Моя свобода с тобой

Осень пахла мокрым асфальтом и железом. Элиас любил запах дождя,его успокаивала эта погода. Он вспоминал жизнь до того как понял свою зависимость от болезни.  Он заболел внезапно. Первый пик наступил когда ему было 10. Он почувствовал кровь из носа,слабость и постоянно терял сознание. Родители поддержали его в идеи продолжить обучение,это был его выбор — быть живым человеком как раньше,а не «ходячей проблемой и умирающим призраком в стенах дома». Ведь терапия занимает много времени.  Элиасу уже шестнадцать. Он заметно похудел и из-за этого почти всегда носил только худи и широкие штаны. Возможно, именно поэтому он любил осень — когда спадала жара, его стиль больше не казался странным. Футболки для него были роскошью, которую он редко мог себе позволить. Следы от уколов. Старые синяки после капельниц. Тонкие шрамы под ключицей — порт для переливаний. Всё это осталось на его теле. Ему хотелось бы другое — здоровое, чистое от этих отметин. Иногда он относился к себе жестоко, будто это тело ему не принадлежало и его совсем не было жаль. Элиас стоял у окна школьного коридора и смотрел, как ветер гоняет по двору жёлтые листья. Он всегда стоял именно здесь — между батареей и холодным стеклом. Там, где никто не толкался. Где можно было спрятаться в полутени и быть в спокойном месте со своими мыслями.  — Ты опять не завтракал..Элиас. Я переживаю. Он даже не повернулся. Он знал, что это его лучшая подруга. Самая близкая. Единственная.  — Привет, Валери.  *он глянул на неё пустим,усталым взглядом. Она встала рядом и внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. — Ты бледный. И скулы осунулись еще больше… — Я всегда бледный. Похудел в придачу. — Нет. Сегодня больше.  Он улыбнулся — мягко, почти извиняясь. Валери знала его с детства. Знала, как он морщит лоб, когда боль усиливается. Знала, что если он слишком тихий — значит, плохо. Если слишком спокойный — значит, очень плохо.  — Когда переливание? — шёпотом спросила она. — В пятницу. — Далеко. Тебе еще три дня терпеть. — Все будет хорошо. Он всегда так говорил,когда не находил других слов. Но Валери кивнула. Они никогда не говорили об этом громко.  Апластическая анемия. Слова, которые звучали слишком тяжело для шестнадцати лет. — Ты скажешь им когда-нибудь? — спросила Валери. Он посмотрел в сторону лестницы, где уже слышался смех. — Нет. У меня из близких только ты,а остальным незачем.  — Почему? — Потому что я не хочу быть «тем больным парнем». Я просто хочу быть… обычным. Он не сказал вслух: Потому что если они узнают, они будут смотреть на меня как на будущую потерю,на человека который возможно скоро откинет коньки. Валери всё понимала — и потому принимала его таким, какой он есть. Не давила, не задавала лишних вопросов, не требовала невозможного. Но тревога за него никогда не покидала её. Этот тихий, постоянный страх жил где-то под рёбрами и отзывался каждый раз, когда он надолго замолкал или выглядел слишком уставшим. Она любила его. По-своему, глубоко и преданно. Он был для неё больше, чем просто друг — брат. Родной человек, с которым связана целая жизнь. Она пережила с ним всё: их первые неуверенные шаги, когда он, смеясь, падал и тянул к ней руки; его детские обиды и слёзы; их секреты, спрятанные от всего мира. Помнила, как он впервые признался, что поцеловал кого-то — смущённо, сбиваясь, пытаясь выглядеть равнодушным. И как рассказывал о мальчике, который ему нравится, — тихо, осторожно, будто боялся быть непонятым. Она слушала, улыбалась, поддерживала. Радовалась его радостям и переживала его боль, как свою собственную. Потому что для неё он всегда был частью сердца — тем человеком, которого хочется защитить от всего мира, даже если понимаешь, что не всегда сможешь. Смех стал громче. Шаги все ближе. Александр. Он вошёл в коридор так, будто приносил с собой ветер. Громкий. Самоуверенный. С компанией позади. Элиас засматривался на него в младших классах, ведь этот мальчишка был первым кто с ним говорил по настоящему.  