Кладбище Богов

2006 год, Республика Польша.

Сентябрь в Варшаве выдался промозглым. Ветер с Вислы завывал в узких переходах между корпусами Варшавского столичного технического колледжа магии, заставляя старые каштаны биться ветвями в стрельчатые окна. Но внутри административного крыла было тихо — той самой звенящей тишиной, которая предшествует обвалу в горах. Шаман особого ранга стоял в центре своего кабинета, заваленного книгами и чертежами. Его тень на полу казалась гуще и длиннее, чем должна быть при дневном свете. Она колыхалась сама по себе, словно живое мазутное пятно, не подчиняющееся законам физики. Связной из Токио, невысокий человек в безупречном, но пропотевшем от нервного напряжения костюме, положил на стол тяжелую папку. На ней горел красный штамп: «Экстренно. Только для прокуратуры Республики Польши». — Тоджи Фушигуро мертв, — голос связного сорвался. — А Годжо Сатору... он больше не человек. Он — сильнейший. Он в одиночку стер Фушигуро с лица земли, пробудив истинную силу Бесконечности. Баланс сил в мире официально мертв. Теперь есть Годжо Сатору, и есть все остальные. Парень медленно подошел к столу. Его пальцы, длинные и тонкие, коснулись папки. Как только кожа соприкоснулась с бумагой, комната наполнилась едва слышным женским смехом. Это не был человеческий смех — он звучал сразу из всех углов, вибрируя в костях. — Сильнейший? — голос прозвучал прямо в голове шамана, тягучий, как мед, и острый, как бритва. — Ха... Какое громкое слово для смертного мальчика с красивыми глазами. Под его кожей, от ключицы к самому горлу, на мгновение проступили черные, пульсирующие вены, складывающиеся в древние руны. Лилит. Названная Принцесса Проклятий. Сущность, чье имя было вымарано из большинства хроник, чтобы не искушать слабых духом. Она не была просто «проклятым духом» в привычном понимании — она была первородным хаосом, запертым в человеческом теле через контракт, цена которого была выше, чем вся его жизнь. — Успокойся, — негромко произнес парень, и смех в его голове перешел в довольное мурлыканье. — Если Годжо Сатору стал сильнейшим, то нам стоит проверить, насколько крепко держится его титул. Ты ведь хочешь взглянуть на него, Лилит? — Я хочу почувствовать вкус его бесконечности на своих клыках... — отозвалась Принцесса Проклятий, и на мгновение за спиной парня из чистого эфира соткался призрачный силуэт женщины в терновом венце, прежде чем снова раствориться в его тени. Он открыл папку. Внутри были детальные снимки места боя в Окинаве и Токио, отчеты «Окон» и замеры остаточной проклятой энергии. Чем больше он читал, тем сильнее сужались его зрачки. Красный свет заходящего солнца падал на страницы, подсвечивая графы о технике «Фиолетового». — Прямое попадание масс... Искажение пространства... — шептал он, листая документы. — Он не просто победил. Он переписал правила игры. Шаман захлопнул папку. Решение было принято мгновенно. Варшава стала для него слишком тесной. Польский техникум был хорошим убежищем, но сейчас эпицентр истории сместился на Восток. Он резко развернулся к курьеру, который все еще дрожал у двери. — Возьми это, — парень протянул ему запечатанный конверт с личной печатью в виде перевернутого полумесяца. — Доставь директору техникума. Лично в руки. Скажи, что я беру бессрочный отпуск по делам Коалиции. Мои вещи не трогать. Мои барьеры на территории колледжа остаются активными, если кто-то попытается их снять, колледж взлетит на воздух вместе с его обитателями. Это ясно? Курьер судорожно кивнул и исчез за дверью. Парень достал из ящика стола тяжелый спутниковый телефон, защищенный проклятой печатью от прослушивания. Он набрал номер, который знали лишь единицы в мире магического андеграунда. — Это я, — холодно произнес он в трубку, глядя на то, как сумерки поглощают Варшаву. — Свяжитесь с верхушкой Коалиции Затмения. Я объявляю начало операции «Наблюдатель». Цель — Токио. Объект наблюдения — Годжо Сатору. Он сделал паузу, чувствуя, как Лилит внутри него предвкушающе сжимает его сердце своими когтями. — Сильнейший должен знать, что на другом конце света за ним наблюдает та, кто видела рождение звезд. И тот, кто стал ее сосудом. Мы вылетаем сегодня ночью. Его ждал частный борт — старый, но надежный бизнес-джет, на фюзеляже которого едва заметно мерцала символика Коалиции Затмения. Это не были правительственные символы; это было обозначение важнейшего воздушного флота Коалиции, на котором перемещаются советники G7 и их доверенные люди. Шаман шел к трапу, накинув на плечи черное пальто, которое развевалось на ветру, словно крылья огромной птицы. В его руке была лишь одна кожаная сумка, внутри которой покоились документы об инциденте и несколько взрывных устройств, способных стереть с лица земли небольшой квартал. У подножия трапа его ждали двое оперативников Коалиции в строгих костюмах. Они синхронно склонили головы, не смея поднять глаз. — Господин, всё готово. — отрапортовал один из них, заметно бледнея. — Полет займет одиннадцать часов. Вас встретят наши люди в Нарите. Он чувствовал это. Каждый, кто подходил к парню ближе чем на три метра, ощущал ледяной холод, исходящий от его тени. Лилит не спала. Она предвкушала перемену декораций. — Токио... — прошептала она в его разуме, и этот шепот отозвался в его груди глухой болью. — Город, пропитанный проклятиями и амбициями. Я чувствую его отсюда, за тысячи миль. Там пахнет кровью. Поспеши, мой дорогой. Мне не терпится увидеть, как сломается этот новый мир. Парень поднялся в салон. Тишина внутри была абсолютной, нарушаемой лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения. Он сел в глубокое кожаное кресло и бросил папку на столик. Стюардесса — шаман четвертого ранга, обученная скрывать свое присутствие — молча поставила перед ним стакан воды. Ее руки дрожали. Она знала, кто перед ней. Она знала, что в этом теле живет названная Принцесса Проклятий, способная превратить этот самолет в пыль одним щелчком пальцев. Самолет начал разгон. Перегрузка вдавила его в кресло, но он даже не шелохнулся. Глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни Варшавы, парень коснулся своей шеи, где под кожей на мгновение вспыхнул черный узор, напоминающий терновый венец. В его голове всплыл образ из папки: окровавленный Тоджи Фушигуро и парящий в небе Годжо Сатору, чьи глаза сияли неестественным, божественным светом. — Ты считаешь себя всесильным, Годжо Сатору, — прошептал парень, и его собственные глаза на миг вспыхнули фиолетовым отблеском Лилит. — Но даже у сильнейших есть слабости. И я здесь, чтобы их найти. Самолет пробил слой облаков, оставляя Польшу позади. Впереди была только тьма и бесконечный горизонт, ведущий к Японии. Баланс сил, который Годжо Сатору установил своим пробуждением, только что получил противовес, о котором Токио еще не подозревал.