Китовый остров

Китовый остров был той еще дырой. В каких только дырах он не был, но именно такие, где ничего не происходит, раздражали больше всего. По сравнению с Китовым островом город-помойка Метеор – просто высший класс, люксовые апартаменты. И как только его угораздило притащиться сюда? Так размышлял Хисока, неторопливой прогулочной походкой двигаясь от порта в направлении города — перед тем, как разведывать, где живет его нынешняя цель, хотелось немного проветриться. Под ногами размеренно мелькали серые, аккуратно уложенные один к одному камни, по обеим сторонам от дороги расстилались пологие холмы, покрытые сочной зеленой травкой и разноцветными цветочками. Мимо него то и дело проносились толстые зеленые жуки и такие же толстые птицы с ярким оперением и большими клювами, которые хватали толстых зеленых жуков, с хрустом раскалывали своими большими клювами хитин и лакомились сочной сердцевинкой. Птицам этим Хисока почти завидовал. Им было весело, и они для этого не делали ровным счетом ничего. Почему, если он хотел, чтобы ему тоже было весело, он должен побегать и вложить уйму сил, и при том, что никто не обещает, что все его усилия не пойдут насмарку? Он столько времени ходил хвостом за Куроро, чтобы в последний момент обнаглевший Курапика заявил, что имеет на него больше прав, а драться с Курапикой Хисоке сейчас было неинтересно – какой будет толк, если он убьет одного из лучших друзей Гона, а тот даже не сможет ему отомстить? Поэтому Хисока решил, что Куроро и так в жизни не повезло, а он еще успеет добраться до него попозже. И именно поэтому он решил, что стоит вспомнить о том, кто все еще может повеселить его. Правда, пока что только теоретически, потому что нэна у Гона до сих пор не было. Когда он вдоволь насмотрелся на живописные окрестности, он все-таки направился в город. Судя по картам, которые он успел посмотреть еще на корабле, этот город был совсем небольшим и единственным на острове. И в этом единственном на острове городе был только один бар, к тому же, совмещенный с магазином. Днем помещение было практически пустым, только возле стойки сидел какой-то старик, очень древний даже на вид. Когда Хисока вошел, возле двери звякнул колокольчик, и женщина вместе со стариком посмотрели на него. Хисока приветственно кивнул, растянул рот в улыбке и ушел за столик в дальнем углу. Старик тут же потерял к нему интерес и продолжил рассказывать женщине про нынешний урожай репы, такой большой, какого не было уже лет пятьдесят. Хисока хмыкнул, достал из кармана штанов любимую колоду карт и принялся выстраивать из них домик. А вот женщина за стойкой не сводила с него глаз с того самого момента, как только он зашел в бар. Следила за ним пристально, отвечая старику что-то односложно и невпопад. Тому, впрочем, было без разницы, и он продолжал говорить, на этот раз что-то про сорта морковки. Хисока улыбался, слушая его монотонное дребезжание и жужжание мухи под потолком. Ему было без разницы. Если женщина хочет, пусть смотрит. На него и так постоянно смотрят, куда бы он ни зашел. Как будто ничего интереснее в жизни не видели. Иногда его боялись. Иногда просто смотрели. Иногда осуждали непонятно за что. Эта женщина… будто бы опасалась немного, но больше ей было любопытно. Ну да, наверное, к ней редко заходил кто-нибудь не из жителей города. Да и цвет волос у него необычный. Только бы она не начала к нему клеиться… Хисока достроил свой домик, женщина за это время успела выпроводить домой назойливого любителя репы и морковки и теперь смотрела на него, уже не скрываясь. Хисока поднял глаза от домика и подмигнул ей. Интересно, что она сделает теперь? Женщина вышла из-за стойки и подошла к нему. — Ты Хисока? – спросила она. — Не слишком-то вежливо, — откликнулся он скучно. Но потом улыбнулся. – Откуда ты меня