140 ударов в минуту

Весь вечер я делал задания по архитектуре. Нет, вы не понимаете. Не просто "делал". Я сидел над этим проклятым макетом уже четвёртый час, окружённый листами ватмана, клеем, ножницами и горой вырезанных колонн, которые никак не хотели стоять ровно. — Александрийская библиотека, - бубнил я себе под нос, приклеивая очередной элемент. - Величайшее собрание знаний древности, сгоревшая к чертям. Как и мои нервы, если эти двое не появятся завтра на защите. Я говорил про Чимина и Хан Сыну. Моих "драгоценных" партнёров по проекту, которые благополучно слились сразу после пар, оставив меня наедине с тоннами работы. — Один делает макет, второй пишет реферат, третий ищет исторические справки, - передразнивал я голос профессора. - Ага, щаззз. Один делает всё, а двое проедают свой жизненный кредит беззаботности. Я отвлёкся на секунду, чтобы потянуться, и именно в этот момент мой взгляд упал на телефон. Сообщений от Чонгука не было с обеда. Он только написал: «Вечером заеду, но сначала дела», и исчез. Я пожал плечами и вернулся к макету. Колонны. Карнизы. Фризы. Эти греки, блин, совсем не умели делать простые здания. Всё им надо было украсить, расписать, снабдить скульптурами. А я сиди и воспроизводи это в масштабе 1:100. — И почему я не пошёл на дизайнера, - простонал я, пытаясь приладить очередную миниатюрную статую. - Сидел бы сейчас, рисовал этикетки для бутылок, и горя не знал. Статуя упала. Я зарычал. — Тэхен? - раздалось сзади. Я подпрыгнул на месте так, что едва не снёс макет рукой. Резко обернулся. В дверях моей комнаты стоял Чонгук. — Какого... - выдохнул я, хватаясь за сердце. - Ты как сюда попал?! — Ножками. Через парадный вход, - издеваясь, пожал он плечами с лёгкой улыбкой. - Твои родители сказали, что ты наверху и что я могу подняться. Я моргнул. — Мои родители... пустили тебя? В дом? Ко мне в комнату? — Ну да, - Чонгук шагнул внутрь. - Кажется, я им нравлюсь. Особенно после того, как твой папа узнал, что я разобрался с твоим сталкером. Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Он знает про сталкера?! — Я сказал немного и остальное он не знает, - Чонгук подошёл ближе и уставился на мой макет. - Красиво. Это что? — Александрийская библиотека, - автоматически ответил я, всё ещё пытаясь переварить информацию. - Ты сказал моему отцу про Джунхо? Зачем? — Чтобы он знал, что его сын в безопасности, - Чонгук перевёл взгляд с макета на меня. - И чтобы знал, кому обязан. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. И странное. — Ты... ты не обязан был. — Обязан, - просто сказал он. - Ты мой человек, мои люди в безопасности. — Я твой человек? - переспросил я с иронией, чтобы скрыть смущение. — А кто же ещё? - Чонгук усмехнулся. - Мы же женихи. — Мы пробуем месяц! — Ну вот через месяц и посмотрим, - он подошёл ещё ближе и заглянул через плечо на макет. - Тут колонна криво стоит. Я возмутился. — Ничего не криво! Я тут час её ровнял! — Давай помогу, - Чонгук снял куртку, повесил на спинку стула и уселся на пол рядом со мной. - Показывай, что делать. Я уставился на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я в армии строить научился. Не библиотеки, конечно, но масштаб чувствую. Я не нашёлся, что ответить, поэтому просто протянул ему колонну и тюбик с клеем. Мы работали молча. Он придерживал, я клеил. Он подавал детали, я устанавливал. И это было... уютно. По-домашнему. Так, будто