Tokyo Drift

Tokyo Drift - Teriyaki Boyz

В Токио Минхо знали все. Не то чтобы он ходил по телевизору или снимался для журналов, нет, его слава была другой, ночной, как выхлопные газы над мокрым асфальтом. Здесь, в этом городе, где скорость заменяла воздух, а машины были дороже людей, его имя передавали шёпотом на парковках и заправках. Он приехал в Токио давно. Так давно, что уже и сам не помнил, откуда именно. Казалось, он всегда был здесь. Сначала он просто смотрел, как другие гоняют по ночным трассам, впитывая каждое движение и ошибку. А потом сел за руль сам. И больше не останавливался. Годы шли, а Минхо всё так же выходил на старт. Менялись соперники, одни уходили, перегоревшие, проданные вместе с машинами, другие приходили, молодые, с горящими глазами и пустыми кошельками. Минхо оставался. Он гонял со всеми, — с ветеранами, которые помнили еще старые трассы до реконструкции, с новичками, приезжими из Осаки и Нагои, которые хотели проверить себя в столице. Он побеждал, иногда проигрывал. Токио стал его домом, его жизнью. Минхо знал здесь каждый поворот, он мог проехать с закрытыми глазами от Одайбы до Иокогамы и не пропустить ни одного светофора. И вот сейчас Минхо стоял возле своей машины, прислонившись бедром к водительской двери, и лениво скользил взглядом по толпе, которая собралась у ограждения. Парковка в Одайбе давно превратилась в неофициальное место сбора. Здесь тусовались фанаты, фоткали тачки, ловили моменты, когда гонщики выходили покурить или просто подышать воздухом. Фанаты — в основном девчонки, но и парней хватало — жались к заграждению, щёлкали камерами телефонов, перешёптывались. — Держи. Минхо повернул голову. Хёнджин стоял рядом, протягивая ему бумажный стаканчик с кофе. — Ты как всегда вовремя, — Минхо принял кофе, чувствуя пальцами приятное тепло. — Замёрз уже? — Я замёрз? — Хёнджин фыркнул и встал рядом, тоже опершись о машину. — Это ты тут стоишь как памятник, даже куртку не застегнёшь. Пей давай. Минхо усмехнулся и сделал глоток. Американо, без сахара, чуть холоднее, чем обжигающий — идеально. Хёнджин знал его привычки лучше, чем он сам. Внимание толпы было приковано не к машинам. Все смотрели в одну точку, — на ярко-розовую спортивную машину, которая только что подъехала к стартовой линии. Это была Ferrari F40, перекрашенная в неоново-розовый цвет с перламутровыми переливами. На капоте темнели графитовые полосы, а диски переливались всеми цветами радуги. Машина выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала, а не с гоночной трассы. — О нет, только не это, — выдохнул Хёнджин. Минхо проследил за его взглядом. Дверь розовой машины открылась, и из неё выпорхнул.. Джисон. Хан Джисон был легендой совсем другого рода. Если Минхо называли Призраком за его неуловимость и холодную точность, то Джисона называли Концептом. И это прозвище подходило ему идеально. В то время как все гонщики одевались в практичную кожу, джинсы и худи, Джисон выходил на старт так, словно собирался на подиум Недели моды в Токио. Сегодня на нём были чёрные лакированные ботильоны на массивной платформе, которые доходили почти до колен, и ультракороткие шорты из такой же лакированной кожи, открывающие длинные стройные ноги в чёрных чулках со швами. Вместо обычной футболки обтягивающий топ с глубоким вырезом, поверх которого была накинута прозрачная сетчатая кофта. На руках — длинные сетчатые перчатки, почти до локтя, сквозь которые просвечивала молочная кожа. А в свете неоновых огней блестели пирсинг в брови и несколько серёжек в ухе. Толпа загудела. Кто-то присвистнул, кто-то засмеялся, кто-то достал телефоны. Джисон, нисколько не смущаясь, поправил свои идеально уложенные пепельно-русые волосы, ослепительно улыбнулся и послал воздушный поцелуй в сторону группы девушек, которые тут же завизжали. — Господи, — простонал Хёнджин. — Опять этот цирк. Он специально это делает, чтобы выбить соперников из колеи. И знаешь что? Это работает. Минхо молча смотрел на Джисона. Они пересекались на трассе уже трижды. Две победы были за Минхо, одна — за Джисоном. И каждый раз эти заезды заканчивались не просто гонкой, а настоящим шоу. Джисон умел привлекать внимание. Джисон обернулся, найдя взглядом Минхо и.. подмигнул. Медленно, прикушенной губой. Но Минхо остался невозмутим. Он просто сделал глоток кофе и отвернулся к своей машине. Джисон, словно не замечая этого игнорирования, направился к ним. Его массивная обувь звонко цокала по асфальту, он шёл и провожал взглядом каждого, кто попадался на пути. Несколько парней откровенно пялились на его ноги в чулках, и Джисон ловил эти взгляды с явным удовольствием. — Минхо-о! — пропел он, останавливаясь прямо перед ним. — Скучал по мне? — Джисон, — кивнул Минхо сухо, даже не поворачивая головы. — Новая машина? Розовый? Оригинально. — Ой, только не делай вид, что тебе не нравится, — Джисон кокетливо поправил прядь волос, задев Минхо своей сетчатой перчаткой. — Я знаю, ты тайно ведешь учёт всем моим образам. Признайся, тебе нравятся мои чулки? Хёнджин рядом поперхнулся кофе и отошёл в сторону, не желая быть свидетелем этой сцены. Минхо наконец повернулся и посмотрел на Джисона в упор. Свет упал на лицо Джисона, и стало видно, что помимо пирсинга на его скулах блестят мелкие стразы, приклеенные прямо к коже. Он выглядел как инопланетное существо, случайно попавшее на гоночную трассу. — Мне нравится одно, — спокойно ответил Минхо. — Чтобы справа от меня на старте была пустота. Это значит, что соперник уже сдался. Глаза Джисона сверкнули. Азарт. Вот что зажигало его по-настоящему. — Вот как? — он склонил голову набок, поигрывая бровями. — Ну тогда сегодня я сделаю так, что ты будешь видеть мои