знаешь? — Гон про тебя рассказывал, — ответила женщина и, разом растеряв весь боевой запал, вздохнула. – Не могу сказать, что рада тебя здесь видеть, но ты ведь все равно здесь. Будешь заказывать что-нибудь? — Снова не вежливо, но зато честно. Я буду все, что ты захочешь мне предложить, — Хисока улыбнулся еще шире, ничуть не расстроившись от того, что ему не рады. А вот слышать о том, что Гон про него рассказывал, было неожиданно и даже приятно. И поэтому он переспросил, чтобы порадовать себя еще сильнее: — А что, Гон правда рассказывал про меня всем вокруг? Женщина покачала головой, нахмурилась, затем потерла переносицу двумя пальцами. Потом снова посмотрела на него. — Про тебя – не всем. Просто я его тетя и, можно сказать, что мать, я его вырастила. Подожди немного, налью тебе вина и принесу еды. А ты, будь добр, придумай хороший ответ на вопрос «почему ты здесь?». Хисока хмыкнул – надо же, как ему повезло сегодня! — и положил руки на стол, как примерный ученик, всем своим видом показывая, что приготовился ждать столько, сколько потребуется. — Если ты не рада мне, можешь не угощать меня ничем, — все-таки сказал он в спину женщине. Та только пожала плечами и вытащила из-под стойки бокал. – И кстати, мое имя ты знаешь, а я до сих пор не узнал, как же зовут тетушку и почти мать Гона. — Мито. Мито Фрикс, — ответила женщина, коротко посмотрев на него, пока наливала в бокал вина. – Я думаю, что ты здесь можешь быть только по одной причине – из-за Гона. Я не уверена, что тебя можно назвать его другом, как других, которые время от времени приезжают к нему, но так или иначе, я надеюсь, что сейчас ты не настроен ему вредить, а значит, ты скорее друг, чем враг. Она говорила как будто бы не с Хисокой, а рассуждала сама с собой, в то же самое время нарезая хлеб и рыбу на деревянной доске большим разделочным ножом. Делала она это так ловко, что Хисока на несколько мгновений замечтался о том, что она, может быть, тоже имеет сильный, хорошо прокачанный нэн, не зря же ее ближайшие родственники – Гон и знаменитый Джин Фрикс. Но это ведь можно легко проверить… Небрежным жестом он снял одну из карт сверху домика и метнул в сторону женщины. Карта пролетела между ее пальцев, разрезала очередной кусок рыбы надвое и вошла в деревянную доску уголком. Мито замерла на мгновение, поджала губы и подняла на него глаза. — Если я не прогнала тебя, это не значит, что ты можешь демонстрировать на мне все свои фокусы, — сказала она сердито. – Будь добр, убери со стола карты, мне нужно куда-то поставить доску и бокал. Хисока пожал плечами, но карты все-таки убрал. Он так ничего и не выяснил, жаль. Конечно, он мог метить не в доску, а в пальцы, но ему не хотелось вредить этой женщине, не увидев сперва Гона. — Тогда, может быть, ты расскажешь мне, как Гон здесь поживает? – спросил Хисока как ни в чем не бывало, когда Мито принесла его поднос, поставила на стол и сама уселась напротив. И она на самом деле рассказала. Про то, что Гон сейчас живет обычной жизнью шестнадцатилетнего подростка: ходит в школу и учится, готовится к выпускным экзаменам, ловит рыбу, играет в футбол с другими ребятами, и, когда успевает, помогает ей починить что-нибудь в их стареньком домике. Хисока слушал, не перебивая, складывая новый домик из карт. Когда Мито закончила рассказ, он рассыпал свою постройку по столу. Только после этого сделал глоток вина. Домашнее, слишком перебродившее, но это его волновало меньше всего. То, что рассказала эта женщина, звучало похоже на кошмар. — Я хотел бы видеть Гона, — сказал он, когда дослушал. – Не подскажешь, где он сейчас? Мито пожала плечами и с неудовольствием обернулась на открывшуюся дверь – зашла какая-то старуха с корзинкой, подвешенной на локте, и заулыбалась хозяйке. — Я в магазин, в магазин, — заговорила она. – Мои курочки