И только ветру известны их судьбы....

Наше время

Я встаю в пять утра. Будильник даже не завожу — бесполезно. Глаза открываются сами, в темноту, и я ещё минуту лежу, слушаю тишину. В новом доме тишина другая — не живая, а ровная, как белый лист. Ни половицы не скрипнут, ни ветка не стукнет — стены глухие, окна пластиковые, всё запечатано. Всё не то... Только за окном — деревья. Они есть. Шелестят, если ветер. Иногда веткой мазнёт по стеклу, коротко, будто напомнить о себе. Собака уже у двери. Не скулит, не царапается. Просто сидит и смотрит. Только в темноте два глаза светятся — ждут. — Иду, — шепчу, чтобы не разбудить тишину. Натягиваю толстовку — ту, что вечно пахнет псиной и утренним туманом, хоть стирай её каждый день. Кроссовки уже стоят у порога, шнурки вечно мокрые от росы. Мы выходим. Снаружи сразу понятно, зачем я здесь. Холодно. Даже в июле холодно, потому что от воды тянет сыростью. Я бегу сразу — не быстро, трусцой, чтобы разогреться. Собака рядом, язык на плечо, счастливая до идиотизма. Тропа вдоль озера, потом в лес, потом к иве. Я знаю этот маршрут наизусть. Каждый камень, каждая коряга, ноги сами несут. Добегаю до ивы и останавливаюсь. Она старая, корявая, наполовину в воду свесилась. Я каждый раз трогаю её ствол — просто так, привычка. Кора шершавая, холодная, мокрая от тумана. Собака обнюхивает корни, а я стою и пытаюсь отдышаться. И вот тут, у этой ивы, со мной всегда одно и то же. Начинает тянуть под ложечкой. Не тошнит, нет. Такое липкое, тёплое чувство, будто сейчас что-то случится. Или уже случилось когда-то, а я забыла. Сердце колотится уже не от бега. Я смотрю на озеро. Там тихо, вода серая, камыши торчат. Никого. Но мне кажется — спиной чувствую, затылком, — что кто-то смотрит. Не с того берега. Откуда-то изнутри меня самой. Собака тычется мокрым носом в ладонь. И внутри щёлкает — хватит. — Иду. Отворачиваюсь и бегу обратно. Под рёбрами ещё немного ноет, но это быстро проходит, как только выбегаю из-под ивы. Дома я включаю чайник, смотрю в окно. Ива там, у воды, стоит как стояла. И ничего особенного. Просто я делаю так уже год. Каждое утро. Бегу к ней, трогаю кору, стою, слушаю, как внутри кто-то вздыхает. Потом бегу обратно. Это даже не привычка уже. Это ритуал. Сама не знаю — зачем. Но ива, кажется, знает.