чулки всю гонку. Потому что я буду ехать впереди. — Мечтай, — усмехнулся Минхо и, развернувшись, направился к своему Nissan GT-R. Толпа вокруг загудела. Джисон послал всем воздушный поцелуй и направился к своей розовой Ferrari. — Этот парень невозможен, — пробормотал Хёнджин, подходя к Минхо, который уже садился в машину. — Ты как? Держишь себя в руках? — Абсолютно, — отрезал Минхо, хотя пальцы сами сжали руль сильнее обычного. Девушка в ярко-красном платье вышла на линию между машинами. С одной стороны — чёрный Nissan GT-R, С другой — розовая Ferrari F40, вся в неоне, с открытым окном, из которого доносилась громкая поп-музыка, и за рулем которой сидел парень в сетчатых перчатках, подмигивающий Минхо. Красный свет погас. Зелёный. Два двигателя взревели одновременно, разрывая тишину ночного Токио. Розовая Ferrari Джисона рванула с места быстрее. Джисон вёл машину агрессивно, он специально вилял, перекрывая траекторию, не давая Минхо приблизиться. Из его открытого окна вырывались биты музыки, смешиваясь с рёвом мотора. Минхо остался позади, но не отставал. Он держался ровно в полутора корпусах, изучая манеру вождения Джисона. Тот был непредсказуем, мог резко уйти влево, мог так же резко затормозить, мог вильнуть просто ради эффекта. Это была не просто гонка. Это был танец, провокация на скорости под двести километров в час. Они вошли в череду поворотов. Джисон, уверенный в своём преимуществе, чуть расслабился. Он бросил быстрый взгляд в зеркало, — Минхо всё ещё был сзади. Идеально. Ещё немного, и он сможет оторваться на прямой. Но Минхо только этого и ждал. Он заметил, что на третьем повороте Джисон каждый раз чуть шире открывает траекторию. Привычка. Маленькая, почти незаметная. Но для Минхо, который видел трассу не глазами, а кожей, этого было достаточно. Третий поворот. Джисон вошёл в него так же, как и всегда, чуть шире, чем нужно, чтобы сохранить скорость на выходе. Его розовая машина описала идеальную дугу, но оставила крошечный зазор с внутренней стороны. Минхо ударил по тормозам позже, чем это вообще было возможно. Nissan клюнул носом, перенося вес на передние колеса, и нырнул в этот зазор, как игла в ушко. Расстояние между машинами сократилось до сантиметров. Джисон вскрикнул в салоне, увидев чёрную тень буквально в нескольких сантиметрах от своего крыла. — С ума сошел?! — выдохнул он. Но Минхо уже был рядом. На выходе из поворота его машина, благодаря более мощному двигателю и идеальному выходу, вырвалась вперёд. Ещё мгновение — и чёрный капот поравнялся с розовым, а затем начал медленно уходить вперёд. Джисон вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, пытаясь догнать, но было поздно. Минхо уже оторвался на корпус, на два, на три.. Прямая перед финишем. Минхо шёл первым, и его отрыв только увеличивался. Финишная черта. Чёрный Nissan GT-R пересёк её первым. Минхо плавно затормозил и вывел машину на место для остановки. В зеркале заднего вида он видел, как розовая Ferrari F40 резко вильнула, словно от злости, и с визгом покрышек встала неподалеку. Толпа гудела. Кто-то поздравлял Минхо, кто-то кричал имя Джисона, даже в проигрыше у него оставалось полно фанатов. Дверь розовой машины распахнулась с такой силой, что чуть не задела стоящего рядом парня. Джисон выскочил наружу. Его ботинки громко стукнули об асфальт. Он с силой хлопнул дверью своей машины, так, что она качнулась. Руки в сетчатых перчатках дрожали, — то ли от злости, то ли от перенапряжения. Он резким движением убрал со лба прилипшую прядь пепельно-русых волос, откидывая ее назад. На скулах блестели стразы, глаза горели яростью. Он сжал губы в тонкую линию и, не обращая внимания на толпу, направился прямо к Минхо. Минхо только вышел из машины. Он обернулся на звук шагов и увидел Джисона, летящего на него, как разъяренный, но чертовски красивый демон. Джисон подошёл вплотную. Так близко, что между ними не осталось расстояния. Его грудь почти касалась груди Минхо. Он был чуть ниже даже в своей обуви на платформе, но это не мешало ему смотреть снизу вверх с такой яростью, что любой другой отступил бы. — Ты.. — выдохнул Джисон. И прежде чем Минхо успел что-то сказать, Джисон положил обе руки ему на грудь. Сетчатые перчатки коснулись ткани худи Минхо, и через эту сетку чувствовалось тепло его ладоней. Джисон привстал на цыпочки, приблизив свои губы к самому уху Минхо. Так, что его дыхание обожгло кожу. — В следующий раз, — прошептал он голосом, в котором клокотала злость, — тебе не ждать победы. Понял? Минхо замер. Он чувствовал руки Джисона на своей груди, чувствовал его дыхание, чувствовал запах его духов. Сердце пропустило удар. А затем Джисон резко толкнул его в грудь обеими руками. Не сильно, но достаточно, чтобы Минхо сделал шаг назад. Джисон развернулся, чуть не поскользнувшись на мокром асфальте, и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Руки в сетчатых перчатках сжались в кулаки, а пепельные волосы растрепались от резкого движения. Толпа расступилась перед ним, как море. Никто не посмел ничего сказать. Джисон запрыгнул в свою розовую машину, дверь снова хлопнула, мотор взревел, и машина сорвалась с места, оставив за собой только визг покрышек и запах жжёной резины. Минхо стоял и смотрел вслед исчезающим розовым огням. На его груди всё ещё горело место, куда Джисон положил руки. Он машинально поднёс ладонь к этому месту. — Ну и дела, — раздался голос Хёнджина за спиной. Минхо молчал. Он смотрел в темноту, куда уехал Джисон, и чувствовал, как внутри разгорается что-то, чему не было названия. — Поехали домой, — наконец сказал он тихо. — Ага, — Хёнджин понимающе кивнул. — Тебе нужно остыть. Минхо сел в машину, крепко сжимая руль.