совсем перестали нестись, не хватает даже на яичницу для сына. Хисока с трудом удержался от того, чтобы поморщиться, и вместо этого широко зевнул. Ему редко было жаль кого-нибудь, потому что люди обычно сами заслуживали всего, что с ними происходит. Но Гона сейчас ему было жаль. Мито поднялась из-за стола. — Иду, иду. – Она посмотрела на Хисоку. – У Гона через полчаса заканчиваются занятия в школе. Она дальше по главной улице, не ошибешься. Больше ему здесь нечего было делать. Он допил вино одним глотком, закинул в рот пару пряных кусочков рыбы – а вот она была очень даже неплоха! – собрал карты со стола и вышел из бара. Обычно Хисока не испытывал сложностей с тем, чтобы ждать – он мог делать это не только часами и днями, но даже годами. Но эти полчаса показались ему самыми долгими в жизни, и он совершенно не знал, чем их можно было бы скрасить. Даже убивать всех этих мирных жителей не хотелось, потому что это было бы излишне просто и нисколько его бы не развлекло. Он сидел на скамейке и ждал вместе с другими мамашами, которые пришли забирать своих детей из школы. На него косились с удивлением, но Хисока не показывал здесь фокусов, поэтому вскоре каждой, кто приходил, надоедало на него пялиться, и они занимались более привычными для себя делами – болтали друг с другом, перемывая косточки всем соседям, делясь последними мелкими новостями и кулинарными открытиями. Когда Хисоке надоела эта куриная возня, он сел на землю и принялся снова строить карточный домик. Это его действие вызвало интерес у некоторых из детей, у которых уроки, видимо, уже закончились, и они понаблюдали за ним несколько минут. Но действия Хисоки были слишком размеренными и однообразными на вид, чтобы увлечь их надольше. Наконец он услышал звонок, приглушенный стенами школы, и спустя пару секунд из дверей валом повалили дети всех цветов и размеров. Хисока поднял голову, но продолжал сидеть, надеясь, что его домик никто не снесет, пробегая мимо. И он оказался прав. Школьники косились на него с любопытством: он был не местным и, по их меркам, носил странную одежду. Но инстинкт самосохранения у всех на этом острове работал безотказно, и его обегали по дуге. И он все-таки дождался! Гона он заметил сразу, как только тот вышел из дверей своей школы. Он выглядел практически так же, немного вытянулся, но все равно остался невысоким. Слава всем существующим богам, теперь он был одет не в тот зеленый костюм, который раньше носил, не снимая (хотя Хисока, положа руку на сердце, не мог сказать, что старый зеленый костюм ему действительно не нравится – в нем было свое, какое-то непосредственное очарование). Шорты остались все теми же, только теперь стали намного короче и практически не скрывали ноги, а вместо куцего пиджака была тонкая белая рубашка – дань школьной форме. Те же самые взъерошенные черные волосы, которые никогда не пригладить – а самому Хисоке, между прочим, каждое утро приходилось ставить свои собственные волосы на жвачку, чтобы они торчали кверху точно так же. И – он сразу же заметил Хисоку, замахал ему рукой. Хисока улыбнулся ему, парой движений собрал карты и пружиной поднялся на ноги. Гон шел слишком медленно, окруженный толпой других школьников. Хисоке хотелось бы взять штук пять карт сверху колоды и запустить их надоедливым подросткам в глотки. Пяти хватит, потому что остальные разбегутся сами. Кажется, Гон заметил, что Хисока взял в руку карту, и это побудило его очень быстро распрощаться со всеми окружающими его надоедами и подбежать к нему. Гон всегда был догадливым, и этим нравился Хисоке. А может, и не догадливым, просто с хорошо развитой интуицией. Гон вытянулся, но все равно макушкой доставал Хисоке только до ключиц. Впрочем, физический рост никогда не волновал Хисоку, потому что он ничего не говорил о силе противника. — Привет, Гон, — Хисока