Между расчётом и выбором

Я медленно открыла глаза. Солнечные лучи резанули по глазам — ярко, неприятно. Я зажмурилась, подождала несколько секунд, пока привыкну. Когда веки снова поднялись, комната уже не слепила. Утренний свет заливал спальню мягким золотом, пылинки медленно кружились в воздухе, за окном едва слышно шумел город. Я лежала в нашей постели. А рядом... Рядом спал мой муж. И очень крепко держал меня — рукой обнял за талию, притянул к себе. Во сне. Даже во сне не отпускал. Мне было приятно. Честно. Но лежать в одном положении вечно я не могла. Я попыталась вылезти. Убрать руку Киётаки оказалось сложнее, чем я думала. Он спал крепко, и хватка у него была — железная. Я пыталась аккуратно вывернуться, приподнять его руку, проскользнуть... Бесполезно. Выбраться, не разбудив его, было невозможно. Я вздохнула, хмыкнула про себя и осталась лежать. Ладно, Киётака, твоя взяла. Хотя бы посмотрю, как ты спишь. Я попыталась повернуться лицом к нему. И.. Это получилось. Его лицо было совсем рядом. Сантиметры. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Губы — опухшие. Я вспомнила, как мы вчера целовались. Много. Долго. До одури. И вдруг подумала: а почему мы вообще это сделали? Не то чтобы мне не понравилось. Наоборот. Было... хорошо. Очень хорошо. Но будто бы всё этим и закончилось. Да, барьеры сняты. Да, теперь между нами нет ничего, что мешало бы физически. Но стали ли мы ближе? По-настоящему? Я не знала. Я снова посмотрела на его лицо. Причёска почти не изменилась со школы — всё те же тёмные волосы, падающие на лоб. Но выглядел он... взросло. По-другому. Твёрже, что ли. — Ну... неплохо выглядит. Даже очень. Голос прозвучал тихо. Почти шёпот. Я даже не сразу поняла, сказала ли это вслух или только подумала. Я хотела поцеловать его снова. Хотела ощутить ту близость, что была между нами вчера. То, как он целовал меня. Как поднял на руки. Как смотрел — не анализируя, не просчитывая, просто — желая. Я запомнила всё это. Я медленно потянулась к нему. И... — Арису, что ты делаешь? Голос — внезапный, спокойный, его обычный голос — заставил меня отдёрнуться. Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Тем самым привычным взглядом, который я знала годами. Я замерла на секунду. Потом медленно отстранилась — без спешки, без паники. Посмотрела ему в глаза. — А ты как думаешь? Он посмотрел странно. Секунду. Две. — Ясно. Киётака аккуратно приподнялся и начал разминать шею. Я тоже попыталась встать... И застыла. Резкая боль прострелила поясницу. Я схватилась за неё, не сдержав тихого: — Агх... Киётака тут же обернулся. — Что случилось? Тебе больно? В голосе — беспокойство. Настоящее. — Где именно болит? — спросил он, уже оценивая. — В пояснице. — Сильно? — Терпимо. Пауза. Он помолчал секунду, потом сказал спокойно, но твёрдо: — Пока не вставай. Боли в пояснице — не норма. Я сейчас приготовлю завтрак и принесу тебе в постель. А после сделаю массаж, чтобы снять спазм. Я смотрела на него и не верила. Он правда собирался... заботиться? — Поняла? — Хорошо. Кинул на меня короткий взгляд и ушёл. Я осталась лежать. Поясница действительно болела. Сильно. Видимо, вчера мы перестарались. Но я улыбнулась. Потому что он заботился. Потому что ему было не всё равно. Потому что... Кажется, мы вчера не просто сняли барьеры. Это радовало. В какой-то момент я заметила кота. Он сидел у входа в спальню и смотрел на меня с любопытством. — Иди сюда. Я позвала ласково, поманила рукой. Кот подумал секунду, потом двинулся ко мне. Аккуратно запрыгнул на кровать, потоптался и лёг рядом. Я гладила его мягкую пушистую шерсть и думала: вообще-то я больше люблю собак. Может, попросить Киётаку завести ещё и пса? Прошло время. Минут десять. Пятнадцать. Мне надоело лежать. Я осторожно, терпя боль, встала и пошла на кухню. Когда я подошла, у меня снова появилось то чувство. Бабочки в животе. Он стоял спиной. Готовил. Кухня на его фоне казалась маленькой. Широкие плечи, прямая спина, уверенные движения. Его внешний вид действительно сводил с ума. И вдруг меня накрыло. Интересно, были ли у него кто-то за эти годы? Вряд ли. Не в его стиле тратить время на то, что не ведёт к цели. А цель была я. Четыре года. Просто ждал, когда вернусь. Не потому что "любил и ждал". Потому что я была в плане. Но... Нет повода для беспокойства. Я надеюсь. Бабочки исчезли. Вместо них пришла тоска. Если бы я не уехала тогда... Если бы осталась... У нас с ним всё сложилось бы иначе? Настроение упало. Но не для него. — Арису. Я подняла взгляд. — Я же сказал тебе ждать в постели. Зачем ты встала? Спокойно. С ноткой беспокойства. Я чувствовала себя желанной. Мне это нравилось. Я подошла к нему. Не спеша. Он смотрел с недоумением. Я протянула руки и крепко обняла его. Уткнулась носом в грудь, вдохнула его запах. Запомнить. Запомнить его всего. Я... Люблю его. Я не хотела этого признавать. Считала это браком по расчёту. Давно забыла о своих чувствах. Но он всё время появлялся в моей жизни. В детстве. В школе. Теперь — во взрослой жизни. Вчера мы убрали физический барьер. Но я люблю его. А он? Он сделал это вчера явно не потому, что тоже любит. Для него этот брак — лишь средство. Плата за его «свободу». Я не хочу, чтобы всё оставалось так. Тогда, под фонарём, я сказала ему слова, которым сама противоречила. Я знаю. Я понимаю. Но я не собираюсь просто сидеть дома и рожать ему детей. Нет. Я хочу, чтобы этот брак стал настоящим. Я хочу, чтобы мы стали настоящими мужем и женой. И мы станем. Я это обещаю. Я стояла, уткнувшись носом в его грудь, и не хотела отпускать. Он не торопил. Просто стоял, позволяя мне дышать его запахом, слушать ровный стук сердца под щекой. Рука легла на мою спину — осторожно, почти невесомо. Будто боялся сделать больно. — Арису. Голос тихий. Спокойный. — Ммм? — Тебе нужно сесть. Я нехотя отстранилась. Посмотрела на него снизу вверх. Его лицо было серьёзным, но не холодным. Скорее... сосредоточенным. Как будто он решал задачу, от которой зависело что-то важное. — Почему? — Потому что у тебя болит поясница, и ты стоишь на кухне босиком. Я опустила взгляд. Точно. Босиком. Я даже не заметила, когда сняла тапки. Он уже развернулся к плите, доставая тарелки. — Иди садись. Я принесу. Я хотела возразить — просто из принципа, — но поясница снова дала о себе знать короткой, острой вспышкой. Пришлось послушаться. Я вернулась за стол и села на свой обычный стул. Тот самый, с которого последние недели наблюдала за его утренними сборами. Сейчас он двигался по кухне уверенно, без лишних движений. Достал хлеб, масло, что-то ещё. Я не всматривалась — просто смотрела на него. Запах еды наполнял кухню, смешиваясь с утренним светом, который лился через большие окна. Город за стеклом уже проснулся — внизу, где-то далеко, слышался приглушённый шум машин. В квартире было тихо. Спокойно. Уютно. Он поставил передо мной тарелку. Яичница. Аккуратная, ровная. Рядом — тост с маслом и чашка зелёного чая. — Ты всё ещё помнишь, как я люблю завтракать? — спросила я, поднимая взгляд. Он сел напротив, поставив перед собой такую же тарелку. — Ты ешь одно и то же каждое утро. Это сложно забыть. Я фыркнула, но улыбнулась. Да, это было похоже на него. Несколько минут мы ели молча. Тишина была спокойной, без