Истинное лицо

      Человек зачастую не догадывается о том, что живет внутри него. Он может думать, что знает себя, свои пределы, болячки, привычки. В один день он может столкнуться со своим истинным лицом — уродливым или прекрасным. Эти эпитеты уходят на второй план, стоит лишь познать настоящего себя.       Девятилетний Антон Петров, белокурый, почти седой, мальчик с зелеными глазами цвета летнего поля, спокойно сидел в гостиной уютной московской квартиры. Он что-то рисовал в альбоме, выводя каждую линию, каждый изгиб так тщательно, словно на кону была его жизнь. Такой концентрации не встретить порой даже у взрослого человека, зрелого и собранного. Вокруг мальчика ходила его трехлетняя младшая сестра — Оленька, не менее белокурая и уж тем более не менее зеленоглазая, чем её брат. Она что-то говорила своим куклам, на том детском языке, который Антон не может понять, в силу своего уже не очень-то и детского ума. Раздался щелчок входной двери.       -Мамотька! – воскликнула девочка, подрываясь с места, и пихая Антона своим тельцем.       На такую прыть сестры Антон всегда реагировал спокойно. Он просто души не чаял в сестренке, ведь фактически она была его единственным другом, собеседником и партнером по шалостям. Почти все свободное время брат с сестрой проводили вместе.       Антон вышел в коридор, встречать мать, что вернулась с похода в магазин. В доме совершенно не было продуктов, ведь на дворе уже четверг, а это значит что все что купили на выходных уже закончилось. Антон хотел было подойти к матери, но его порыв был прерван Кариной: -Антош, собирайся! У тебя сегодня первая тренировка по единоборствам! Забыл?       А ведь правда. Совершенно вылетело из головы. Принципиальная позиция отца, чтобы его сын был сильным, спортивным, ловким… В общем продолжением статного спортивного мужчины, коим, в сущности, Борис и являлся. Не то чтобы мальчишка был против. Он, конечно, уже осознал себя натурой творческой, но спорта не боялся, хоть и не стремился к нему.       Делать нечего, пока мама разбирала пакета, а Оля искала в них что-то сладкое, Антон ушел собирать сумку для тренировки. Тренировочный зал был весь устелен матами, так что кроссовки были не нужны, а вот спортивная форма явно лишней не была, как и бутылка с водой.       Время было уже без двадцати четыре, до тренировки оставалось чуть меньше часа, так что мальчик не понимал такой спешки, ведь жили они чуть ли не в самом центре, идти до нового спорткомплекса было минут десять, и то если прогуливаться и не торопиться.             Оставив сумку около двери, Антон прошел на кухню, надеясь что-то перекусить после обеда, но Карина не дала ему взяться за трапезу.       -Сын, перед тренировкой лучше не есть. От нагрузки, с непривычки, может тошнить, лучше это случится на пустой желудок. — голосом лектора запричитала мать.       “Уже не хочется сталкиваться с этой нагрузкой. Даже поесть нормально нельзя, черт.”— подумал юный художник.       Спустя минут двадцать, когда Оля уже начала уплетать откуда-то взятую гематогенку, Карина пошла собираться, дабы пойти с Антоном. Мальчику не нравилась идея тащиться с мамой, его и так не любили сверстники, а теперь ещё и засмеют, что с мамочкой под ручку ходит. Он попытался озвучить свои опасения, чтобы мать не заподозрила о его проблемах в социуме, на что получил короткий и твердый ответ:       -Мне с тренером нужно поговорить. Не спорь, пойдем быстрее!       Нужно ли говорить, что после такого ответа у парнишки отпало все желание хоть как-то переубедить свою мать в этом действии? Одевшись в легкую осеннюю куртку, мальчик присел на входной табурет, обуваясь, стал слушать очередные сестринские рассказы о том, как они в садике хорошо провели утро. Пока не выяснилось, что у Оли насморк и маме не пришлось забрать её до обеда.       