Песня для Сойки

Финник Одейр стоял на подиуме и улыбался. Улыбка была его доспехом, его оружием, его проклятием. Он улыбался, когда капитолийка зачитывала имена. Он улыбался, когда камера скользила по его лицу. Он улыбался даже тогда, когда внутри всё сжималось в тугой узел страха. Потому что сегодня выбирали среди победителей. Капитолийка запустила руку в стеклянную чашу с женскими именами. — Энни Креста! Мир рухнул. Финник услышал, как Энни вскрикнула. Увидел, как она схватилась за голову, как её глаза расширились от ужаса. Энни, чей разум сломался на её собственных Играх. Энни, которую он любил. Энни, которая сейчас смотрела на него с такой мольбой, что у него защемило сердце. Он продолжал улыбаться. Камеры всё ещё работали. И тогда из толпы победителей вышла Мэгз. Маленькая, сухонькая, с кожей, похожей на пергамент. Немая с рождения, она не могла крикнуть, но её жест поняли все. Она указала на себя. Потом на Энни. Покачала головой. Снова указала на себя. Возьми меня. Я стара. Она нужна живой. Финник смотрел на Мэгз, и его улыбка начала трескаться по краям. Мэгз была ему матерью. Она подобрала его, брошенного, на берегу. Она кормила его, учила плавать, учила жить. Он не мог её потерять. И тут раздался другой голос. Тихий, но в наступившей тишине его услышали все. — Я пойду. Элиада Грей шагнула вперёд. Финник перестал дышать. Она шла легко, словно ступала не по эшафоту, а по воде. Подошла к Мэгз, взяла её за руку. — Нет, мама, — сказала она тихо, но микрофоны донесли каждое слово. — Ты уже сделала для нас слишком много. Ты вырастила нас. Ты научила нас выживать. Теперь моя очередь платить по счетам. Мэгз замычала, замотала головой, вцепилась в руку Элиады. Она издавала горлом звуки, полные ужаса и мольбы. Элиада обняла её. Крепко, по-настоящему. — Я люблю тебя, — прошептала она Мэгз на ухо. — Присмотри за Энни. Не дай Финнику сойти с ума. Потом разжала объятия и поднялась на сцену. Финник смотрел на неё. Их глаза встретились. Элиада чуть заметно покачала головой. Не надо. Не смей. Улыбайся. Он улыбнулся. Шире, чем когда-либо. Так, что скулы свело судорогой. А в глазах стояла соленая вода. --- Дворец Победителей гудел. Все обсуждали сенсацию Дистрикта-4. Элиада Грей, о которой все успели забыть, вдруг стала героиней. За кулисами, перед выходом на сцену, Финник поймал её руку. — Зачем? — спросил он одними губами. Она повернулась к нему. Пальцы у неё были ледяные. — Потому что если бы ушла Мэгз, ты бы умер, Финник. Не сегодня, так завтра. А я не могу жить в мире, где нет тебя. — Дура, — выдохнул он. — Твоя дура, — она улыбнулась. По-настоящему. --- Интервью шли одно за другим. Победителей вызывали на сцену по дистриктам — сначала девушек, потом юношей. Каждый выходил, говорил с Цезарем, а потом занимал место на большой платформе в глубине сцены. Элиада вышла в серебристом платье, струящемся, как вода. Цезарь всплеснул руками. — Элиада! Твой поступок на Жатве... это было невероятно смело. Расскажи, что ты чувствовала в тот момент? — Я чувствовала, что должна быть там, Цезарь, — ответила она ровно. — Четвёртый дистрикт — это семья. Она говорила спокойно, с достоинством. Потом встала на платформу рядом с другими девушками. Потом вышел Финник. Он улыбался, шутил, заставлял зал смеяться. Мельком взглянул на платформу, где стояла Элиада. Она смотрела на него, и в её глазах была гордость. А потом настала очередь Пита. Пит вышел на сцену, прихрамывая. Цезарь спросил его о Китнисс. И Пит, глядя прямо в камеру, сказал то, чего никто не ожидал: — Мы поженились. Тайно. — Он запнулся, сглотнул. — И недавно мы узнали, что кое-что нас теперь свяжет. У нас будет ребенок. Зал ахнул. Финник увидел, как Китнисс на платформе побелела как мел. Как Хеймитч в первом ряду замер с открытым ртом. Как Элиада рядом с ним сжала кулаки. А зал взорвался. Кто-то кричал, кто-то плакал. Люди вставали с мест. — Отменить Игры! — выкрикнул кто-то в первом ряду. — Это же бесчеловечно! — Отменить! Отменить! — скандировала толпа. Цезарь заметался по сцене, не зная, что делать. Но Игры не отменили. Капитолий никогда ничего не отменяет. Пит