Попытка не пытка

Так не могло больше продолжаться. Куда это годится, что хороший секс у него бывает исключительно с Ильей, блядь, Розановым? Что за убожество: сидеть и ждать несколько удачных трахов в год, будто он какой-то жалкий наркоман, которому позарез нужна очередная доза. Было всего три подходящих объяснения такому поведению: 1) Он еще не встретил подходящую девушку. Сам Шейн предпочитал верить в этот вариант, хотя его опыт с девушками варьировался от полного провала до «на троечку», и он не помнил, когда последний раз испытывал реальный интерес хоть к какой-то красотке из тех, что регулярно на него вешались. Даже с теми, кто производил впечатление интересных и умных, он предпочитал болтать, а не заниматься чем-нибудь еще. И это подталкивало к выводу, что он: 2) Возможно, все-таки предпочитает мужчин, а Розанов просто удачно подвернулся ему под руку и оказался единственным вариантом, если не считать тот так себе минет в гей-баре. Не идеально, конечно, потому что Шейн просто не мог быть геем, но приходилось принимать эту версию как возможную, и в любом случае это было лучше, чем: 3) Розанов просто подсадил его на свой член, и теперь никто с ним не сравнится. А может, Шейн долбаный извращенец, которого возбуждает… Конкуренция? Ярость? Раздражение? Что бы это ни было, Розанов оставался единственным человеком, с которым Шейну удавалось ловить настоящий кайф. И, возможно, ни с кем другим у него таких ощущений испытать не получится. Это был наихудший сценарий, что заставляло Шейна с большей симпатией рассматривать второй вариант. Одно оставалось несомненным: он не мог продолжать вот так встречаться с Розановым. Последняя их встреча оказалась настолько эмоционально заряженной — Розанов назвал его по имени и даже сказал «солнышко»... Шейна это дико испугало, и он подумал, что, если переключится на что-нибудь… менее замороченное, возможно, жизнь перестанет быть такой запутанной и сложной. Но как же проверить? Он слишком нервничал в гей-баре, чтобы получать удовольствие, к тому же перспектива вот так выбирать партнера на одну ночь в любом случае претила, даже если не бояться до смерти, что его узнают. Приложения — примерно тот же риск, но, по крайней мере, он сможет создать анонимный профиль и сначала просто присмотреться там к парням. Заполнить профиль оказалось не такой уж легкой задачей. Выглядел Шейн неплохо, но по очевидным причинам не мог выложить нормальную фотографию, на которой было бы видно лицо. Он попытался было посмотреть, как выкручиваются другие мужчины, но лишь дико смутился и в итоге использовал в качестве образца несколько изящных женских фотографий. Щелкнул себя в том же стиле и выложил. Получилось неплохо. В любом случае, какой-никакой профиль завести удалось. Шейн попробовал покопаться в Грайндре, пока он играл в не самых популярных хоккейных городах, но так и не собрался с силами кому-нибудь написать. Пока, в конце концов, после очень обидного проигрыша в Тампе, когда особенно сильно хотелось отвлечься, развлечься и трахнуться, он не набрал одно-единственное сообщение. Парень, которого он выбрал, был… большим. Такой весь из себя мужик, здоровенный и волосатый. Лица в профиле не было, зато имелась фотка с весьма внушительно выпирающим бугром в плавках. Парень указал, что предпочитает быть топом, так что — супер. Возможно, Шейна наконец-то как следует выебут и ему удастся отвлечься от своей унизительной зацикленности на Розанове. Попытка не пытка, в любом случае. Ведь дальше так продолжаться просто не могло. * Если Райану в ближайшее время не удастся успешно потрахаться, у него точно разовьется комплекс на всю жизнь. Новые таблетки от тревожного расстройства не сбивали сексуальный драйв, но кончить он теперь практически не мог, даже с самыми красивыми партнерами. Четыре неудачных встречи подряд, когда ему не удалось дойти до разрядки. В свиданиях с самим собой ее тоже уже почти никогда не получалось достичь. Что-то нужно было поменять, и он решил начать искать парней за пределами его обычного типажа. Может, и не сработает, если он попытается переспать с кем-то, кого считает менее привлекательным, а может, поможет, вытряхнет из привычного цикла, и у него получится преодолеть блок, в чем бы он ни заключался. В любом случае, попытка не пытка, а он уже приближался к границе отчаяния. И тут появилось сообщение от парня, который вполне мог бы подойти. Привет. Что делаешь сегодня вечером? Парень выглядел определенно более накачанным, чем те, кто нравился Райану, но тело все равно было очень привлекательным, особенно ему понравилась гладкая кожа. Сложно, конечно, было судить четко, учитывая отсутствие на фотографиях лица, но композиционные решения и позирование намекали на художественную утонченность и женственность, которые Райан так ценил. Была какая-то интересная двойственность в том, как эта утонченность контрастировала с накачанным атлетическим телом. Райан раньше об этом не задумывался, но сейчас понял, что ему нравится. Парень возбудил его любопытство, к тому же он выглядел не так, как обычные партнеры Райана, — кто знает, может, это вытолкнет его из цикла неудач. Ну, во всяком случае, Райан на это искренне надеялся. Стоит ли предупредить парня, что он, возможно, не кончит? Да нет, если он будет всем об этом писать, то так вообще ни с кем не дойдет до встречи. Вместо этого он ответил слегка туманно, но вежливо и заинтересованно. Парень согласился встретиться у него в квартире — вроде бы вполне адекватно. Пока Райан ждал прихода парня, у него вспотели ладони. Хотя чего нервничать? В худшем случае в очередной раз выставит себя на посмешище. Не так уж страшно, да? В дверь наконец постучали. Райан глубоко вздохнул и открыл. Ну что ж. Личико и правда было симпатичное. Жаль только, принадлежало оно Шейну Холландеру. — Что… — замер Райан в шоке. Холладнер прищурился, словно пытаясь вспомнить, где он видел Райана, и буквально через мгновение глаза его расширились — как раз в тот момент, когда Райан, придя в себя, собирался захлопнуть перед ним дверь. — Стой! — выставил Холландер руку. — Мы можем поговорить? Я не знаю никого, с кем… Блядь. Райан не имел ни малейшего желания беседовать по душам с Шейном Холландером о чем бы то ни было. Внутри все так и сжалось от одной мысли об этом. Но тот смотрел на него такими большими, влажными, умоляющими щенячьими глазами, что Райан просто не смог ему отказать и впустил внутрь. — Спасибо, — с облегчением пробормотал Холландер, поспешно вошел и нервно закрыл за собой дверь. — Вот черт. Холландер выглядел так, словно вот-вот расплачется, и Райан понятия не имел, что с этим делать. Но и вышвырнуть его не мог. Было ужасно неловко. Ну почему он не успел захлопнуть перед Холландером дверь? — Э… — начал он. — Выпить что-нибудь хочешь? — Да, конечно. Водички. Райан кивнул и жестом позвал за собой на кухню. — Ты же Прайс, так? — спросил Холландер на ходу, напряженно, но с явной попыткой в непринужденность. — Отлично считал атаку в третьем. — Эм… Угу. Мы работаем над прикрытием уязвимых мест. Холландер неловко кашлянул. — У тебя тут… милое местечко. Райан хмыкнул. — Спасибо, но это неправда. Меня так часто обменивают, что я не трачу силы на то, чтобы обустроиться. — Ну да, логично. — Холландер совсем смутился. Ну конечно, игроку его уровня не приходилось беспокоиться о таких вещах. Они вошли на кухню, и Холландер уселся за барную стойку. Райан налил ему в стакан воду из фильтра, который стоял в холодильнике, и Холландер тут же сделал большой глоток, словно надеялся, что это его успокоит. — Так что… О чем ты хотел поговорить? — спросил Райан, потирая затылок. — Да, — выдохнул Холландер. — Э… Наверное, я хотел узнать… Ты таким часто занимаешься? — Именно таким нет. — Да, конечно. — Холландер коротко хохотнул, что слегка разрядило атмосферу. — Но я имею в виду… — Я встречаюсь с парнями, ага. Иногда. Сложно построить с кем-то серьезные отношения, когда знаешь, что не останешься в одном месте надолго. — Понятно, — кивнул Холландер. — И это… безопасно? Райан с шумом выдохнул. — Достаточно безопасно. — Если честно, ему не хотелось об этом распространяться, но Холландер смотрел на него с таким умоляющим