За сим процессом Антон и не заметил, как Карина стала рядом и надевала свои сапоги. И как ей не жарко? Видимо женщинам действительно важнее внешний вид, нежели комфорт в ношении. Оля, естественно, пошла с ними, несмотря на близость комплекса, оставлять дома трехлетнюю девочку на полчаса никто бы не решился. Во время этой небольшой семейной прогулки по шумной Москве, Антон погрузился в мысли о предстоящей тренировке:       -“Надеюсь не будет как в школе. Ещё одного общества скользких детей я не выдержу. Почему никогда нельзя просто оставить меня в покое?”       Его переживания были оправданы, поскольку среди сверстников Антон выделялся своим спокойствием и миролюбивостью. С мальчиками ему было тяжело найти общий язык, но вот с одноклассницами у него были отличные отношения, даже слишком, по мнению одноклассников. Девочки всегда крутились вокруг интеллигентного, вежливого мальчика, чем вызвали неподдельную зависть и злость ребят, что в силу своей незрелости начинали всячески унижать его. Ещё больше их раздражало то, что девочки сами ставали на его защиту.       А вот в зале будет все иначе. Там будут только мальчики-сверстники, плюсом придется конкурировать с ними в позиции навыков и силы, к чему Антон желанием откровенно не горел, хоть и понимал что подтянуть физическую подготовку ему не помешает. - Ого, какой квасивый дом! — послышался голос девочки где-то внизу перед Антоном. - Это не дом, Оленька, а спортивный центр! — нашелся поправить её брат. - Сполтиный центл? — вопросительно подняла она голову. -Именно.       Внутри все было обставлено первоклассно. Новая мебель, прекрасный светлый пол. На стенах висят фотографии каких-то знаменитых по всей видимости спортсменов. На стойке девушка подсказала Петровым этаж и зал, в котором будет занятие. Пока Антон переодевался, Оля сидела на диване со своей куклой, Карина о чем-то общалась с тренером. И вот, настало время идти на занятие.       Карина с Олей уже ушли, так что Антон вместе с кучей других мальчиков зашел в зал. Их построил молодой мужчина лет двадцати пяти, и начал занятие. - Привет, парни! Меня зовут Валерий Станиславович. Но попрошу называть меня тренер, или просто Валерий. Постарше станете, перейдем с вами просто на Валера! А до тех пор только тренер или Валерий. И так… В этот момент дверь распахнулась, и из коридора послышался женский голос: - Извините пожалуйста, Валерий. Там авария на пути случилась, вот и припозднились! — сказала женщина лет тридцати, с золотым блондом. Антон узнал эту женщину, он слишком часто видел её после школы, чтобы не запомнить. - Твою мать…       В зал вошел он. Миша Стечкин. Ночной кошмар всех учителей, и главный виновник “сладкой” школьной жизни Петрова. Именно из-за него как правило над Антоном начинают смеяться, обзывать подкаблучником, а недавно даже он услышал у старшеклассников новое ругательство — пиздализ. Антон не совсем понимал, что оно значит, но спросить было не у кого. Да и он был уверен, что Миша сам не знает значение, оно просто ему понравилось, или он чувствует силу слова, которую услышал от уважаемых им старших парней. - Ничего страшного,— спокойно проговорил тренер, и продолжил монолог, — пока мы ждем вашего товарища, я хочу услышать как вас всех зовут. С первого раза я вас, естественно, всех не выучу, вас тут сильно много. Но спустя пару тренировок уже более менее начну вас различать. Хотя тебя я точно не забуду, парень. Как зовут? - Антон,— тихо проговорил Петров, но заметив взгляды ребят на себе, сказал чуть более уверенно, — Петров Антон! - Отлично, Антон, приятно познакомиться. Так, следующий…       