О вкусах не спорят

Ржавая колымага скрипела и тряслась под задницей, подпрыгивая на кочках и расшатывая и без того взвинченные нервы. Соуп ненавидел миссии в Мексике всей широтой своей необъятной шотландской души: предыдущая прострелила ему правое плечо и отправила в турне по окружённому врагами городу, эта же ранила правую ногу и снова чуть не отправила его на тот свет — без прелюдий и подготовки. Завалиться сюда, выпить с Але, Родольфо и их ребятами, горланя разухабистые и пошловатенькие песни, — без проблем. Он всегда за — первый упакует трусишки в дорожную сумку и будет стоять у ворот. Но вот это… это ёбаное проклятие миссий будто не хотело от него отлипать. Машина подпрыгнула на очередной яме, заставив Соупа зажмуриться и зашипеть от прострелившей ногу боли. Заебало. Заебало буквально всё — солнце, ослепляющее и палящее прямо в лицо; духота и пыль, норовившие осесть на взмокшее от жары тело, превращая его в потрёпанное жизнью животное, и едким запахом забивающая носоглотку гарь. И молчание Саймона. Этого, блядь, наряженного в чёрное шмотьё придурка, который за весь их долгий путь не сказал ни единого слова, не глядя на него и распространяя по машине убийственные эманации. И как только под ним не сгорело сиденье? Чёртов лейтенант Райли снова спрятался в свой непробиваемый панцирь, словно нелепая пародия на черепашку-ниндзя. Тоже заебал. Прочистив першащее горло, Соуп всё же попытался растрясти Саймона, чтобы выдернуть его с закрученного витка мыслей, на котором тот находился: — Что психолог посоветовал оператору порнофильмов? Джон боковым зрением отслеживал реакцию, которой ожидаемо не последовало: — Выйти из зоны камшота. Неслышимые овации заполнили салон старой колымаги. Спасибо-спасибо, Джон был готов выйти на бис, но напускное безразличие мрачного мужика рядом явно указывало: сходи-ка ты на хуй. Впрочем… не то чтобы МакТавиш был сильно против этого. Совсем не был, если точнее. Реакция его организма на вколотый и бурлящий по венам, разгоняющий кровь и не дающий свалиться с ног адреналин всегда была… своеобразна. А с появлением рядом этого угрюмого булыжника, запускающего его сердце в мёртвую петлю и скручивающего внутренности в мясной бантик, всё вообще пошло к чертям. Соуп никогда бы не подумал, что у него будет колом стоять на молчаливого мудака. Мудака с хриплым голосом, невъебенно красивыми глазами и телом, которое впору бы заклеймить и облизать целиком — а не прятать за слоями ненужной одежды. — Долго нам ещё? — Джон всё же рискнул ещё разок вклиниться в эту бездонную щель между отрешённостью и внешним миром. — Да. Не ожидавший услышать ответ, Соуп резко повернул голову в его сторону и дурашливо воскликнул: — Оно говорящее! — Ещё мгновение, и это будет последним, что ты услышал перед смертью, МакТавиш, — бесцветно отозвался Гоуст, сильнее стискивая руки на рулевом покрытии. Соуп поёрзал и нервно облизнул обветренные губы, стирая с них засохшую кровь. — Чего ты такой взвинченный, будто я первый раз пулю схватил? — Закрой пасть, Соуп, — чернота взгляда Райли ударила между рёбер, словно острое лезвие ножа. — Послушай ты меня — и этого бы не произошло. — Тогда бы не выгорела часть с освобождением заложников. Промедли мы ещё немного — и никого бы не осталось, — Джон, кряхтя и морщась, подполз в его сторону, слегка наклонив голову, и рвано выдохнул: — Отделался царапиной, в самом-то деле. Ничего серьёзного. — Сядь на место, Соуп, — вернув глаза на дорогу, прошипел Саймон, словно змея. — Да с чего ты так рассержен? — Я не рассержен. — Не пизди, я чувствую, как под маской дёргается твоя ноздря, — на очередной кочке Соупа слегка повело, и, сдавленно охнув, он опёрся ладонью о крепкое бедро лейтенанта и впечатался лицом в его шею, уловив, как ощутимо дрогнуло крепкое тело под всеми скрывающими его слоями запылённой одежды. Резко вильнув в сторону так, что Соуп едва не прокусил язык, вскрикнув от неожиданного манёвра, Гоуст, выругавшись, с такой силой ударил по тормозам, что их мотнуло вперёд, и Соупу почудился вой предсмертной агонии четырёхколёсной старушки. Когда