Элиас с самого детства был слабым — по здоровью и, казалось, по характеру. Он держался в стороне, не спешил впускать в свою жизнь новых людей, предпочитал тишину и одиночество. Но Алекс… Ещё в раннем детстве, когда Элиас ждал Валери на детской площадке, к нему неожиданно подошёл Александр и первым заговорил. Он был таким живым, таким сияющим, что Элиас тогда невольно сравнил его с солнцем, внезапно появившимся в его пасмурной жизни. От него исходила лёгкость и уверенность, которых самому Элиасу так не хватало. Александру же понравился Элиас — его спокойствие, мягкая манера говорить, та самая тёплая, уютная энергетика, рядом с которой хотелось замедлиться. В тот момент между ними мелькнуло что-то почти невидимое, но важное. Со временем тот разговор будто стёрся из памяти. В школе всё изменилось: Александр стал хулиганом, строгим и холодным лидером, к которому боялись подойти. От прежнего солнечного мальчика осталась лишь тень — яркость сменилась жёсткостью, а открытость — отстранённостью. Но возможно это лишь образ. Школа. Коридор.  Он сразу заметил Элиаса. Всегда замечал. — Смотрите, — протянул он лениво, — наш призрак снова у окна. Компания засмеялась. Валери напряглась. — Отстань, — тихо сказала она. Её глаза,наполненные гневом, проедал в нем дыру. Она была похожей на взъерошенную кошку,готовую напасть. Но Алексу было плевать на такие взгляды.  — Я не к тебе,кошечка— усмехнулся он. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Ты вообще разговаривать умеешь? Или ты у нас немой?  Элиас медленно снял наушник. — Умею. — Тогда почему молчишь? — Потому что мне неинтересно. На секунду повисла пауза. Александр ожидал чего угодно — страха, оправданий. Но не этого спокойствия. Он толкнул Элиаса плечом. Несильно, мальчик качнулся. Мир на секунду поплыл. В ушах зазвенело. Он схватился за подоконник. Сегодня был не самый лучший день в его календаре здоровья.  Элиас наклонился… и замер. В ушах зашумело. Мир поплыл. Александр увидел первым изменения в лице Элиаса. — Эй… — голос Александра стал другим. — Эй, ты чего? Ты совсем дохляк. — Эй, аккуратнее, призрак, — хмыкнул кто-то. — Всё нормально, — сказал Элиас. Он вытер рукой кровь и взяв свои вещи пошел.  Но голос был тише обычного. Валери сжала его руку. Александр заметил. И почему-то внутри что-то неприятно кольнуло. Осень. Холодный двор. На следующий день. — Ты опять нас игнорируешь? — спрашивает Зои. И очередная «шутка» — рюкзак Элиаса вывернули на землю. Дэн толкает Элиаса, Арс смеётся. Элиас дрожит, но не показывает слабость.  — Подними, — бросил кто-то. Элиас наклонился… и замер. В ушах зашумело. Мир поплыл. Снова это чувство.  Александр увидел первым — тонкая струйка крови из носа. Элиас качнулся и упал на колени. — Эй… — голос Александра стал другим. — Эй, ты чего? Да что с тобой?! Кровь потекла сильнее. Элиас тихо прошептал: — Просто… пройдёт… Но не прошло. Александр замечает дрожь в пальцах, стеклянный взгляд, но молчит. Он не понимает,что с ним и это самое страшное, Алекс не понимает что это за чувство. Во дворе снова кто-то попытался пошутить. — Слушай, тихоня— — Закрой рот, — резко сказал Алекс. Все замерли. — Его больше никто не трогает. Поняли? Пока что.  