мы делали это сотни раз. — А почему ты бубнил? - вдруг спросил Чонгук, не отрываясь от работы. — Что? — Когда я вошёл, ты бубнил что-то про Чимина и библиотеку. Я постоял минут пять, послушал. Ты даже не заметил. Я замер. — Пять минут?! — Ну, может, три, - улыбнулся он. - Ты был очень увлечён. И очень мило ругался на греков. Я покраснел до корней волос. — Ты... ты подглядывал! — Любовался, - поправил Чонгук. - Ты такой... настоящий, когда не знаешь, что за тобой смотрят. Ругаешься, поправляешь волосы, трогаешь кончик носа, когда задумываешься. Я прикусил губу. — Ты ещё и жесты мои запоминаешь? — Я много чего запоминаю, - он поднял на меня глаза. В них плясали чёртики, но была и серьёзность. - Например, что у тебя родинка за ухом и что ты улыбаешься во сне. — Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь во сне? - опешил я. Чонгук усмехнулся и ничего не ответил. Я решил не уточнять. Потому что, кажется, это значило, что он видел меня спящим. А когда он мог меня видеть спящим? Ладно. Неважно. — Доделываем, - скомандовал я, чтобы сменить тему. - Осталось всего ничего. Через час библиотека была готова. Мы сидели на полу, облокотившись о кровать, и смотрели на результат. Идеальные колонны, ровные стены, крошечные статуи на своих местах. Даже не верилось, что это сделали мы. — Красиво, - сказал Чонгук. — Ага, - согласился я. — Ты молодец. — Мы молодцы. Он повернулся ко мне, я чувствовал его взгляд, но смотрел прямо перед собой. — Тэхен, - позвал он тихо. — М? — Спасибо, что пустил в свою жизнь. Я повернул голову. Он был так близко. Глаза в глаза. — Я ещё не пустил, - сказал я честно. - Но, кажется, начинаю. Он улыбнулся. И в этой улыбке было всё: и надежда, и тепло, и обещание. — Тогда я подожду, - сказал он. - Сколько нужно. Я не выдержал и улыбнулся в ответ. За окном темнело, в комнате горел тёплый свет, пахло клеем и бумагой, и макет Александрийской библиотеки стоял на столе, как символ чего-то нового. Может, новой главы, может, новой жизни. — Чонгук? - позвал я. — М? — Ты говорил, что у тебя сегодня были дела. Какие? Он помолчал. — Разбирался кое с чем. По поводу Джунхо. Я насторожился. — И что? — Он больше не побеспокоит, - Чонгук сказал это спокойно, даже буднично. - Ни тебя, ни кого-либо ещё. Я смотрел на него и понимал, что за этой спокойностью стоит что-то, о чём лучше не спрашивать. — Ты его... убил? - спросил я шёпотом. Чонгук рассмеялся. Искренне, громко. — Господи, Тэхен, какие у тебя фантазии! - он вытер слезу. - Нет, конечно. Я просто передал информацию его психиатру и участковому, он сейчас в очень надёжном месте под очень надёжным присмотром. Я выдохнул. — А я уже подумал... — Знаю, что ты подумал, - он потрепал меня по голове. - Не переживай. Я решаю проблемы, но в рамках закона. Почти. Я фыркнул. — "Почти" - это обнадёживает. — Для тебя, всегда в рамках, - пообещал он. - Ты моя чистая страница. — Чего? — Не обращай внимания, - он встал и протянул мне руку. - Пойдём ужинать. Твоя мама кажется звала. Я взял его руку и позволил поднять себя с пола. — Ты уже и с мамой спелся? — Она меня любит, - Чонгук подмигнул. - Я просто очарователен. Я закатил глаза, но не отпустил его руку. Мы спустились вниз, где нас ждал ужин, мамина улыбка и папино одобрительное покашливание. И впервые за долгое время я чувствовал, что всё будет хорошо. Что бы ни случилось завтра. На гонках, в жизни, с ним.

