Чужая игра

Первая мысль, когда он видит его в гримерке: «Ебаный в рот, только не это». Мало того, что продюсеры умудрились собрать в этом сезоне всех, кого земля носит, так еще и этого принца на белом коне притащили. Олег Шепс сидит в кресле с таким видом, будто это не гримерка, заваленная косметикой и чужими шмотками, а его личный тронный зал. Светлые глаза рассматривают потолок, длинные пальцы с кучей колец выстукивают по подлокотнику какую-то херню. Рожа отдохнувшая, холеная, наглая. Череватый молча проходит к своему месту, кидая сумку на пол с грохотом, который игнорируют все, кроме наушников Шепса. Тот лениво переводит взгляд, цепляется взглядом на секунду и так же лениво отворачивается. «Ну да, — думает Влад, стягивая куртку. — Я тут массовка, ты звезда. Я в курсе». С первым сезоном «Сильнейших» у него счеты личные. В прошлый раз его сделали мальчиком для битья, хотя он объективно отработал лучше половины этой богадельни. Но зрители любят красивые личики, а у Олега Шепса с этим полный порядок. Даже сейчас, взлохмаченный, в какой-то дурацкой шелковой рубахе, от которой за версту разит «я тут самый модный», он выглядит так, будто сошел с обложки дешевого глянцевого журнала. — Череватый, привет, — раздается вдруг голос, и Влад едва не давится воздухом от неожиданности. Он оборачивается. Шепс смотрит на него в упор, и во взгляде нет ни насмешки, ни вызова. Просто констатация факта. — Здорова, — цедит Влад в ответ, чувствуя себя последним быдлом, потому что «привет» он проигнорировал. Олег пожимает плечами, вставляет обратно наушник и отворачивается к окну. А Влад так и стоит посреди гримерки с одной мыслью: «Что это сейчас было?». Первый съемочный день — это цирк. Все друг друга обнимают, будто не виделись сто лет, хотя расстались от силы пару месяцев назад. Райдос сверкает новой стрижкой и философскими речами о карме. Матвеев шутит, от него не отстает вездесущий Башаров. Саша Шепс держится чуть в стороне, с видом патриарха, которому эта суета мелочна и недостойна. А младшенький, Олежка, вклеивается в телефон и старательно не замечает никого, кроме брата. Владу, в общем-то, плевать. У него своя задача: отработать, получить гонорар и свалить. Никакой дружбы, никаких «коллег». Но камеры любят конфликты, поэтому Марат то и дело подкидывает дровишки, провоцируя то одного, то другого. Когда очередь доходит до Олега, тот отделывается общими фразами. Смотрит в объектив честными глазами и вещает про силу, про честность, про то, что пришел за победой. Влад сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и думает: «Актер хренов. Текст бы еще сам писал, а не списывал у братца». И тут Олег переводит взгляд на него. Прямо в кадре. Смотрит секунду, другую, а потом улыбается. Улыбка такая, будто они старые приятели и сейчас он скажет что-то типа «Вот с Владом мы точно поборемся». — …с некоторыми коллегами у нас давние счеты, — заканчивает Шепс свою мысль. — Думаю, в этом сезоне мы их наконец-то закроем. В зале повисает тишина. Марат довольно потирает руки. Камеры дружно разворачиваются к Череватому, ловя реакцию. А Влад сжимает подлокотник и понимает: это война. Только вот в чем счеты, он понятия не имеет. Перекур на заднем дворе павильона — единственное место, где можно спрятаться от камер и лишних ушей. Влад стоит, опершись о стену, и тупо смотрит в одну точку, когда слышит шаги. — Ты чего там про счеты рассказывал, сказочник? Олег не вздрагивает. Подходит, встает рядом, закуривает сам, протягивает пачку Владу. Тот отрицательно качает головой. — А что, не было? — Олег выпускает дым в серое московское небо. — Ты моего брата на всю страну пидором обозвал. Я, знаешь ли, такие вещи запоминаю. Влад усмехается, но усмешка выходит кривая. — Так это ж прошлый сезон. Ты тогда на меня с кулаками кидался, если память не изменяет. — Не изменяет. — И сейчас решил напомнить? Чтобы я не расслаблялся? Олег поворачивается к нему. Вблизи он выглядит иначе — не таким уж гладким. Под глазами тени, скулы заострились, и взгляд не пустой, а уставший. Очень уставший. — Чтобы ты знал: я тебя не забыл, — тихо говорит Шепс. — И если ты еще раз хоть слово про Сашу… — Что? — перебивает Влад, разворачиваясь к нему всем корпусом. — Что ты сделаешь? Опять драться полезешь? Ты в курсе, что тебе уже не восемнадцать, и последствия будут другие? Они стоят друг напротив друга. Между ними полметра и столько ярости, что, кажется, воздух искрит. Но Олег вдруг отводит взгляд первый. — Иди ты, — устало бросает он, затаптывает окурок и уходит, не оборачиваясь. А Влад смотрит ему вслед и чувствует, что злость куда-то ушла. Осталось только раздражение и непонятно откуда взявшееся любопытство. --- В гостинице их селят на одном этаже. Соседи. Влад, когда узнает, хочет идти ругаться, но продюсеры уже разъехались, а администратор только разводит руками. Приходится смириться. Ночью он не спит. Ворочается, слушает, как за стеной то включается, то выключается телевизор, и думает об Олеге. О его глазах, о том, как тот дернулся, когда Влад шагнул к нему ближе. Не от страха, нет. От чего-то другого. Будто боялся не удара, а чего-то большего. «Да похуй», — решает Влад и заставляет себя уснуть. Ему снится странный сон. Будто они с Олегом не на Битве, а где-то в лесу, ночном, холодном. Олег стоит босиком на снегу и смотрит на него. И взгляд такой, что хочется подойти, накрыть курткой, согреть. Влад просыпается в холодном поту. «С ума сойти. Совсем ебанулся на старости лет». Утро встречает его смской от Лены: «Сыну нужны деньги на секцию. Скинь, если можешь». Он скидывает. И думает о том, что его жизнь — сплошная чужая игра. А Олег Шепс в этой игре — просто раздражающий фактор. Всего лишь. Только вот фактор этот теперь поселился у него в голове и не собирается оттуда вылезать.