любопытством, что он решил через себя переступить. — Я не так уж осторожен. Иногда ребята из команды узнают, но никто даже не пытается залупаться на такого большого парня, как я, так что это, в общем, не имеет значения. Я свои предпочтения не рекламирую, в раздевалке всегда стараюсь отводить взгляд. Ребята предпочитают игнорировать. К тому же я не такого уровня игрок, чтобы все кругом сильно интересовались моей личной жизнью. — О, — поник Холландер. — И тебя никогда не узнают? Райан чуть не рассмеялся. — Парни, которые мне нравятся, обычно не фанатеют по хоккею. — Блин, это как-то грубовато прозвучало. — Я имею в виду, что не часто пишу таким атлетически сложенным ребятам, как ты. Я вот… решил что-то новенькое попробовать. Но меня вообще редко узнают. Холландеру понадобилось несколько мгновений, чтобы обработать информацию. — Да, мне это не слишком помогло. — Он тут же поморщился. — Извини. Просто… — Нет, я понимаю. Представляю, что для тебя это не так просто. Сочувствую. Холландер со стоном потер лоб. — Это у тебя первый раз?.. — спросил Райан из вежливости, чтобы как-то поддержать беседу. Но на самом деле ему ужасно хотелось, чтобы этот разговор уже поскорее закончился. Как Райану потом смотреть Холландеру в глаза на льду после… этой непонятной фигни, которая у них тут происходила. — Угу. Везет мне, да? — Так ты вообще никогда… — У меня был секс с мужчиной. — В его голосе прозвучала странная решительность, удивившая Райана. Он думал, что Холландер не из тех, кто особо гордится сексом с мужчинами. — Хорошо, и как ты с ним познакомился? — Что? — Холландер вспыхнул, в глазах мелькнул страх. — Э… Неважно. Мне не повторить эти обстоятельства. Хм, интересно. Райан был не из тех, кто любит сплетни, но не мог не признаться себе в том, что ему было бы слегка любопытно узнать, с кем именно тайком встречается один из лучших игроков лиги. — И ты не можешь просто продолжать с ним встречаться? На этот раз Холландер побледнел. — Это… небезопасно. И к тому же все… осложнилось. Райан кивнул. Любопытство не улеглось, но вытаскивать из Холландера информацию он не собирался. К несчастью, это не оставляло ему больше никаких тем для разговора. Может, уже пора выставить Холландера прочь? — Да вообще, фигня какая-то, — выпалил Холландер. — Почему это должно иметь значение? Я психовал несколько недель, прежде чем решился вообще кому-то написать. Почему из этого надо что-то раздувать, если это даже не… — Он остановился и тут же залился краской. Холландер всегда казался таким прямолинейным, сосредоточенным парнем, полностью поглощенным хоккеем. Было странно думать о том, что он может так паниковать из-за личной жизни, но Райан не в состоянии был придумать ничего, что смогло бы его поддержать в этой ситуации. — Я просто не могу… — продолжил Холландер, — блядь, не могу я быть… Райан подождал, но Холландер так и не закончил свою мысль. — Геем? — Да, блядь! Не могу я быть геем! Райан подумал, что вряд ли у Холландера был выбор, но не хотел его злить и решил придержать язык за зубами. Вместо этого он спросил: — У тебя есть кто-то, с кем ты мог бы об этом поговорить? Без меня, пожалуйста. — Нет. Я об этом не говорил даже с… с парнем, с которым… — Ты встречался? Холландер с шумом втянул воздух. — Мы не… Мы… Ничего такого. Прозвучало очень жалко, но Райан решил войти в положение Холландера, которому явно было не с кем поговорить, и выпалил: — Послушай, если тебе нужен человек, с кем можно поговорить об этом… Я, конечно, не то чтобы прекрасный собеседник, но… — Он потянулся за телефоном. — Можешь писать мне сообщения. Если хочешь. Холландер, немного поколебавшись, вбил свой номер, после чего на секунду завис над именем и неохотно впечатал «Холландер». — Большинству геев плевать на хоккей, — заметил Райан, убирая телефон. — Особенно в Штатах. Холландер молча на него уставился. — Я набрал сообщение одному-единственному человеку, и он оказался хоккеистом! Райан постарался сдержать смех. Это было не смешно, но… на самом деле все-таки немножечко смешно. — Ну, это… тебе просто не повезло. — Он подумал, что бы ему еще добавить, потом выдал: — Послушай, может, мой опыт тебе и не пригодится. Но я могу сказать одно: люди все равно не поверят в слухи про то, что ты гей, или просто спишь с мужчинами, или что там еще. Не обижайся, но уж тем более про такого звездного игрока, как ты. Так что, если ты придумаешь любую более-менее подходящую отмазку, все на нее купятся. Холландер сглотнул. — Но это история, которая будет продаваться. Не всем важен хоккей. Некоторые люди просто любят посплетничать. Райан пожал плечами, пытаясь продемонстрировать сочувствие, ведь оказаться в шкуре Холландера и правда никому не пожелаешь. — Вот с этим я тебе помочь не могу. Холландер со стоном снова потер лицо. — Поверить не могу, что я даже ни с кем в итоге не пересплю. После его слов воцарилась мертвая тишина. Райан перенес вес с ноги на ногу, готовый указать Холландеру на дверь и оставить позади эту странную встречу. Но Холландер и не думал вставать. Просто сидел за стойкой, уставившись в пространство, и выглядел так, словно вот-вот разрыдается. — Может, тебе лучше… — начал было Райан. — А что, если мы просто… — Холландер не договорил, задвигал челюстью, словно пытался выдавить из себя слова. Лицо его залилось густой краской. — Я имею в виду… Ну, я же уже здесь. Живот Райана скрутило узлом. Какая чудовищная идея. Холландер был даже не в его вкусе, хоть, конечно, объективно симпатичный. Хорошенький — на таких обычно вешаются девушки. И каким же несчастным он выглядел. Было видно, что ему дорогого стоило собраться с силами и кому-то написать, а теперь он просто не мог заставить себя пойти домой ни с чем. Райан знал это чувство: когда ты себя как следует накручиваешь, чтобы что-то сделать, а в итоге все разваливается, или, еще хуже, оканчивается такой вот отчаянно неловкой ситуацией. Было сложно не сочувствовать бедняге. В конце концов, это будет просто, с такими низкими ставками. Черт, он что, серьезно рассматривает предложение Холландера? Но ведь может быть… кто знает, вдруг сработает? С кем-то другим, с кем-то, кто находился в еще большем отчаянии, чем он сам… Долгое время они оба не шевелились. Затем Холландер встал и сократил расстояние между ними. Дотронулся до предплечья Райана: прикосновение было не очень уверенным, но руку он не отнял. Райан опустил на него взгляд: челюсть твердо сжата, словно он принял четкое решение и намеревался во что бы то ни было его придерживаться. — В спальню? — хрипло спросил Холландер. Каким бы нервным он ни выглядел, уверенность, с которой он произнес эти пару слов, что-то всколыхнула в Райане. По крайней мере, Холландер умеет принимать решения, озвучивать, чего хочет, — то, что не всегда получалось у Райана. Райан кивнул и повел его по коридору. В спальне все начало разворачиваться очень быстро — возможно, слишком быстро. Холландер целовался так, словно стремился что-то доказать: напористо и без утонченности. Райан пытался было откликнуться на его энтузиазм, но в мозгу уже запустилась программа, в которой отрабатывались все вероятности, как дальше ситуация может пойти по пизде. Когда они оторвались друг от друга, руки Холландера опустились на ремень Райана. Тот нервно поджал живот, но не успел сказать ни слова, как Холландер уже скользнул на колени. Окей. Это могло сработать. Пусть берет на себя инициативу. Холландер взял его в рот практически мягким, но — вау, Райан не мог не признать, что этому парню, судя по всему, и правда нравилось сосать члены. Мягкий вздох, который Холландер испустил, когда обхватил его губами и принялся двигать головой, возбудил Райана. Может, получится. Подобная ситуация никогда не посещала его фантазии, и все равно он чувствовал себя… в некоторой степени могущественно, но в то же время неловко от вида одного из лучших игроков лиги, стоявшего перед ним на коленях. Это определенно могла бы быть чья-то заветная мечта, и Райан должен был постараться ее оценить, пусть сам он никогда и не мечтал ни о чем подобном. Возбудиться, впрочем, для него никогда не было проблемой. Подходил любой более-менее приличный минет. Вот удастся ли ему вытолкнуть