***

Следующий вечер наступил быстрее, чем я ожидал. Я сидел на пассажирском сидении байка, вцепившись в Чонгука, и ветер хлестал по лицу, не давая думать о том, что мы едем чёрт знает куда. Городские огни остались позади, сменившись тёмными промзонами, пустырями и, наконец, бетонными коробками заброшенных заводов. — Это здесь? - крикнул я, перекрывая шум мотора. — Почти! - отозвался Чонгук. Байк вильнул между какими-то контейнерами, проскочил дыру в заборе, и мы вылетели на огромную площадку, залитую светом фар и неоновых ламп. Я ахнул. Здесь была толпа. Человек двести, наверное. Байкеры в коже, парни в спортивных костюмах, девушки в коротких юбках, накачанные машины, припаркованные у обочины, и в центре два болида, готовых к старту. — Это... это же нелегальные гонки, - выдохнул я. — Официально - это закрытый клуб любителей скорости, - усмехнулся Чонгук, глуша мотор. - Неофициально... да, гонки. Такие же, на каких я гонял когда-то. Мы спешились. Ко мне тут же прилипли взгляды: оценивающие, любопытные, недоверчивые. Я поёжился. — Расслабься, - Чонгук взял меня за руку. - Ты со мной, тебя не тронут. — Я не поэтому, - буркнул я. - Просто... здесь реально опасно? — Бывает, - пожал он плечами. - Но сегодня мы просто зрители. К нам подошёл высокий парень в чёрной бандане, с татуировками на руках и цепью на шее. — Чонгук! - он расплылся в улыбке и хлопнул моего спутника по плечу. - Сколько лет, сколько зим! Решил вернуться? — Только посмотреть, - Чонгук кивнул на меня. - Показать другу. Парень окинул меня взглядом. Не таким, как Джунхо, просто оценивающим. — Тот самый? - спросил он тише. — Тот самый, - ответил Чонгук. И в его голосе было столько собственнической гордости, что я покраснел. — Ясно, - парень кивнул и протянул мне руку, которую я пожал, - Намджун, приятно познакомиться, Тэхен. Ладно, располагайтесь. Через полчаса первый заезд. Он ушёл. А я повернулся к Чонгуку. — Что значит "тот самый"? — То и значит, - он улыбнулся. - Я тут многим про тебя рассказывал. — Зачем? — Они моя семья. Чтобы знали, - просто ответил он. - Что у меня теперь есть ради чего жить. И ради кого умирать. Я открыл рот, но не нашёл слов. — Пойдём, - Чонгук потянул меня в толпу. - Познакомлю с ребятами. Следующий час пролетел как в тумане. Я знакомился с байкерами, механиками, гонщиками. Кто-то смотрел настороженно, кто-то дружелюбно, кто-то с уважением. Но все, абсолютно все, относились ко мне иначе, когда узнавали, что я "Чонгука парень". — Ты тут легенда? - спросил я, когда мы отошли в сторону. — Было дело, - уклончиво ответил он. - Выиграл пару заездов, помог паре людей. Теперь они считают, что должны мне. — Поэтому у тебя связи? — Поэтому. Я смотрел на него и видел другого Чонгука: не того, который в пиджаке сидел на обеде с отцами, не того, который читал сказки сестре, а того, который выживал, боролся, зарабатывал авторитет в этом жестоком мире. — А теперь хочешь всё это бросить? - спросил я. — Уже бросил, - он взял моё лицо в ладони. - Теперь у меня другая гонка. — Какая? — За твоё сердце, - серьёзно сказал он. - И она самая важная. Я замер. А потом, не думая, привстал на цыпочки и поцеловал его сам. Прямо здесь, посреди этой толпы, под одобрительные свисты и улюлюканье байкеров. Когда отстранился, Чонгук смотрел на меня так, будто я только что выиграл для него все гонки мира. — Тэхен, - выдохнул он, - это уже второй раз... — Ой, заткнись. - Смущенно улыбнулся я. - Ты говорил, что хочешь меня настоящего, так вот он я. Который целует тебя при всех и которому плевать, что подумают. Который... Я не договорил, потому что он заткнул меня поцелуем. — Я люблю тебя, - сказал он, оторвавшись. - Знаю, рано. Знаю, месяц не прошёл. Но я люблю тебя, Ким Тэхен. Я смотрел в его глаза, в которых отражались неоновые огни, и чувствовал, как сердце бьётся где-то в груди. 