договорил, поклонился и, хромая, пошёл к платформе. Когда он поднялся и занял своё место рядом с Китнисс, Китнисс протянула руку и взяла его за руку. Пит улыбнулся ей. И тогда, не сговариваясь, все победители на платформе взялись за руки и подняли их вверх. Финник схватил руку Элиады с одной стороны и руку Битти с другой. Элиада сжала его пальцы так крепко, что, казалось, кости затрещали. Единый фронт. Вызов. Цезарь затараторил: — Что ж... это прекрасный жест единства! Но наше время, к сожалению, подходит к концу! Свет! Выключайте свет, заканчиваем! Свет погас. Платформа погрузилась во тьму. Финник всё ещё сжимал руку Элиады. Он слышал, как в зале поднялся шум. И во тьме раздался голос. Он шёл прямо с платформы, из темноты, разрывая тишину на куски. Элиада пела. Её голос звучал чисто и жутко. Не жди, не жди — путь тебя ведёт К дубу, где в петле убийца мёртвый ждёт. Странный наш мир, и нам так странно здесь порой, Под дубом в полночь встретимся с тобой. Финник замер. Он знал эту песню. Люси Грей Бэрд пела её на своих Играх, семьдесят пять лет назад. Элиада рассказывала ему, что её бабушка знала Люси. Что эта песня передавалась в их семье как проклятие, как наследие. Не жди, не жди — к дубу приходи, Где мертвец кричал: "Милая беги!" Странный наш мир, и нам так странно здесь порой, Под дубом в полночь встретимся с тобой. В зале кто-то всхлипнул. Кто-то зашептался. Но голос плыл над головами. Хеймитч Эбернети вцепился в подлокотник так, что затрещала обивка. Его лицо было белым, как мел. Он узнал эту песню. Он знал, что певица из 12-го, Люси Грей, исчезла после своих Игр, и теперь её голос воскрес в этой девушке. Не жди, не жди — приходи скорей, К дубу, где мертвец звал на бунт людей Странный наш мир, и нам так странно здесь порой, Под дубом в полночь встретимся с тобой. Плутарх Хевенсби вскочил со своего места в технической ложе. Его лицо исказила гримаса ужаса пополам с восторгом. Эта песня — старинная баллада, почти забытая. И она звучит сейчас, в эфире, как призыв. Не жди, не жди когда спит весь люд, Накинь свою петлю, рядом я всегда. Странный наш мир, и нам так странно здесь порой, Под дубом в полночь встретимся с тобой. Последняя нота повисла в воздухе, дрожа, как натянутая струна. В ложе президента Сноу было темно. Но Финник, обернувшись, успел увидеть, как медленно поднимается из кресла белая фигура. Зажегся свет. На платформе стояли победители. Руки они опустили, но всё ещё держались друг за друга. Элиада стояла с закрытыми глазами. По щекам текли слёзы. Она открыла глаза и посмотрела прямо на Финника. И он улыбнулся ей в ответ. По-настоящему. Одними глазами: Я с тобой. --- Огромное озеро с соленой водой, разделённое на двенадцать клиньев узкими каменными дорожками. В центре — Рог изобилия. Гонг. Китнисс нырнула и поплыла. Вода обжигала холодом, но она гребла изо всех сил, стремясь к Рогу. Схватила лук, стрелы. И вдруг рядом с ней из воды вынырнул Финник Одейр. — Не стреляй! — крикнул он, поднимая руки. — Смотри. На его запястье блеснул золотой браслет. Тот самый, который Хеймитч носил на пальце. Знак. — Союз? — выдохнула Китнисс. — Союз, — кивнул Финник. Они вместе помогли выбраться из воды Питу, который едва не утонул, запутавшись в собственных ногах. А потом из-за Рога выплыла ещё одна фигура. Элиада. — Я думала, ты утонул, — сказала она Финнику, подплывая. — Я же из Четвёртого, — усмехнулся он. — Знакомься, это Китнисс и Пит. Это Элиада. Китнисс кивнула, разглядывая девушку. Та самая, что пела в темноте. — Надо уходить, — сказала Китнисс. — Пока карьеристы не пришли в себя. Они подхватили оружие и скрылись в джунглях. --- Они шли вдоль берега, держась вместе. Пит хромал, рана на ноге давала о себе знать. Элиада поддерживала его, когда он спотыкался. — Зачем ты вызвалась? — спросил Пит, когда они остановились передохнуть. — Чтобы защитить тех, кого люблю, — ответила Элиада, глядя на Финника. Финник молчал, но в его глазах было столько боли и нежности, что Китнисс отвернулась, чтобы не смущать их. --- На второй день Пит, несмотря на предупреждения Китнисс, подошёл слишком близко к силовому полю на