🗯️🏁

Три месяца. Именно столько времени прошло с той ночи, когда розовая Ferrari F40 с визгом покрышек скрылась в темноте, оставив Минхо стоять с пылающей грудью и сбитым дыханием. Три месяца гонок. Три месяца побед. Минхо разобрался с каждым, кто осмеливался бросить ему вызов. Никто не мог даже приблизиться к его результатам. Но Джисона не было. Он исчез. Просто перестал появляться на ночных сборах. Кто-то говорил, что он уехал в Осаку. Кто-то — что завязал с гонками. Минхо не спрашивал и не искал. Не позволял себе даже думать о нём. Сегодняшняя ночь была особенной. Слух о том, что легендарный Призрак будет гонять, собрал рекордное количество зрителей. Машины выстроились в ряд — серебристая Toyota Supra, чёрный Lexus LC, пара агрессивных Honda NSX. Но главным соперником считался парень на красной Mazda RX-7 — наглый, самоуверенный, с татуировкой на всю шею. Он уже час ходил вокруг своей машины, бросая на Минхо вызывающие взгляды. Минхо стоял у капота своей машины, попивая кофе и чувствуя скуку. Адреналин больше не бил в голову. Победы стали привычными, почти рутинными. Он знал, что выиграет. — Этот тип на RX-7 реально бесит, — Хёнджин кивнул в сторону татуированного парня. — Смотри, он уже фотографируется для своего инстаграма. Победитель, блять. Минхо равнодушно пожал плечами, обращая внимание на шум толпы. К стартовой линии медленно подъезжала машина. Розовая Ferrari F40, та самая. Неоново-розовая с перламутровыми переливами, с графитовыми полосами на капоте. Только теперь на дверях появились новые наклейки, какие-то странные иероглифы и череп в короне. Двигатель заглох и дверь открылась. И из машины вышел он. Хан Джисон собственной персоной. Но не таким Минхо его помнил. Нет, одежда Джисона всегда была вызывающей, всегда была эпатажем. Но сегодня.. Ботинки на высокой массивной подошве, чёрные, с множеством ремешков. Колготки в крупную сетку, которые обтягивали его длинные ноги, оставляя ровно столько простора воображению, сколько требовалось, чтобы свести с ума любого, кто смотрит. А сверху — юбка. Блядская мини юбка. Нет, даже не мини, — микро. Чёрная, кожаная, с болтающейся металлической цепочкой, которая при каждом движении ударяла по голому бедру. Юбка была настолько короткой, что когда Джисон выпрямился после того, как вышел из машины, стали видны нижние края ягодиц, выглядывающие из-под чёрной кожи. Минхо дёрнулся, словно его ударили током. Розовая футболка, с каким-то принтом аниме-персонажа, была заправлена только с одного бока, открывая полоску голой талии с другой стороны. На шее — широкий чёрный чокер с серебристой подвеской в виде молнии. Пепельно-русые волосы теперь были выкрашены в платиновый блонд с розовыми прядями, идеально уложенные, падающие на лицо. Джисон огляделся, словно король, вернувшийся в свое королевство. Провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и его взгляд скользнул по толпе, по машинам, по татуированному парню на RX-7.. и остановился на Минхо. И хищно улыбнулся, прикусив губу. Минхо сглотнул. Он почувствовал, как его челюсть сжалась сама собой. До скрежета зубов. До боли в желваках. Он резко отвёл взгляд и уставился в темноту за спинами зрителей. — Ахуеть, — выдохнул Хёнджин рядом. — Он что, с подиума сбежал? Или из моих самых грязных снов? — Заткнись, — процедил Минхо сквозь зубы, не поворачивая головы. Но Джисон уже направлялся к нему, подходя так же близко, как в прошлый раз. Минхо чувствовал запах его духов — сладких, с нотками ванили и табака. Чувствовал тепло, исходящее от его тела. Видел, как вздымается его грудь под обтягивающей футболкой. Видел тонкую линию татуировки, выглядывающую из-под сетки колготок на бедре. Джисон огляделся, театрально закатил глаза и выдохнул, поправляя волосы. — Скучал? — его голос звучал низко, с хрипотцой. Минхо молчал, сверля взглядом точку за плечом Джисона. Его челюсть была сжата так, что, казалось, зубы сейчас треснут. Он перевёл взгляд на Джисона и толкнул языком в щёку. — Ты опоздал, — голос Минхо звучал ровно, холодно, как всегда. — Гонка скоро начнётся. Джисон хмыкнул, улыбаясь шире. Проводя пальцем по своей подвеске на чокере. — Я не опоздал, я вовремя. Как раз чтобы утереть тебе нос, Призрак. — Мечтай. Джисон склонил голову набок, рассматривая Минхо с ног до головы. Его взгляд задержался на его лице. — Скучно тебе без меня было, да? — промурлыкал он. Минхо промолчал. — Знаешь что? — Джисон сделал еще полшага вперед. Теперь между ними не было вообще расстояния. Его грудь почти касалась груди Минхо. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза. — Давай на желание. Минхо моргнул. — Что? — На желание, — повторил Джисон. Его губы растянулись в улыбке. — Кто проиграет — тот выполняет желание победителя. Любое. Минхо смотрел в глаза Джисона. Видел в них азарт, вызов и ещё что-то.. опасное. То, от чего внутри всё сжималось в тугой узел. Джисон ждал. Не отводил взгляда. Его ресницы дрожали, но улыбка не сходила с лица. — Любое? — переспросил Минхо. — Любое, — эхом отозвался Джисон. И добавил тише: — Боишься? Минхо сделал последний глоток кофе, смял стаканчик и бросил его в сторону Хёнджина, который поймал его на автомате, не сводя глаз с этой сцены. — Хорошо, — сказал Минхо. Глаза Джисона вспыхнули. — Тогда поехали, Призрак, — он развернулся, цепочка на юбке звякнула, открывая вид на идеальную линию ягодиц, едва прикрытых