140 ударов в минуту. — Я... - начал я. И вдруг за спиной раздался грохот, крики, визг покрышек. Мы обернулись. На трассе столкнулись две машины. Одна перевернулась, вторая влетела в отбойник. Толпа заорала, рванула к месту аварии. — Оставайся здесь! - крикнул Чонгук и побежал туда. Я остался. Стоял, прижав руки к груди, и смотрел, как он скрывается в толпе. А в голове стучало: только бы все было хорошо. — Намджун! Голос Чонгука разорвал ночь. Я видел, как он рванул к перевернутой машине. Как толпа шарахнулась назад, когда из-под капота вырвался язык пламени. Как он не остановился, не замедлился, даже не подумал о себе. — Намджун, твою мать, держись! Я побежал. Ноги сами понесли меня вперёд, хотя мозг орал: «Стой! Опасно! Взорвётся!». Но Чонгук был там. Чонгук лез в этот ад. И я не мог стоять в стороне. Когда я добежал, картина открылась жуткая. Машина лежала на боку, смятая, искореженная. Из салона доносились стоны. Чонгук рвал дверцу голыми руками, не чувствуя боли, не замечая, как стекло режет ладони. — Помогите! - орал он. - Кто-нибудь, вызовите скорую! Несколько парней из толпы бросились к нему. Я тоже подскочил, схватился за покорёженный металл, потянул. Кожа на пальцах лопнула, но я не чувствовал. — Чонгук! - крикнул я. - Что делать?! — Тащи! - рявкнул он. - Намджун, блять, очнись! Не смей умирать! Дверца поддалась. Чонгук нырнул внутрь, прямо в дым, и через секунду вытащил парня. Того самого, с татуировками, который встречал нас. Намджун. Он был без сознания, нога неестественно вывернута, по лицу текла кровь. — Тащи его! - Чонгук перекинул руку Намджуна через плечо, я подхватил с другой стороны. Мы потащили его прочь от машины. И тут раздался взрыв. Ударная волна швырнула нас на землю. Горячий воздух обжёг спину. В ушах зазвенело. Я на секунду потерял ориентацию, но руки всё ещё держали чужое тело. — Тэхен! Тэхен, блять, ответь! Голос Чонгука пробился сквозь звон. Я открыл глаза, оказывается, я их зажмурил. Повернул голову, Чонгук был рядом, в саже, с обожжённой бровью и бешеными глазами. — Жив? - спросил он. — Жив, - прохрипел я. - А он? Чонгук посмотрел на Намджуна. Тот закашлялся, застонал. — Жив, - выдохнул Чонгук. - Живой, сукин сын. К нам уже бежали люди, кто-то вызывал скорую, кто-то нёс аптечку. А я смотрел на Чонгука и не мог отвести взгляд. Он полез в огонь. За человека, который был ему просто знакомым. Он рисковал жизнью, чтобы вытащить его. И я вдруг понял, почему эти байкеры, эти суровые мужики с татуировками, смотрели на него с уважением. Потому что Чон Чонгук был из тех, кто не бросает своих. — Тэхен, - он коснулся моего лица перепачканной рукой. - Ты зачем побежал? Я же сказал оставаться! — А если бы ты не вылез? - ответил я. - Если бы он взорвался раньше? Он замер. — Ты бы полез за мной? — А ты сомневался? Он смотрел на меня долго, очень долго. А потом, посреди этого хаоса, среди криков и сирен, среди запаха гари и крови, он поцеловал меня. Коротко, крепко, так, что я забыл, как дышать. — Я люблю тебя, - сказал он снова. - И, кажется, теперь ещё сильнее. Я улыбнулся сквозь сажу на лице. — Дурак. — Скорая едет! - закричали рядом. - Отойдите! Намджуна грузили на носилки, кто-то обрабатывал нам с Чонгуком порезы, кто-то тащил воду. А мы сидели на капоте чьей-то машины, прижавшись друг к другу, и смотрели на догорающую машину Намджуна. — Чонгук, - позвал я