Элиас смотрел на него так, будто не верил. Впервые Александр встал перед ним, а не против. Но надолго ли?  Следующий день. Спортзал пах пылью, резиной и чем-то металлическим. Скрип кроссовок по полу, свисток учителя, гул голосов. Всё звучало слишком громко. Элиас стоял в строю, чувствуя, как под футболкой уже прилипает холодный пот. Четверг. Остался один день до переливания. Всего один. Он повторял это в голове, как мантру. Потерпи. Завтра станет легче. Просто доживи до завтра. — Разминка! Три круга! — скомандовал учитель. Элиас сорвался вместе со всеми. Первый круг он выдержал. Дышал глубже, чем нужно, считал шаги. Второй — грудь начала сжиматься. Сердце билось слишком быстро, будто пыталось вырваться наружу. В висках стучало. Не сейчас. Только не сейчас. На третьем круге мир начал расплываться. Пол казался слишком далёким, звуки — глухими. Он не хотел останавливаться. Дыхание сбилось окончательно, будто лёгкие забыли, как работать. — Ты чего плетёшься? — бросил кто-то из парней позади. — Что с тобой? — спрашивает Дэн. — Просто устал, иммунитет скачет. — тихо отвечает Элиас. Дэн толкает его, Александр стоит рядом. — Ты что, слабак? Постоянно устаешь. Дохляк какой-то. —  Дэн говорит это спокойно. Элиас хотел ответить, но воздух не слушался. Он остановился, схватившись за колени. Пальцы побелели. Перед глазами заплясали чёрные точки. Остался день до переливания. Терапия. Капельницы. Иглы. Запах спирта. Ему всё это надоело. Надоело просыпаться от будильника, зная, что тело снова будет чужим. Надоело считать часы до следующей таблетки. Надоело притворяться, что «просто устал». Надоело быть сильным. — Лу? — голос прозвучал ближе. Он поднял голову. Александр. Не смеётся. Не кривляется. Смотрит внимательно. — Всё нормально, — автоматически выдохнул Элиас. Слово «нормально» стало его бронёй. — У тебя руки трясутся, — тихо сказал Александр. Элиас попытался спрятать ладони за спину, но дрожь никуда не делась. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь зал. — Просто… не выспался, — выдавил он.  Свисток снова прорезал воздух. — Продолжаем! — крикнул учитель. Элиас сделал шаг — и земля чуть качнулась. Он резко вдохнул, но вместо воздуха будто проглотил стекло. Боль тонкой нитью прошла через грудь. Терпеть осталось немного. Один день. Просто дотяни. Он попытался бежать снова, но уже медленнее. Каждый шаг отзывался тяжестью в ногах. Мир становился уже, уже, будто кто-то медленно закручивал линзу. Александр не побежал дальше. Он шёл рядом. — Если упадёшь — я тебя подниму, — сказал он почти шёпотом, будто это была не шутка, а обещание. Он понимал что это явно не простая усталость. Элиас посмотрел на него. На секунду стало легче. Не телу — душе. Но потом в носу защекотало. Он знал это чувство слишком хорошо. Он резко остановился и отвернулся к стене. Тёплая струйка скользнула по губе. Чёрт. Он быстро вытер кровь рукавом, надеясь, что никто не заметит. Но Александр заметил. — Ты издеваешься? — голос у него стал жёстким, но не злым — напуганным. — Это уже не «просто устал».  — Завтра всё будет нормально, — тихо сказал Элиас. — Завтра… легче станет. — Что завтра? — спросил Александр. Элиас отвёл взгляд. Он не мог сказать. Если скажет — всё станет реальным. Жалость. Контроль. Запреты. — Просто… терапия, — пробормотал он. — Надоела. И это было правдой. Терапия надоела больше всего. Сидеть в кресле. Смотреть, как по прозрачной трубке медленно течёт красная жидкость. Считать капли. Чувствовать, как чужая сила медленно входит в тебя. Он хотел жить. Бегать. Задыхаться от смеха, а не от слабости. Вдруг в глазах снова потемнело. Колени подкосились. Александр поймал его раньше, чем он упал. Руки — тёплые, крепкие. — Элиас! — Александр подбегает. Не вмешивается полностью, а помогает удержать, чтобы не упал. Но Элиас отбрасывает руку. Валери подбегает помочь. Компания наблюдает, и что-то меняется. Они видят, что Элиасу реально плохо, что это не игра. Непонимание. Они помнят не так давно как проверяли его выносливость,он никогда не давал себя в обиду. Он защищал себя. Как мог. Дома Элиас подключен к капельнице. Мама проверяет лекарства. — Почему не дистанционка? Все таки,может лучше она? — спрашивает она. — Хочу чувствовать себя живым, — тихо отвечает Элиас. Валери приходит с пледом и шоколадом. Они читают книги вслух, смеются тихо, чтобы отвлечься.  Александр живет неподалеку и на этот раз он поинтересовался где живет Элиас у учителя под видом «общего проекта». Он встает на клумбу под окном, заглядывает в окно и видит, как Элиас терпит боль, принимает лекарства и капельницу, но не жалуется. Как Валери помогает его маме. Интересно, что же с ним. Среда. Элиас вернулся в школу через пару дней после переливания. Ещё бледнее.  На физкультуре он отказался переодеваться в общем зале. Учителя знали причину. И отмалчивались от вечных вопросов со стороны учеников. Александр решил проследить и зашёл в медкабинет. Элиас сидел на кушетке. Без верхней одежды. Следы от игл. Старые синяки. Тонкий шрам под ключицей — порт для переливаний, — все на местах. Из года в год. Александр застыл. Глаза Элиаса блеснули. Брови поползли вверх от удивления. Он прикрылся. — Не смотри! — крикнул Элиас. — Что это…?  Александр увидел. Он заметил его синяки, шрамы, тонкую кожу на запястьях, следы от уколов, каждую маленькую историю боли, которую Элиас скрывал. Его худоба выглядела почти хрупкой, но в этом была странная сила — он всё ещё стоял, держался, не сдавался. И вместе с тем… нереально красив. Солнце светило сзади и подсвечивало светлые волосы Элиаса, делая их почти золотыми, словно маленькие лучи сами падали ему на плечи. Очертания фигуры выглядели изящно, почти как из картины — хрупкие плечи, тонкая шея, ровная спина, которую он так старательно выпрямлял, чтобы не показывать слабость. Александр почувствовал, как сердце дернулось в груди. Внутри словно зажглась неизвестная раньше искра — смесь тревоги, восхищения и чего-то, что невозможно было назвать просто симпатией. Он сделал шаг ближе, хотя Элиас этого не заметил. Лёгкий ветер подул, играя прядями волос Элиаса. Александр машинально протянул руку, чтобы убрать их с лица. Его пальцы коснулись кожи, и это прикосновение вызвало странное ощущение — лёгкую дрожь, тепло, которое разлилось по груди. Элиас не видел глаз Александра, но почувствовал взгляд, тяжёлый и одновременно тёплый. Он никогда не ощущал, чтобы кто-то так внимательно смотрел на него, видя всё, что он скрывал: слабость, страх, боль… и всё равно оставаясь рядом. Александр впервые понял, что его раздражение и злость на этого тихого, казалось бы, беззащитного мальчика давно смешались с чем-то новым. Он не знал, как назвать это чувство, но оно сжимало грудь и заставляло сердце биться быстрее, словно предупреждало: “Будь осторожен. Это важно”. И в тот момент он понял: Элиас не просто красив физически. Он красив своей силой, своей хрупкой решимостью, своей честностью, которую Александр до сих пор не видел ни в ком другом. Александр медленно опустил взгляд, чтобы не показывать свои эмоции, но уже знал: этот человек, который до этого был просто объектом издёвок и внимания, стал центром всего, что он чувствует. И теперь никакие слова не нужны были, чтобы это понять. — Ничего, что тебя касается. Проваливай!  