чёрной кожей. — Посмотрим, какой ты быстрый. Он пошёл к своей розовой Ferrari, покачивая бёдрами, зная, что на него смотрят. Зная, что Минхо смотрит. Минхо смотрел. И чувствовал, как внутри разгорается пожар, который он так старательно тушил три долгих месяца. Старт. Два мотора взревели одновременно, разрывая ночную тишину. Чёрный Nissan GT-R и розовая Ferrari F40 сорвались с места, словно выпущенные из загона. Толпа взорвалась криками, но для Минхо этот шум исчез, стёрся, превратился в белый шум где-то на периферии сознания. Он видел только трассу. Только асфальт, уходящий вперёд, только повороты, которые нужно пройти идеально. И розовое пятно справа, которое отчаянно пыталось вырваться вперед. Джисон вёл машину так же, как одевался, — дерзко. Он бросал Ferrari в повороты на грани срыва, заставляя покрышки визжать так, что, казалось, дым повалит прямо сейчас. Он не просто гнал, — он играл. С трассой. С машиной. С Минхо. Но Минхо был Призраком не просто так. Прямая. Минхо выжал педаль в пол. Nissan GT-R, словно хищник, почуявший кровь, рванул вперед. Минхо бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Розовая Ferrari отставала. На четыре корпуса. На пять. — Давай, — прошептал он, сжимая руль. — Ещё немного. Финишная прямая. Огни впереди. Секунды. И вдруг что-то мелькнуло слева. Минхо не поверил своим глазам. Розовая машина Джисона вынырнула из слепой зоны, словно призрак. Настоящий призрак. Она шла по внешней траектории, там, где не было места, где асфальт был грязным, где любой здравомыслящий гонщик даже не посмотрел бы. Джисон не был здравомыслящим. — Какого..? — выдохнул Минхо, вдавливая педаль до упора. Но было поздно. Розовая машина пронеслась мимо, как пуля, пересекая финишную черту первой. Минхо пересёк её следом. С разрывом в полкорпуса. Всего полкорпуса. В ушах Минхо гудела кровь. Дыхание сбилось, грудь ходила ходуном. Он сидел в своей машине, сжимая руль так, что побелели костяшки, и смотрел вперёд, не видя ничего. Как? Как это произошло? Он вёл идеально. Он прошёл каждый поворот чисто. Он сделал всё, как надо. Он вырвался вперед. Он был уверен в победе. Абсолютно уверен. И всё равно проиграл. Джисон обошёл его. На той самой внешней траектории, где невозможно обойти. Где сцепление с асфальтом хуже, где риск потерять управление выше ста процентов. — Твою мать, — выдохнул Минхо. Он отстегнул ремень и выбрался из машины. Ноги слушались плохо. Адреналин всё ещё бурлил в крови, заставляя быстро колотиться сердце. Толпа кричала имя Джисона и дверь открылась. Джисон медленно вышел. С достоинством победителя. Его платиновые волосы с розовыми прядями растрепались, прилипли ко лбу. На скулах блестел пот. Он откинул волосы назад и поправил цепочку на юбке, которая снова открыла край ягодицы, когда он повернулся. Улыбнулся толпе, послал воздушный поцелуй, помахал рукой. А затем его взгляд нашёл Минхо, и улыбка стала шире. Джисон направился к нему. Сквозь толпу, сквозь крики и вспышки телефонов. Он подошёл вплотную и встал на цыпочки, приблизив губы к самому уху Минхо. Так близко, что его дыхание обожгло кожу, а запах духов ударил в голову, смешиваясь с запахом бензина и адреналина. — Ты мне должен, — прошептал он. Голос низкий, от чего по спине Минхо пробежали мурашки. — Желание. Помнишь? Минхо напрягся. Каждая мышца тела словно превратилась в стальной канат. Он смотрел прямо перед собой, стараясь не реагировать на этот шепот. — Чего ты хочешь? — спросил он. Голос прозвучал глухо. Джисон усмехнулся. Медленно отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Минхо в глаза. А затем его пальцы потянулись к груди Минхо. Не к груди. К цепочке. Тонкая серебряная цепочка, которую Минхо носил всегда, под худи, под футболкой, это единственное украшение, которое он себе позволял. Джисон взялся за неё двумя пальцами и потянул. Мягко, но настойчиво. Минхо качнулся вперёд, сокращая расстояние между ними до нуля. Их лица разделяли сантиметры. Джисон смотрел снизу вверх, его накрашенные блеском губы улыбались, глаза блестели в свете неона. — Это мы обсудим, — прошептал он, почти касаясь губами губ Минхо, но не целуя, — в моей машине. Когда уедем подальше от этих глаз. Он отпустил цепочку. Провёл пальцем по груди Минхо, задерживаясь на секунду, чувствуя, как под тканью футболки бешено колотится сердце. Развернулся и, не оборачиваясь, направился к своей машине. Минхо стоял, не в силах пошевелиться. Вокруг кричала толпа, но он не слышал. Он смотрел, как Джисон садится в свою машину, как розовая Ferrari заводится, как его рука машет ему в открытое окно, приглашая следовать за ним. — Иди, — раздался голос Хёнджина откуда-то сбоку. — Ты проиграл, ты должен. Минхо перевёл на него растерянный взгляд. — Я.. — начал он. — Иди, — повторил Хёнджин. И добавил тише, с улыбкой: — И возвращайся живым. Если сможешь. Минхо выдохнул и сжал челюсть. Направляясь к своей машине. Розовая машина Джисона уже тронулась с места, медленно выезжая с парковки. Минхо завел Nissan и последовал за ней. В зеркале заднего вида он видел, как толпа провожает их взглядами. Они ехали долго. Мимо проплывали огни Сибуйи, затем Синдзюку, затем район за районом сменяли друг друга. Высотки уступили место низким зданиям, неоновые вывески — фонарям, а поток машин иссяк до одинокого эха их двух двигателей в ночи. Джисон свернул в какой-то промышленный район. Заброшенные склады, ржавые контейнеры, пустые перекрёстки, где светофоры мигали жёлтым. Розовая Ferrari остановилась у стены какого-то ангара. Фары погасли. Двигатель заглох. Минхо, следовавший за ней, как привязанный, остановился в паре метров. Выключил зажигание. И несколько секунд просто сидел, сжимая руль и пытаясь успокоить дыхание. Злость душила. Он проиграл. Впервые за три месяца. Проиграл какому-то.. какому-то мальчишке в юбке и сетчатых колготках, который водит машину так, словно играет в видеоигру, не думая о последствиях. Минхо выдохнул. Резко открыл дверь и вышел. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, но не остудил. Минхо быстрым шагом направился к розовой машине. Его берцы гулко стучали по пустынному асфальту. Джисон не выходил. Он сидел за рулём, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Минхо сквозь лобовое стекло. Улыбаясь довольно, как сытый кот. Минхо подошёл к водительской двери. Дёрнул ручку. Закрыто. — Выходи, — процедил он сквозь зубы. Джисон покачал головой и пустил стекло ровно настолько, чтобы его голос стал слышен. — Садись. — Что? — Садись в машину, — повторил Джисон. Его губы растянулись в улыбке. — Я сказал, обсудим в моей машине. Я не говорил, что выйду. Минхо сжал челюсть до хруста. Толкнул языком в щёку. Он смерил Джисона взглядом, от которого любой другой давно бы испарился. Джисон только шире улыбнулся и кивнул на пассажирское сиденье. Рука Минхо сжалась в кулак. Он обошёл машину, рванул дверь с пассажирской стороны, открыто. Забрался внутрь, и с силой захлопнул дверь, салон машины наполнился тяжёлой тишиной. Внутри пахло Джисоном. Сладкие духи, табак, ваниль и что-то ещё, пьянящее. Салон был обклеен розовым светодиодным освещением, на торпедо стояла фигурка аниме-персонажа в откровенном наряде. Минхо повернулся к Джисону. Тот сидел вполоборота, положив руку на руль, и смотрел на него с этим дурацким, бесячим выражением превосходства. — Ну? — голос Минхо звучал зло. — Говори своё желание. Быстро. У меня нет времени на твои игры. — Какие мы серьёзные, — промурлыкал Джисон. Он потянулся к Минхо. Его пальцы нашли ту самую цепочку на шее и взялись за неё. Потянули. Минхо дёрнулся вперёд, сокращая расстояние. Его рука инстинктивно упёрлась в сиденье рядом с бедром Джисона, чтобы сохранить равновесие. Теперь они были совсем близко. Слишком близко. В салоне горел только розовый неон. Он окрашивал кожу Джисона в причудливые оттенки, заставлял блестеть его глаза. Джисон играл с цепочкой. Перебирал звенья длинными пальцами, накручивал на палец, отпускал. Смотрел Минхо в глаза. Секунды тянулись, как резина. Минхо чувствовал его дыхание на своих губах. Чувствовал, как бешено колотится собственное сердце. Взгляд Джисона скользнул вниз, на губы Минхо. Задержался, и медленно вернулся к глазам. Джисон прошептал. Так тихо, что слова прозвучали как выдох: — Трахни меня. Минхо дёрнулся. Резко, словно его ударили током. Он попытался отстраниться, но пальцы Джисона на цепочке сжались сильнее, удерживая на месте. Не давая сбежать. — Ты.. — голос Минхо сел. Он сглотнул, кадык дёрнулся. — Что? Джисон улыбнулся. Его губы раздвинулись, обнажая ровные зубы. — Трахни меня, — повторил он чётко. Чтобы достучаться до этого упрямого, холодного, невозможного Призрака, который смотрит на него так, словно сейчас взорвётся. — Моё желание — трахнуть меня. Прямо здесь и прямо сейчас. Минхо выдохнул прямо ему в губы. Горячо, словно воздух с трудом проходил через сведённое горло. — Что за херня, — прохрипел он. Не вопрос. Констатация. Попытка вернуть контроль, который утекал сквозь пальцы быстрее, чем масло по раскаленному асфальту. — А если я не хочу? Он сам не знал, зачем это сказал. Может, чтобы увидеть реакцию. Может, чтобы доказать самому себе, что у него ещё есть выбор. Джисон смотрел в его глаза без улыбки, впервые за этот вечер абсолютно серьезно. Розовый неон рисовал тени на его лице, делая его почти нереальным. — Я хочу, — сказал он тихо и твёрдо. Так, что это прозвучало не как каприз избалованного мальчишки, а как приказ. — Я хочу, чтобы это был ты. Минхо сжал челюсть. Он смотрел на Джисона, на его губы, приоткрытые, влажные. На блеск в глазах, в котором смешались вызов и отчаяние. Внутри что-то оборвалось. Минхо рванулся вперёд. Он впился в губы Джисона с такой жадностью, с такой отчаянной голодной яростью, что Джисон не успел даже вдохнуть. Губы Минхо смяли его блеск, стирая, забирая себе. Это было сладко, — приторно-сладко от блеска. Минхо не спрашивал. Он просто открыл рот Джисона своим языком, врываясь внутрь, беря силой то, что ему предлагали. Джисон гортанно промычал, прямо в рот Минхо. Его пальцы разжались на цепочке и та упала, звякнув о грудь Минхо. Он впился в волосы на его затылке, притягивая Минхо к себе ещё теснее, словно хотел вплавить его в своё тело, сделать частью себя. В машине было тесно. Адски неудобно, невозможно тесно. Руль упирался в бок Минхо, сиденья были узкими, пространство между ними сжималось, душило, но это только добавляло безумия. Они не могли двинуться, не могли отстраниться, не могли даже вздохнуть нормально, и это было идеально. Джисон оторвался от его губ ровно на секунду, чтобы втянуть воздух, и сразу же вернулся, кусая нижнюю губу Минхо, проводя по ней языком, слизывая остатки своего блеска. Его рваное дыхание обжигало. — Минхо, — он почти беззвучно выдохнул