Все мысли о поцелуе

У Цзи Юйши закралось нехорошее предчувствие, когда невинное желание Ли Чуня было прервано Чжоу Минсюанем. От Седьмой команды воистину можно было ждать чего угодно: эта сумасбродная команда даже смерть воспринимала за новые вершины. Вознесение на небеса, конечно, и правда своего рода вершина, но о таком много ли кто мечтает? От совсем глупых действий их останавливало существование Сун Цинланя: не страшно, когда капитан с вами заодно, но очень жутко приближаться к грани «капитан Сун убьет своей аурой». Лишь Чжоу Минсюань — его лучший друг и человек, с которыми они вместе служили в армии, — в такие моменты мог вмешаться. Этот раз не стал исключением — прервав запинающегося Ли Чуня, который не мог даже смотреть в глаза капитану, когда говорил: «Тогда вы можете… отжаться сотню раз», — мужчина произнёс достаточно громко, при этом несколько лениво растягивая слова: — Чунь’эр, это никуда не годится. И капитан Сун, и советник Цзи — выносливые мужчины с хорошей физической подготовкой, для них обоих это задание слишком легкое. — И что же ты предлагаешь? — Сун Цинлань взглянул на друга и вопросительно приподнял бровь, мелькнувшие в чужих глазах весёлые искорки и у него вызвали не очень хорошее предчуствие. Цзи Юйши едва не окаменел на месте. Уже зная, что сейчас прозвучит вслух, он ощутил лёгкое головокружение. — Почему бы советнику Цзи не лечь под тебя, так было бы интереснее. Сун Цинлань приподнял подбородок, смерил приятеля взглядом «я ещё отыграюсь», а после выразительно кивнул Цзи Юйши. — Ложись. Цзи Юйши, не выказав ни намёка на смущение, подошёл ближе. Когда он ложился, то как бы невзначай произнёс: — Я уж было подумал, что вы заставите капитана Сун лечь под меня, ведь риск, что я выдохнусь и не удержусь, намного больше. Толпа разочарованно загудела. Цзи Юйши хорошо показал себя в ПУ-31, но всем поневоле вспомнилось, как он не мог открыть ту злосчастную бутылку… Ах, насколько велика вероятность, что он бы рухнул в объятия Сун Цинланя ещё на пятидесятом отжимании? Советник Цзи определённо мог вызвать у людей ощущение, будто они проиграли хорошую ставку в лотерее. — Меняйтесь! — воскликнул Дуань Вэнь, перед глазами которого уже предстала эта манящая картина. — Меняйтесь! — подхватил Тан Лэ. Эта команда натуралов оказалась поразительно напориста, когда понадобилось свести своего капитана с советником. — Поздно, — равнодушно отчеканил Цзи Юйши и устроился поудобнее, подняв взгляд на Сун Цинланя. Стоит отметить, что еще на этапе становления в нужную стойку, было довольно неловко. Пусть выражение лица Цзи Юйши и оставалось нечитаемым, он с трудом заставил себя не отвести взгляд сразу, чтобы не выдать обуявшего его стеснения. Если отведёт позже — это ещё могут со стороны воспринять за дискомфорт, а не за что-то более глубокое и интимное. Сун Цинлань был очень близко даже вот так, на полностью прямых руках, не стоило и говорить, как сильно он приближался, как выполнял упражнение. Они почти соприкасались кончиками носа и грудью, и полностью — бедрами. Это лёгкое прикосновение, подобное пёрышку, не то чтобы позволяло что-то отчётливо ощутить, и всё же… Достаточно ведь хорошей фантазии, не так ли? Цзи Юйши не отрицал, что Сун Цинлань в его вкусе. Всё в нём было хорошо: и лицо симпатичное, и тело натренированное, но не перекаченное, и как лидер он был человеком поразительным, который вызывал желание следовать за собой. При всей гипертимезии, которая позволяла Цзи Юйши помнить каждый промах этого человека, он не испытывал к Сун Цинланю отвращения или неприязни. Безусловно, сказанные капитаном слова до того, как Цзи Юйши оказался в Седьмой команде, вызвали в нём желание доказать, что он больше, чем человек, который должен «лечь и победить», но выше собственных обид Цзи Юйши ценил умение человека признать свою неправоту и отнестись к нему, как к равному. Вся Седьмая команда давно искупила грех предвзятого отношения. Когда разногласия остались позади, игнорировать соблазнительного мужчину подле себя, с которым они постоянно оставались единственными выжившими, стало невообразимо трудно. Если бы Цзи Юйши не испытывал перегруза от памяти, если бы их жизнь постоянно не висела на волоске, он бы сошёл с ума по другой причине, искусившись этим человеком. К счастью, этого не произошло. Их отношения определённо складывались необычно, но Цзи Юйши воспринимал Сун Цинланя надёжным товарищем по команде. До этого момента, когда посмотреть на него иначе, кроме как на мужчину, было невозможно. Обжигающее дыхание Сун Цинланя то и дело опаляло губы Цзи Юйши, чужие тёмные глубокие глаза то отдалялись, то приближались, при этом глядели в его лицо неотрывно, будто намеревались увидеть душу. Не то чтобы Цзи Юйши ожидал, что Сун Цинлань смущенно потупит взор, но что за пристальное разглядывание? Это только провоцировало остальных членов команды, ведущих счет отжиманиям. Тан Лэ запнулся на ровном месте, когда подался вперёд, чтобы разглядеть получше, и рухнул на колени рядом с братом, который принялся поднимать его за локоть, на щеках Ли Чуня был лёгкий румянец, он очень старался выглядеть виноватым перед капитаном, но был определённо доволен вмешательством Чжоу Минсюаня ранее. Сун Цинлань между тем сдерживался достаточно