Шёлк и сталь

Лошадь бьет копытом и готова уже ехать . Последние приготовления и можно в путь . -Что на счет Фиц ?-, Эрвин подходит к Леви и хлопая его по плечу спрашивает. -Обычная девка . Странно что папашка не попытался ее вытащить ,- поправляя узду у коня ответил Акерман . -Ты размышляешь на счет нее и строишь гипотезы , уже хорошо ,- улыбаясь и с издевкой сказал Эрвин .,- Надеюсь ты мне привезешь что-то полезное от нее . Хлопнув парня снова по плечу , командующий ушел . В мыслях Леви не было нечего , он не знал каким способом вытянет из этой девицы информацию . Пытки ? Психологическое давление ? Торг ? Шантаж ? Он еще не выбрал . Сев на коня капрал отправился в путь , сегодня без Ханджи . Армин и Микаса бунтуют на счет Эрене и кто-то должен с ними поговорить , приструнить ,и эту роль сегодня выполняет Зои . Спускаясь по лестнице в подземелье дневной свет понемногу гас за спиной капрала . Все та же сырость , все тот же смотрящий который вот вот заснет за своим столом и нарушит пост . -Сегодня все спокойно я так понимаю ? ,- постукивая пальцем по столу , как бы приводя в чувства дозорщика произнес парень . -А , о капитан Леви !,- подпрыгивая со стула ошарашено говорит сержант ,- Да сегодня все спокойно, тошно так что аж в сон клонит . Акерман молча бросает на него неудовлетворительный взгляд и дает бумагу . Сержант берет , читает внимательно ведь там печать командира Разведкорпуса. -Вы навестите и Фиц сегодня . Нечего не имею против , пойдемте ,- протягивая руку как бы приглашая войти в очередную из дверей , говорит сержант. Парень отдает Акерману два ключа и молча уходит . Провернув один из них в замочной скважине Леви видит тоже знакомое лицо . -Капитан Леви ! ,- вскрикивает Эрен и подбегает поближе к решотке . -Сегодня по быстрому , мне некогда с тобой тут беседовать . Главнокомандующий убедил верховный суд взять тебя под нашу опеку , в основном под мою . Завтра мы приедем заберем тебя и отвезем подальше от города . Ханджи будет проводить всякие опыты над тобой , так что будь готов . Свежая одежда и не большой перекус ,- протягивая руку капрал отдает мешок ,- На этом все , до завтра . -Хорошо капитан ! ,- крикнул Эрен вслед уходящему Акерману . Ключ снова провернулся в замочной скважине и закрыл дверь . Шаги направились дальше по коридору к другой камере . Лили слышала разговор , но не думала что ей тоже в эту же минуту нанесут визит . Немного отодвинувшись от решотки она села , выпрямив осанку и стала ждать . Шаги слышались четко в такт с ее сердцебиением . Замок лязгнул, и тяжелая дверь со скрипам отворилась. Леви вошел внутрь, не снимая капюшона, отчего его лицо в тусклом свете факела казалось высеченным из холодного камня. Он не стал подходить вплотную, остановившись у порога и скрестив руки на груди. Воздух в тесной камере мгновенно стал тяжелым, пропитанным запахом пыли и опасности. Лили не шелохнулась. Она продолжала сидеть на своем матрасе, расправив помятую юбку черного платья. Прямая спина, высоко поднятый подбородок — всё в её позе кричало о воспитании, которое не смогли сломить даже эти стены. — Прямая спина не поможет тебе выбратся отсюда — голос Леви прозвучал сухо и бесстрастно. — Ты слышала, что я сказал Йегеру? Завтра его здесь не будет. Его ждет свобода, пусть и под моим присмотром. А ты останешься в этой дыре гнить заживо. Лили медленно перевела взгляд с пустой стены на капитана. Её глаза, всё еще немного припухшие от слез, теперь были сухими и холодными. — Вы пришли напомнить мне о моей участи, капитан? — тихо, но твердо спросила она. — Боюсь, вы опоздали. Найл Док уже красочно описал моё будущее. Леви сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его взгляд впился в её лицо, изучая каждую черточку, пытаясь найти признаки лжи или подступающей истерики. — Твой отец отказался от тебя быстрее, чем высохли чернила на твоем приговоре, — чеканя каждое слово, произнес Аккерман. — Для него ты больше не дочь, а досадная ошибка в родословной. Ты здесь совсем одна. И либо ты начнешь говорить со мной сейчас, либо завтра я позволю Военной полиции забрать тебя на «повторный допрос». Поверь, они не будут стоять у двери и ждать, пока ты соизволишь обратить на них внимание. Лили на мгновение сжала пальцы на коленях, так сильно, что костяшки побелели, но голос её не дрогнул: — И о чем же мне говорить с вами? О том, что я не виновна? Вы ведь в это не верите. Или о том, какую «секретную информацию» я якобы распространяла? — она горько усмехнулась. — Вы и сами знаете, что дело сфабриковано. Леви прищурился. Она была умнее, чем он предполагал. И куда смелее. — Меня не интересует твоя виновность или невиновность, — он подошел еще ближе, так что Лили пришлось закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Меня интересует, что именно ты увидела в ту ночь в кабинете .