той неловкости, что бывает, когда не знаешь, о чём говорить. Просто... утро. Вдвоём. Я взяла чашку, сделала глоток. Чай был горячим, терпким, с лёгкой горчинкой — именно таким, как я любила. — Киётака. Он поднял взгляд. — Да? — Нам нужно кое-что обсудить. Он отложил вилку и посмотрел внимательнее. — Я слушаю. Я замялась на секунду. Не потому что не знала, что сказать. Просто... слова казались слишком обыденными для момента, который хотелось растянуть. — Во-первых, мне нужна одежда. Несколько вещей. Я приехала с одним чемоданом, а здесь... — я обвела рукой кухню, — ...ну, не до конца обустроилась. Он кивнул. — Во сколько ты ориентируешься? — Не знаю. Думаю, несколько комплектов. И кое-что из дома. Может, съездим сегодня, если у тебя нет дел? Он задумался на секунду. — Сегодня могу освободиться к обеду. — Хорошо. Тогда после обеда. Я сделала ещё глоток чая. — И ещё. Продукты. У тебя в холодильнике, конечно, есть всё необходимое, но... — Ты хочешь добавить то, что любишь, — закончил он за меня. — Да. Он кивнул. Просто. Без лишних слов. Я смотрела на него и думала: странно, как быстро мы привыкаем друг к другу. Ещё месяц назад я не могла представить, что буду обсуждать с Аянокоджи Киётакой, что положить в холодильник. Он доел завтрак и отодвинул тарелку. Посмотрел на меня. Взгляд стал чуть серьёзнее — я заметила этот переход. — Арису. — Ммм? — Ещё один момент. Он выдержал короткую паузу. Я ждала. — Если ты будешь чувствовать себя странно. Или плохо. Если заметишь какие-то изменения в организме, гормональном фоне, самочувствии... — он говорил спокойно, ровно, словно зачитывал инструкцию, — ...ты должна сразу мне об этом сообщить. Я поставила чашку. — С чего вдруг? Он посмотрел на меня. Прямо. Без тени смущения. — Вчера мы не использовали защиту. Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. — Я... — начала было я, но он продолжил. — Я не говорю, что это обязательно произойдёт. Но если это случится — я должен знать. Чтобы избежать непредвиденных обстоятельств. Он сказал это так спокойно, будто обсуждал рабочий отчёт. Я смотрела на него и не знала, злиться или улыбаться. — Ты всегда такой... прагматичный? — Это называется предусмотрительность. — Это называется бестактность, — парировала я, но уголки губ предательски полезли вверх. Он не ответил. Просто ждал. Я вздохнула. — Хорошо. Я скажу, если что-то пойдёт не так. — Не "если что-то пойдёт не так". Если будут изменения, которые могут указывать на беременность. — Киётака! — Что? Он смотрел на меня с лёгким недоумением. И в этот момент я окончательно поняла: он действительно не понимает, что здесь может быть неловкого. Я закрыла лицо руками. — Боже, какой же ты... — Что? — Ничего. Я убрала руки. Посмотрела на него. — Хорошо. Я буду сообщать. Доволен? — Да. Коротко. Без тени улыбки. Я покачала головой, но внутри всё теплело. Кажется, я начинала понимать, каково это — быть замужем за Аянокоджи Киётакой. Мы ещё немного посидели за столом. Я допила чай, он убрал тарелки. Кот, который всё это время дремал на подоконнике, спрыгнул вниз и потянулся, выгибая спину. — Значит, после обеда? — уточнила я, когда он вернулся к столу. — Да. Я освобожусь к двум. — Тогда я пока разберу вещи. Он кивнул и направился в спальню — переодеваться. Я осталась сидеть, глядя в окно. Солнце уже поднялось выше, город внизу жил своей обычной жизнью. Где-то ехали машины, спешили люди, открывались магазины. А я сидела здесь, в его квартире, после его завтрака, и ждала, когда мы поедем покупать одежду и продукты. Как обычная пара. Я улыбнулась своим мыслям. Обычная пара. Кто бы мог подумать.

