Решающий голос

      Приём в честь тринадцатой годовщины победы над Тем-кого-нельзя-называть (теперь уже можно, но всё же лучше шёпотом) был в самом разгаре. Официальная часть с торжественными речами и скорбной минутой молчания подошла к концу, чтобы передать эстафету контролируемому (пока ещё) хаосу. Маски были сброшены. Хогвартс стремительно пьянел.       Драко пробирался на выход, ловко маневрируя сквозь толпу. Проскочил мимо Лонгботтома, направо и налево раздававшего мармеладных мишек сомнительного происхождения. Казалось бы, в этом нет ничего предосудительного. Но с одной оговоркой — мармелад раздавал не кондитер из «Сладкого королевства», а профессор травологии, в теплице которого росли и волшебные кактусы родом из Северной Америки, и прочие магические растения, называть которые вслух мы, конечно же, не будем. Одному Мерлину известно, что этот безумец добавил в состав своих желейных мишек.       На миг Драко задержался возле успевшей уже изрядно набраться Паркинсон, распускавшей паутину своих чар на не менее пьяного Поттера. Очкастый совсем недавно развёлся со своей рыжей гарпией — и, надо сказать, не без скандалов. Манипулируя выводком общих детей, Уизлетта прибрала к рукам родовой особняк Блэков и, по слухам, практически подчистую опустошила его хранилище в Гринготтсе. Но очкозавр вовсе не выглядел несчастным.              Более того, совершенно не стесняясь, он то и дело как будто невзначай касался костяшкой указательного пальца пышного бюста Пэнси, стремившегося вырваться из жёсткого корсета и напоминавшего оттого поднявшееся тесто.       При каждом прикосновении Пэнси так сладко вздыхала, что Драко решил от греха подальше ретироваться, пока член в брюках не пришёл в состояние боевой готовности на глазах у всего зала. Мысль о том, что единственное, что может опозорить его больше, чем внезапная эрекция, — это быть пойманным за наблюдением за этой безумной парочкой, придала ему особенную прыть.       Следующим препятствием на пути к спасительному выходу из Большого зала стал Захария Смит. Бывший хаффлпаффец, а ныне — по его собственному смелому заявлению — главный сомелье магической Британии, устроил импровизированную дегустацию прямо из фонтанчика с шампанским. Пойло по традиции разливали дешёвое, но Смит с важным видом вещал что-то про ароматику (пахло оно точь-в-точь как моча соплохвоста), выдержку и перляж (и то, и другое отсутствовало).       Единственным его слушателем оказался Шеймус Финниган. Но стоило ему сделать первый глоток, как он позеленел, зашатался и сел на край фонтана, чудом его не перевернув. Полчаса назад Драко видел Финнигана в компании Лонгботтома и поэтому снова поспешил скрыться. Пока не стал свидетелем детальной демонстрации Финниганом радужного эффекта волшебных мармеладок.              Драко хотел было уже покинуть эту вакханалию, но взгляд уцепился за Грейнджер. Одетая в маленькое чёрное платье с открытыми плечами, она была чудо как хороша. Он почти залюбовался её тонкой шеей, нежным румянцем и глазами, сияющими даже ярче элегантного бриллиантового колье, но кое-что варварски портило эту картину. А именно — сильно нетрезвый Маклагген, нагло нависавший над ведьмой. Не только придурок Маклагген был в тот вечер пьян — Драко тоже успел уже практически опустошить фляжку с огневиски, которую эльф Кики заботливо подсунул в карман его мантии (действительно, не пить же господину ту гадость, которую подают на официальных приёмах).       Скорее всего, дело было именно в опьянении, но Драко почувствовал вдруг раздражение. А ещё — совершенно абсурдное желание просто взять Грейнджер за руку и увести. Так он и поступил. Маклагген что-то кричал им вслед, но Грейнджер так весело хихикала, что Драко вдруг стал абсолютно равнодушен ко всему остальному.       