себя за черту, несмотря на работавшие против него таблетки, — другой вопрос. Прошло совсем немного времени, прежде чем он понял, что, какой бы у Холландера ни был талантливый рот, до оргазма он Райана не доведет. — Эй, — тихо окликнул он, похлопав Холландера по плечу. Тот отстранился, подняв слегка остекленевший взгляд. С члена Райана ему на губы капала слюна. Вид у Холландера был такой, словно сосать член было его любимым занятием в жизни. Райана всегда ужасно заводило, когда партнеру по-настоящему нравилось то, чем они занимались, так что это было… то, над чем можно поработать, но все-таки недостаточно. Он подумал, что мог бы минимизировать ущерб, быстро довести Холландера до финала, после чего благополучно забыть обо всем, что между ними произошло. — Послушай, было очень здорово. Ты… правда в этом хорош. Но я… Принимаю таблетки, которые иногда препятствуют оргазму. В большинстве случаев. Вообще-то, практически всегда. — Он поморщился. — О… — разочарованно выдохнул Холландер. — А может… что-то другое сработает? — Да вряд ли, я… — Хочешь меня трахнуть? О боже. Райан не особо был настроен трахать Холландера, но умоляющему взгляду было весьма трудно сопротивляться, к тому же Райан не хотел еще больше его разочаровывать. — А ты этого хочешь? Холландер медленно кивнул. — Я подготовился и все такое, так что… — Я все равно, возможно, не кончу. Это не значит, что я не… получаю удовольствие. — Окей. Получилось и правда окей. Райан еще никогда в жизни не испытывал влечения ни к одному из хоккеистов, но Холландер издавал такие чудесные звуки, когда его брали сзади. И задница у него просто потрясающая, такая круглая, гладкая и упругая. Он выглядел ужасно хорошеньким, раскрасневшимся и так сладко стонал в подушку. Нельзя сказать, что Райана это не заводило. — О, да, блядь, вот так! — простонал Холландер. — Пожалуйста, я уже вот-вот. Райану до оргазма было как до Луны, но приятно было думать, что он, по крайней мере, доставит удовольствие Холландеру, так что он постарался двигаться под тем же углом и в том же ритме. — Да-а-а! — выдохнул Холландер. — Ох, блядь, Розанов… Райан замер в шоке, пока Холландера выгнуло — то ли от паники, то ли от оргазма, то ли от того и другого, — и он, уже будучи за чертой, несмотря на то, что Райан выскользнул из него, грустно принялся орошать семенем простыню. Это был один из самых странных оргазмов из всех, что когда-либо видел Райан. — О боже. О боже. Прости, пожалуйста. Блядь. У Райана не было ни слов, ни идей по поводу того, что он должен делать в подобной ситуации. Он видел, что Холландер явно паникует — возможно, стоило как-то помочь, но он и сам был слишком потрясен, чтобы что-то предпринять. Шокировало его не то, что Холландер думал о ком-то другом — как он мог его винить, это совершенно ожидаемо, — но Розанов? Значило ли это, что… — Это просто… привычка, — принялся сбивчиво оправдываться Холландер. — Нет-нет, я не имею в виду… — Все… в порядке, — выдавил из себя Райан. Холландер свернулся на кровати калачиком и, застонав, спрятал лицо в ладонях. — Все в порядке, — настойчиво повторил Райан. Ему правда нужно было, чтобы Холландер пришел в себя и желательно как можно быстрее убрался из его квартиры. Было бы просто здорово. — Ты не кончил, — пробормотал Холландер из-под ладоней. — Нет, я… — Райан смущенно откашлялся. — У меня все равно бы не получилось. — Отлично. Холландер в конце концов распрямился и начал дерганными движениями натягивать на себя одежду. Райан тоже стал торопливо одеваться. Друг на друга они при этом не смотрели. — Мне пора… — начал Холландер. — Ага. — Ты не… Ничего не случилось. Или… Я имею в виду, то, что я сказал… У Холландера был такой вид, будто он вот-вот взорвется от тревоги, и это странным образом успокоило Райана. — Я ничего не слышал, — пообещал он. — Да, — выдохнул Холландер, слегка успокоившись. — Эм… Спасибо. У двери Холландер остановился с таким видом, словно собирался еще что-то сказать. Возможно, еще раз извиниться или выдать какое-то оправдание. Райан не хотел этого слышать. — Мы никогда… — начал Холландер. — Никогда, — согласился Райан. Дверь закрылась, и Райан тут же задвинул ее щеколдой, словно Холландер мог вернуться. Хотя он понимал, что тот больше не покажется. Одно хорошее во всей этой катастрофе: они оба будут радостно притворяться, что между ними ничего не было. Райан снял простыню, бросил ее в стиралку, застелил свежую и отправился в душ. Он подозревал, что только что пережил момент, от которого будет кринжевать в три часа ночи всю оставшуюся жизнь. * Хуже всего, когда тебя обменивают в разгар сезона. Только Райан более-менее осваивался в новой команде, как его отправляли в другое место, и там нужно все начинать по-новой, только на этот раз за гораздо более короткий срок перед плей-оффом. По крайней мере, Бостон был хорошей командой, и им правда нужен был такой парень, как Райан. Освоиться в этот раз оказалось не так уж сложно, и он точно не скучал по жаре во Флориде. — Роз! Ты глянь только! Обосрешься, говорю тебе! — заявил Клифф однажды утром после игры в Детройте. Райан в этот момент в одиночестве сидел за столом в лобби отеля и ел бутерброд на завтрак неподалеку от сокомандников, так что просто не мог их не слышать. — Нет, — как-то сдавленно произнес Розанов. — Не, ну скажи, а? — заржал Клифф. — Она ж типа… суперзвезда кино! Как, блядь, он вообще умудрился с ней познакомиться в разгар сезона? — Она участвовала в съемках в Монреале, — зачитал Виктор. — Встретились на вечеринке у общих друзей… по данным неназванных источников. Роз фыркнул. — Тут вот фотки есть, — добавил Виктор. — Смотрите. Ну ладно, может, и у Райана слегка разыгралось любопытство. Он вытащил свой телефон и вбил «Шейн Холландер». Это ведь наверняка про него, так? Поиск привел к заголовку «Правда ли, что Роуз Лэндри встречается со звездой НХЛ Шейном Холландером?» Его сопровождали фотографии Холландера с красивой рыжеволосой женщиной. Райан узнал ее — она совсем недавно снялась в одном нашумевшем блокбастере. Боже мой. Райан и сам пережил в свое время, на заре туманной юности, кризис ориентации, но женщины, которых он пытался целовать, не были кинозвездами, а его провалы никогда не попадали в газеты и журналы. Райан почувствовал одновременно испанский стыд и сочувствие в отношении Холландера. Он кинул взгляд на другой стол. Роз сидел с перекошенным лицом. — Может, это ничего не значит, — заметил тот. Впрочем, по его тону можно было догадаться, что сам он так не думает. Интересно. И совершенно Райана не касается, однако он не мог не переживать за всех вовлеченных лиц. Совершенно очевидно, что Роз и Холландер испытывали друг к другу какие-то чувства, но что им было по этому поводу делать? Что они вообще могли сделать в такой ситуации? Иногда Райан ненавидел хоккей. Он зашел в свою переписку с Холландером. Там практически ничего не было — только подтверждение номера телефона и весьма вялая попытка Холландера сделать Райану комплимент после хорошей игры. Если Холландер пытался встречаться с женщиной, неудивительно, что он больше не искал у Райана советов. Не то чтобы Райан мог много чего ему предложить, но… Все-таки. Холландер не был знаком ни с какими игроками-геями, за исключением, очевидно, Розанова, и Райан думал, что мог бы оказаться полезным. Райан уставился на экран. Что он может сказать в этой ситуации? Наверное, ничего. Холландер должен сам во всем разобраться. * Первая игра против Монреаля оказалась весьма странной. Холландер, похоже, всю игру был не в себе. Он не просто плохо играл, но еще и вел себя рассеянно — Райан за ним такого никогда еще не замечал. Выдавал заторможенные реакции, пропускал передачи, словно мыслями был где-то очень далеко ото льда. Розанов вел себя не лучше. Райан видел достаточно записей, чтобы знать, как они обычно действовали во время вбрасывания: сосредоточенно, агрессивно, с прицельным обменом оскорблениями и задиристой соревновательностью. Все это и делало их схватки такими интересными. Сегодня же они практически не смотрели друг на друга. На льду Розанов играл так, словно Холландера вообще не было — избегал его вместо того, чтобы нападать. Райану стоило бы не