***

Мы вышли из машины, и я сразу почувствовала разницу. В квартире было тихо, спокойно, уютно. Здесь же — шум, движение, сотни людей, которые куда-то спешили, смеялись, говорили по телефону, тащили за собой детей. Парковка торгового центра оказалась огромной. Машины стояли ровными рядами, блики солнца отражались от стёкол, где-то вдалеке сигналил автомобиль. Мы прошли через пешеходный переход к главному входу — стеклянные двери автоматически разъехались в стороны, выпуская волну прохладного кондиционированного воздуха. Внутри было светло и просторно. Высокий потолок с огромными светильниками, блестящий пол, который отражал вывески магазинов, эскалаторы, уходящие наверх, и запахи — кофе, выпечки, новых вещей, цветов из лавки у входа. Я остановилась на секунду, оглядываясь. Киётака встал рядом. Не прикасался, не брал за руку — просто стоял, спокойно ожидая, когда я насмотрюсь. — Давно здесь не была? — спросил он. — В таких местах? — я усмехнулась. — В Европе у меня не было времени на торговые центры. Он не ответил. Только кивнул куда-то вперёд. — Продуктовый на первом этаже. Пойдём? Мы двинулись внутрь. Люди обтекали нас со всех сторон — кто-то с большими пакетами, кто-то с тележками, кто-то просто гулял, рассматривая витрины. Я шла чуть впереди, он — рядом, чуть сзади, словно оценивая пространство. Супермаркет оказался большим. Ряды стеллажей уходили вглубь, заставленные яркими упаковками, свежими овощами, фруктами, хлебом. Сверху лилась приятная, ненавязчивая музыка, где-то объявляли акции. Я взяла корзину. Он не предложил помочь — просто пошёл следом. Мы двигались медленно. Я выбирала то, что нравилось мне, то, чего не хватало в его холодильнике. — Йогурты? — спросила я, оборачиваясь. — Бери. — Фрукты? — Если будешь есть. Я бросила на него короткий взгляд. — Я буду. — Тогда бери. Я взяла. И ещё. И ещё. Корзина постепенно наполнялась, и в какой-то момент Киётака, вздохнув, взял её из моих рук. Не спрашивая. Просто — взял. Я улыбнулась про себя. Мы шли по рядам, и это было... странно. Обычно. Мы выглядели как самая обычная семейная пара, которая делает покупки на неделю. Он с корзиной, я выбираю продукты, иногда спрашиваю его мнение, иногда просто кладу в корзину то, что хочу. — Ты всегда так выбираешь? — спросил он, когда я в третий раз поменяла пачку риса на другую. — Что? — Долго. Сравниваешь. — А ты предпочитаешь брать первое, что попалось? — Нет. Я предпочитаю заранее знать, что нужно. Я усмехнулась. — Ты и в магазин ходишь как на работу. Он ничего не ответил. Но корзину не отдал. --- Мы вышли из супермаркета с двумя пакетами. Киётака нёс оба. Я предлагала помочь — он сказал "не нужно". Я не стала спорить. Дальше был отдел с одеждой. Я не планировала ничего особенного — просто несколько вещей, которых не хватало. Но когда мы вошли в магазин, я почувствовала знакомый азарт. Женщина, которая выбирает одежду, даже если она принцесса Сакаянаги или председатель собственного фонда, остаётся женщиной. — Долго? — спросил он, когда я взяла третью вещь для примерки. — Не знаю. Может быть. Он посмотрел на меня с лёгким сомнением. — Я подожду. — Снаружи. — Я знаю. Я скрылась за шторкой примерочной. Надевать одежду, которая не была куплена в европейских бутиках по предварительному заказу, оказалось... приятно. Просто. Без лишнего пафоса. Я вышла в платье — простом, тёмно-синем, длиной чуть выше колена. — Ну? Он сидел на стуле у выхода, положив пакеты рядом. Посмотрел внимательно, как всегда