улыбнулся ему широко и не отказал себе в удовольствии облизать губы. – Я очень давно не видел тебя и ужасно соскучился. — Привет, Хисока, — Гон улыбнулся ему в ответ, закинув голову, чтобы удобнее было смотреть в лицо. – Я рад тебя видеть. Зайдешь в гости? Хисока хмыкнул. Гон не повелся на его провокацию, впрочем, он на это особо и не рассчитывал. Гон всегда был слишком прямолинеен, но, с точки зрения Хисоки, это уж точно нельзя было назвать минусом. Скорее, это было весело и немного освежающе. — Я уже познакомился с твоей тетей, — снова улыбнулся ему Хисока, еще довольнее прежнего. – И теперь она вряд ли захочет пригласить меня в гости. — Ну, по крайней мере, я спрошу об этом у нее самой. Идет? Хисока не мог не захихикать и снова почувствовал себя чрезвычайно довольным – не зря он приехал к Гону. Кто угодно, зная его, принял бы последнюю фразу за косвенное сообщение о том, что любимой тети больше нет в живых. Кто угодно, кто умел бы хоть немного читать между строк. Но это был не Гон. — Ну что же, если ты настаиваешь. Но сначала… Хисока положил руку на плечо Гону, крепко сжал, с удовольствием ощущая все ладонью крепкие мышцы и кости под ними, а потом послал мощный удар аурой. Лучший способ узнать на практике, как у Гона дела с нэн. Если все в порядке, то такое воздействие никак не повлияет, и Гон просто закроет поры обратно. Если нэн заблокирован, то воздействие извне поможет открыть поры. Если Гон сможет быстро сможет справиться с утечкой энергии, то все нормально. Если не сможет, то умрет. Хисоке будет жаль, но не слишком — значит, он все-таки ошибался, и Гон оказался слаб. Но не случилось ничего из того, что предполагал Хисока. Его энергия никак не повлияли на Гона и не вызвала ответной утечки энергии. Как будто ее не было вовсе. Как воды в пересохшем колодце. Но такого быть не могло. Гона это только развеселило. — Ты думаешь, что ты один такой умный, кто пытался насильно пробудить во мне нэн? Хисока грустно вздохнул. — Никогда не помешает попробовать. Зато теперь я готов идти. Гон на прощание все-таки успел помахать своим друзьям, в отместку за это Хисока притянул его к себе за талию, а чтобы Гон не пытался отодвинуться, на всякий случай прилепил его жвачкой покрепче. Гон сначала смешно дергался и пытался оторваться от него, но быстро понял, что это ему ничего не даст – наверняка сказывался прошлый опыт общения с Хисокой. Впрочем, и самому Хисоке довольно быстро надоело иметь кого-то настолько близко под боком, и он отпустил Гона на волю. Но тот все равно не ушел далеко, разве что отодвинулся на полшага, потому что узкая тропинка к его дому уже увела их за пределы маленького городка и теперь перерезала густой лес. Здесь тоже было мило и мирно: вокруг щебетали птицы, по веткам носились белки, солнечные лучи прорезали зелень крон, отчего лицо Гона и вся его фигура шли яркими световыми пятнами. — Ко мне время от времени приезжает кто-нибудь из друзей, — рассказывал ему Гон, бодро шагая рядом. – Киллуа чаще всего, его тетя уже хорошо знает, иногда один, иногда вместе с Аллукой. Леорио тоже бывает, но он очень занятой сейчас, у него вечно горы работы, на которую он вечно жалуется, но обожает и все время торопится назад. Курапика почти не приезжает, был только один раз, зато с ним мы чаще перезваниваемся по телефону, он такой умный! Я обычно сам ему звоню, когда не могу решить какую-нибудь задачку по математике. Кстати, Хисока, а ты понимаешь математику? Хисока не удержался и прыснул от смеха. От математики он был максимально далек, и чисто логические расчеты всегда казались ему тоскливыми. Конечно, Курапика сказал бы, что Хисока притворяется, потому что невозможно так хорошо драться, настолько успешно просчитывать каждый свой шаг и каждый шаг противника и не понимать при этом элементарной