обращать на это внимания, но ему совершенно не нравилось играть с Розановым, когда тот так себя вел, пусть они и не проводили вместе много времени на льду. Роз и в обычный-то день мог быть непредсказуемым, но когда что-то так сжирало его изнутри, становился просто неуправляемым. Другие игроки вели себя нерешительно, никто не мог понять, где он окажется и кому подаст передачу. Стоило Розанову потерять свою обычную самоуверенность, тут же начала разваливаться и игра всей команды. И дело было не только в игре. Розанов вел себя странно уже несколько недель. На тренировках постоянно выходил из себя, делал глупые ошибки — явно думая при этом о чем-то, не относящемся к хоккею. Если так будет продолжаться и дальше, команде не поздоровится. Блядь, неужели и правда придется вмешаться? Но если не вмешается Райан, то кто? Не было больше ни единого человека, который мог бы догадываться, что происходит с Розом, но Райан был практически уверен в своей теории, учитывая, что эта перемена совпала по времени с новостями о Холландере и Лэндри. Райану не стоило волноваться, это не его дело, но ведь он наконец-то попал в нормальную команду, у которой были хорошие шансы на успех в сезоне, и ему совершенно не хотелось наблюдать за тем, как от этих шансов ничего не остается только потому, что их звездный игрок не в себе. Райан устал от постоянных обменов, устал от проигрышей. Может, он все-таки… мог бы помочь. Он набрал сообщение Холландеру: Хочешь пообщаться после игры? Э… Только пообщаться? Райан вспыхнул. Да. Мне показалось, ты немного странно себя вел во время игры? Если хочешь поговорить, я позже буду в Золотом гусе. Да, может, подойду. Спасибо. Ну что ж, свой шаг он сделал. Вряд ли Холландер придет, конечно, но дело Райана было — предложить. Два часа спустя Райан медленно тянул пиво в “Золотом гусе”, постоянно поглядывая на телефон. Глупо. Нечего было вообще соваться к Холландеру. Даже если тот появится, что Райан ему скажет? Прости, что я внезапно оказался в центре драмы, которая у тебя происходит с моим новым сокомандником, но будь добр, пожалуйста, с ней разобраться, чтобы мы прекратили дерьмово играть? Он уже собрался было уходить, когда Холландер наконец появился. Выглядел он так же неловко, как Райан себя чувствовал. Райан махнул ему и проводил в самое укромное место бара в дальнем углу. Сам бар он выбрал заранее — тот не был настолько популярным, чтобы там сразу могли узнать звездного игрока, а сиденья располагались в углах, позволяющих разговаривать без риска быть подслушанными. Холландер взял у стойки выпивку и сел напротив. Какое-то время оба молчали. Райан судорожно пытался придумать, что же ему теперь сказать, когда они оказались вместе. — Итак, — начал Холландер. — Итак. И снова тишина. Холландер сделал глубокий глоток пива и сказал: — Сегодня прямо какой-то блядский цирк был, а не игра. — Ага, — выдохнул Райан, радуясь, что ему не пришлось это говорить самому. — Точно. — Не знаю, как исправить ситуацию. — Холландер уставился на свой стакан, прокручивая его в руках. — Раньше никогда… Это никогда еще не сказывалось на льду. То есть — ну, понятно, всегда было соперничество, но вот так, чтобы я в итоге дерьмово играл… Райан медленно кивнул. — Ты имеешь в виду — с Розановым? — Ну ясное дело, — сдавленно проговорил Холландер. Он поднял было взгляд, но тут же снова опустил его в пиво. — Последний раз, когда мы… говорили с ним, получилось по-дурацки, очень неловко. И я не знаю, как теперь все исправить. Не знаю даже, возможно ли это в принципе. Но нельзя же… нельзя, чтобы это влияло на игру, так что надо что-то делать. — Глаза его загорелись решимостью. Райан снова кивнул — как он надеялся, сочувственно. — Ты пробовал с ним говорить? — Нет. — Холландер издал безрадостный смешок. — Почему? — Потому что у меня теперь есть девушка, — словно защищаясь, объяснил он. — Так что все… все кончено. Райан внимательно на него посмотрел. Холландер отказался встречаться с ним взглядом. — Ладно. Но, раз все кончено, может, в этом и проблема? Что вы это не проговорили? Получился какой-то открытый финал, и… Холландер сжался, на лице мелькнуло что-то, похожее на панику. — То есть, понимаешь, вы же не можете теперь все время друг друга избегать, — продолжил Райан, пытаясь рассуждать логически. — Вы еще не раз встретитесь на льду. Если ты решил, что все закончено, но при этом по-настоящему это не обговорил, то… — Да, наверное, ты прав. — Холландер согласился, но выглядел так, словно Райан только что предложил ему спрыгнуть с моста. — Просто… — Он осекся и сглотнул. — Я даже не знаю, что сказать. «Прости, что я психанул и сбежал от тебя, но теперь у меня есть девушка, так что давай больше не будем к этому возвращаться». Так, что ли? Это не… Он внезапно замер и побледнел. — Это что за?.. Райан проследил за его взглядом и обнаружил у стойки бара Розанова, который заказывал выпивку. — Ты знал, что он сюда придет? — спросил Холландер, обвиняюще и с нотками паники. — Я… нет, я не… — Райан запнулся. Вообще-то он понимал, что такая вероятность была, в конце концов команда иногда заглядывала в этот бар. Но Холландера он сюда привел совсем не с целью столкнуть их с Розановым. Он просто хотел поговорить в достаточно укромном месте. У Холландера был такой вид, будто он вот-вот сбежит. Взгляд его метался между Райаном и Розановым. — А он знает, что ты… О. Райан об этом и не задумывался. Да, Розанов знал, что он гей, и про Холландера, получается, тоже знал. Их встреча могла в его глазах выглядеть подозрительно. — Э… Да? — В раздевалке ему как-то очень не вовремя пришло уведомление из Грайндра. К счастью, заметил его тогда только Розанов. — А вы не… Райан издал изумленный смешок. — Что, я с Розановым?! — Ну откуда я знаю?! — прошипел Холландер. — Нет, — скованно и смущенно сказал Райан. — Он не мой типаж и… нет. Определенно нет. Холландер на несколько мгновений слегка расслабился, но тут же снова запаниковал. — Блядь, он сюда идет! Райан повернулся и увидел, как к ним и правда направляется Розанов. Вот же — не нужно ему было во все это ввязываться. — Привет, — сказал Роз, подсаживаясь к ним и закидывая руку на бортик сидения Райана. — Не знал, что вы дружите. Холландер густо покраснел. Райан понятия не имел, что в этот момент происходило с его собственным лицом. Возможно, ничего хорошего. — Прайс никогда не играл в твоей команде, — нарочито беззаботно продолжал Роз. — Что любопытно, ведь его куда только ни обменивали. Но в Монреаль ни разу. Тут было бы хорошо как-то огрызнуться, это бы сразу разрядило обстановку. К сожалению, в голову не приходило ни одной язвительной реплики, так что вместо этого Райан попытался вжаться в сиденье и притвориться, что его тут нет и он не участвует в этом ужасном противостоянии. — Какое тебе дело? — слегка дрожащим голосом поинтересовался Холландер. Роз успокаивающе поднял ладонь. — Никакого. Просто интересуюсь. Как это называется-то… Светская болтовня. Знакомо тебе такое? Райану в этот момент стоило уйти. Может, попробовать? Но Роз вроде как блокировал ему выход. — Мы просто общаемся, Розанов, — продолжил Холландер. Отсутствие объяснений и оправданий определенно завело Роза, хоть он и попытался этого не показывать. — Ах, ну да. Я и забыл, что вы оба известны своим дружелюбием в отношении к другим игрокам. Только и делаете, что со всеми «общаетесь». Холландер молча пожал плечами. Роз выглядел так, словно хотел еще что-то сказать, но передумал. Райан просто радовался, что на них вроде как никто не смотрит, потому что напряжение можно было резать ножом. С другой стороны, подразумевалось, что эти двое друг друга ненавидят, так что, может, никто и не заметил бы ничего подозрительного, какая бы хрень на самом деле между ними ни происходила. Роз натянул на лицо улыбку. — Ну ладно, по мне, должно быть, соскучилась инструкторша по йоге, вон та блондинка. — Он встал и уже сделал шаг к стойке, но обернулся. — Поздравляю, кстати, с тем, что завел себе красивую девушку, Холландер. Я, честно говоря, удивился, что такая потрясающая и интересная кинозвезда что-то нашла в таком скучном парне, как ты. Лицо Холландера покраснело еще гуще. Он еле выдавил из себя ответ: — Некоторые находят это привлекательным. Роз, похоже, не смог придумать ответ — необычно. За то короткое время, что Райан был с ним знаком, у него всегда на все находились хлесткие реплики. На этот раз он молча кивнул и удалился к своей блондинке. — Бля–а-а-адь! — выдохнул Холландер. — Ого. — Что? — Ну просто… Он правда очень ревнует. На лице Холландера мелькнула мимолетная робкая улыбка. — Думаешь? Райан кивнул. Ну что, теперь-то точно удачное время, чтобы свалить, так? Все равно все пошло не по плану, и намерение «помочь» явно вышло ему боком. К сожалению, у Холландера, похоже, начался очередной приступ паники. — Ох, ну и что же мне делать? — пробормотал он, изо всех сил растирая лицо ладонями. — Может, все-таки поговоришь с ним? — нервно предложил Райан. — Скажи, что тебе нужно поставить нормальную точку из-за твоей девушки? — Да, точно, — согласился Холландер, словно мысль о девушке пришла ему в голову впервые. Даже после того, как ее упомянул Розанов, Холландер явно о ней не думал. — Блядь… Райан мысленно посочувствовал Роуз. Может, стоило немного надавить? — Она очень красивая, — нерешительно проговорил он. — Угу, — вздохнул Холландер. — Очень. А я о ней даже не думаю. Я думаю только об этом блядском… — Он кивнул головой в направлении Роза. — Ну, — сказал Райан, — если говорить о личном опыте, ни одна красивая женщина ни разу не удерживала моего интереса за пределами приятной беседы. Холландер уставился в пространство отсутствующим взглядом и вздохнул. Через какое-то время сглотнул и сказал: — Нет, ты прав, я просто… — На глазах у него появились слезы, что его самого явно привело в ужас. Холландеру нужно срочно убираться отсюда, пока люди его не заметили. Но сперва — успокоиться, чтобы уйти незаметно. Райан перевел взгляд на стойку и обнаружил, что блондинка Розанова уже куда-то исчезла. Роз болтал с кем-то еще, но параллельно постоянно бросал взгляды на Холландера и слегка хмурился. — Я принесу тебе еще выпить, — предложил Райан. Может, поможет. Холландер рассеянно кивнул, и Райан подошел к бару. Он специально встал с противоположного конца стойки от Роза, но не прошло и нескольких секунд, как тот уже был рядом. — Ты зачем Холландера до слез довел? — тихо спросил он, якобы полушутливо, но на самом деле обвиняюще. — Да все в порядке, — ответил Райан. — Просто он… непростой период переживает. Роз нахмурился и явно хотел что-то уточнить, но промолчал. — У него сложная ситуация, — умиротворяюще продолжил Райан. — А что ты знаешь о его «ситуации»? — В голос Роза вернулись ревнивые нотки. — А ты? Райан заметил, как у Роза на мгновение раздулись ноздри. Он склонился к уху Райана и совсем тихо прошипел: — Не смей его трахать. Это было смело — и звучало как признание. Райан удивился, что Роз себе это позволил. Что бы между этими двумя ни происходило, оно было гораздо серьезнее, чем Райан думал. Наверное, ему следовало сказать что-то вроде: «Не знаю вообще, о чем ты». Или «Мы просто друзья». Или просто молча кивнуть и уйти. Вместо этого он ляпнул: — Слишком поздно. Ебушки-воробушки, Райан! Надо же было сказануть такое — из всего ассортимента возможных глупостей и грубостей! Теперь Роз выглядел так, будто вот-вот заплачет. Лицо покраснело, его исказила какая-то причудливая смесь гнева и боли. Райан никогда еще не видел Роза таким эмоциональным. Что вообще происходило? Бармен поставил перед Райаном выпивку Холландера, тот кивком поблагодарил. На какое-то мгновение Райан серьезно думал над тем, чтобы оставить стакан на стойке и сбежать. Пусть Розанов и Холландер сами выясняют отношения. С него, блядь, достаточно. Но он не мог бросить Холландера в таком состоянии. Райан сам прекрасно знал, каково это — понимать, что твоя жизнь никогда не пойдет по намеченной траектории, что ты не увидишь будущего, которое себе навоображал и которое от тебя ожидают все окружающие. Жена, детишки, нормальная жизнь, которую тебе не нужно будет ни от кого скрывать, не нужно будет лгать или беспокоиться о том, что вся твоя карьера полетит вверх тормашками только из-за того, кто ты есть. Райан пережил все это на заре юности, причем без дополнительного давления, которое не может не ощущать звездный игрок, находящийся в центре внимания. Холландер находился в самом разгаре кризиса ориентации, и было бы слишком жестоко бросить его в такой момент. Блядь, и Розу надо что-то сказать. Может, взять свои слова назад, притвориться, что он просто огрызнулся? Но пока он стоял, замерев в тревожной нерешительности, Роз уже развернулся и пулей вылетел из бара. Что ж. Хуже быть просто не могло. Райан умудрился довести до ручки своего нового звездного сокомандника и, возможно, заодно похоронил надежду на здоровые рабочие отношения — и все это в течение пяти минут. Впечатляет, однако. Его послужной список самосаботажа, наверное, не мог сравниться вообще ни с чьим. Может, просто признать, что на него наложено проклятье вечно перескакивать из команды в команду, сжигая за собой мосты? Он поплелся обратно к Холландеру и протянул ему стакан. — Подозреваю, что он попытается меня убить, — пробормотал Райан. — Что? Что ты ему сказал? — Я… Прости. Я вроде как случайно признался, что мы с тобой… — О боже. — Прости. — Да нет, все нормально. — Он глотнул из стакана, где был смешан виски с имбирным элем, и слегка поморщился от алкоголя. — Но, блин, если так подумать, какого хуя? Сам-то он с кем только не спит, а мне, значит, нельзя? Какое у него право из-за этого психовать? Холландер замер, явно удивившись собственной откровенности, и нервно оглянулся. К счастью, вроде как никто не обращал на них внимания. — Судя по твоим словам, ты до сих пор… Холландер застонал. — Мне нужно порвать с моей девушкой, да? Райан пожал плечами и попытался изобразить на лице сочувствие. — Ну, если она тебя на самом деле не заводит… — Блядь, — вздохнул Холландер. — А должна бы, да? Она такая крутая. И красивая. Райан снова пожал плечами. Холландер уставился в свою выпивку. — Просто… Было бы настолько проще, если бы мне нравились женщины. Понимаешь? Райан понимал. — Да, конечно, но… — Я все пытаюсь убедить себя, что это так, но… — Он отчаянно взглянул на Райана. — А как ты понял? Ну, чтобы наверняка? — Что я гей? Холландер поморщился, но кивнул. Райан подумал. — Ну… Я пытался встречаться с девушками. При этом мне казалось, словно я прохожу какой-то квест. Играю роль. А с парнями, как бы сложно или страшно ни было, все ощущалось по-настоящему. Холландер сглотнул. — Угу… — Наверное, тебе все-таки стоит поговорить с Розановым, — осторожно предложил Райан. — Знаю. — Холландер сделал еще один глоток. — Я просто не знаю, что сказать. И чего я вообще хочу. — Его ты хочешь? Вопрос словно повис в воздухе на несколько секунд, прежде чем Холландер полузадушенно не признался: — Да. — Он шумно выдохнул через нос. — Но это невозможно. Он даже не может… В России все очень сложно, насколько я понимаю, не говоря уже о том, что здесь тоже… Все это так… Райан медленно кивнул. Обстояло все и правда хуево, чего уж тут. — Так и что ты собираешься делать? Холландер издал горький смешок. — Не знаю. Наверное, надо начать с того, чтобы закончить отношения с Роуз. Она явно заслуживает лучшего. — Он рвано выдохнул. — И поговорить с ним. Наверное. — Наверное? — Не знаю, смогу ли я вынести, если он… — Холландер замолчал и покачал головой. — Я даже не знаю, что хочу от него услышать. Райан сделал глоток своей выпивки, чувствуя, что не знает, что тут еще сказать. — Если что, — все-таки выдал он, — думаю, он тоже тебя хочет. У Холландера был несчастный вид. — Может быть. — Он шмыгнул. — Он вроде как расстроенным выглядел, когда уходил, да? Мне было толком не видно. — Очень расстроенным, — подтвердил Райан. Они еще какое-то время посидели и помолчали. Холландер допил свой коктейль. Судя по всему, он что-то напряженно обдумывал: челюсть была напряжена, пальцы постукивали по пустому стакану. — У нас с тобой… все норм, да? — в конце концов спросил он. — Да, конечно. — Окей. — Он сделал глубокий вдох, словно собирался с силами на что-то. — Отлично. Я… эм… попробую все-таки с ним поговорить. Потому что мы не можем… больше так ужасно играть. СМИ уже… — Хороший