железо перестало скрипеть, а картинка в глазах — плыть, Соуп проморгался и, тяжело дыша, прохрипел: — Плохая была идея — пустить тебя за руль… Но в ту же секунду был прерван взбешённым рычанием: — Ты нарываешься, Соуп! Ох… прямо музыка для ушей. Обычный спокойный тон Саймона Джону нравился до щенячьего скулежа, а этот — ни капли не скрывающий кипящее внутри бешенство — после него МакТавишу приходилось буквально соскребать расплывшегося себя с любой попавшейся на пути поверхности. Нервно облизнув обветренные губы, Соуп сильнее сжал ладонь на обтянутой ремнями кобуры ляжке и просипел: — Да. — И на что? — сильная рука в перчатке обхватила запястье, пока лейтенант прожигал его взглядом, мысленно проводя трепанацию сержантского черепа. — На секс, — ладонь МакТавиша, не обращая внимания на усилившуюся хватку, скользнула к ширинке и легко сжала стоящий, как и у него самого, член, чуть надавив. Райли промычал, обречённо закрыв глаза, но руку не отбросил — качнулся бёдрами вперёд за движением ладони, вызвав у Джона широкую улыбку. — Давай потрахаемся — и сразу жить легче станет, — словно змей-искуситель прошептал Соуп, не отрывая жадного взгляда от полуприкрытых карих глаз и этих ёбаных светлых ресниц. — Т-твою мать, МакТавиш! У тебя дыра в ноге! — Я же не прошу тебя совать член в пулевое отверстие! — пальцы Джона ловко расстегивали ремень и ширинку, пробираясь за кромку белья и ощущая, как сокращаются под подушечками мышцы живота. — Давай, Саймон, сил нету больше терпеть… — Джон заскулил, ёрзая на сиденье и пытаясь удобнее устроить свою задницу так, чтобы ширинка не тёрлась о налитый кровью член. Райли внимательно на него посмотрел, словно прикидывая окончательный результат — Соуп мог поклясться: в его черепной коробке заработала вычислительная машина старого, но проверенного образца. А затем, резко выдохнув, скомандовал: — На заднее сиденье. Так быстро Соуп ещё не выпрыгивал из одежды: позабыв о ранении, он небрежно швырнул её на переднее сиденье и счастливо развалился сзади, нетерпеливо наблюдая за тем, как Саймон регулирует наклон спинок и отодвигает кресла вперёд. Райли снял маску, неторопливо стянул разгрузку вместе с перчатками и перелез назад, устроившись на коленях между расставленных ног Джона. Влажные от пота вьющиеся волосы и тень румянца на щеках… Саймон расстегнул кофту и, стащив её, швырнул на сиденье рядом с Соупом, а затем отправил туда же и футболку, явив на обозрение исчерченную шрамами светлую кожу и вязь чёрных татуировок, оплетающую правую руку. — Какие будут идеи, задрот Камасутры? — хрипло шепнул Джон, поёрзав на месте — обивка неприятно прилипала к влажной коже и скрипела при каждом движении. Стрельнув в него взглядом, Саймон хмыкнул, покачав головой, а затем, подхватил его под колени — Джон, расширив глаза и охнув от неожиданности, вскинул руки наверх, схватившись за спинку, — и закинул его ноги на подголовники передних сидений, полностью раскрыв перед собой. Соуп вспыхнул спичкой — стыдливый румянец разлился по телу, и он сдавленно ругнулся на гэльском, пытаясь укрыть этот выдающий его с потрохами факт от всё подмечающих карих глаз. — Здесь так жарко или я сумел тебя смутить? — Райли растянул губы в улыбке. — Завались! — рявкнул Соуп и из чистого упрямства развёл бедра ещё шире, ощущая, как сердце громко барабанит по рёбрам, разгоняя по венам бурлящую кровь. Нихуя он не смущён! — Так и будем в глаза долбиться? — рассерженно прошипел Соуп, с вызовом уставившись в искрящиеся весельем глаза. Покачав головой, Саймон медленно провёл ладонями по внутренней поверхности загорелых бёдер, вырывая из груди Соупа рваный выдох. Руки гладили и мяли кожу, будто специально оставляя без внимания те участки, которые жаждали прикосновений больше всего. Соуп, не сводя с них глаз, кусал губы и тяжело дышал, дрожью отзываясь на каждое касание. Рыкнув, Соуп нетерпеливо дёрнул бёдрами — и только после этого Саймон, хмыкнув, обхватил своей горячей ладонью текущий член, размазав по головке смазку, и прошёлся по всей длине тугим кольцом пальцев, заставив яйца сладко