логики. Вот поэтому Курапика и был для него всегда невероятно скучным противником: он не отдавался бою целиком и делал все через голову. Особый сорт извращения, который Хисока не приветствовал. — Я не учился в школе, — ответил Хисока снисходительно, потому что Гон смотрел на него пытливо и ждал ответа. – Не понимаю, зачем это нужно. Сражаться это не помогает, как ты и сам мог заметить. — А кстати, забыл тебе сказать! – вспомнил вдруг Гон. – Ты ведь хочешь сразиться со мной когда-нибудь? — И чем раньше, тем лучше, — мурлыкнул Хисока, довольно прищурился и кивнул. – Я для этого и приехал, если ты хочешь знать – помочь тебе как можно скорее вернуть твои силы. Гон кивнул. — Тогда ты не станешь убивать никого на этом острове. Если убьешь, то я никогда не буду сражаться с тобой. Хисока почувствовал, как мир вокруг него становится серым и невыносимо унылым. — Ты хочешь поставить условия на свой нэн? Это тебе тоже Курапика подсказал? Гон мотнул головой и усмехнулся, но не так весело, как он это делал обычно. И некоторое время подумал, прежде чем ответить, и это тоже было необычно – Гон учился думать. Это тоже нравилось Хисоке. Нравилось бы, если бы не выводы, к которым Гон пришел. Наконец он мотнул головой, придя к какому-то решению: — Нет. Я полагаю, если нэн отсутствует, и поставить условие на него не выйдет. Но дело даже не в этом. Курапика просто позвонил мне пару дней назад и сказал, что ты, возможно, захочешь меня навестить, чтобы я был осторожен. Но я не думаю, что ты хочешь сделать что-нибудь плохое лично мне, по крайней мере, сейчас, когда я без сил. Но ты слишком легко относишься к чужим жизням, чтобы я мог бы быть спокоен на своем родном острове рядом с тобой. Хисока закатил глаза. И даже остановился. Все это ему совершенно не нравилось. Гон остановился тоже и посмотрел на него с одновременными удивлением и вопросов во взгляде. Удивительно, как упрямство в этих глазах сочеталось с все еще детской наивностью. Эту наивность хоть что-нибудь сможет выбить? — Я очень не люблю, когда меня ограничивают, — сказал Хисока и улыбнулся одним уголком рта, прищурился хищно. — Я знаю, — вздохнул Гон. Забавно, но он на самом деле сейчас стал выглядеть расстроенным. – Но если тебе будет нужно, ты всегда можешь поехать на Небесную арену, ведь так? Хисока закатил глаза еще сильнее. Этот… будет ставить ему условия? Кто он вообще такой, чтобы ставить ему невыполнимые условия? А чтобы Гон не подумал, что он может ставить такие условия Хисоке, он прямо сейчас пойдет и вырежет весь город, просто так. И это будет скучно. На самом деле, он принял слова Гона всерьез – он отлично помнил, как упрям может быть этот мальчик, когда дело касается исполнения своих обещаний. А жаль, такой хороший способ пропадал. Месть всегда была отличным активатором скрытых бойцовых способностей, на того же Курапику можно посмотреть… — Ты не понимаешь, о чем просишь, — сказал он. – Если я не буду никого убивать, я могу просто сойти с ума и тогда точно перестану себя контролировать. Это слишком много для меня. У меня есть свои привычки. — Ты справишься, — Гон солнечно улыбнулся и почесал голову. – В конце концов, может быть, ты быстро придумаешь способ вернуть мне нэн, и тогда мы подеремся. Ты же очень умный, я знаю. И он снова ослепил Хисоку своей улыбкой. Да, Гон прав. Хисока наверняка придумает способ, но только пусть это случится раньше, чем позже. — Ты понимаешь, что если мы подеремся, то я убью тебя? — спросил он. — У тебя не получится, — и Гон показал ему язык. — Это ты так думаешь, — Хисока улыбнулся еще довольнее и облизал губы, глядя Гону прямо в глаза. Глаза у него были светлыми, ореховыми и теплыми, как шоколад, тающий на солнце. Потом Гон моргнул и снова растянул рот в улыбку. Хисока вздохнул и сел под дерево, привалившись спиной к стволу, скрестив