Но уже касалось. Он захотел заполучить доверие.  Вечером Элиас снова сидел на краю больничной кушетки. Белые стены. Слишком яркий свет. Запах антисептика. Терапия участилась. — Анализы хуже, — тихо сказал врач. Мама сжала его ладонь. — Это временно, да? Врач не ответил сразу. — Апластическая анемия прогрессирует. Нам нужно увеличить частоту переливаний. И готовиться к пересадке. Элиас смотрел в пол.Он знал это слово. Пересадка. Шанс. И риск. — В школе кто-нибудь знает? — спросил врач. — Нет, — ответил Элиас. — Почему? — Потому что я не хочу, чтобы на меня смотрели как на мёртвого заранее. Врач понимал мальчишку и поэтому просто сжал его плечо и пообещал сделать все,что в его силах. Спустя два дня. Элиас понял, что ему пора проветрится. Он выбирается вечером на короткую прогулку, родители знают про это. Одного пускать его не хотелось но Элиас уверял, что будет не далеко. Так и было. Все лишь площадка в пару метрах от дома,чтобы почувствовать себя свободным.  Он вспомнил Александра ,когда сел на ту же качелю. Он подумал,что хочет с ним дружить но быстро отогнал эти мысли.  — Элиас? — слышит он знакомый голос, - что ты тут делаешь так поздно?  — Вспомни говно вот и оно. Просто гуляю… — тихо. — В смысле? Я говно? Пиздец…. Можно я тут с тобой?..Посижу. — спрашивает Алекс. Молчание, шум легкого ветра, фонари. Первое доверие, маленькая искра. Они впервые заговорили вдвоем за последние годы. Разговор пошел на удивление хорошо. Даже легко. Они говорили про увлечения,природу,кто какие фильмы смотрел и какие были смешные моменты в их жизни. Разговор дошел и до них самих. Александр не узнал всей правды о болезни Элиаса — пока что. Он лишь понял одно: сейчас Элиас переживает непростой период, и что некоторые шрамы на теле — не просто случайные царапины. Каждое прикосновение к этим следам рассказывало историю боли, которую Элиас тщательно скрывал. Они сидели на качелях, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в мягкие розовые и золотые оттенки. Ветер колыхал волосы Элиаса, играя прядями на его лбу. Александр смотрел на него и ощущал, как сердце сжимается — странное чувство заботы, смешанное с удивлением и… восхищением. — Ты сильный, — наконец сказал Александр тихо. — Не такой, каким я тебя раньше видел. Элиас слегка улыбнулся, даже не поднимая глаз: — Сильный? Это просто маска. Но спасибо. Они говорили долго. Про школу, про друзей, про обычные мелочи, которые раньше казались скучными. И в этой разговорной тишине между словами росло понимание: они неплохо ладят. Александр медленно повернулся к Элиасу, чуть наклонился и сказал: — Слушай… может, будем друзьями? Элиас поднял на него глаза, в которых мелькнула лёгкая тревога, но и тепло. — Не боишься, что призрак тебя заберёт? — тихо спросил он с едва заметной улыбкой. Александр ухмыльнулся, легко коснувшись пальцами руки Элиаса: — Если это будешь ты, то я за. И в этот момент между ними повисло ощущение доверия. Не громкого признания, не обещаний, а просто — настоящего, тихого «я рядом». Элиас впервые почувствовал, что быть слабым не страшно, если рядом кто-то, кто понимает. Александр впервые ощутил, что забота о другом человеке может быть сильнее любой злости, гордости и привычки держать всех на расстоянии. И они сидели так, наблюдая, как солнце садится, понимая, что что-то новое начинается. Медленно, осторожно, но искренне. На секунду Элиасу показалось что Александр флиртует, их щеки залились румянцем. Элиас зарделся сильнее. Александр утешил результат его стараний.  