей длине. Она застонала вместе с ним, схватилась за его плечи, двинула бедрами. Ещё не скользя по стволу, просто позволяя себе прочувствовать то, как он распирающе полно угнездился в ней до основания. — Смотри на меня, — пробормотала между стонами и вздохами. — Когда я двигаюсь, смотри. Дейрон смотрел и не мог оторвать глаз. Она двигалась неспеша, неторопливо, почти лениво, бедра описывали плавные круги, руки лежали у него на плечах, пальцы гладили шею, запутываясь в волосах. Она была сверху него. Она правила. Она вела в этом танце, и она властвовала. Она брала то, что хотела, и ему в ответ хотелось это ей дать. Дейрон вдруг понял, что ему это нравится. Нравится не контролировать. Не думать. Не бояться. Просто быть под ней, под этим совершенным телом, внутри её тесноты, смотреть ей в глаза и чувствовать, как она движется на нем, как её монеты звенят в такт толчкам, как огонь бросает тени на её лицо, ставшее просто божественно красивым от удовольствия. То, что она делала на нём... Это было самое прекрасное, что Дейрон видел когда-нибудь. Она танцевала, как тогда перед костром, только теперь это было ещё завораживающе. Её тело двигалось с животной, первобытной грацией. Вверх-вниз, быстрее, жёстче. В танце, поставленном самой природой, которая единственная и создает идеальные творения. Её бедра сжимались на нем, руки тянули за волосы, притягивали ближе, заставляя уткнуться лицом в её кожу, утонуть в упругости груди. Дейрон тонул, дышал в неё, дышал ею, оставлял легкие поцелуи на ключицах, смыкал губы на твердых вершинах, ласкал языком соски. Весь мир растворился во тьме, размылся неровными кляксами, исчез, оставляя в реальности только то, как она чувствовалась, обернутая вокруг него, как пульсировало её лоно на его члене, как её стенки сжимались сильнее, когда ей особенно сильно нравилось. Она двинула тазом резче и насадилась на него глубже, остановилась так ненадолго, позволяя ему оставаться внутри и сходить с ума от желания продолжения. Наклонилась к его лицу, укусила его за нижнюю губу игриво. — Тебе хорошо? — спросила, почти касаясь губами его губ. — Да, — выдохнул Дейрон и сам толкнулся вверх бёдрами, давая ей ощутить, насколько сильно ему сейчас хорошо. — Ты такой красивый, когда не боишься ничего, а просто живёшь, — прошептала она одобрительно. — Почему ты всегда боишься? — Я не... — Боишься. Я вижу, — она накрыла его губы собой, не позволяя спорить с тем, что и так было очевидно. — Но сейчас, не бойся. Сейчас я с тобой. Она ускорилась. Обняла его за шею, за широкие плечи, такие надёжные, бёдра её опускались теперь уже не плавно, а резко, подбрасывая её тело на нём. Она скакала на его члене, как одержимая. Их дыхания смешивались, переплетались меж их губами, которые оставались в плотной интимной близости. Громкие всхлипы, на надрыве, со стонами. Треск поленьев костра поддерживал эту мелодию, как и влажное хлюпанье, звучавшее снизу, когда их тела сталкивались в процессе толчков. Дейрон почувствовал, как волна подкатывает изнутри, горячая и безудержная. Зарождается где-то в животе, жжет огнем, сжимает спазмами. Он схватил её за бедра, впился пальцами в нежную кожу до красных следов, пытаясь удержать это мгновение. — Давай, — выдохнула она в его губы. — Вместе со мной. Он до боли закусил губу, когда кончил, из горла вырвался низкий, вибрирующий хрип, громкий и откровенный, Дейрон не сдерживался. Его семя наполняло её толчками, и она тоже кончила. Он почувствовал это более сильное сжатие её лона на нём. Её внутренние мышцы словно тисками его сдавили, выдавливая всё до последней капли. И