оценивая. — Нормально. — Только нормально? — Хорошо. Я прищурилась. — Это прогресс? — Возможно. Я фыркнула и скрылась обратно. Так повторилось ещё несколько раз. Платье, юбка, блузка, ещё одно платье. Он терпеливо ждал, отвечал "да", "нет", "нормально" и пару раз "хорошо". Я злилась, но внутри было тепло. В конце концов мы выбрали три вещи. Я переоделась обратно, и мы вышли из магазина. Пакетов стало три. Он нёс все. --- Мы шли по широкому коридору второго этажа. Стеклянные перила, внизу — первый этаж, фонтан, кафе, люди. Наверху — магазины подороже, бутики, меньше суеты. Я остановилась у витрины с аксессуарами, разглядывая шарфы. Он встал рядом, ждал. — Киётака. — Да? — Скажи честно. Тебе не скучно? Он посмотрел на меня. — Почему должно быть скучно? — Ну... — я повела плечом, — это же не самое интересное занятие. Таскаться по магазинам, ждать, пока я выбираю. Он задумался на секунду. — Это часть жизни. — То есть? — Когда люди живут вместе, они делают такие вещи. Я смотрела на него. — И ты готов... делать такие вещи? — Мы уже делаем. Он сказал это так спокойно, будто это было очевидно. Я не нашлась, что ответить. Просто улыбнулась и отвернулась к витрине. — Мне нужен ещё шарф, — сказала я через секунду. — Выбирай. --- Мы прошли почти весь второй этаж, когда я почувствовала знакомый сигнал организма. — Киётака. — Да? — Мне нужно в туалет. Он кивнул. Указал взглядом на вывеску в конце коридора. — Я подожду здесь. — Хорошо. Я быстро. Я передала ему пакеты и направилась к указателю. --- Я вышла через несколько минут. Привела себя в порядок, поправила волосы. В зеркале отражалась женщина, которая выглядела... счастливой. Странно. Но приятно. Я вышла из туалета и направилась обратно. И остановилась. Он стоял там же, где я его оставила. Пакеты у ног, руки в карманах пальто. Спокойный. Невозмутимый. А рядом с ним стояли две девушки. Молодые. Красивые. Одеты дорого, с явным расчётом на внимание. Такие, которые привыкли получать то, что хотят. Одна кокетливо поправляла волосы, другая наклонилась чуть ближе, чем требовалось для разговора. Я не слышала слов — музыка в торговом центре заглушала, — но я видела всё. Они улыбались. Слишком ярко. Слишком навязчиво. Одна положила руку ему на плечо. Небрежно. Как будто имела право. Киётака стоял с каменным лицом. Он не отстранялся. Не уходил. Не говорил ничего, что заставило бы их уйти. Он просто... стоял. Смотрел на них, как на пустое место. Интересно, он вообще замечает, как они на него смотрят? Я не могла понять, что именно меня задело. Может, то, как они на него смотрели — как на лакомый кусок. Может, то, что он позволял. Или не позволял — а просто игнорировал. Как будто им было всё равно. Как будто и мне должно было быть всё равно. Я подошла ближе. Встала рядом. Не касаясь. Просто — рядом. — Дорогой, — голос прозвучал ровно, даже вежливо, но я чувствовала, как внутри закипает что-то неприятное, — я не опоздала? Они обернулись. Киётака посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Облегчение? Я не разобрала. — Нет, — сказал он спокойно. Я подошла ближе. Встала рядом. Не касалась. Просто стояла. Девушки переглянулись. — О, вы... вместе? — спросила та, что положила руку ему на плечо. Убрала её, но смотрела с вызовом. — Мы женаты, — сказала я. Спокойно. Как факт. Вторая усмехнулась. — Серьёзно? Выглядит он не как женатый. Я посмотрела на неё. Медленно. Снизу вверх — даже если она была чуть выше, сейчас это было неважно. — А как должен выглядеть