Каждый день был такой: Элиас идёт в школу, Александр случайно сталкивается с ним(или нет) иногда сопровождает, иногда наблюдает.  — Ты снова один? — спрашивает Алекс. — Да… — тихо. — Можно идти вместе? Маленькие разговоры, прогулки. Сближение, доверие, первые улыбки. Компания присоединилась к ним. Зои, Арс, Дэн и Валери время от времени были рядом, делая обычные школьные дни чуть ярче. Казалось, будто всё постепенно возвращается к норме. Но… внезапно всё изменилось. Ни одного звонка, ни одной смс. Все думали, что Элиас просто решил взять паузу. Компания шла с Александром по школьному двору, обсуждая обычные мелочи: кто будет готовиться к олимпиадам, кто за кого болел на матче, кто принес новый тетрадь с рисунками. И вдруг они увидели это. Скорая машина. Мигание красного света. Толпа людей, собравшихся вокруг фигуры на земле. — Элиас?! — Александр выскочил вперёд, сердце сжалось до боли. Он прорвался через толпу. Элиас лежал на земле, бледный, глаза закрыты, руки дрожали. Элиас едва дышал. — Пожалуйста… — выдавил Александр , ощущая, как паника скользит по венам. Валери уже мчалась к нему, швыряя в сторону учителя фразы: — Он не в порядке! Нам нужна помощь! Дэн, Зои и Арс застынули, не зная, что делать. Александр опустился рядом с Элиасом, проверяя пульс, дотрагиваясь до плеча, держа голову, чтобы тот не захлебнулся. — Я рядом, Элиас! — шептал Александр, сжимая его руку. — Ты держись, слышишь меня? Элиас слегка приподнял веки, но силы почти не было. Он хотел сказать что-то, но голос не слушался. — Скорая уже здесь, — Валери уверенно направляла людей. — Держись! Александр видел каждый синяк, каждый след от уколов, каждую каплю крови, что стекала с губ Элиаса. Он впервые понял, насколько хрупким был его друг, или же..что-то большее? И впервые ощутил страх, который раньше никогда не испытывал: страх потерять кого-то, кого не может заменить. Позже… Элиас был в больнице. Капельницы, анализы, холодные белые стены, запах антисептика. Александр не отходил ни на шаг. Дэн и Арс, сначала растерянные, постепенно помогали — приносили пледы, воду, книги. Валери сидела рядом, тихо читала вслух, чтобы отвлечь от боли. — Никогда больше не молчи о себе, — тихо сказал Александр , когда Элиас наконец позволил себе закрыть глаза на несколько минут. — Не хочу, чтобы кто-то переживал, — шептал Элиас. — Это… моё. — Но я уже переживаю. И все, кто рядом, тоже, — сказал Александр , крепко сжимая руку Элиаса. И в этот момент Алекс понял, что их дружба, их доверие, их маленькие прогулки — это только начало. Что теперь он не просто наблюдает, а становится частью жизни Элиаса. — Да ладно, от крови из носа никто не умирает, — бросил кто-то в школе, — он просто слабый. Дохляк. Александр разозлился, он понимал это не просто кровь, тут что то серьезнее. Он злился на себя. На всех. Почему он не хочет сказать? Но на четвёртый день директор вызвал их компанию.  — Я видел, вы чаще начали общаться с Элиасом. Я обговорили с его родителями и мы пришли к решению,что ему нужны люди которые будут знать,что делать. Валери все знает и она отведет вас в мед кабинет,там вам все расскажут. Слова «апластическая анемия» прозвучали сухо. Медицински. — Его костный мозг не вырабатывает достаточное количество клеток крови. Любое кровотечение может быть опасным. Любая травма. Любой сильный стресс.  