ему в губы. И это имя, произнесённое так, пробило что-то в груди, что Минхо даже не подозревал у себя. Он снова поцеловал его. Они целовались так, будто ждали этого всю жизнь. Так голодно, что уже неважно, кто прав, кто виноват, кто выиграл, кто проиграл, важно только чувствовать губы друг друга. Минхо не думал. Впервые в жизни он просто выключил голову и позволил телу вести. Его рука, сжимавшая сиденье рядом с бедром Джисона, дрогнула и опустилась ниже, на кожу в сетке. Пальцы сжались, впиваясь в горячую плоть, и Джисон выдохнул со стоном прямо ему в рот и подался ближе, насколько позволяла теснота салона. Его ногти сильнее впились в затылок Минхо, притягивая и требуя продолжения. Они отстранились одновременно, чтобы вдохнуть. Воздух в машине стал густым, Джисон смотрел на Минхо затуманенным взглядом, и даже в розовом неоне было видно, как горит его лицо. Румянец заливал щёки, спускался на шею, прятался под чокер. Губы припухли, блеск размазался, платиновые волосы с розовыми прядями растрепались, прилипли ко лбу, к вискам. Минхо смотрел на него и чувствовал, что внутри всё горит. Что ещё немного — и он просто взорвётся. Воздух в салоне закончился. Совсем. Вместо него только жаркое, рваное дыхание друг друга и бешеный стук сердец, отдающий в висках. Минхо первым нашёл в себе силы прохрипеть, почти не разжимая зубов: — Идём, ко мне в машину. Джисон моргнул, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на его лице. Соображал он сейчас с трудом. — Что? — Там сзади места больше, — Минхо говорил отрывисто. Каждое слово давалось с трудом, проходя через сведенное горло. — Здесь мы сдохнем. Он уже открывал дверь. Выбрался сам, почти вывалился, и тут же протянул руку Джисону. Тот вцепился в его ладонь — пальцы у него дрожали, и выскользнул следом. Ночь ударила в лицо прохладой, обожгла разгоряченную кожу. Джисон, покачнувшись на высоченных платформах, вцепился свободной рукой в край юбки, словно боялся, что та упадет. Но Минхо не дал ему опомниться. Схватил за запястье и потянул за собой. Ключи звякнули, мигнули фары. Минхо рванул заднюю дверь, пропуская Джисона вперёд, и сам нырнул следом, почти падая на просторное сиденье. Джисон не стал ждать ни секунды. Едва дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая их от всего мира, он перекинул ногу через бёдра Минхо и опустился сверху, оседлав его. Колени в сетчатых колготках упёрлись в обивку сиденья по бокам от ног Минхо. Минхо выдохнул сквозь зубы, когда тяжесть тёплого тела оказалась на нем. Его руки сами, повинуясь инстинкту, легли на талию Джисона, скользнули ниже и с силой сжали ягодицы, вминая их в себя, чувствуя под тонкой тканью юбки и сетки жаркую плоть. Джисон выгнулся, запрокидывая голову, и промычал что-то нечленораздельное. Этот звук полный боли и наслаждения одновременно, ударил Минхо прямо в пах. Он дёрнул Джисона на себя, и тот, поняв без слов, подался бёдрами вперёд, сильнее прижимаясь к твёрдой ширинке Минхо. — Вот так, — выдохнул Джисон ему в губы, прежде чем снова впиться в них поцелуем. Теперь он был сверху, он задавал ритм медленных, убийственных движений бёдрами, от которых у Минхо темнело в глазах. Руки Минхо всё ещё сжимали его ягодицы, помогая, направляя, заставляя тереться сильнее. Пальцы скользнули выше, под юбку, нащупывая край колготок, край трусов, оголённую кожу поясницы. Джисон дёрнулся от этого прикосновения, он уткнулся носом в щёку Минхо, и задышал часто-часто. — Минхо, — снова это имя, выдохнутое так, что у Призрака внутри всё обрывалось к чертям. — Минхо, пожалуйста. Минхо не знал, о чём именно он просит. Да и не хотел знать. Он просто сжал его сильнее, приподнимая бёдра навстречу, ловя этот убийственный ритм, и чувствовал, как реальность ускользает. Он не выдержал первым. Его пальцы, сжимавшие ягодицы Джисона, скользнули выше, нащупали край колготок там, где сетка переходила в тонкую ткань у пояса. Он рванул. Ткань противно затрещала, разрываясь под пальцами. Джисон дёрнулся всем телом, зажмурился так сильно, что под глазами пролегли тени от ресниц, и выдохнул со стоном прямо в шею, больше похожим на всхлип. — М-м-м.. Минхо не дал ему опомниться. Руки нырнули в разрыв, оглаживая обнажившуюся кожу, пока не наткнулись на кружево. Он нащупал край, отодвинул его в сторону, и Джисон вздрогнул крупной, заметной дрожью, инстинктивно сжимаясь. — Ты такой грязный, — прохрипел Минхо ему в самое ухо. Голос сел окончательно, превратившись в хриплый шёпот. — Оделся так.. для кого? Для меня? И, не дожидаясь ответа, он звонко шлёпнул его по голой ягодице. Звук получился громким в тесноте машины. Джисон удивлённо вскрикнул, — и тут же застонал, запрокидывая голову. Его пальцы вцепились в плечи Минхо, ногти впились в ткань футболки. Минхо снова сжал его ягодицы, — пухлые, мягкие, невероятно горячие под его ладонями. Они полностью заполняли его руки, и от этого ощущения внизу живота тянуло почти до боли. Но он заставил себя оторваться ровно на секунду, потянувшись в сторону. Смазка. Она всегда была у него в машине, в подлокотнике. На всякий случай. Сейчас этот случай настал. Звук открывающегося флакона прозвучал оглушительно. Минхо щедро выдавил прохладную жидкость себе на пальцы, не глядя, чувствуя, как она растекается по коже. — Минхо.. — выдохнул Джисон ему в губы, снова пытаясь поцеловать, отвлечь. Но Минхо не дался. Он перехватил его