Рассказывай всё, Фиц. И, возможно, я найду для тебя место в повозке рядом с Йегером. В камере повисла мертвая тишина. Лили смотрела на капитана, и в её голове боролись страх и остатки гордости. Она знала: если она заговорит, пути назад не будет. Лили долго молчала, не отводя взгляда. В тусклом свете подземелья её лицо казалось бледным, почти прозрачным, но в глазах застыла такая безнадёжная решимость, что Леви невольно зафиксировал этот момент. Она не была похожа на тех, кто ломается от одного упоминания о казнях. — Место в повозке? — она едва заметно повела плечом, и кружево на рукаве зацепилось за грубую ткань платья. — Вы предлагаете мне сменить одну клетку на другую, капитан. Мой отец позволил меня запереть, потому что я перестала быть его гордостью и стала его приговором. Если я скажу вам правду, он добьёт меня раньше, чем мы доедем до ворот Сины. Леви недовольно цокнул языком и, достав из кармана платок, принялся методично вытирать пальцы, испачканные о ржавую решётку. — Ты слишком много думаешь о смерти, девка. Это мешает делу. Если Разведкорпус берёт кого-то под опеку, «папашки» и Военная полиция могут идти к чёрту. Но я не благотворительная организация и не Ханджи, которая подбирает каждого бездомного кота. Мне нужны факты. Он резко сократил расстояние, наклонившись к её лицу так низко, что Лили почувствовала запах чёрного чая и какой-то едва уловимой чистоты, которая совершенно не вязалась с этим местом. — Что было в тех бумагах? — его голос стал тише, опаснее. — Схемы поставок? Имена? Или ты нашла то, что касается королевской семьи? Лили почувствовала, как по спине пробежал холод. Она сглотнула, и этот короткий жест выдал её волнение. — Там были счета, — выдохнула она, глядя прямо в его серые, как сталь, глаза. — Огромные суммы, уходящие на закупку сырья, которое не доходит до заводов внутри Стен. И подписи... там были печати, которые не должны стоять рядом. Леви замер. Его взгляд стал острым и колючим. Информация о коррупции в верхушке была ценнее любого золота, особенно сейчас, когда Разведкорпус пытались задушить нехваткой бюджета. — Чьи печати? — надавил он. — Дайте мне бумагу и перо, — вдруг отрезала Лили, и в её голосе впервые прорезалась та самая дворянская властность, которую она так долго подавляла. — Я не буду шептаться в подвале. Я напишу всё, что видела, но только тогда, когда буду уверена, что завтра утром я не проснусь с перерезанным горлом по пути на эшафот. Леви выпрямился, убирая платок в карман. На его губах промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку — холодную, но признательную. — Ты торгуешься. Смело для куклы, которая только что скулила у двери. Лили вспыхнула, вспомнив свой разговор с Эреном, который капрал явно слышал. Её щеки залил румянец, но она не опустила головы. — Иногда куклы оживают, когда их пытаются сжечь, — парировала она. — Хорошо, — Леви развернулся к выходу, его плащ эффектно взметнулся, подняв пыль с пола. — Сиди тихо и не сдохни до рассвета. Еда здесь паршивая, так что считай это своей первой проверкой на выносливость. Он уже вышел в коридор, когда Лили внезапно крикнула ему вслед: — Капитан! Аккерман остановился, не оборачиваясь, лишь слегка повернул голову. — Почему вы вообще пришли? — спросила она тише. — Неужели Эрвину Смиту так важна какая-то дворянка ? Леви помолчал секунду, глядя на танцующее пламя факела на стене. — Эрвину важна победа, — бросил он через плечо. — А мне просто не нравится, когда что-то чистое пытаются втоптать в грязь без веской причины. Спи, Фиц. Завтра будет длинный день. Дверь захлопнулась с тяжелым грохотом, и Лили осталась одна. Но на этот раз тишина больше не давила на неё — в камере остался едва уловимый аромат чая и ощущение, что за её спиной, кажется, выросла стена покрепче, чем те, что защищали этот город.