поджаться, а Джона — застонать в голос. Спустя пару мгновений, не прекращая движения рукой, Саймон убрал вторую ладонь, и через несколько секунд Соуп услышал, как вжикнула ширинка чужих брюк, а затем ко шву под яйцами прикоснулся чужой твёрдый член, упёршись головкой под мошонку. Джон зажмурился и застонал, дёрнувшись на месте, и вдруг ощутил, как влажное дыхание опалило его губы. Он слепо ткнулся вперёд — и был вознаграждён хриплым стоном и тягучим поцелуем, выбивающим из головы все мысли. Напоследок прикусив Соупа за губу, Райли, довольно урча, начал спускаться жалящими поцелуями-укусами от подбородка и ниже — к шее, к груди… Разлепив слипшиеся от пота веки, Джон просипел первое, что взбрело ему в голову: — Как думаешь… много эта старушка повидала мужиков, трахающихся на заднем сиденье? — У тебя остаются силы думать о других мужиках? — Саймон горячо выдохнул на оставленный им алый след и уставился на него. Почерневшие глаза Гоуста заставили Джона шумно сглотнуть. — Не ревнуй, красавчик, просто думаю — сможем ли мы затмить для неё всех, кто был до, — он расплылся в клыкастой улыбке и задохнулся на очередном вдохе, когда большая головка скользнула ниже, ткнувшись кончиком в сжавшуюся от предвкушения дырку. Гоуст не сводил глаз с распростертого под ним Соупа. Бледные пальцы мазнули по его губам, слегка надавив. Джон лизнул подушечки, уловив, как дрогнуло крепкое тело, а затем, улыбнувшись, медленно начал втягивать их в рот, проходясь языком по шрамам, облизывая и кусая, внимательно наблюдая за реакцией. Соупу было прекрасно видно, как приоткрылись чужие губы, как свелись к переносице светлые брови и как ходуном заходила широкая грудная клетка. Джон один за другим щедро вымазал в слюне длинные пальцы и прошёлся языком по широкой мозолистой ладони Райли. — Б-блядь!.. — хрипло отозвался Саймон. Он отобрал руку и, не дав Джону времени на осмысление, снова заткнул ему рот поцелуем, скользнув внутрь языком. А затем, пережав член Соупа у основания до сорванного хрипа, пальцами второй руки огладил кольцо мышц и медленно, по одному начал вводить — аккуратно, с непривычной для Гоуста нежностью, — осторожно двигая ими внутри, растягивая медленно и постепенно. Джону, несмотря на все попытки развести Саймона на быстрый секс, эта неторопливость понравилась даже больше. Закусив губу, Соуп замычал, когда натяжение усилилось: уже три пальца Райли свободно двигались внутри, с каждой секундой ускоряясь всё больше. — М!.. Блядь!.. Сай! — прохрипел Джон, чувствуя, как из дёрнувшегося члена потекла смазка. — Читал один… фанфик… — он рвано дышал, проговаривая слова сквозь выдохи и ощущая, как по телу каплями скатывается пот. — Так там… хотя бы по оружейной смазке… драли, блядь!.. — Джон вскрикнул на резком толчке. — Джонни… — Райли горячо дышал в висок и медленно ласкал его, собирая натёкшую на живот влагу. — Финал, между прочим, был счастливым. Оба конца плакали от счастья, — хрипло засмеялся Соуп, двигая бёдрами в такт движениям тугого кольца пальцев. Саймон укусил его за плечо, заставив заткнуться и резко сжаться на пальцах. — Давай, красавчик, я смогу… вставь уже, — Джон несильно боднул его в лоб, а затем откинул голову назад, нервно облизывая искусанные губы. Саймон отодвинулся и, напоследок обдав его жарким взглядом, вынул пальцы, заставив ощутить неприятную пустоту внутри. Убрав ладонь с члена, он скользнул ей на поясницу Соупа, успокаивающе поглаживая. — Вдохни глубже, — шепнул Саймон. Член упёрся в не до конца закрывшуюся дырку, и Джон увидел, как изо рта Гоуста вниз потянулась ниточка слюны. В следующую секунду он ощутил, как по поджавшимся яйцам стекла влага, которую тут же размазали по чужому стволу, а затем расслабленной дырки коснулась гладкая головка. Повинуясь проникновенному шёпоту, Соуп сделал глубокий вдох и задержал дыхание, впившись немигающим взглядом в бездну напротив, дюйм за дюймом ощущая, как Саймон неумолимо входит всё глубже. Джон, как мог, пытался расслабить судорожно сжавшиеся мышцы, кусая истерзанные губы и стискивая пальцами скрипящую кожу сиденья. — Ты в