Он спас Вэй Усяня

— А тебе не похеру, Не Минцзюэ? — спрашивает Цзян Чэн. — Твой друг, не мой, — Не Минцзюэ пожимает плечами. — Заебешься. — Давно заебался. Не Минцзюэ одобрительно хмыкает. — Есть план или ты как обычно? — Тебя ебет? — При Хуайсане вспоминаешь цензурный словарь. — Ох, блядь, да твой младший... — Блядь носит другую фамилию, — отрезает Не Минцзюэ. Цзян Чэн закатывает глаза. Похеру, больше не к кому. Если нужно, он даже формы вежливости вспомнит. — Что хочешь? — Потом решим. Есть где ждать? — Найду что-нибудь. В городе достаточно заброшек, что-то да подвернется. Не Минцзюэ качает головой. Колокольчики в его косах тихо звенят. — Поедешь со мной. Один не доживешь, ночью холодно. Да тут и днем не курорт. Цзян Чэн передергивает плечами. Его теплые вещи нихера не теплые для Цинхэ. Не Минцзюэ смотрит, но ничего не говорит. Цзян Чэн почти разочарован. Его ждет внедорожник с таким просветом, словно они поедут в горы прямо отсюда. Цзян Чэн забрасывает вещи в багажник и садится на переднее сиденье. Плана особо нет, на поддержку семьи он больше не может рассчитывать, кроме Не, никто не рискнет ему помогать. Проще самому вскрыться. Не Минцзюэ захочет что-то взамен, даже думать не хочется что. Да похеру, если он Вэй Усяня вытащит. Доезжают быстро. Быстрее, чем он думал. Не Минцзюэ смеется в ответ на его замечание о манере вождения. Цзян Чэн выходит из машины и окидывает взглядом поместье. — Это все? — А ты чего ждал, — хмыкает Не Минцзюэ. — Крепость со стенами? — Чего-то повнушительнее загородного особняка. — У нас есть тренировочная площадка. Кажется, слухи упадок Цинхэ Не не преувеличили. Цзян Чэн входит вслед за Не Минцзюэ. Большой зал с деревянным полом, высокий, на два этажа, потолок, много света и лестница, по которой спускается Не Хуайсан. — Дагэ, ты вернулся? И не один. Привет, Цзян-сюн, какими судьбами? Не Хуайсан, которого он помнил, был мечтательный парень, утонченный, влюбленный в искусство и следящий за своим внешним видом. От него разве что шелковая рубашка осталась. У этого Не Хуайсана длинные волосы, заплетенные в сложную прическу, серебряные цепочки, нити, колокольчики и заколки в волосах, ожерелье на шее,татуировки и кольца. Цзян Чэн смотрит на черные узоры, бегущие по пальцам вверх, в рукава, и может выдохнуть только одно. — Охуеть. — Я тоже рад тебя видеть, Цзян-сюн. А он думал, Не Минцзюэ в его тактических штанах и толстовке выглядит неожиданно. — Ты нам нужен. И подкидыша захвати, — Не Минцзюэ машет рукой. — Придумаем, как третьего из вашей компании вытащить. — Но Вэй-сюн… — Не Хуайсан наклоняет голову и смотрит на него как-то неожиданно проницательно. — Цзян-сюн? — Что? Этот новый Не Хуайсан вызывает странные ощущения. Не мурашки, но что-то близкое. — Наследник Цзян, какая приятная неожиданность, — раздается откуда-то сбоку. — Добро пожаловать в Цинхэ Не. Цзян Чэн переводит взгляд. Побочный сын Главы Цзинь, надо же. — Подкидыш? — О, всего лишь советник, — светски улыбается этот, как, блядь, его. — Мэн Яо к вашим услугам. Мэн Яо кланяется так церемонно, что Цзян Чэн тоже начинает было движение, но вовремя спохватывается. — Бывший, — Цзян Чэн смотрит ему в глаза. — Бывший наследник. С Мэн Яо они незнакомы, но слухи Цзян Чэн помнит. Интересные были слухи. — На кухню, — Не Минцзюэ указывает направление. — Мэн Яо, кофе свари нам. Цзян Чэн сидит на кухне Нечистой Юдоли, смотрит в кружку с кофе, который никогда не любил, и думает, как дошел до жизни такой. Мэн Яо в темном костюме и очках с металлической оправой колдует над туркой, Не Хуайсан задумчиво крутит на пальце одно из колец, а Не Минцзюэ с хрустом ест яблоко. Цзян Чэн бы тоже что-нибудь съел, но ему кусок в горло не лезет. — Итак, Вэй Усянь, — вкрадчиво говорит Мэн Яо. Цзян Чэн вскидывается. — Он же мертв — сколько? — Нихера он не мертв! Не Хуайсан