план, — поспешил заверить его Райан. Вышло не очень убедительно, но Холландеру все равно, похоже, помогло. — Ну ладно. Хорошо. Пойду. Он встал, взял пальто и, не оглядываясь, вышел. Райан еще посидел какое-то время, глядя на два пустых стакана. То, что произошло — тот еще блядский цирк, конечно, но, может, он и правда убедил Холландера расстаться со своей бородой и поговорить с Розановым? Вдруг это поможет? Правда, он не знал, как ему теперь смотреть в глаза Розанову в раздевалке. Впервые идея об обмене в другую команду не казалась такой уж ужасной. * К тому моменту, как Шейн добрался до дома Розанова, он все еще не определился, что же собирается ему сказать, знал только одно: что-то сказать все-таки надо. Прайс прав — оставлять у отношений открытый финал и ожидать, что недосказанность не отразится на их игре друг против друга, было глупо. Однако идея о том, чтобы со всем покончить и поставить точку, вызывала у него тошноту, пусть это и было самым логичным выходом. Он не хотел, чтобы все заканчивалось. Он хотел большего — того, чему ему не позволено хотеть, и, возможно, несправедливо говорить об этом Розанову, но ему уже было все равно. Шейну было грустно, мысли путались, осталось одно желание — он хотел Розанова, и это дало ему силы постучать в дверь. Всего через мгновение та открылась. — Что? — равнодушно, с нечитаемым выражением лица спросил Розанов. — Мы можем поговорить? — Внезапно Шейн вспомнил про блондинку за стойкой бара. Он не видел, как уходил Розанов, и точно не знал, был ли тот при этом один. — Ох, блядь, у тебя, может, кто-то есть?.. Извини, я… — Я один. — Розанов окинул его изучающим взглядом, потом отступил назад и, оставив дверь открытой, молча развернулся и прошел внутрь. Шейн скинул обувь, закрыл за собой дверь и прошел за Розановым на кухню. Облокотился было о стойку, но ощущение было таким знакомым с прошлого раза, что он тут же неловко замер, выпрямился и отступил на шаг. — Ну? — Розанов, скрестив руки на груди, смотрел на него холодно — как бывало у них крайне редко. — Ты хотел поговорить? Говори. Шейн почувствовал, как под этим взглядом вся его храбрость потихоньку испаряется. Однако глаза у Розанова были покрасневшие — гнев не полностью скрывал что-то более уязвимое, прятавшееся внутри. — Ну… Играли мы сегодня дерьмово. Плечи Розанова закаменели, он слегка отвернулся и чуть ли не закатил глаза. — Так ты пришел поговорить про игру? Ты дерьмово играл, а я в этом виноват? Пришел на меня поорать? — Ты тоже дерьмово играл. Розанов безразлично пожал плечами. В выражении его лица было что-то очень странное, чего Шейн никогда раньше не видел. Он выглядел чуть ли не… испуганным. Шейн выдохнул. — Послушай, нам надо это как-то исправить. Что бы между нами ни происходило. — Ничего не происходит. Он снова пожал плечами, руки все еще были скрещены на груди. — Так больше нельзя играть. СМИ уже задаются вопросами. — Ты здесь из-за СМИ? — Я здесь потому что… — Шейн запнулся. — Я не хочу, чтобы ты на меня злился. — Кто злится? Я не злюсь. — Не злишься? — неверяще переспросил Шейн. — Нет. — Пиздишь. — Из-за чего мне злиться? — Не знаю! Но ты злишься. — И что? — спросил Розанов внезапно усталым тоном. — Чего ты хочешь? Тебя. Слово тут же появилось в голове, ясное и четкое. Набравшись храбрости, Шейн произнес его вслух: — Тебя. Лицо Розанова на мгновение смягчилось, но поза оставалась напряженной. — А ты жадный. Девушка-кинозвезда, Райан Прайс, теперь тебе еще и я нужен? — Я собираюсь расстаться с Роуз, — быстро сказал Шейн. — А Прайс… Это была ерунда. — Он скрестил руки на груди. — Ты постоянно спишь с другими. Еще и мне говоришь, что мне нужно больше секса. — Я не трахаю твоих сокомандников. — Он тогда не был твоим сокомандником! Розанов на несколько секунд выглядел удивленным, или, возможно, это даже было облегчение, но тут же снова напрягся. — Может, мне тогда стоит трахнуть Пайка? Будет справедливо, а? И он, может, после этого даже забить сможет. — Ну хватит. — Шейн почувствовал, как у него невольно дергается уголок рта. Розанов фыркнул — почти усмехнулся, но без улыбки. Кухня снова погрузилась в тишину. Шейн понимал, нужно сказать что-то еще, что-то, что поможет разрядить обстановку, но ничего не приходило в голову. — Если тебе от этого будет легче, — пробормотал в конце концов он, — я сказал твое имя во время оргазма, и он в итоге даже не кончил. Какое-то мгновение Розанов просто молча смотрел на него. Затем выражение его лица неуловимо изменилось, в глазах загорелся огонек. — Ты серьезно? Шейн вспыхнул. Ему было ужасно неловко, но одновременно он был рад, что Розанов выглядел не таким расстроенным. — Зачем мне врать? — Чтобы умиротворить меня, — предположил Розанов, расплываясь в широченной улыбке. — И это сработало, кстати. Я чувствую себя очень даже умиротворенным. — Откуда ты знаешь это слово? — Ты пытаешься уклониться от темы. Вот, видишь, я много крутых английских слов теперь знаю. Шейн закатил глаза, после чего неохотно подтвердил: — Это правда. Розанов явно пытался скрыть переполнявший его восторг, но у него ничего не получалось. — Как грустно, он пропустил величайшее удовольствие в жизни: кончить внутри тебя. — Заткнись, — рассмеялся Шейн, но тут же передернулся. — Это было дико неловко. Просто ужасно. — И ты все равно решил с ним встретиться. Сегодня. — Тон Розанова уже не был обвиняющим, скорее в нем слышалось обычное любопытство. — Ну, не так уж много существует людей, с которыми я могу поговорить о… Ну, знаешь. Ни с кем, на самом деле, кроме тебя. Я подумал, что мне не помешает поговорить с кем-то, кто знает про меня. Может, получить какой-то совет после этой ужасной игры. Пусть и вышло неловко. Ужасно неловко. — Прайс вообще ходячая неловкость, — согласился Розанов. — А так сразу и не заподозришь. — Он очень милый. — Розанов приподнял брови. — Он пытался мне помочь, хоть ему и было сложно. Нам обоим. — А. Потому что вы оба геи? Слово «геи» до сих пор заставляло его передергиваться, пусть он и понимал, что оно правдиво. Шейн медленно выдохнул и сглотнул. — Да. Розанов прищелкнул языком. — Было у меня такое подозрение, — поддразнивающим тоном произнес он, — последний раз, когда мой член был у тебя в заднице. Шейн закатил глаза, но при этом невольно улыбнулся. Нервное напряжение, которое ранее наполняло кухню, исчезло, сменившись чем-то другим, более легким, но не менее заряженным. Розанов подошел ближе, выражение его лица сменилось с поддразнивающего на более сосредоточенное. Он уперся рукой в стойку, совсем рядом с Шейном. — Итак, ты меня хочешь, ты гей, ты расстаешься со своей девушкой… Он склонился совсем близко. У Шейна перехватило дыхание, но ему все равно хватило сил выставить между ними руку. — У меня все равно… Я еще с ней не расстался. Розанов издал обиженный стон, не переставая, впрочем, при этом улыбаться. — Какой хороший мальчик, никаких измен. — Лицо его было совсем близко. — Но как же я? Я страдаю. И это ты заставил меня страдать. Тебе нужно сжалиться и подарить мне хотя бы маленький поцелуй, а? — Илья… Илья улыбнулся еще шире. — Шейн. От звука его имени грудь залило теплом. Решимость Шейна висела на волоске под обжигающим взглядом Ильи. — Не могу, пока не поговорю с ней. Илья мимолетно прижался губами к его челюсти и выпрямился. — Ладно. Шейн пытался собраться с мыслями, но от близости Ильи, темноты его расширившихся зрачков сделать это было сложно. Взгляд невольно скользнул на его губы. — Может, сообщение ей отправишь? — низким голосом предложил Илья. — Да ладно. — Это совсем просто. Набираешь: «Прости, Роуз, я гей, поэтому нам нужно расстаться». — Илья склонил голову на бок. — Займет пять секунд. Шейн издал нервный смешок. Его решимость таяла с каждой секундой. — Наверное, я мог бы позвонить ей. Из другой комнаты. — Да, хорошо. Иди, звони. Илья отступил, давая ему пространство, но при этом выглядел ужасно довольным собой. Шейн, схватив телефон, направился было в гостиную, но, учитывая открытую планировку в доме Ильи, не почувствовал там себя достаточно изолированно и, найдя дверь во внутренний дворик, вышел туда. Он встряхнул руками, пытаясь набраться храбрости, и нажал на