долго. Как человек, который некоторое время назад осознал свои чувства, он всё искал подходящего момента признаться, но их постоянно что-нибудь прерывало: либо звонки, либо неугомонные члены команды, либо в очередной раз оказывалось, что «Тяньцюн всех эпох» не отпустил их, либо они умирали в самый неподходящий момент. Потом состояние Цзи Юйши было не совсем стабильно, и Сун Цинлань не хотел устраивать в его голове больший хаос своим признанием. Игнорировать это в обычное время было вполне по силам капитану, он обладал неплохим терпением и выдержкой. Сейчас все его мысли были о поцелуе. Он видел эту гладкую кожу, без единой поры, подрагивающие ресницы, когда расстояние между их лицами сокращалось, чуть приоткрытые губы, кажущиеся мягкими и манящими. Чжоу Минсюань специально сделал это. Сун Цинлань непроизвольно облизнул губы, и Цзи Юйши, от которого не мог ускользнуть этот жест, на мгновение отвёл взгляд в сторону, ощутив, как его сердце предательски дрогнуло. Было бы это нормальным, если бы его пульс участился, хотя он спокойно лежал под человеком, который принял всю нагрузку на себя? Семьдесят один. Движения Сун Цинланя несколько замедлились, он тяжелее опускался и неторопливо поднимался, из-за чего расстояние в несколько миллиметров между ними задерживалось дольше. Чужое сбившееся дыхание всё так же обжигало губы. Восемьдесят один. Сун Цинлань опустился слишком низко, соприкоснувшись с ним кончиком носа. Цзи Юйши почувствовал, как его тело «окаменело» сильнее. Лежать неподвижно становилось ещё труднее, раз за разом возвращать взгляд к лицу капитана — сложнее. Они одновременно сглотнули. Советник был на грани поднять руки и поддержать Сун Цинланя, намереваясь в случае претензий выкрутиться отговоркой, что в правилах не указывалось, что подобная помощь недопустима. Но после ему показалось, что в таких обстоятельствах упереться ладонями в крепкую грудь капитана или придержать его за талию, будет выглядеть куда более неправильно. Девяносто. Футболка на Сун Цинлане на груди, между лопаток и подмышками потемнела от влаги то тут то там. На его висках блестела испарина, и пусть движения этого человека становились медленнее с каждым следующим отжиманием — руки его, на удивление, не дрожали. Он выглядел довольно устойчивым. Ему очень хотелось ослабить контроль над телом и рухнуть на Цзи Юйши сверху, чтобы сократить расстояние полностью, поддаться желаниям и… Но придавить его весом своего тела не хотелось. Будет ли у него шанс лучше? Стоило этому вопросу мелькнуть в голове, как Сун Цинлань, на миг отвлёкшийся от созерцания лица Цзи Юйши в тщетной попытке подавить желание поцеловать его, заметил, что кончики ушей советника покраснели. Ничего, кроме них, не выдавало в нём смущения. Сто. Сун Цинлань, опускаясь в последний раз, вдруг убирает опор с одной из ладоней, опускаясь на локоть, следом — на другой. Цзи Юйши не успевает осознать, к чему всё идет, искренне уверенный, что Сун Цинлань устал и занял это положение, потому что с него ему легче будет перекатиться на спину, дав ему, наоборот, возможность подняться. Их губы соприкоснулись — это было быстрое касание, «случайное». Цзи Юйши лишь успел увидеть тень, полностью накрывшую его, и на секунду почувствовать тепло губ, а после свет ударил в лицо — Сун Цинлань действительно откатился от него, намереваясь убедительно делать вид, что просто не удержался на «дрожащих руках». Но Цзи Юйши видел, что они не дрожали! Сун Цинлань не ослаб и не упал на него, это был такой подлый манёвр! Если бы дыхание от этого почти невинного действа не перехватило, он бы ещё успел поинтересоваться, что их капитан делает. Но сейчас, сбитый с толку и силящийся подавить возникший в груди трепет, Цзи Юйши вспомнил про других членов команды и искоса взглянул в их сторону. Они явно стали свидетелями этой сцены, но никаких восторженных возгласов так и не последовало, напротив, эта сумасбродная компания изо всех сил делала вид, что общается друг с другом или что им пришло сообщение на телефон сразу после завершения счёта, проигнорировать которое было нельзя. Цзи Юйши перевёл взгляд и заметил, что Сун Цинлань уже поднялся — именно его предупреждающий взор и знакомая подавляющая аура ненадолго заткнула рты этим несносным людям. Один лишь Чжоу Минсюань не скрывался, поглядывая в их сторону, но и он ничего не сказал — игра была не закончена, он разумно опасался, что приятель отыграется на нём в другом желании в случае проигрыша, поэтому решил подлить масло в огонь позже. Перед лицом Цзи Юйши появилась чужая рука, он, не мешкая, ухватился за нее, принимая помощь Сун Цинланя, и поднялся. Он смотрел на капитана испытующе, но тот продолжал поразительно убедительно делать вид, что ничего не произошло! Могло ли быть так, что этот неисправимый натурал выдохся и случайно коснулся губами его губ, чем теперь был донельзя смущен? Цзи Юйши задумался. — Ну что, реванш? — отпустив его ладонь, Сун Цинлань с самым непринуждённым видом обратился к своей команде. «Ладно, резкая слабость и без дрожи бывает», — неуверенно подумал Цзи Юйши. Лишь Сун Цинлань знал, что самым сложным в этом задании были далеко не отжимания и что его так вымотало нахождение под ним одного соблазнительного и притягательного советника.