детстве… баклажанов переел, Саймон? — промычал он на очередном толчке, чувствуя, как мутнеет в голове. — Ещё немного, Джонни… — просипел Райли и задрожал, когда Соуп сжался вокруг. — Было бы славно, — МакТавиш дёрнул уголками губ и со свистом выдохнул, когда крепкие бёдра столкнулись с его кожей, а собственный член, дёрнувшись, запачкал живот белёсой каплей. Спасибо, господи! Внизу жгло и пульсировало от натяжения — до невольных слёз в уголках глаз. Грёбаный Саймон Райли и его здоровенный, сука, хер! Каждый раз с ним — как первый: удовольствие на грани с болью, восхитительный контраст, выёбывающий душу из тела. Джон застонал, сжимаясь сильнее, с диким восторгом ощущая каждую ёбаную вену этого огромного горячего члена и то, как он пульсирует внутри. — Давай, двигайся, — прохрипел Джон, тыкаясь губами в гладкую покрасневшую щёку Райли. — Я в порядке. Давай, большой мальчик, встряхни эту колымагу. Сдавленно застонав, Саймон свободной рукой обвёл растянутую вокруг его члена дырку — до прострелившего позвоночник удовольствия — и, положив эту руку поверх ладони Соупа, переплёл пальцы и начал двигаться. Сука… Джон чувствовал, как Гоуст напряжён, как он отчаянно пытается сдерживаться, давая ему время, чтобы привыкнуть, но нет — Саймона хватило ненадолго, и уже совсем скоро по салону автомобиля разносились звуки громких шлепков и ничем больше не сдерживаемых сорванных стонов Соупа. Стискивая до синяков задницу сержанта, Гоуст трахал его по собственной слюне, пока Соуп царапал тупыми ногтями его и без того исписанную шрамами ладонь. Древняя железяка скрипела и качалась от мощных толчков. Дышать уже было нечем, сознание мутилось. Всё, что Джон мог делать — это выгибаться вслед за движениями Саймона, в бездумном желании потереться ноющим членом о мощный торс. — Е-б-бать! — выкрикнул он на очередном толчке, чувствуя, как крупная головка с силой нажимает на простату, простреливая наслаждением позвоночник. Кончить хотелось безумно — член тёк не переставая, пачкая их обоих вязкой влагой. Рыкнув, Саймон ускорился, пережимая запястья до боли и синяков, и Джон, уже не имея ни сил, ни желания терпеть, тесно сжался на его болте, вырвав хриплый стон, и, задрожав всем телом, кончил, разбрызгивая между их телами сперму и ощущая задворками уплывшего сознания, как упругий язык, вторя движениям внутри, начал трахать его рот. А через десяток рваных движений внутри плеснуло горячей струёй, которую Саймон с энтузиазмом вознамерился вбить ещё глубже, загоняя в самое нутро своим членом. Джон, затраханный до ярких звёзд перед глазами, только и мог сипеть что-то бессвязное в его рот, ощущая, как в груди напротив о рёбра ебашит такое же обезумевшее сердце. Кое-как придя в себя, отдышавшись и приведя себя в порядок, они вновь пересели вперёд, уже более аккуратно руля к точке. — Как думаешь, многим вкатывает трахаться в общественных местах? — прохрипел Джон сорванным голосом, с улыбкой глядя на Гоуста. — Даже если и есть такие — о вкусах не спорят, Джонни, — хрипотца в голосе Саймона ощущалась ещё сильнее. — Действительно. Кому-то, например, нравится молчаливый громила в карнавальной маске, — прошептал Соуп, слегка прикрыв глаза. Джон, всё сильнее погружаясь в сон, уже на краю сознания уловил мягкий, веселящийся выдох: — Действительно. А кому-то — болтливый лепрекон с ирокезом на голове. Резко открыв глаза, Соуп уставился на Райли как на восьмое чудо света. — Что? — Он подался вперёд, пытаясь перехватить его взгляд. — Что? — абсолютно спокойно ответил ему Райли, не отрывая взгляда от дороги. — Ты сейчас кое-что сказал, верно? — Не понимаю, о чём ты, — Гоуст стрельнул в него взглядом. — У тебя просто отходняк после лекарства. Можешь поспать. — Не пизди. Ты сейчас что-то точно сказал! — Никак нет. Вернись на место. До конца их пути Соуп упорно наседал на Гоуста, не желая униматься и пытаясь вытрясти из него правду, но из раза в раз Саймон отбивался всё новыми отговорками. Но Джон был железно уверен — послышаться ему точно не могло… и, возможно, позже он сможет получить тот самый ответ на заданный вопрос.