смотрит на него с интересом. Не Минцзюэ ест новое яблоко. — Давайте я начну от момента, который все мы помним, бывший наследник Цзян, — любезно говорит Мэн Яо, наливая кофе в кружку Не Минцзюэ. — Вэй Усянь выступал за исследование Пограничья, был обвинен в противозаконных деяниях по слиянию с демонами и осквернению павших, объявлен преступником, изгнан, бежал в логово демонов, но живым не добрался. Хотя некоторое время пытался и мертвым, если верить слухам. С тех пор прошло два с половиной года, но вам открылись новые обстоятельства? — Он не мог, — глухо говорит Цзян Чэн. — Ты же его знаешь, Не Хуайсан. Он не мог так поступить. — Люди меняются, — Не Хуайсан пожимает плечами. — И я лучшее тому доказательство. Широкий ворот рубашки падает с его плеча, обнажая светлую кожу. — Вэй Усянь — ебанутый пиздабол, но не преступник, — Цзян Чэн трет руками лицо. — Ему в хуй не уперлись все ваши демоны, он хотел изобрести талисман для холодного термоядерного синтеза. — Ах вот зачем ему были нужны три тонны свинца, — Мэн Яо переглядывается с Не Минцзюэ. — И кто так нуждался в деньгах? — Не золото, — качает головой Не Хуайсан. — Превращение любых элементов без нагрева. Да, это похоже на Вэй-сюна. — Это невозможно, — перебивает Мэн Яо. — Никто в мире еще не придумал, как подступиться к этой задаче, в одиночку никто никогда бы не справился. — «Стремись достичь невозможного», — цитирует Цзян Чэн с горькой усмешкой. — Источники природной ци в пятидесяти километрах на север. — На север от Цинхэ? — На север от Цишаньских гор, — Цзян Чэн смотрит в кружку. — Ну и от Цинхэ, да. Было нужно очень много энергии, а электростанции ему никто бы не дал. Он просто воспользовался известным способом. — Тогда почему демоны? — спрашивает Мэн Яо. — Вэй Усянь известен своими исследованиями в области демонологии. — Потому что он искал ответы в том мире, — Цзян Чэн поворачивает кружку. — Демоны могут использовать ци нашего мира, а мы их — нет. Из всех заклинателей только Вэй Усянь в Пограничье мог восстанавливать свои силы. И адепты Цинхэ Не, но вы своими секретами не делитесь. Даже Цишань Вэнь не могут. — Значит, причина в его знаниях? — Причина в его беспечности и пиздабольстве, — усмехается Цзян Чэн. — Да неважно. Ланьлин Цзинь тоже за ним охотились. — Это не в моей компетенции было, — качает головой Мэн Яо а ответ на быстрый взгляд Не Минцзюэ. — Знаю только, что за ним следили. — У него не было клана, — задумчиво тянет Не Минцзюэ. — Некому было за него заступиться, когда Ланьлин Цзинь и Цишань Вэнь не смогли его поделить. Отчего Юньмэн Цзян не вмешался? Цзян Чэн кривится. История некрасивая настолько, что он никогда никому не расскажет. — По той же причине, отчего я больше не член семьи Цзян. — И ты не член?.. — Почти год. Не Минцзюэ присвистывает. — Ох, Цзян-сюн, — Не Хуайсан смотрит на него с сожалением. — А я думал, почему тебя вечно нет. — Ты сам на тусовках бывал через раз, — ворчит Не Минцзюэ. — Что ж, бывший наследник Цзян, ты знаешь, где его держат? Цзян Чэн кивает. — Примерное место. План строений и гарнизон я могу набросать. — Его перемещать можно? — Скорее да, чем нет. На этот счет у меня нет информации. — Откуда она вообще, — перебивает Мэн Яо. — Вы почти год не имеете доступа к ресурсам Юньмэн Цзян. Цзян Чэн мнется. Не говорить же, сочтут ненормальным. — То тут, то там, — бубнит он, недовольный поворотом беседы. — Подслушивал? — И подсматривал, — кивает Цзян Чэн. — А если... — Господин Цзян, вы же пришли к нам за помощью, мы вправе рассчитывать на откровенность, — перебивает Мэн Яо главу Не. — Он не лишится чувств от слова "пиздеть", Мэн Яо, — ворчит Не Минцзюэ. — А я могу, — отрезает Не Хуайсан. — Так откуда ты знаешь, Цзян-сюн? Цзян Чэн снова опускает глаза и вертит кружку в руках. — Он приходит ко мне во сне, — наконец говорит Цзян Чэн. — Начал