звонок. — Привет, детка, — поприветствовала его Роуз. — Как дела? — Привет. — Голос был слишком дрожащим. — Что-то случилось? — Эм… — Он сделал глубокий вдох. Ну же, просто скажи это. — Нам нужно поговорить. О нас. Роуз ответила не сразу: — Окей… — Я думаю, что у нас ничего не получится. Не из-за тебя, ты классная, просто потрясающая, просто я… — Он сделал паузу и вытолкнул из себя: — Думаю, что я гей. — О, слава богу. Шейн сжал корпус телефона. — Что? — Прости! Это как-то грубо прозвучало. Просто я… вроде как догадалась, только не знала, как до тебя это помягче донести. — О… — Он растерянно рассмеялся. — Погоди, ты собиралась сказать мне, что я гей? — Я думала об этом. — О боже, прости, — поморщился он. — Я, должно быть, ужасен в постели, да? — Ну, это не твоя вина, — мягко сказала она. Шейн вспомнил про ужасную ночь с Прайсом и передернулся. — Ты очень милый и заботливый, но ведь очень сложно изобразить интерес, когда его нет. Шейн вздохнул. — Да. Прости. Я не хотел, чтобы ты через такое проходила. Я правда понадеялся, что… — Все в порядке. — Роуз кашлянула. — Так значит… — Что? — Есть какой-то парень? Шейн не ответил сразу, что, видимо, само по себе было признанием. — Есть, так? — Возможно, — признал он с недовольным вздохом — но одновременно и слегка улыбаясь. — Все сложно. — Я хочу подробности. — Да? Ты все еще хочешь… — Ты мне небезразличен, Шейн. Я хотела бы остаться друзьями, по-настоящему. И у меня есть подозрение, что тебе особо не с кем обсуждать такие вещи. — Хорошо, — согласился он, улыбаясь уже по-настоящему. — Ух ты, этот разговор проходит гораздо лучше, чем я ожидал. Роуз рассмеялась. — Так ты сейчас с этим парнем? И из-за этого звонишь мне вместо того, чтобы подождать до нашей встречи завтра? Шейн вспыхнул. — Эм… Ну да. Мне надо было подождать? — Нет, все в порядке. Я постараюсь не выглядеть слишком убитой любовным разочарованием, но ты должен мне будешь все рассказать — в качестве компенсации за то, что чуть мне не изменил. — Я не… — Хотя вообще-то она была права? И в любом случае, она очень хорошо все восприняла. — Ладно, я… поговорим об этом завтра. — Отлично. Увидимся завтра, детка. — Да. Пока. — Пока. Закончив звонок, он подождал несколько мгновений, чтобы прийти в себя, после чего вернулся в квартиру. Илья сидел на диване, уперевшись руками в бедра. Он пытался выглядеть расслабленным, но слегка подергивающаяся нога его выдавала. — Ну что ж, я официально одинок, — заявил Шейн, плюхаясь на диван рядом. Илья окинул его сложночитаемым взглядом. — Все нормально прошло? — Лучше, чем я ожидал. Она вроде как… сама догадалась, что я гей. Уголки губ Ильи поползли вверх. — Ты, должно быть, ужасен в постели с женщинами. — Ну да. В постели с Прайсом я тоже был ужасен, — пробормотал Шейн. — Хм-м. Со мной ты никогда не был ужасен. — Он склонился и прижался губами к коже за ухом Шейна. — Ты мучаешь меня, когда трахаешься с другими. Шейн нахмурился и слегка отстранился. — Но мы же не… — Нет, — выдохнул Илья, поморщившись. — Ты знаешь, что мы не можем… — Знаю, но я тоже не могу… — Он сглотнул, набираясь храбрости. — Не могу притворяться, что у меня нет к тебе никаких чувств. И я думаю, у тебя они тоже есть. На лице Ильи, прорываясь сквозь обычную маску сдержанности, проступил какой-то надлом, в глазах мелькнула тоска. — Да, — тихо признал он, — но мы ничего не можем сделать. Ты же знаешь. Шейн выдохнул через нос. — Но ты хотел бы, если… — Да! — вырвалось у Ильи отчаянно, безнадежно. — И что нам с этим делать, а? Шейн растерянно сморгнул. — Ты не знаешь, — сказал Илья, поникая. — Потому что делать тут нечего. — Ты хотел, чтобы я порвал с Роуз. — Да. Потому что я веду себя нелогично и хочу невозможного. Блядь. Грудь Шейна сдавило, словно сквозь ребра пыталось прорваться что-то горячее и болезненное. Он не знал, что ответить, зато рядом сидел Илья, который сбросил защитную броню, хотел Шейна и был сейчас — его. Сложно не поддаться. Он потянулся к Илье и поцеловал его. Илья издал удивленный нетерпеливый звук и жадно откликнулся на поцелуй. Руки обхватили лицо Шейна, сдавили чуть ли не слишком сильно, Илья застонал Шейну в рот так отчаянно, что тот почувствовал, как сходит с ума. Они подались друг к другу на диване и принялись неуклюже и торопливо срывать друг с друга одежду. Сначала вниз полетела рубашка Шейна, потом Ильи, руки обоих опустились на пояс штанов, жадное дыхание смешалось. Шейн стянул с себя штаны и нижнее белье, позволил им упасть на пол, раз в жизни не беспокоясь о складках. Руки Ильи тут же оказались у него на заднице, забираясь глубже, чтобы подразнить отверстие. — Подожди! — сказал Шейн, отрываясь от его губ. — Я не… Эм… Я не думал, что мы будем этим заниматься, поэтому не… Ну, ты понимаешь. Илья посмотрел на него непонимающе, но уже через мгновение улыбнулся. — Ты всегда заранее готовишься? Щеки залило жаром. — Ну конечно. — Холландер, ты ешь в основном кроличью еду. Не думаю, что тебе нужно заниматься этим каждый раз. Шейн нахмурился. — То есть, ты думаешь, ничего страшного?.. Илья нежно обвел пальцем его дырочку и прижался губами к челюсти. — Все будет нормально. Я рискну. Шейну все равно было слегка не по себе, но желание перевешивало, поэтому он решил не развивать тему и, взяв лицо Ильи в ладони, вернулся к поцелуям. Рука Ильи оставалась на прежнем месте, пальцы неглубоко забирались в отверстие. — Хочу тебя в твоей кровати, — заявил Шейн, уже воображая, как именно хочет: на спине и чтобы Илья был сверху. Так ощущалось интимнее всего. — Блядь, — выдохнул Илья. Они с трудом добрались до спальни, слегка спотыкаясь по дороге, не прекращая касаться друг друга и целоваться. Илья толкнул Шейна на кровать и забрался сверху, дотянувшись до смазки на тумбочке. Медленно и тщательно раскрыл Шейна пальцами, пока тот не начал ерзать и издавать нетерпеливые звуки. Не сводя с Шейна потемневшего пристального взгляда, Илья смазал себя. Шейн подтянул к груди колени, полностью раскрываясь медленному вторжению. Первый толчок вызвал у него стон. Илья медленно вошел до основания и замедлился, давая Шейну привыкнуть. Ощущение заполненности каждый раз было таким ошеломляющим: Шейн дрожал и задыхался от того, как ему охуительно, и ехал крышей от нетерпения почувствовать движение внутри себя. — Рад, что не нужно быть сверху? — поддразнил Илья. Шутливый тон ему не вполне, впрочем, дался — он буквально задыхался. Шейн рассмеялся, не в силах ничего сказать в защиту. Да, он и правда был рад. Сверху он быть не хотел. Так, как сейчас, было хорошо — всегда. — Да, — выдохнул он, обхватывая Илью ногами. — А сейчас, блядь, двигайся уже! Илья мгновенно откликнулся медленным, дразнящим движением бедер, от которого все тело Шейна бросило в жар. — Илья, блядь… — Шейн изо всех сил вцепился в спину Ильи и подтянул его ближе. — Сильнее! Илья стал двигаться быстрее, но сохранял при этом четкий ритм. Он полностью вжимался в тело Шейна, зарывшись лицом в его шею. Каждый толчок был глубоким и намеренным, словно Илья пытался что-то доказать, а может быть, просто не мог вынести хотя бы малейшее расстояние между ними. Горячее дыхание обжигало Шейну шею, приглушенные стоны удовольствия рассыпали мурашки по коже. Все это было чуть ли не слишком — абсолютная интимность, то, как Илья смотрел на него, когда они встречались взглядом, словно Шейн был единственным, что имело для него значение. Шейна немного пугал этот взгляд и то, чего он заставлял желать. Но затем Илья немного сменил угол, и Шейн больше не мог думать ни о чем, кроме того, как было хорошо и как сильно ему нужно еще, и еще, и еще. Он вцепился ногтями в спину Ильи — возможно, оставляя царапины, но волноваться об этом не было никаких сил. — Блядь, Шейн, — простонал Илья. — Ты идеальный. Почему ты такой идеальный? Оргазм накрыл Шейна внезапно. — Илья, — выстонал он, изливаясь между их животами. Через мгновение Илья толкнулся глубже и кончил, приглушенно всхлипнув Шейну в шею. Несколько секунд они не двигались и только тяжело дышали. Илья неуклюже ткнулся Шейну в губы, после чего аккуратно вытащил член и выбросил презерватив в мусорную корзинку. Чуть скатился на бок, но все равно частично продолжал лежать на Шейне, закинув