за затылок, удерживая на месте, и одновременно скользнул рукой вниз, нащупывая отверстие. Один палец вошёл сразу без сопротивления. Слишком легко. Минхо замер. Внутри Джисона было горячо, тесно, но скользко. Кто-то уже побывал там сегодня, или он сам, или кто-то другой. Эта мысль взорвалась в голове Минхо чем-то тёмным, собственническим, злым. Он вышел рывком. И снова шлёпнул по ягодице. Сильнее. Так, что ладонь обожгло. — Ах! — Джисон дёрнулся, вскрикнув громче, и вцепился в него мёртвой хваткой. — Ты подготовился, — прорычал Минхо ему в губы. Не вопрос, утверждение. Джисон часто закивал, прикусывая губу. В его затуманенных глазах плескалась смесь вины и возбуждения. — М-м.. да.. — Сука. Минхо не стал ждать. Два пальца вошли в него сразу, резко без предупреждения. Джисон высоко вскрикнул и дёрнулся вперёд, вжимаясь лицом в шею Минхо, кусая его кожу, чтобы заглушить собственные звуки. Но Минхо не дал ему спрятаться. Свободной рукой он снова схватил его за волосы, оттягивая голову назад, заставляя смотреть. — Нет, — прохрипел он. — Смотри на меня. Джисон послушался. Его глаза блестели от подступивших слёз, зрачки заняли почти всю радужку, губы были припухшими, влажными, приоткрытыми. Он смотрел на Минхо в упор, пока тот двигал пальцами внутри него, сводя с ума. — М-минхо.. б-боже. Минхо надавил третьим пальцем, проталкивая его внутрь, растягивая сильнее. Джисон задохнулся, выгнулся дугой, вцепившись в его плечи так, что ногти, наверное, прорвали ткань. — Тш-ш, — выдохнул Минхо, глядя, как меняется его лицо. Как страдание и наслаждение борются на нём, как слёзы текут по вискам, как рот приоткрывается в беззвучном крике. Он начал трахать его пальцами. Вбивать их глубоко, жёстко, глядя прямо в эти безумные, мокрые глаза. С каждым толчком Джисон вздрагивал, стонал, скулил, подавался навстречу, насаживаясь сам, и Минхо смотрел. Смотрел и не мог насмотреться на то, как этот наглый, дерзкий мальчишка разваливается на нем на части. Три пальца входили и выходили, растягивая, заставляя Джисона выгибаться на чужих руках. Джисон сидел на нём сверху, запрокинув голову, вцепившись одной рукой в плечо Минхо, а второй — в спинку сиденья. Его бёдра подрагивали, пытаясь двигаться в такт, насаживаться глубже на эти пальцы, но Минхо не давал, он задавал свой ритм, сводящий с ума. — М-м-м.. Минхо.. — простонал Джисон, чувствуя, как внутри нарастает что-то горячее, тягучее. Его рука, дрожа, потянулась вниз к собственному члену, который ныл и требовал внимания, упираясь в живот через тонкую ткань трусов. Минхо заметил это движение и его пальцы вышли из него с влажным звуком. Джисон всхлипнул от потери, от пустоты, и хотел возмутиться, но не успел. Минхо схватил его за бёдра, приподнимая, и одним движением развернул к себе спиной. — Руки на спинку, — рявкнул он хрипло, подталкивая Джисона вперёд. Тот послушался, упав грудью на подголовник переднего сиденья. Места в машине было катастрофически мало, но сейчас это только добавляло остроты. Джисон прогнулся в спине, отставляя задницу, предлагая, умоляя. — Вот так, — выдохнул Минхо, глядя на него. Он приподнялся на сиденье, одной рукой расстёгивая ширинку, другой удерживая Джисона за бедро. Джинсы спустились ровно настолько, чтобы можно было достать член. Трусы — следом. Член вырвался на свободу. Твёрдый, напряжённый до предела, с влажной головкой. Минхо прошипел сквозь зубы, сжимая его у основания, чувствуя, как пульсирует венка. Джисон, услышав этот звук, промычал. Он качнулся назад, отставляя задницу ещё дальше, почти касаясь члена Минхо ягодицами. Прося без слов. Минхо шлёпнул его по ягодице. — Ай! — Джисон дёрнулся, но не отстранился, наоборот — прогнулся сильнее. — Сидеть, — приказал Минхо. Он потянулся в сторону, нащупывая упаковку презерватива. Звук разрываемой фольги прозвучал оглушительно в тишине салона. — Не надо, — выдохнул Джисон, не оборачиваясь. Голос у него сел, срывался на хрип. — Не надо, лучше без.. Минхо замер на секунду, но Джисон снова качнулся назад, мыча. Он отбросил презерватив в сторону. Схватил смазку, щедро выдавил на ладонь и провёл по члену, чувствуя, как от этого прикосновения по позвоночнику проходит разряд. — Сам напросился, — прохрипел он, перехватывая Джисона за бёдра и притягивая к себе. Головка упёрлась в влажную дырочку. Джисон всхлипнул, затаил дыхание, вцепился в спинку так, что костяшки побелели. Минхо вошёл резко. На всю длину, одним толчком. Головка прошлась по простате, и Джисон высоко застонал, срываясь на всхлип и цепляясь мёртвой хваткой в подголовник переднего сиденья. Костяшки пальцев побелели. Голова упала вперёд, платиновые пряди рассыпались по лицу, скрывая выражение. Слёзы брызнули из глаз от растяжения, от наполненности, от боли, которая смешалась с удовольствием. Внутри Джисона было обжигающе горячо. Минхо стиснул зубы, чувствуя, как спазм проходит по всему телу от этого ощущения, — никакой презерватив не дал бы такого. — Вот так, — выдохнул он, почти прорычал. — Чёрт.. какой же ты узкий. Джисон всхлипнул, пытаясь привыкнуть, но Минхо не дал времени. Он начал двигаться сразу. Вколачиваясь в него с такой силой, что Джисона бросало вперёд, впечатывая грудью в спинку. Темп сбивал с ног. Минхо не знал жалости, не хотел знать. Каждый толчок до конца, на полную глубину, так, что Джисон захлёбывался стонами и слезами. — Б-блять.. — скулил он, вцепившись