на груди руки и прикрыв глаза. Он был зол. В основном, он был зол потому, что ему придется пойти на условия Гона. Он слишком сильно хотел сразиться с ним на равных. Иллуми однажды обмолвился, что Киллуа рассказывал, что Гон своими собственными руками на клочки порвал Неферпиту. Неферпиту по силам стоял недалеко от короля муравьев-химер, а король муравьев убил Нетеро, а Нетеро был сильнейшим в мире Охотником. По всему выходило, что Хисоке нужна битва с Гоном – чтобы снова почувствовать настоящее удовольствие на грани и, перешагнув через нее, наконец-то заслужить смерть от рук сильнейшего, или чтобы убить его самому. Но сейчас у Гона отсутствуют силы напрочь, и кто знает, когда они к нему вернутся. А самое плохое, что Хисока знал: если Гон вбил себе что-то в голову, это уже не поменяется. Куроро повезло – его Пауки убили всех из племени курута, и последний из племени, оставшийся в живых, Курапика, теперь следовал за ним по пятам и страстно мечтал о своей мести. Но если Гон сказал, что не будет драться с Хисокой, даже если тот, как и Куроро, вырежет весь остров, Хисока все равно ничего не добьется. Это бесило. — Твой нэн, — сказал Хисока, сидя в том же положении с все так же закрытыми глазами. – Его не может не быть. Если бы его не было, ты был бы трупом, а ты, судя по виду, очень даже живой. Ты уже выяснил, что с ним не так? Гон снова ответил не сразу. — Не знаю. Никто не знает. Леорио искал подобные случаи в своей медицинской базе, но не нашел ничего интересного. Такие случаи были зафиксированы после сильного перенапряжения, и люди после них так и не смогли восстановить нэн. — Слишком пессимистично для тебя, — сказал Хисока, наконец открыл глаза и снова посмотрел на Гона. — В каждом человеке есть внутренняя энергия. Значит, твоя энергия заперта настолько надежно, что просто так ее не выкуришь. — Может быть, мне и так неплохо. Гон показал ему язык, быстро вытащил из рюкзака яблоко и кинул его Хисоке. Тот машинально поймал и так же машинально откусил половину. Он был уверен, что Гон ему соврал. К вечеру, после того как Хисока познакомился с милейшей прабабушкой Гона, получил от нее огромный кусок яблочного пирога и послушал о том, какой он хороший друг, если приехал навестить ее внука, Гон потащил его на рыбалку. А чтобы вечернее солнце не слепило ему глаза, бабка дала ему старую выцветшую кепку с длинным козырьком. Хисока был практически уверен, что это старая-престарая кепка Джина, которая хранится со времен его детства. Чтобы надеть ее на голову, Хисоке пришлось пригладить волосы. Он сидел с удочкой на ветке огромного дуба, выросшего на самом берегу глубокого лесного озера, и всерьез размышлял о том, не пора ли ему бежать с этого острова. Все это, конечно, было забавно, с какой-то точки зрения, но она точно принадлежала не Хисоке. Гон сидел рядом с ним, держал в руках любимую удочку, но на ловле рыбы он не сосредотачивался – все время поглядывал на сидящего рядом с собой Хисоку и улыбался. Впрочем, это нисколько не мешало ему время от времени доставать из озера небольших рыбешек, которые в закатном солнечном свете розово блестели чешуей. Он сам не поймал ни одной рыбки, у него даже не клевало, потому что крючок его удочки тоже излучал отпугивающую энергию. Даже странно, что Гону удавалось при этом что-то поймать, он же сидел совсем рядом с ним. Спустя полчаса Гон уже практически вслух смеялся. — И что тебя так сильно веселит? – наконец спросил Хисока, отложив свою удочку в сторону. — Ты просто не представляешь, насколько странно видеть тебя здесь, — ответил Гон и улыбнулся ему сияюще-белой улыбкой. – Надеюсь, что тебе хоть немного понравится мой остров. Хисока предпочел ничего не отвечать, вместо этого он окинул Гона медленным хищным взглядом от макушки до кончиков пальцев в кроссовках и облизал губы. Гон