на него ногу и уткнувшись лицом в его плечо. Сердце Шейна продолжало частить. Тело чувствовало себя расслабленно и удовлетворенно, но сознание пыталось проанализировать, что же только что произошло, как это было глубоко и насыщенно и какой невозможной все еще оставалась их ситуация. Рука Ильи лениво двигалась по груди Шейна, выводя какие-то узоры. — Это было… — Шейн умолк, не зная четко, что сказать. — Похоже, нам пиздец, — выдохнул Илья. Из груди Шейна вырвался смешок. — Ага, — согласился он, целуя Илью. Они оторвались друг от друга, в комнате повисла тяжелая тишина. — Так… что теперь? — спросил Шейн. — Как насчет того, чтобы ты не трахался с другими, а? С Роуз ужасно было тебя видеть, но я хотя бы думал — он все равно гей, так что… — Заткнись! — рассмеялся Шейн. — Но с Прайсом, другим игроком… Мне совсем не понравилось. — Да, я заметил, — сказал Шейн, подняв брови. — Но как это — я, значит, не могу ни с кем трахаться, а ты — пожалуйста? Это несправедливо. Илья устало вздохнул, ведя пальцами вдоль ребер Шейна. — Последнее время меня это не сильно развлекало. — То есть ты хочешь… чтобы мы были только друг с другом? — Грудь Шейна сдавило — одновременно надеждой и ужасом. — Но мы ведь не так часто видимся. — Будем созваниваться по скайпу. — И тебе… этого будет достаточно? Илья страдальчески поморщился. — Нет, я хочу тебя все время, но… У Шейна перехватило дыхание. Похоже, Илья сам понял, что только что сказал, глаза его слегка расширились. — Я тоже хочу тебя все время, — тихо признался Шейн. Илья утянул его в поцелуй — глубокий и отчаянный. Когда они оторвались друг от друга, Шейн попробовал собраться с мыслями. — Но нам нужно обсудить, как именно мы будем… — Шейн, ты заставляешь меня слишком много думать после секса. Мне нужен еще один оргазм, чтобы расслабиться. Шейн рассмеялся и опустил руку на бедро Ильи. — Ладно, думаю, с этим я могу тебе помочь. Илья с широкой улыбкой перевернул их, закинув Шейна сверху. Проблемы логистики могли немного подождать. * Райан глубже откинулся на диванные подушки, наслаждаясь теплом Фабиана рядом. Было очень здорово сидеть вот так вместе, в квартире Фабиана, не чувствуя напряжения, которое обычно не отпускало его перед очередной игрой или обменом. По телевизору Монреаль обыгрывал Оттаву в первом раунде серии — игра с самого начала начала складываться в их пользу. Команда Райана не вышла в плей-офф, поэтому он тихо и без привлечения излишнего внимания закончил карьеру в конце обычного сезона. — Нам совершенно не обязательно это смотреть, — пробормотал он. — Но тебе же интересно, — ответил Фабиан. — Хоккей — большая часть твоей жизни, пусть ты больше не играешь. Выходить надо постепенно, знаешь? — Ну наверное. — Райан немного поерзал. — Просто странно думать о том, что я никогда не вернусь на лед. — У тебя полно времени, чтобы определиться с твоими отношениями с хоккеем, — заметил Фабиан. — Не обязательно же, чтобы было все или ничего. Райан кивнул и сказал: — Вообще-то, Розанов пригласил меня тренировать детей в летнем лагере этим летом. Фабиан прижал ладонь к груди Райана и удивленно на него посмотрел: — Что, серьезно? Когда? Райан чуть смущенно пожал плечами. — Подошел ко мне на похоронах Харви. — То есть ты будешь учить детишек всем своим знаменитым движениям? — Фабиан довольно улыбнулся. — Здорово же! Соглашайся! Райан почувствовал, что краснеет. — Да, я думаю об этом. — А кто из них Розанов-то? Вот этот русский парень, да? Райан ткнул в экран подбородком. — Восемьдесят первый. Только что толкнул Холландера в бортик. Фабиан задумчиво смотрел на повтор. — Ты же знаешь, что хоккей не мое, но, судя по всему, это может быть горячо — когда тебя вот так вот зажимают. Райан издал смешок. — Что? Тебя никогда не заводило вот так парней в бортики вдавливать? Или когда тебя вдавливали? — Нет, — честно ответил Райан, — никогда. Но у Холландера с Розановым, возможно, было именно так, как предположил Фабиан. После той дико неловкой встречи в «Золотом гусе» Холландер, должно быть, обстоятельно поговорил с Розановым, потому что тот на следующий день держался с Райаном очень дружелюбно, а во время следующей игры с Монреалем эта парочка вернулась к своему обычному динамичному соперничеству. А потом Розанов перешел в Оттаву, в ужасную команду, которая чудом пробилась в этом году в плей-офф, пусть даже в ней теперь и играл звездный центральный нападающий. Никто не мог понять, в чем был смысл такого решения, но Райан про себя задумывался, не послужило ли причиной то, что Оттава была территориально ближе всего к Холландеру. Какой бы ужасно некомфортной ни была его роль во всей ситуации, Райан не мог не чувствовать некоторое удовлетворение от того, что, возможно, он все-таки помог этим двоим разобраться друг с другом. —Что? — спросил Фабиан, выдергивая Райана из его мыслей. — Хм? Ничего. — Ты о чем-то думаешь. — Фабиан с любопытством улыбнулся. — Тебя это все-таки заводило, а? Бывали какие-то горячие истории на этой почве? — Нет! — быстро ответил Райан. — Ну… Не совсем. Он был уверен, что уже красный как помидор от воспоминаний об ужасной встрече с Холландером. — Ты покраснел! — поддразнил его Фабиан. Райан вздохнул. — Если я тебе расскажу, обещай, что никому не разболтаешь. — Обещаю. — У тебя некоторые друзья — те еще сплетники. — Не притворяйся, что сам иногда не любишь посплетничать, — сказал Фабиан. — Но ладно, я правда обещаю. Никому не скажу. Моим друзьям в любом случае неинтересно про хоккей. Райан сделал глубокий вдох. — Ну ладно, в общем… Какое-то время назад я замэтчился с одним парнем на Грайндре, когда еще в Тампе играл. Он был тот еще параноик, лица на фотках не было, а когда он ко мне пришел, выяснилось, что это… очень известный игрок. — Ого, интересненько. Но не Хантер, наверное? Розанов? Нет, погоди, скажи мне, что это был Холландер — он такой красавчик. — Я тебе не скажу, кто это был, — сказал Райан, чувствуя, как лицо заливает жаром. — В общем, он тогда сильно психовал, потому что у него был с секс с… кое с кем, и он не мог понять, значит ли это, что он гей — или просто запал на одного конкретного парня. Наверное, он просто хотел проверить. — Ага, секс для прохождения через кризис идентичности. Знакомо. — Он выглядел таким несчастным, — объяснил Райан. — Как будто у него вот-вот будет нервный срыв. Я его пожалел, предложил поговорить. Попытался что-то посоветовать насчет того, каково это — быть в шкафу в НХЛ. Ну, а он попросил меня все-таки с ним переспать, так что я просто… — Райан беспомощно пожал плечами, — согласился. — Ты с ним переспал из жалости? — Фабиан посмотрел на него неверяще. — Детка. Райан потер лицо. — Не надо. Я с самого начала знал, что это была плохая идея. — Но ему помогло? Он в чем-то убедился? — Думаю, да, — сказал Райан, вспомнив о том, каким несчастным выглядел Холландер в баре, когда в конце концов признался себе в том, что гей. — Судя по всему, они теперь вместе с этим парнем, с которым у него изначально был секс. — А ты откуда знаешь? — Э… — Райан посмотрел на повтор момента, в котором Холландер и Розанов препираются после финального свистка, стоя немножечко слишко близко друг к другу, оба с горящими глазами. — Просто догадка. Фабиан тоже перевел взгляд на экран. — Постой-ка, так они оба игроки? Райан вспыхнул. — Наверное, мне больше не стоит ничего говорить. — Да ладно, я их все равно друг от друга не отличу. — Фабиан улыбнулся. — Но это на самом деле очень мило. Мне нравится представлять себе, как ты опекаешь хоккейных крошек-геев. Очаровательно. — Не уверен, что ужасный секс можно засчитать за опекание… — А он был ужасный? — Фабиан поднял голову, чтобы взглянуть на него. Райан снова вспыхнул. — Я тогда только что сменил таблетки, и… Ну, ты понимаешь. Фабиан задумчиво помычал. — Уверен, для него все было не так уж ужасно. Ты себя недооцениваешь, детка. — Он… по крайней мере, кончил. — Райан поморщился. — Я больше не хочу об этом говорить. Давай выключим игру, а? Он склонился и медленно, основательно поцеловал Фабиана. — Давай. — Фабиан дотянулся до пульта и щелкнул им. — Этот план мне гораздо больше нравится. Райан подтянул его ближе и окончательно перестал думать про хоккей.