женатый мужчина? Она не ответила. Первая, та, что была посмелее, окинула меня взглядом с головы до ног. Оценивающе. Снисходительно. — Мы просто предложили ему компанию. Сегодня вечеринка у одних знакомых. Думали, ему будет скучно одному. Я улыбнулась. Тонко. Холодно. — Ему не скучно. Пауза. — Он со мной. — Ну, как скажешь... Она пожала плечами, но не уходила. Вторая вдруг заметила кольца. Я видела, как её взгляд упал на мою руку, потом на его. Задержался. Она дёрнула подругу за локоть. — Пошли. — Что? — Пошли, говорю. Та непонимающе посмотрела, потом проследила за её взглядом. Увидела кольца. Лицо вытянулось. — А... ну, ладно, — пробормотала она. — Бывайте. Они развернулись и ушли, бросив на нас напоследок недоумённые взгляды. Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Тишина. Я повернулась к Киётаке. Он смотрел на меня. — Что это было? — спросил он. — Что? — Ты... сделала это специально. — Что именно? — Показала кольца. Я усмехнулась. — Они не понимали по-другому. Он молчал. Я чувствовала, как внутри всё ещё бурлит это странное, непривычное чувство. Не злость. Что-то другое. Липкое. Неприятное. — Ты мог их отшить, — сказала я. — Я ждал тебя. — Я не об этом. Ты мог сказать, что не один. Что женат. Что не интересуешься. Он смотрел на меня спокойно. — Я не считал нужным объяснять незнакомым людям свои отношения. — То есть тебе было всё равно? — Да. Я усмехнулась. — Конечно. Тебе всегда всё равно. Он не ответил. Просто взял пакеты и посмотрел на меня. — Пойдём? Я кивнула. Мы шли к выходу. Я молчала. Он — тоже. Потом, уже у дверей, он спросил: — Ты злишься? Я остановилась. Посмотрела на него. — Нет. Пауза. — Просто... интересно. — Что именно? Я смотрела в его спокойное, невозмутимое лицо. — Заметил бы ты разницу, если бы на моём месте был кто-то другой. Не дожидаясь ответа, я толкнула дверь и вышла на улицу. --- Мы вышли из торгового центра. Вечерний воздух оказался прохладнее, чем утром. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Я остановилась у машины, не открывая дверь. Киётака поставил пакеты в багажник и обернулся. — Что-то не так? Я смотрела на него. — Ты правда не понимаешь? — Что именно? Я вздохнула. — Киётака... когда к тебе подходят такие девушки, нормальный мужчина даёт понять, что он занят. Женат. Недоступен. — Я занят. Я женат. Я недоступен. — Ты просто стоял и смотрел на них. — Потому что не было причин реагировать. Они не представляли угрозы. — Они флиртовали с тобой! — Да. — И тебе было всё равно? — Да. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. И в этом взгляде не было ничего, кроме спокойной, уверенной логики. Я опустила глаза. — Пойдём домой, — сказала я тихо. Открыла дверь и села в машину. --- Мы ехали молча. Он не включил музыку. Я смотрела в окно, на огни вечернего города, и думала. Он не изменится. Он не будет ревновать. Не будет видеть угрозу там, где её нет. Не будет играть в игры, которые для него — пустой шум. И я не знала, злиться мне на это или... благодарить. Потому что если ему всё равно на них — значит, всё равно на всех. Кроме меня. Я повернула голову и посмотрела на него. Он вёл машину, сосредоточенный на дороге. — Киётака. — Да? — Ты правда не заметил, как они на тебя смотрели? Он подумал секунду. — Заметил. Но это не имело значения. — Почему? — Потому что я там был не для них. Я ждала продолжения. Он промолчал. — А для кого? Он бросил на меня короткий взгляд. — Для тебя. Я отвернулась к окну. На губах сама собой появилась улыбка.