она тихо и удовлетворённо выдохнула и упала ему на грудь, едва слышно сопя у его шеи и обдавая её своим тёплым дыханием. Дейрон бережно поддержал, обнимая руками, её тело. Его ладони поглаживали её поясницу, и они долго сидели так молча, просто слушая тишину и себя. Потом она подняла голову от его плеча, посмотрела на него и улыбнулась. — Неплохо для первого раза, — сказала поддразнивающе. — Для первого? — он даже обидеться не успел. — Ну, для первого раза, когда ты не контролировал. Обычно вы, принцы, любите командовать. — Откуда ты знаешь, что я принц? — Дейрон поцеловал её в нос. — Ты сам сказал, — она фыркнула. — Не прямо, но всё же. Это сидит у тебя вот здесь. Ничем не вытравить. Она ткнула указательным пальцем в его лоб. Дейрон нахмурился. Он понимал, о чём она говорит. Это и правда было у него в крови, хоть и глубоко до этого пряталось. Царственность. Право на то, что дано было ему от рождения: власть, королевство, амбиции. Он не хотел думать сейчас о том, что только лишь это определяет его. — Это что-то меняет? — выдавил из себя нехотя, словно страшась услышать то, что не понравится. Она шлепнула его по щеке, не больно, скорее игриво. Но он всё равно удивленно вскинулся и распахнул широко глаза, глядя на неё, как на диковинку. Ещё никто и никогда не осмеливался вот так бить принца. Ему это неожиданно понравилось. Улыбка невольно расцвела на его губах. — Не напрягайся, принц, — она тоже улыбнулась подначивающе. — Мне всё равно, кто ты. Ты мне просто понравился. Сам по себе. Она слезла с его коленей, поправила юбки, расправила ткань легко, будто ничего и не случилось. Села рядом с ним на бревно у огня, наклонилась к костру, протянула руки ладонями вперед к теплу. Дейрон смотрел на неё и всё ещё не мог поверить, что это только что произошло. — Как тебя зовут? — спросил вдруг, самому смешно стало, но это и правда пришло ему в голову только после того, как они потрахались. — Зария, — она взглянула на него через плечо. — Красивое имя... — Я знаю, — она хмыкнула нагло. Дейрон ухмыльнулся, прочесал пальцами волосы, приглаживая пряди, встрепанные её руками. Тоже поправил штаны, завязал завязки. Выпрямился и вдохнул ночной воздух, пахнущий дымом и травами, уже глубоко, не сдерживаясь и не прячась от жизни. — Не бойся больше, принц, — снова повторила Зария, будто почуяв это его новое состояние и признав его правильным. — Сны — это просто сны. Ты не отвечаешь за то, что видишь. Ты отвечаешь только за то, что делаешь. — А что я делаю? — Дейрон наклонился к ней и поцеловал её в плечо. — Пью? Убегаю? — Вот сегодня не убежал, — она улыбнулась и толкнула его плечом игриво. — Сегодня ты остался. И это уже что-то. Дейрон хохотнул коротко и обнял её за талию, подтягивая ближе под свой бок, делясь с ней своим теплом так же, как и она до этого поделилась своим так щедро. — Ты странная, — прошептал, глядя на то, как плясали языки пламени в темноте, напоминая ему тот пленительный танец, который танцевала его прекрасная незнакомка на нём. — Ты говорил, — она фыркнула. — И красивая, — он улыбнулся, прижимаясь губами к её виску. — Это тоже говорил. — Я хотел бы... увидеть тебя еще, Зария. Она вздохнула и посмотрела на его пальцы на своей руке. Он обнимал её и неосознанно гладил ими возле запястья. — Возможно, — сказала небрежно, как будто это не было чем-то слишком важным. — Что значит «возможно»? — Дейрон посмотрел на неё с возмущением. — То и значит, что я не остаюсь нигде надолго. Завтра я уеду в Простор. Послезавтра ещё куда-нибудь. Я там, где огонь и где платят заонкой монетой за танцы. — А если я попрошу