Пока ребята представлялись, Миша уже переоделся, и вышел к остальным. Он, как всегда, был одет в брендовые вещи, непонятно откуда взявшиеся, ведь на дворе был девяносто второй год, СССР распался буквально меньше года назад, у всех сейчас проблемы с деньгами, страна переживает худшие времена за последние годы. Все в классе знали, что его отец важная шишка в государственном управлении, что денег в семье куры не клюют. Но так открыто хвастаться вещами даже для весьма обеспеченной семьи, выше понимания Антона. Конечно, с тех пор как отец притерся к кому-то, денег в семье Петровых хватало с лихвой, но самого мальчика никогда не баловали дорогими вещами, единственное, на что родители готовы были тратить больше необходимого, это развитие Антона с Олей. - Ну привет, Антошка, — раздался противный, скрипучий, мерзкий голос Миши прямо над ухом у Петрова, — решил, раз начнешь заниматься единоборствами, то в школе уважать начнут? Как бы не так, гондон. Я позабочусь чтобы ты хорошо провел время.       Ну всё, теперь и тут не будет покоя. Миша не пугал Антона, просто его выходки мешали ему жить, спокойно заниматься уроками в школе, общаться с одноклассниками, а теперь он будет ещё и отравлять ему жизнь на тренировках. Антон проглотил комок ярости, что был готов взорваться в любую секунду. Голова сильно заболела, а глаза стали мокреть. Забывчивый мальчишка не удосужился выпить таблетки, которые мама строго наказала выпивать каждый день. - Такс, ребята, всем спасибо за теплое знакомство, теперь начнем занятие. Разгоним немного кровь, так что вперед по татами вокруг всего зала! После команды Валерия, все мальчишки приступили к бегу. Антон спокойно преодолевал расстояние по залу, контролировал дыхание, чтобы пробежать как можно дольше. Но тут он почувствовал удар по ноге. - Ай, сука…       Чудом устояв на ногах, он продолжил бег, не обращая внимания на то, что именно Миша подставил ему подножку. Антон славился своим спокойствием и терпением, поэтому после бега смог не обращать внимание на хлопки по спине, на якобы случайные удары по подбородку во время “мельницы”, на колкости что отпускал Стечкин. -Ну что же, — Валерий встал перед шеренгой, глядя на свой список учеников, — давайте перейдем к первичным основам единоборств. Всем известно, что в любом виде спорта, будь то плавание, бег или метание ядра, вам просто необходимо контролировать свое дыхание. Поэтому будем тренировать ваши движения так, чтобы вы рефлекторно проводили приемы на выдохе, и следили за качеством захватов. Давайте я покажу вам как это будет выглядеть. Так-с, Антон, Миша, выходите в центр татами.       Петров был готов рвать и метать. Всю тренировку Стечкин не дает ему покоя, а теперь ещё и в паре с ним быть! Худшее наказание, которое можно заслужить. Они стали друг напротив друга, готовясь к указаниям тренера. Миша держал на своем лице  такую мерзкую улыбку, что у Антона даже зубы свело. Сделав глубокий вдох, Петров на несколько секунд замер, после чего шумно выдохнул. - Молодец, Антон, дыхание восстанавливаешь, правильно. - Спасибо. Тренер. — весьма холодно прозвучал ответ белобрысого. - Так, давайте я покажу вам основные приемы, а вы должны будете повторить их друг на друге сперва медленно, контролируя каждый вдох. Затем уже разобьемся на пары, для практики.       