полтора года назад. Так что я уверен, он жив. — Он приходит во сне, — задумчиво говорит Не Минцзюэ и смотрит на брата. Не Хуайсан опускает глаза, крутит кольца в случайном порядке. — Цзян-сюн, насколько ты нам доверяешь? — Глава Не — единственный, кто согласился помочь, — криво усмехается Цзян Чэн. — Конечно, я вам доверяю. — Чтобы убедиться, что ты видишь Вэй-сюна, мне придется разделить с тобой сон, — говорит Не Хуайсан. Цзян Чэн передергивает плечами. — Похеру. Надо так надо, — потом вспоминает, что его удивило. — Почему вы мне помогаете? — Дагэ сказал, — говорит Не Хуайсан как само собой разумеющееся. — Ты его друг, — пожимает плечами Не Минцзюэ. — У моего брата не так много друзей. — Не смотрите на меня, я всего лишь советник от Ланьлин Цзинь, — качает головой Мэн Яо. Не Минцзюэ коротко смеется. — Ладно, утро вечера мудренее. Цзян Чэн, иди спать. Завтра продолжим. Цзян Чэн засыпает как только голова касается подушки. А может, даже и раньше. Сон странный и бессмысленный, как все сны. Цзян Чэн наблюдает за происходящим вполглаза, поэтому замечает темную фигуру между деревьев на краю леса. Фигура движется, прячась за деревьями, Цзян Чэн машет рукой. Вэй Усянь приближается как будто плывет, не касаясь ногами земли. Он, впрочем, и не касается. — Ты в Цинхэ Не, — говорит он вместо приветствия. — Потерпишь? Недолго осталось. — Только не говори, что будешь… — он меняется в лице. — С кем ты связался? На что ты пошел, Цзян Чэн? — А не похеру ли тебе? — Откажись, — Вэй Усянь поджимает губы и смотрит на него кроваво красными глазами. — Уезжай. Забудь обо мне. Никогда больше не приближайся к нему. Вэй Усянь мгновенно отдалятся и исчезает между деревьев. — Да блядь к кому?! — рявкает Цзян Чэн и просыпается. В его постели, положив голову на его подушку, спит Не Хуайсан. Он и обнимал Цзян Чэна поперек груди, теперь его рука падает, Не Хуайсан недовольно трет глаза. — Цзян-сюн, — он зевает. — Нельзя же так будить. У Цзян Чэна сна ни в одном глазу. Он не сочувствует. — Что узнал? — Ты не девственник, не любишь ни кофе, ни чай, у тебя аллергия на ферментированный рис и ты связал себя узами крови с Вэй Усянем. Это был глупый, бессмысленный и очень опасный обряд. Ты в последние два года часто странное видишь? — Вообще ни разу не видел, — Цзян Чэн настораживается. — Откуда ты знаешь? — Вэй Усянь мертв, — говорит Не Хуайсан, сев в его постели. — И довольно давно. Пойдем дагэ будить. Не Минцзюэ просыпается сам, едва брат касается двери в его комнату, а Мэн Яо будто и не ложился. Хотя, может, и не ложился, кто его разберет. Костюм сидит все так же безупречно, рубашка идеально чиста, он свеж как цветочный бутон. Разве что очки поправляет чуть чаще. Не Хуайсан рассказывает что узнал. Да, это Вэй Усянь, без сомнений. Он не находится ни в чьей власти, но точно покинул мир живых. Он связан с Цзян Чэном кровью, но не призрак. Насколько он все еще человек, вопрос открытый. Насколько Цзян Чэн может доверять Не Хуайсану, тоже. Не Минцзюэ спрашивает, может ли брат с ним связаться. Не Хуайсан качает головой. — Он не хочет со мной разговаривать. Избегает. — Чувствует твою порочную изворотливую природу, — ворчит Не Минцзюэ. — На его месте я бы тоже тебя избегал. Не Хуайсан обиженно надувается и складывает руки на груди. Все его кольца на месте, Цзян Чэн пересчитывает. — Никто не передумал, и мы идем штурмовать неизвестное укрепление силами четырех заклинателей, — вздыхает Мэн Яо. — Можно я откажусь? — Нельзя, — отрезает Не Минцзюэ. — Будешь южное направление прикрывать. Мэн Яо смотрит так мягко и укоризненно, что даже Цзян Чэн проникается. Не Минцзюэ отмахивается, что не в том смысле, Не Хуайсан хихикает. Шутки про южный ветер они оценили еще во времена совместной учебы, наверное, и Не Минцзюэ с Мэн Яо освоили их тогда же. О ком его предупреждал Вэй Усянь?