Стоило тяжёлым дверям Большого зала закрыться за ними, как Драко сразу же пожалел о содеянном. Оглушительный гам сменился звенящей тишиной, они остались вдвоём. Куда он повёл её? Зачем? И главное, что теперь делать?       Драко решил, что лучшая защита — это нападение. В конце концов, их отношения с Грейнджер были константой, изобретать колесо было совершенно незачем. Драко придал своему лицу десятилетиями тренированное надменное выражение и прошипел сквозь зубы:       — Где твой убогий муж? Почему мне приходится вытаскивать тебя из лап пьяных недоносков?       Он был готов к достойному ответу, который, как это обычно у них бывает, обязательно растоптал бы его самооценку вдребезги. Но Грейнджер как-то совсем не по-гриффиндорски ухмыльнулась и томно произнесла:       — У меня больше нет мужа. В «Пророке» этот год уже прозвали годом разводов, не читал?       А затем перекинула через плечо копну каштановых волос, открывая взору изгиб шеи. Её ключицы были настолько изящными, что он мог думать только о том, чтобы прикусить их и сразу же облизать. Член, видимо никак не подчиняющийся его воле, моментально дёрнулся.       Невообразимо! Грейнджер флиртовала с ним. Дамблдор, должно быть, перевернулся в собственном саркофаге (по счастливой случайности усыпальница была как никогда близко, но проверять положение покойного профессора Драко точно не собирался).       Драко тяжело сглотнул слюну и решился:       — Проберёмся в кабинет трансфигурации? Всегда мечтал устроить там свидание с симпатичной ведьмой.       Глаза Грейнджер сверкнули опасным блеском, она задрала подбородок (Драко даже немного умилился привычному жесту) и, словно бросая ему вызов, кивнула. В брюках стало совсем тесно, и он, не тратя лишнего времени, снова схватил её за руку и потащил за собой.       Кабинет Макгонагалл, казавшийся в детстве огромным и опасным (все до одного слизеринцы до ужаса боялись огрести от старой кошки), неожиданно оказался уютным, о чём Драко не преминул сообщить Грейнджер.       Но она его не слушала — соблазнительно виляя бедрами, направилась прямиком к преподавательскому столу, а затем вызывающе на него уселась. Платье задралось, обнажив полоску чулок.       Грейнджер откинулась на локти и, дерзко усмехнувшись, спросила:       — Ты привёл меня сюда, чтобы болтать?       На долю секунды он застыл, а затем медленно начал приближаться к ней, чтобы она тоже смогла насладиться его дефиле. Судя по прищуру, ей понравилось.       — Нет, Грейнджер, — ответил он хрипло. — Разговоры меня сейчас интересуют в последнюю очередь.       Мгновение — и вот Драко уже проводит ладонью по её бедру, мягко поглаживая полоску голой кожи. Ещё одно — и он обрушивает свои губы на её.       Грейнджер целовалась так, словно последние лет десять отбывала наказание, запрещающее какие-либо эротические манипуляции с собственным ртом. Если и так, то это была бы чересчур уж жестокая кара, потому что, Мерлин свидетель, целоваться она умела. Она стонала и царапала своими острыми ноготками его шею. Она мычала и извивалась. А когда он прикусил её нижнюю губу, а затем облизал её подбородок, вдруг зарычала и резко придвинулась, обхватывая его ногами.       Драко и представить себе не мог, что Грейнджер настолько горячая штучка. От того, что он через платье ущипнул её за сосок, она страстно и, что особенно его потрясло, как-то уязвимо заскулила. На ней не было бюстгальтера. Драко чуть не кончил.       Маглорожденные ведьмы умеют удивлять, и его страшно интриговал этот дивный новый мир, полный волнительных открытий. Астория неохотно снимала бюстгальтер даже перед сном. Драко не удивился бы, если бы узнал, что она не расстаётся с этим предметом гардероба даже в душе. Эта ведьма готова биться до последнего, лишь бы не позволить гравитации сделать свою работу.       — Позволь мне снять платье, — умоляюще прошептал Драко.       — Да, — прорычала Грейнджер, явно недовольная, что поцелуй прервался.       В типичной для себя властной манере она слегка отстранилась и самостоятельно расстегнула молнию на платье. Тонкая чёрная ткань скользнула вниз, и Драко пропал. Какое редкое чувство — чистый восторг. То же самое он испытал, когда отец подарил ему первую метлу. И ещё когда понял, что наконец станет мужчиной (читай: что Пэнси точно ему даст).       Одну грудь он со стоном обхватил ладонью, вторую — губами. Сиськи Грейнджер — само совершенство. Сама она оказалась совершенной — хрупкой, мягкой и очень податливой.       Свободной рукой Драко задрал платье на талию, спускаясь цепочкой поцелуев к пупку, а затем поднял на Грейнджер вопросительный взгляд.       Она поняла его без слов, поощрительно кивнула, слегка приподняла бедра и стянула свои крошечные чёрные трусики. А затем снова широко раздвинула ноги, развратно глядя ему прямо в глаза. Благодаря Мерлина, Салазара и даже Годрика, Драко рухнул на колени, с восторгом глядя на её киску. Ни для кого не секрет, что женские гениталии бывают двух видов: одни похожи на устрицы, другие — на персики. Вагина Грейнджер была похожа на новозеландскую (премиальную!) устрицу — самую прекрасную устрицу на свете. Драко медленно и очень осторожно коснулся её костяшкой пальца, проводя вдоль влажных складок, и круговым движением надавил на клитор, от чего Грейнджер заёрзала и заскулила. Сил сдерживаться больше не осталось, и он со стоном поцеловал её в самый центр так, как ещё минуту назад целовал её губы (те, что на лице).       За плечами Драко был болезненный развод и обширный список любовниц, он даже не брезговал пользоваться услугами профессионалок. Драко знал себя (или думал, что знал) — никогда особо не любил ублажать женщин ртом, предпочитая, чтобы ублажали его. Но в этот раз он впервые испытал это диковинное удовольствие от того, что ведьма содрогается от его ласк. И с удивлением понял, что готов играть с ее устрицей всю свою жизнь. Возможно, ему не хватило бы даже целой вечности, чтобы утолить этот неизвестно откуда взявшийся голод.       Мир сузился до трепета тела под его губами. Дыхание Драко стало горячим и прерывистым, ладони впились в её бёдра, мысли спутались в густой и сладкий клубок наслаждения. Он был на самой грани и хотел было уже подумать о чём-то омерзительном, чтобы поумерить свой пыл, но это не понадобилось. Потому что мгновение спустя густой воздух разрезало на части.       — МИСС ГРЕЙНДЖЕР?! — возмущённо прогремел до боли знакомый голос.       В тот самый момент неожиданно даже для самого себя Драко с громким стоном кончил. Прямо в свои сшитые на заказ брюки. От ужаса или от удовольствия? Этого Драко и сам не знал. Униженный, он с осторожностью выскользнул из-под ног Грейнджер и, трусливо сощурив один глаз, посмотрел на дверь. В чепце для сна и с выражением крайнего неодобрения там стояла великая и ужасная Минерва Макгонагалл.       Пару долгих секунд профессор ошарашенно глядела на своих бывших студентов, а затем развернулась и пулей выскочила из кабинета. Драко поднял глаза на Грейнджер, она спрятала лицо в ладонях и почти не дышала. Выбирая между тем, чтобы прикрыть лицо или голую грудь, она предпочла первое.       В наступившей вдруг оглушительной тишине Драко слышал лишь кружащуюся по кругу паническую мысль: «Я кончил от голоса Минервы Макгонагалл».       Драко попытался её отогнать, как назойливую муху, но, как назло, где-то внизу живота всё ещё предательски пульсировало эхо самого странного оргазма в его жизни.