в сиденье. — Еще.. блять! П-пожалуйста.. Его бёдра сами двигались назад, навстречу, пытаясь поймать ритм, принять глубже, хотя, казалось, глубже уже некуда. Минхо перехватил его за талию, пальцы впились в кожу, наверняка оставляя синяки, — и дёрнул на себя, насаживая до упора. Джисон закричал, запрокидывая голову. — Нравится? — прохрипел Минхо, не сбавляя темпа. — Нравится, когда тебя так трахают? Джисон закивал, не в силах говорить. Он только скулил и всхлипывал в такт толчкам. — Я не слышу, — Минхо шлёпнул его по ягодице, от чего тот дёрнулся и сжался внутри, заставляя Минхо зарычать от удовольствия. — Отвечай, когда я спрашиваю. — Да! — выкрикнул Джисон, ломаясь. — Да, нравится.. м-м.. п-пожалуйста.. — Что пожалуйста? — Минхо замедлился ровно настолько, чтобы вынуть почти полностью и снова войти, медленно, наслаждаясь тем, как Джисон дрожит и тянется за ним. — Скажи. — Трахай.. трахай меня сильнее.. — Джисон уже не стеснялся. Он умолял. Голос срывался на крик. — Минхо, пожалуйста, сильнее.. Минхо сжал его бёдра до боли и вбился с новой силой. В машине стоял только влажный звук тел, скулёж Джисона и тяжелое дыхание Минхо. — Такой послушный, — выдохнул Минхо. — Пришёл ко мне в юбке, подготовился, ждал.. Думал, я не трахну тебя как следует? — Да.. — всхлипнул Джисон. — Да.. я.. ох.. — Что ты? — Минхо вошёл особенно глубоко, и Джисон закричал. — Я тебя не слышу. — Я ждал.. — выдохнул Джисон, падая грудью на спинку и выгибаясь. — Только тебя ждал.. Минхо-о.. Минхо простонал сквозь зубы и вбивался в него снова и снова, теряя счёт времени. Джисон подавался назад, насаживаясь, скуля. В машине было тесно, душно, но это только добавляло безумия. — Кончить хочешь? — прохрипел Минхо, чувствуя, как Джисон дрожит всем телом, как сжимается вокруг него. — Да.. — выдохнул тот. — Можно.. м-мне можно? — А я разрешу? — Минхо замедлился, почти останавливаясь, и Джисон заскулил от отчаяния. — Скажи, чей ты. — Твой, — выдохнул Джисон, не думая ни секунды. — Только твой, Минхо.. пожалуйста.. Минхо двигался в нём жестко, вбиваясь с каждым толчком до самого основания. Одной рукой он сжимал бедро Джисона, второй — шлёпал по пухлой ягодице, наблюдая, как разгоняется румянец, как кожа под его ладонями горит. — Чёрт, — выдохнул он, глядя, как его член входит в это узкое, горячее тело. — Как же ты красиво меня берёшь. Джисон скулил в ответ, уткнувшись лбом в спинку, и только подавался назад, насаживаясь, прося ещё. Но Минхо хотел видеть его лицо. — Повернись, — приказал он хрипло, останавливаясь и выходя из него. — Сядь ко мне лицом. Джисон застонал от потери, но послушался. Развернулся в тесноте машины, цепляясь коленями за сиденье, пока Минхо помогал ему, придерживая за талию. Наконец он снова оказался сверху, теперь лицом к лицу. Минхо поймал его падающее тело, притянул к себе, и Джисон уткнулся носом ему в грудь, восстанавливая дыхание. Платиновые волосы с розовыми прядями разметались, закрывая лицо. Минхо убрал их со лба, почти невесомо, и увидел его глаза. Заплаканные, красные, но безумно красивые. Минхо выдохнул. И поцеловал его в лоб. Нежно. Так, что Джисон замер, удивлённо распахнув глаза. — Ты.. — начал он, но договорить не успел. Минхо снова вошёл в него. Глубоко, заполняя до краёв, и Джисон всхлипнул, запрокидывая голову. — Б-блять.. Он начал двигаться, трахая его снизу вверх, и Джисон стонал, мычал, кусая губы, чтобы не кричать слишком громко. Его руки вцепились в плечи Минхо, ногти царапали ткань футболки. — Сядь прямо, — выдохнул Минхо, приподнимая его за бёдра и снова шлёпая по ягодице. — Садись сам. Джисон понял. Упёрся руками ему в грудь, выпрямился, и начал двигаться сам. Скакать на его члене, упираясь бёдрами, находя свой ритм. Они смотрели друг другу в глаза. Джисон кусал губы, брови его были надломлены, рот приоткрыт в беззвучных стонах. По щекам текли свежие слёзы, но он не отводил взгляда. Минхо смотрел на него жадно, голодно, не веря, что это реальность. Он мычал низко, гортанно, сжимая пухлые ягодицы Джисона в ладонях, помогая ему двигаться, направляя. — Минхо.. — выдохнул Джисон. — Я сейчас.. я.. Он потянулся к своему мокрому, истекающему члену, напряжённому до предела. Он сжал его в кулак, провёл пару раз, и этого хватило. Джисон сжался вокруг Минхо так сильно, что у того потемнело в глазах. Он закатил глаза, запрокинул голову и закричал, кончая, пачкая свой живот, футболку Минхо и свои пальцы. — Ох, чёрт, — прошипел Минхо, чувствуя, как спазмы Джисона вытягивают из него оргазм. Он вошёл глубоко, удерживая Джисона на месте, и кончил внутрь толчками, со стоном, впиваясь пальцами в его ягодицы до красных следов. Джисон обмяк, упав грудью на Минхо и уткнувшись носом в шею. Они оба тяжело дышали, пытаясь вернуться в реальность. В салоне было жарко. Душно. Пахло сексом. Прошло несколько секунд — или минут, Минхо не знал. Он гладил Джисона по спине, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. — Джисон, — выдохнул он наконец. — Пойдёшь со мной на свидание? Джисон приподнялся на локтях, заглядывая ему в глаза. На его лице читалось удивление. — Что? — На свидание, — повторил Минхо серьёзно. — В кино. Или.. куда скажешь. Джисон смотрел на него долго. А потом улыбнулся той самой хитрой, дерзкой улыбкой. — Только если выиграешь заезд. Минхо усмехнулся и притянул его к себе для поцелуя. Заезд Минхо всё-таки выиграл.