***

Мы вернулись домой, когда солнце уже почти село. Квартира встретила нас тишиной и мягким вечерним светом, который проникал через панорамные окна. Город за стеклом постепенно зажигался огнями — сначала редкими, потом всё чаще, пока за окном не засияла целая паутина жёлтых и оранжевых точек. Кот встретил нас у двери. Потерся о мои ноги, потом о его — видимо, проверял, принесли ли мы что-то вкусное. — Предатель, — усмехнулась я, гладя его по спине. — Ты нас только ради еды и любишь. Кот довольно зажмурился. Киётака прошёл на кухню с пакетами. Я следом. Мы разгружали продукты молча, но это была не та неловкая тишина, что бывает в начале знакомства. Спокойная. Уютная. Я раскладывала йогурты и фрукты в холодильник, он убирал крупы и консервы в шкафчики. Наши движения пересекались, но мы не мешали друг другу. Когда всё было разложено, Киётака оглядел кухню и коротко кивнул. — Я приготовлю ужин. Я нахмурилась. — С чего вдруг? — С того, что я всегда его готовлю. Он уже открывал холодильник, доставая овощи. Я стояла и смотрела на него. Широкие плечи, спокойные движения. Он чувствовал себя здесь хозяином. Это была его кухня, его дом, его привычка. Меня это почему-то задело. — Я тоже хочу. Он обернулся. — Что? — Готовить. Или хотя бы помочь. Он смотрел на меня несколько секунд. Я ждала, что он скажет что-то вроде "отдохни" или "я справлюсь". — Ты умеешь готовить? — спросил он. Я скрестила руки. — Я умею готовить завтрак. — Это я помню. — И я не хочу, чтобы ты каждый раз делал всё сам. Пауза. — Хорошо, — сказал он. — Помогай. Он отвернулся к плите, а я почувствовала странное удовлетворение. Маленькая победа. --- Он дал мне нож и разделочную доску. — Овощи нарежешь? — Смогу. Я взяла перец и приступила. Сначала получалось не очень — куски выходили неровными, разного размера. Я покосилась на Киётаку, который спокойно занимался своим делом и, кажется, не обращал внимания. Я продолжила. Старалась аккуратнее. Медленнее. — Сильнее нажимай, — сказал он, не оборачиваясь. — Что? — На нож. Если будешь бояться, порежешься. Уверенное движение безопаснее, чем робкое. Я посмотрела на него. Он всё ещё стоял спиной, но, похоже, видел всё. — Откуда ты знаешь? — Слышу. Я усмехнулась. Конечно. Он даже на кухне всё контролирует. Я нажала сильнее. Получилось лучше. --- Мы работали рядом. Я резала овощи, он занимался мясом, потом переключился на соус. Кухня наполнилась запахами — чеснок, специи, что-то жареное. Кот устроился на полу у наших ног, выжидая, когда что-нибудь упадёт. Иногда наши руки пересекались, когда мы тянулись к одной и той же специи или миске. Я отстранялась первой. Он — не обращал внимания. В какой-то момент я замешкалась с луком. Глаза защипало, навернулись слёзы. Я зажмурилась, пытаясь проморгаться. — Отойди, — сказал он. — Я справлюсь. — Арису. Он взял у меня нож и доску. Отодвинул в сторону. Потом подошёл к холодильнику, достал бутылку воды и протянул мне. — Прополощи рот. Это помогает. — Я не буду полоскать рот водой посреди кухни. — Тогда отойди. Я фыркнула, но отошла. Встала у окна, глядя, как он быстро и аккуратно дорезает лук. Ни слезинки. Ни одного лишнего движения. — Это нечестно, — сказала я. — Что? — У тебя всё получается слишком... правильно. Он не ответил. Но мне показалось, или уголок его губ чуть приподнялся? --- Когда ужин был почти готов, я стояла рядом и просто наблюдала. Он накрывал на стол — тарелки, приборы, стаканы. Всё на своих местах, всё ровно. Как в ресторане. — Ты всегда такой педантичный? — спросила я, прислоняясь к столешнице. — Это называется порядок. — Это называется контроль. Он поднял на меня взгляд. — Тебя это раздражает? Я задумалась. — Нет. Просто... непривычно. — Привыкнешь. Сказал так, будто это было очевидно. Или будто он знал, что мы будем делать это много раз. Я не стала спорить. --- Мы сели за стол. Ужин получился... вкусным. Честно. Я не ожидала, что совместная готовка даст такой результат. Или, может, дело было не в готовке. — Неплохо, — сказала я, делая ещё один глоток супа. — Ты помогла. — Только овощи порезала. — Без них суп был бы другим. Я посмотрела на него. Он спокойно ел, не поднимая глаз. — Это был комплимент? — Это был факт. Я усмехнулась. — Ты невыносим. — Знаю. Мы ели молча. Но тишина была тёплой, наполненной. Кот уснул под столом, свернувшись клубком. За окном уже совсем стемнело, и город горел тысячами огней. Я смотрела на Киётаку и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад я не могла представить, что буду сидеть на его кухне, есть его суп, в котором есть кусочки перца, нарезанные моими руками. И чувствовать себя... дома.