хихикнул и отвернулся от него, снова сосредоточившись на удочке. Спустя неделю Китовый остров все еще был отвратительным, как Хисока и думал с самого первого мгновения, как только оказался на этом маленьком, зеленом, забытом всеми кусочке суши посреди моря. А дом, где жил Гон, был… нет, его Хисока не мог назвать даже дырой. Это было нечто, для него запредельное. Здесь было настолько тихо, что раньше он даже не знал, что такие места существуют. Здесь по утрам на деревьях пели птички, прабабка Гона развешивала белье на просушку и готовила рис на завтрак, а сам Гон ходил в школу, возвращался только после обеда и начинал делать домашние задания. Это была какая-то совершенно иная реальность, к которой Хисока не имел никакого отношения. Чтобы не вывалиться из нее, он просто сидел в комнате Гона целыми днями, а когда тот возвращался из школы, выходил с ним на прогулку. Хисока гостил в доме у Гона уже неделю и был точно так же далек от желаемого результата, как в первый день прибытия. Никогда время ожидания цели не текло так медленно. Сейчас… он ждал. Ждал Гона, естественно, когда тот вернется из своей школы, потому что с ним хотя бы можно было поговорить или помочь сделать домашку. И то, и другое было, по крайней мере, лучше, чем просто сидеть и складывать раз за разом карточный домик. Хисока любил складывать карточные домики, но только не пару десятков раз за день. Он ставил карты одну за другой и думал, как ему стоит поступить: перестать ограничивать себя во всем и все-таки убить как минимум половину жителей этого острова или просто уехать отсюда как можно скорее. В первом случае он хоть немного снимет напряжение прямо сейчас, но в перспективе потеряет возможность подраться с Гоном. Во втором случае теоретическая возможность сражения с Гоном остается, но ему придется ехать отсюда и ждать до самой Небесной арены того момента, когда он наконец сможет сбросить пар. Он, конечно, не пропустил момент, когда Гон вернулся домой из школы, но настроение было слишком паршивым для того, чтобы перестать складывать домик даже тогда, когда Гон поднялся в свою комнату. — Привет, Хисока, — сказал он веселым, приподнятым тоном, от которого тоже уже тошнило. Хисока поднял на него глаза и дежурно растянул губы в самой широкой из возможных улыбок. — Научишь меня складывать карточные домики, как ты это делаешь? — спросил у него Гон, когда подошел ближе и уселся напротив. Странно, но даже к этому моменту Хисока все еще не мог привыкнуть к тому, что Гон – больше не щуплый мальчик, едва дотягивающий ему до пояса. — Это поможет тебе вернуть нэн? – спросил Хисока, хитро улыбнувшись и блеснув глазами в сторону Гона. Этот вопрос он задавал каждый раз, когда Гон просил его о чем-нибудь, и ему пока еще не надоело. — Я не знаю. На самом деле, вряд ли, но никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, — Гон пожал плечами и ответил то же самое, что и обычно. — А если я все же убью твою тетушку? – продолжая разговор, улыбнулся Хисока еще довольнее. – Может, тогда у тебя все же будет повод вспомнить, что такое нэн. — Только попробуй, — Гон забавно насупил брови и покачал головой. – Мы ведь уже обсудили этот вопрос, Хисока. Хисока закатил глаза от того, что Гон был такой занудный, и уронил наполовину сложенный домик, чтобы собрать карты в колоду и передать ее Гону. — Продолжай сам. Гон попытался поставить таким треугольником две карты, и у него получилось. Со следующим двумя его ждал провал — они немедленно упали вниз, а заодно утянули с собой и первые две. Двойка червей, джокер, валет треф, шестерка бубен. Ничего интересного, кроме джокера, но Хисока уже привык к тому, что джокер в его колоде выпадает регулярно. Хисока перевел взгляд с карт на руки Гона и увидел, что все пальцы в крови. Кровь текла из нескольких порезов – как