Александр сидел неподвижно. Компания побледнела. Валери была серьезной. Она знала что Элиас против, но выбора не было. После усиленной терапии ему нужна будет поддержка. Пересадку решили делать позже.  — Он проходит регулярные переливания. Возможно, потребуется пересадка. Но сейчас терапия. Надежда на лучшее. Любое кровотечение может быть опасным.  В голове вспыхнуло: как Элиас качнулся от его толчка, как кровь лилась по пальцам от вечных задираный, как он сказал «просто пройдёт». Они вспомнили все.  Бывало и случаи когда он блевал кровью и они оставляли его.  И внезапно стало тошно. Страшно. — Мы… — начал кто-то, — мы не знали… — Незнание не освобождает от последствий, я знаю какие вы были. — холодно ответил врач, — Он мог умереть от банального удара. После разговора никто не шутил. Александр впервые понял — он мог стать причиной чего-то необратимого. Поздняя Зима. Элиас дома с Алексом. Капельницы, дрожь. Терапия помогала. Но не настолько насколько требовалось.  — Мне холодно… — шепчет Элиас. — Я рядом…— Александр держит его плечи. Он был с ним всегда. Он осознал свои чувства и ждал момента, что бы сказать. Он боялся потерять его. Его солнце. Его спокойствие.  Зима принесла и обострение. Температура поднялась до 40. Мариус это почувствовал,когда едва коснулся его. Слабость такая, что Элиас едва смог стоять на кухне,падая Александру прямо в руки. — Элиас!?  Он задавал ему вопрос зачем он мучает себя вечной учебой. «Потому что я не хочу жить только больницей.»  Однажды в классе Элиас внезапно побледнел. Он перестал слышать слова учителя. Руки стали ледяными, а тело горячим. И сейчас так же. Элиас попытался встать — и обмяк. Кровь пошла не только из носа. Пятно на рубашке. Александр закричал и прижал его к себе. — Смотри на меня! Элиас, смотри на меня! В машине скорой он держал его лицо в ладонях. — Слышишь? Ты не смеешь уйти. Я тебя не отпущу. Лу улыбнулся сквозь слабость: — Ты командир? — Да. Твой. Губы Лу были почти белыми. — Мне…так холодно… Александр остаётся рядом. Долгие часы ожидания, страх потерять Элиаса. Родители стояли вместе с Алексом ожидая. Каждое подключение капельницы, каждый приём лекарства. Элиас терпит боль. Постоянно. Валери рядом, шепчет слова поддержки. Алекс наблюдает, иногда помогает, но ещё не понимает, как сказать «я забочусь и я так люблю тебя». В тот вечер Александр долго не мог уснуть. Перед глазами стояла картина — Элиас на асфальте. Элиас на качеле с ним. Элиас с кровью на губах. Все моменты.  — Почему ты не хотел, чтобы мы знали? — тихо спросил Александр. Элиас отвёл взгляд. — Потому что тогда вы перестали бы быть собой. — Что это значит? — Вы либо начали бы меня жалеть. Либо бояться. Мне не нужно было ни то, ни другое. Спустя время. Терапия дала результат. Долгие недели реабилитации, бессонные ночи, капельницы, лекарства и наблюдение врачей — всё это наконец принесло свои плоды. Пересадка прошла успешно. Элиас открыл глаза. Сначала всё было размазанным: белый свет лампы, мерцание мониторов, тихое жужжание оборудования. И только потом он понял, что рядом кто-то есть. Александр спал у его кровати, опираясь плечом на поручни, волосы слегка растрёпаны, куртка скомкана. В одной руке он сжимал ладонь Элиаса. Рука была теплая и крепкая, будто передавала: «Я здесь, и ничего не случится». Элиас посмотрел на него и впервые позволил себе слабость. Глаза наполнились слезами — не от боли, а от облегчения, от того, что кто-то был рядом всё это время, не отпуская, не осуждая. Александр ворочался во сне, тихо вздыхал, и на мгновение пальцы сжали руку Элиаса сильнее. Это движение, такое случайное, но такое важное, заставило сердце Элиаса биться быстрее. Он слегка улыбнулся, чувствуя, как впервые за долгое время внутри что-то разлилось теплым светом. Элиас медленно поднял другую руку и коснулся щёки Александра. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но настолько значимое, что даже во сне Александр слегка улыбнулся и шевельнулся ближе. — Я здесь… — прошептал Элиас почти для себя, но голос был уверенным. Александр слегка открыл глаза, посмотрел на него и улыбнулся во сне. В этот момент Элиас понял: все страхи, боль, слёзы и капельницы — стоили того, чтобы видеть его рядом, ярким, живым и таким близким. Свет мягко падал на их лица. Сердце Элиаса билось ровно, дыхание стало спокойным. Он впервые за долгое время почувствовал себя свободным, и эта свобода была не только в теле, но и в сердце — рядом с человеком, который уже давно стал частью его жизни. — Ты дурак, — шепчет Элиас. — Знаю. — Почему ты остался? Почему ты со мной? — Потому что я пиздец как люблю тебя. Маленькая улыбка. Александр признался. Его сердце пропустило удар. Первый поцелуй.  Александр наклонился медленно, почти боясь нарушить момент. Их губы встретились в лёгком, сначала робком касании, как будто они проверяли, реальность это или мечта. Потом поцелуй стал глубже. Александр осторожно обнял Элиаса, чувствуя, как его дыхание смешивается с дыханием его парня. Элиас положил руки на плечи Александра, позволяя себе впервые полностью довериться. Каждая секунда была наполнена чувствами: страх, облегчение, любовь, долгожданная близость. Когда они отстранились, Элиас открыл глаза и увидел Алекса улыбающимся. — Ты со мной? — тихо спросил Элиас. — Всегда,твой. — ответил Александр. Медленно Элиас возвращается к учебе, прогулкам, жизни. Алекс рядом, защищает, помогает, держит за руку.  Весна. Хорошие анализы. Ремиссия. Компания решила поехать к морю.  — Я мечтал быть свободным от болезни, — говорит он. — Ты свободен. И я с тобой, — Александр обнимает сзади. Солнце уже клонилось к горизонту, раскрашивая небо золотыми и розовыми оттенками. Волны мягко накатывались на песок, оставляя за собой блестящие следы, а лёгкий ветер играл волосами и одеждой. Элиас стоял босиком, чувствуя прохладу песка и солёный запах моря. Рядом — Александр, руки слегка дрожащие, но уверенные. Их глаза встретились, и больше слов не было нужно. И тогда они сделали это снова. Медленно, осторожно, сначала лёгкое касание губ, робкий поцелуй, как проба, как подтверждение того, что всё, что пережито, всё, что скрывалось и пряталось, наконец, стало частью настоящего. Поцелуй стал глубже, теплее, дыхание смешалось, сердца забились в унисон. Александр обнял Элиаса за талию, Элиас положил руки на плечи Александра, и мир вокруг будто исчез. Осталось только солнце, море и они — свободные, живые и вместе. Вдруг позади раздался смех компании. Зои, Арс, Дэн и Валери стояли немного в стороне, наблюдая за ними, но радостно хлопали. Их смех был заразительным, лёгким, как подтверждение того, что всё это — правда. Море шумело, будто само природа подтверждала: Элиас жив. Он свободен. Он смеялся вместе с ними, сжимал Александра за руку и чувствовал себя настоящим, сильным, свободным. Солнце постепенно опускалось за горизонт, но их сердца светились ярче любого заката. — Давай останемся здесь навсегда, — шептал Элиас. — С тобой — всегда, — ответил Алекс, и они снова слились в поцелуе, на фоне шумящего моря, смеха друзей и света солнца. И в этот момент Элиас впервые почувствовал, что значит жить по-настоящему.