тихо. — М? — Тот парень... Намджун... кто он тебе? Чонгук помолчал. — Близкий друг. Бывший гонщик. Помогал мне, когда я только начинал, я у него в долгу. Он повернулся ко мне. Провёл пальцем по моей щеке, стирая копоть. — Тэхен. — М? — Спасибо, что ты есть. Я прижался к нему сильнее. — Ты тоже есть. И это главное. Где-то вдалеке выли сирены, толпа гудела, обсуждая случившееся, а мы сидели вдвоём на капоте и чувствовали, как бьются наши сердца. Сирены. — Пора сматывать. Чонгук схватил меня за руку и потащил от места аварии. Я едва успевал перебирать ногами, потому что после взрыва всё ещё чувствовал лёгкое головокружение, а в ушах звенело так, будто внутри поселился рой разъярённых пчёл. Вокруг творился хаос. Толпа, которая ещё минуту назад с улюлюканьем наблюдала за гонками, теперь в панике разбегалась. Кто-то прыгал в машины, кто-то нёсся к байкам, кто-то просто бежал в темноту, подальше от этого кошмара. Вдалеке уже выли сирены, не только еще одна скорая, но и полиция. И судя по звуку, приближались они быстро. — Чонгук! - крикнул я, спотыкаясь о какой-то обломок. - Туда! Он рванул в сторону, где мы оставили байк. Мы лавировали между людьми, между брошенными машинами, между языками пламени, которые всё ещё лизали останки того болида. В воздухе пахло гарью, бензином и страхом. — Быстрее! - Чонгук оглянулся на меня, и я увидел в его глазах тот самый хищный блеск, который запомнил ещё в заброшке. Только теперь это был не страх - это был инстинкт выживания. Байк стоял там, где мы его оставили. Чонгук вскочил первым, завёл мотор с пол-оборота и протянул мне руку. — Давай! Я запрыгнул сзади, обхватил его за талию, и мы рванули с места так, что у меня дыхание перехватило.Байк вильнул между контейнерами, проскочил в ту самую дыру в заборе и вылетел на тёмную дорогу. Сзади остались крики, сирены, огни. Мы мчались в ночи, и ветер сбивал слёзы, а я прижимался к Чонгуку и чувствовал, как бешено колотится его сердце под моими пальцами. Не знаю, сколько мы ехали. Может, десять минут, может, полчаса. Наконец Чонгук свернул с трассы, нырнул в какой-то переулок, потом ещё один, и остановился у старого заброшенного склада. Заглушил мотор. Тишина. Мы сидели, тяжело дыша. Я не отпускал его талию. Он не убирал руки с руля. — Тэхен, - наконец сказал он хрипло. - Ты как? — В норме, - ответил я. И это было чистой правдой. Рядом с ним, всё остальное неважно. Он развернулся ко мне. В темноте я почти не видел его лица, только блеск глаз. — Прости, что втянул в это. — Не смей, - перебил я. - Ты спас человека, ты герой. — Я идиот, - он выдохнул. - Мог нас обоих угробить. — Но не угробил. Он помолчал. А потом вдруг притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы. — Тэхен, - прошептал он. - Ты самое дорогое, что у меня есть помимо сестры. Если бы с тобой что-то случилось... — Но не случилось, - я обнял его в ответ, чувствуя, как дрожат его руки. - Мы живы. Мы вместе. Всё хорошо. Мы сидели так долго. Прижавшись друг к другу, в темноте, под звёздами, которые начали проглядывать сквозь тучи. — Надо возвращаться, - наконец сказал Чонгук. - Тебя родители потеряют. — Пусть теряют, - буркнул я. - Ещё пять минут. Он усмехнулся. — Ты неисправим. — Ага. Он поцеловал меня в макушку. — Поехали, котенок. Завтра будет новый день. Мы сели на байк и поехали домой. Медленно, осторожно, объезжая патрули. И я думал о том, что этот вечер изменил всё. Я видел Чонгука настоящего. Того, кто лезет в огонь за другом. Того, кто спасает, не думая о себе. Того, кого можно полюбить. И я полюбил. Окончательно и бесповоротно. И никакого месяца уже не нужно.