краю арены. Разряд отбросил его, сердце остановилось. Китнисс закричала, бросилась к нему, но Финник уже был рядом. Он начал делать искусственное дыхание, ритмично нажимая на грудь Пита. Раз, два, три... Китнисс рыдала, вцепившись в его руку. Пит закашлялся, открыл глаза. — Жив, — выдохнул Финник, падая на песок. — Жив, черт возьми. Китнисс смотрела на Финника, и в её глазах была благодарность пополам с удивлением. Она думала, что он бездушный красавчик, а он только что спас Пита. Элиада подошла, помогла Финнику встать. Она знала, каково ему: показывать настоящие эмоции на камеру было для него пыткой. Но сейчас камеры были не важны. — Спасибо, — прошептала Китнисс. — Не за что, — ответил Финник. — Мы же союз. --- На третью ночь Хеймитч прислал подарок — выводную трубку. Оказалось, в стволах деревьев чистая питьевая вода. Они напились, пришли в себя. — Хеймитч знает, что делает, — сказал Финник, протягивая трубку Элиаде. — Знает, — кивнула она. — Вопрос только, чей это план. --- На четвёртый день пришёл туман. Смертоносная жёлтая пелена надвигалась на них со стороны джунглей. Они бежали, задыхаясь, чувствуя, как кожа начинает гореть. Пит отставал, раненная нога не давала ему бежать быстро. — Держись! — крикнула Элиада, подхватывая его под руку. Туман настигал. Китнисс тащила Пита с другой стороны, Финник прикрывал их сзади. Они вырвались к воде, нырнули. Соленая вода обожгла ранены ожоги, но смыла яд. Они вынырнули, кашляя. Элиада прижимала руку к боку — ожоги были сильными, но она держалась. — Живы, — выдохнул Финник, притягивая её к себе. — Живы, — ответила она. --- На пятый день на них напали бабуины. Огромные твари с острейшими клыками спрыгнули с деревьев. Началась кровавая мясорубка. Китнисс стреляла из лука, Финник рубился гарпуном, Элиада прикрывала Пита ножом. Морфлотка — девушка из Шестого дистрикта, которая присоединилась к ним накануне, — бросилась наперерез бабуину, целившемуся в Пита. Тварь вцепилась ей в горло. — НЕТ! — закричал Пит, но было поздно. Пушка. Морфлотка лежала на земле, глядя в небо пустыми глазами. Она спасла Пита ценой своей жизни. Китнисс подошла к телу, закрыла ей глаза. — Её звали... я даже не знаю, — прошептала она. — Мы запомним, — ответил Финник. — Мы запомним их всех. --- Утром шестого дня к ним присоединилась Джоанна Мейсон. Она выскочила из кустов с топором наготове, увидела их и опустила оружие. — Четвёртый и Двенадцатый, — хмыкнула она. — Живучие, гады. — Джоанна, — кивнула Китнисс. — Одна? — Теперь одна. Ваши-то где? — Мы — это все, кто остался, — ответил Финник. Джоанна присвистнула. — Ладно, я с вами. Только не лезьте ко мне. А потом из зарослей вышли Битти и Вайресс. Битти размахивал руками и кричал: — Я понял! Это часы! Арена — это циферблат! Каждые несколько часов смерть приходит в новый сектор! Вайресс — маленькая тихая женщина — мягко положила руку ему на плечо. — Битти, успокойся. Ты пугаешь людей. — Можно мы с вами? — спросила Вайресс, глядя на Китнисс. — Битти гениален, но в бою от него толку мало. А я умею чинить вещи. Китнисс кивнула. — Оставайтесь. Так их стало семеро. Китнисс, Пит, Финник, Элиада, Джоанна, Битти, Вайресс. --- На восьмой день они решили идти к Рогу за оружием и припасами. Битти предупреждал об опасности, но Китнисс настояла. У Рога их ждали профи: Блеск и Кашмира из Первого, Брут и Энобария из Второго. Бой начался мгновенно. Китнисс выпустила стрелу, и Блеск упал. Джоанна с диким криком бросилась на Кашмиру, и через секунду та тоже лежала на песке. Но Брут и Энобария не сдавались. Они теснили группу, пытаясь отрезать Вайресс от остальных. Вайресс споткнулась, упала. Брут занёс меч. — НЕТ! — закричал Битти, но был слишком далеко. Элиада рванула вперёд быстрее всех. Она врезалась в Брута, сбивая его с ног. Меч прошел по касательной, распоров ей бок. Элиада упала, но успела оттолкнуть Вайресс в сторону. Финник с гарпуном набросился на Брута, заставив его отступить. Китнисс добила Энобарию стрелой. Тишина. Тяжелое дыхание. Пушки. Финник упал на колени рядом с Элиадой. Рана на боку была глубокой, кровь заливала песок. — Зачем? — прошептал