тебя остаться? Она рассмеялась, и Дейрон нахмурился. — Принц, ты даже имени своего не назвал. А уже просишь меня остаться. Дейрон замешкался, неловко откашлялся. Он ведь и правда до сих пор не представился ей. Он покачал головой и улыбнулся мягко, чувствуя, как краснеют кончики ушей от смущения. — Дейрон. Меня зовут Дейрон. — Хорошее имя, — она кивнула. — Но это ничего не меняет. Мне пора. — Куда? — он попытался удержать её за руку, но она ловко выскользнула из его объятий. Как неуловимый пламень, который нельзя схватить руками и приковать к себе. Как живое воплощение свободного ветра, или текучей воды, которой всё равно на чужие потребности, и которая просто несет свои волны туда, куда ей хочется. Она поднялась грациозно с бревна и расправила юбки. Монеты на её поясе тихо позвякивали, перекликаясь с бренчанием браслетов на её руках и ногах. — Туда, где меня ждут, — она наклонилась и поцеловала его в лоб. —Мои люди, мой табор. Спасибо за ночь, принц Дейрон. Ты был хорош. Очень хорош. — Погоди, — он всё же схватил её за руку. — Как я тебя найду? — Никак, — она улыбнулась. — Если нужно будет, я сама найду тебя. А я найду, поверь мне. Ты мне очень понравился. Она выдернула руку из его пальцев, развернулась, взметая лёгкий шёлк юбок вокруг ног, и растворилась в темноте. Перезвон монет слышался еще долго после того, как она исчезла. Дейрон остался у огня. Он смотрел на пламя, которое медленно угасало, на искры, взлетавшие в небо и там гаснувшие, на густую, сочную черноту ночи вокруг, и улыбался. Он не знал, сколько просидел вот так. А потом просто встал с бревна, лег на траву, прямо под звездным небом и под сенью дерева, и закрыл глаза. И сон пришёл к нему быстро. Спокойный и тихий, как и его мысли, всё ещё полные её образов. Утром его разбудили прохлада и роса. Огонь давно погас, оставив после себя в каменном круге только пепел. Солнце только-только поднималось над деревьями, заливая поляну розовым теплым сиянием. Птицы пели ввыси над головой, прячась среди зелёной молодой листвы. Где-то вдалеке ржали кони, приветствуя новый день. Дейрон сел, потер ладонями лицо, огляделся. Зария не вернулась. Конечно. Но он не чувствовал пустоты. Не чувствовал того привычного страха, который просыпался вместе с ним каждое утро и вгрызался острыми клыками в нутро. Дейрон не помнил снов. Они просто не снились ему этой ночью. Впервые за много месяцев ничего не было, когда он закрыл глаза. Только темнота. Только покой. Он посмотрел на свои руки. На пепел от костра. На то место на бревне, где она сидела вчера вечером на нем верхом. — Зария, — прошептал он её имя. И улыбнулся. Впервые за долгое время настоящей, легкой, почти счастливой улыбкой. Она ушла. Но что-то после неё осталось. Что-то, чего он не мог объяснить. Возможно, она забрала его сны с собой. Хотя бы на одну ночь. Возможно, она вернётся и заберёт их снова. Возможно, он сам её найдёт и на этот раз уговорит остаться. Потому что он больше не боялся жить и чувствовать. Он поднялся, отряхнулся от прилипших на одежду веточек и листьев и пошел назад, к шатрам, к Эшфорду, к шуму рыцарского лагеря, к брату, который сегодня снова кого-то убьет, к отцу, который смотрит сквозь него, ко всему, от чего он убегал вчера. Но теперь он знал: есть на свете место, где можно не убегать. И, возможно, она была права. Возможно, сны — это не страшно. Страшно — никогда не рискнуть жить на полную. Дейрон вошел в лагерь, когда солнце уже поднялось над шатрами и вовсю жарило с неба жёлтым диском. И впервые за долгое время он не искал глазами, где бы можно было бы купить выпивки.