Валерий продемонстрировал довольно базовые приемы, которые можно было встретить в кино или передачах, так что запомнить их было не сложно. Гораздо сложнее было контролировать собственное дыхание, и не делать лишних движений, которые собьют его. После повторения приемов, в котором Миша максимально старался сделать Антону неприятно, то ущипнет, то поцарапает руку, или слишком сожмет шею. Терпение Антона впервые дало трещину, он чувствовал, понимал, что ещё немного, и он просто убьет такого же ребенка, как и он. Голова стала гудеть ещё сильнее, а зал будто потемнел. -Весьма неплохо, теперь разбиваемся на пары! - Могу я поменять пару, тренер? — спросил уже весьма разозлившийся Петров. - Зачем? У вас с Мишей прекрасно получается вместе работать, так что не нужно. “Просто. Сука. Блеск.”       Внутренний голос Петрова прогнал эту мысль через все извилины. Антон начал краснеть, дышать так часто, что его самого выматывало такое просто действие, как дыхание. Улыбка Стечкина не спадала с его лица, даже после начала их тренировочного спарринга. - Ты терпи, Антошка. Терпи,— проговаривал он хватаясь за молочную кожу Петрова,— будь терпилой. Это в твоей семье нормально, да? Он прошелся ногтем по  предплечью, больно царапая его до крови. - Ты терпила, Тошка. И батя твой терпила. Я, видел как вас мать ваша строит. Вы ей и слова не скажете. Ты поэтому под баб прогибаешься? Такой же несчастный пиздализ, как и твой батя. Рисуешь, небось, всякую дребедень дома, а потом креветку свою теребишь. Прямо перед сестренкой своей, да? Как никак, будущая потаскуха… Тьма.       Прошла секунда для Антона, и он уже сидит верхом на Стечкине. Его кулак испачкан в крови, в пальце торчит молочный зуб Миши, который вонзился Петрову в палец во время ударов, которые он нещадно наносил по лицу четвероклассника, его вечного врага. Для всех остальных все выглядело так, будто Петров слетел с катушек, и накинулся на невинного парнишку, и около десяти секунд крошил его лицо. Татами залито кровью, слезами и слюной, которая капала со рта белокурого мальчика, сидящего на побитом до неузнаваемости шатене.       -Отставить драку! ВЫ ЧТО МАТЬ ВАШУ ВЫТВОРИЛИ!? — Валерий кричал так громко, что его голос оглушал, а барабанные перепонки детей готовы были взорваться. Он схватил Петрова за руку и оттащил от Стечкина, который лежал и не двигался. Дальше для Антона все было как будто в тумане. Прибежавшая Карина, мать Миши, его отец, и отец самого Петрова. Мозг мальчика вылавливал отдельные фразы из их диалога: -Вы психа растите! Вытворять такое с живым человеком, это не нормально! — орал как не в себя старший Стечкин. -Рот закрой свой! Я прекрасно знаю, что твой сынок творит с детьми и учителями в школе! Сам нарвался, а Антон ему объяснил, что оказывается за последствия нужно отвечать! — Борис был непреклонен в том, что Антон поступил верно. Дал знать обидчику, что приходится вывозить последствия от собственных действий.       Чем все закончилось, Антон не знал. Очнулся он уже дома, сидя за столом, и медленно ковыряя пюре и котлеты, которые только что сняла со сковородки Карина. Последняя продолжала диалог с мужем: -Борь, ты понимаешь, что теперь нужно Антона переводить в другой класс, если не в школу!? Эти Стечкины ни ему, ни нам житья не дадут! - Успокойся, Карина. Мы с ребятами разберемся. — холодно ответил Борис, попивая кофе. - Уж надеюсь. Антон, завтра поедем к Геннадию, нужно провериться. Возможно, нужны будут новые таблетки…       Мальчик только коротко кивнул. Его болезнь стала выливаться в то, что он не способен контролировать злость. Он высвободил что-то внутри себя, что-то темное, жестокое, дикое. Оно отодвинуло на второй план Антона Петрова, взяло бразды правления в свои руки, показало силу. Мальчика не пугал врач, больница или лекарства, всё это будет завтра. Девятилетний Антон Петров, белокурый, почти седой, мальчик с зелеными глазами цвета летнего поля, спокойно сидел на кухне, ковыряя свой ужин вилкой, чувствовал страх перед самим собой. Ведь то что он сотворил со Стечкиным ему очень понравилось. Но он не готов это признать. Ещё не готов.