он, прижимая её к себе. — Ты бы сделал то же самое, — выдохнула она, морщась от боли. Вайресс, трясущаяся, но живая, подползла к ним. — Дай я, — сказала она, отодвигая Финника. — Я умею. Битти, дай нитку! Битти, придя в себя, протянул ей рыболовную леску. Вайресс ловко зашила рану, приложила листья, перевязала. — Выживет, — сказала она. — Если не будет заражения. Финник смотрел на Элиаду, и в его глазах стояли слёзы. — Дура, — прошептал он. — Какая же ты дура. — Твоя дура, — ответила она слабо улыбнувшись. --- Вайресс была в шоке, но продолжала бормотать: «Тик-так, тик-так». Китнисс поняла: арена — это циферблат. Каждый час в новом секторе активируется ловушка. — Битти, — сказала она. — Ты можешь использовать это? — Могу, — ответил он. — В двенадцать часов бьёт молния в дерево. Если замкнуть её на воду, когда профи подойдут к озеру... — Они погибнут все разом, — закончил Финник. — Но мы тоже будем в воде, — возразила Элиада, лежащая на подстилке из листьев. — Мы успеем выпрыгнуть, — ответил Финник. — Мы плаваем быстрее всех. План был принят. --- Китнисс и Джоанна пошли разматывать провод к озеру. Финник, Пит, Битти и раненая Элиада остались у дерева, ждать полуночи. Когда Китнисс и Джоанна отошли достаточно далеко, Джоанна внезапно напала на Китнисс сзади, вырубила её и быстрым движением вырезала трекер из её руки. Потом побежала в сторону, уводя за собой профи. Китнисс очнулась, увидела кровь на руке и решила, что её предали. Она бросилась к озеру, готовая убивать. В этот момент ударила молния. Битти замкнул цепь. Но Китнисс, вспомнив слова Хеймитча «Помни, кто твой настоящий враг», вместо того чтобы замкнуть ток на воду, направила стрелу с проводом в небо, в купол арены. Ослепительная вспышка. Купол заискрил, затрещал. Огромные куски начали падать вниз. Финник, увидев это, схватил Элиаду на руки и рванул к краю арены, где уже спускались спасательные клещи. — Держись! — крикнул он. Китнисс ударило током, она потеряла сознание. Клещи подхватили её, Финника с Элиадой, Битти. --- Китнисс очнулась на борту планолёта. Рядом сидел Хеймитч. Битти лежал без сознания, Финник сидел у стены, прижимая к себе бледную Элиаду. — Где Пит? — спросила Китнисс. — Где Джоанна? Хеймитч вздохнул. — Их не успели забрать. У них остались трекеры. Они в плену у Капитолия. — Но Джоанна напала на меня, вырезала трекер... — Это был план, Китнисс. Она пожертвовала собой, чтобы спасти тебя. Чтобы тебя не нашли. Китнисс смотрела на него, и в её глазах закипала ярость. — Ты обещал спасти его любой ценой! Она бросилась на Хеймитча с кулаками. Плутарх Хевенсби, стоявший в углу, шагнул вперёд и вколол ей успокоительное. — Прости, Китнисс, — сказал он. — Но война только начинается. --- Китнисс очнулась в незнакомом помещении. Рядом сидел Гейл. — Двенадцатого больше нет, — сказал он тихо. — Сноу сжёг его дотла. Но я успел вывести твоих родных. Они в безопасности. Китнисс смотрела на него. Её лицо менялось. Из растерянного, скорбящего — в мстительное, пугающее. В другой комнате подземного бункера Дистрикта-13 Финник сидел у койки Элиады. Она спала, рана заживала медленно, но Вайресс (которую тоже спасли) обещала, что всё будет хорошо. — Ты спасла её, — сказал Финник Вайресс. — Спасибо. — Она спасла меня, — ответила Вайресс. — Мы в расчёте. Элиада открыла глаза. — Финник? — прошептала она. — Я здесь, — он взял её за руку. — Я всегда здесь. — Что теперь? — Война, — ответил он. — Настоящая война. — Мы справимся? Финник посмотрел на неё. В его глазах не было улыбки — той самой, капитолийской. Было что-то настоящее. Живое. — Мы справимся, — сказал он. — Потому что мы вместе. Потому что я люблю тебя. Элиада улыбнулась. — Я знаю. И я люблю тебя. Где-то в Капитолии президент Сноу смотрел на погасший экран. Его палец перестал барабанить по подлокотнику. — Найдите их, — тихо сказал он в пустоту. — Найдите всех. Но они были уже далеко. По всему Панему вспыхивали искры восстания. Дистрикты один за другим поднимались против Капитолия. Третья Квартальная бойня не выявила победителя. Но она дала Панему нечто большее. Надежду. И песню, что звала на бунт