***

Я поставила последнюю тарелку в сушилку и вытерла руки. Кухня снова стала чистой. Тёплый свет ламп отражался от светлой столешницы, в воздухе ещё витал слабый запах ужина, смешанный с ароматом мыльного раствора. Кот, утомлённый ожиданием у двери, уже ушёл в гостиную — наверное, устроился на своём любимом кресле. Я огляделась. Всё на своих местах. Хорошо. Киётака ушёл в спальню ещё несколько минут назад. Я слышала, как он открывал шкаф, как шуршало постельное бельё — он менял простыни. После того, что случилось утром, эта забота казалась особенно... трогательной? Или правильной. Я не знала точного слова. Я выключила свет на кухне и направилась в ванную. В коридоре было тихо. Только слабый свет из спальни падал на пол длинной полосой, и где-то в глубине квартиры едва слышно гудел холодильник. Я взяла с полки свою пижаму — ту самую, светлую, которую привезла из Европы — и скрылась за дверью ванной. Тёплая вода приятно обожгла кожу. Я стояла под душем, закрыв глаза, и думала о сегодняшнем дне. Утро. Его рука на моей талии. Завтрак, который он приготовил. Торговый центр. Те девушки. Его невозмутимое лицо. Потом — кухня. Наши руки, которые то и дело тянулись к одним и тем же вещам. Лук, от которого я чуть не разревелась. Его спокойное: «Привыкнешь». Я улыбнулась своим мыслям. От лица Киётаки: Я ждал, когда Арису скроется за дверью ванной. В спальне было тихо. Горел только ночник на тумбочке, разливая мягкий золотистый свет. Я подошёл к кровати, поправил одеяло — привычное движение, которое делал каждый вечер. Телефон в кармане домашних штанов завибрировал. Я достал его. Экран светился — номер отдела кадров. — Слушаю. — Председатель Аянокоджи, добрый вечер. Извините, что беспокою в нерабочее время. Голос начальника отдела кадров звучал немного виновато. За окнами давно стемнело, и звонок в такое время действительно означал, что вопрос нельзя отложить до утра. — Говорите. — По поводу новой секретарши. Мы утвердили кандидатуру. Документы уже готовы, я скинул их вам на почту. Посмотрите, когда будет время. — Хорошо. — Всего доброго, председатель. Звонок оборвался. Я убрал телефон от уха, но не положил. Несколько секунд смотрел на потухший экран, потом открыл почту. Письмо пришло минуту назад. Тема: «Новая секретарша — документы». Я открыл вложение. Экран осветил мое лицо холодным голубоватым светом. В спальне было тихо. Только где-то в ванной тихо шумела вода. Я пролистал стандартные пункты — резюме, рекомендации, результаты собеседований. Затем открыл фотографию. Ичиносе Хонами. Улыбалась. Как всегда. Та же открытая, доверчивая улыбка, которую он помнил ещё со школы. Только теперь вместо школьной формы — строгий деловой костюм, волосы аккуратно убраны, взгляд серьёзнее, чем раньше. Я смотрел на экран. Тишина. Я взглянул на ночной город сквозь панорамные окна. В мыслях было лишь одно. Лишь бы прошлое не вернулось вновь только сильнее..