неаккуратно. — Не так просто, как тебе казалось. Это особенные карты, — Хисока улыбнулся ему снова. — Которые можешь поставить только ты? — Конечно, нет. Просто остро заточенные и от этого очень гладкие. Гон как будто и не замечал того, что кровь капает с его пальцев на пол. Зато это замечал Хисока. От одного взгляда на кровь голова начинала кружиться. Ему хотелось почувствовать ее – какая она теплая, остро-соленая, немного липкая, потому что уже начала сворачиваться… Ему необходимо было ее почувствовать. Он вытянул руку, перехватил запястье Гона и потянул его на себя, покрытые кровью пальцы ткнулись ему в губы, Хисока тотчас же облизал их, втянул в рот. Он остановился, когда услышал, как Гон хихикает. Отодвинул от себя запястье, затем отпустил. Все равно все уже слизал. — Заживет быстрее, — пояснил он. – Как видишь, мои карты острые. Но ты можешь попробовать еще раз, если тебе хочется. Гон уже уселся обратно, так же скрестил перед собой ноги. Только теперь он смотрел на свою руку. Кровь все еще текла из порезов, но сейчас Хисока хотя бы мог смотреть на нее спокойнее. Он выдохнул и прикрыл глаза, наблюдая из-под ресниц за тем, что же сделает Гон. — Я попробую, — сказал он. – Только сначала забинтую порезы. — Это необязательно, — Хисока улыбнулся ему, затем откинулся назад, лег на локти, посмотрел на потолок, проследил взглядом медленно вращающиеся лопасти вентилятора, пару мух, сидящих на нем. – Я не расстроюсь, если карты будут в крови. — Это я уже понял, — Гон усмехнулся. – Но я все-таки перевяжу их. — Нет, — Хисока покачал головой. – Так интереснее. Продолжай. Гон нахмурился, посмотрел на свои руки в порезах, затем на карты на полу, все еще заляпанные кровью. Затем на Хисоку. Глядя ему в глаза, он поднял колоду карт. Снова попытался поставить и снова порезался. Хисока заулыбался еще довольнее, глядя на то, как на пальцах набухают кровью длинные тонкие полоски. Гон пожал плечами и хотел было попробовать еще раз, и в другой раз Хисока был бы не против понаблюдать за этим, но не сегодня. Сейчас интереснее было снова взять Гона за руку и втянуть в рот окровавленные пальцы, облизать их, хотя бы так ощутить вкус чужой крови на своих губах и во рту. Гон резко выдохнул и зашипел, попытался отнять руку, но с его силами сделать это было невозможно – Хисока держал очень крепко. Теперь он выпустил пальцы изо рта и, фиксируя запястье, вылизывал ладонь, глядя при этом на Гона. Тот тоже смотрел на него в упор, только покраснел до ушей. Хисока усмехнулся. Наверное, это будет интереснее, чем просто гулять с Гоном по лесу или ловить рыбу. Поэтому он подался вперед и повалил Гона на спину, все еще не выпуская его руки. — Хочешь меня? – мурлыкнул Хисока, нависая сверху. Гон все еще смотрел на него широко распахнутыми глазами. А затем улыбнулся и кивнул. — Только я не знаю… — начал он, но не закончил, потому что Хисоке было совсем не интересно его слушать, и он просто закрыл рот Гона ладонью, которая тоже была в крови. Нельзя отрицать, было в этом что-то такое… что-то очень трогательное в том, как Гон слизывал с его пальцев свою собственную кровь. Хисока понаблюдал за этим немного, прежде чем отнять ладонь от лица Гона и впиться в его губы, сначала целуя, потом кусая, чтобы крови во рту было больше. Этого все еще не было достаточно, чтобы возбудить его, но, по крайней мере, любопытно. Одна рука все еще была занята, но вторая-то свободна, и Хисока быстро расстегнул ремень и ширинку на шортах. Гон догадливо приподнял бедра, помогая их стянуть как можно быстрее. Член уже успел подняться, а когда Хисока обхватил его влажными от слюны пальцами, Гон всхлипнул ему в губы и тоже укусил в ответ. «Забавно», — подумал Хисока. По крайне мере, это точно было веселее всего, что он делал здесь за прошедшие дни. А еще он хотел провести еще один эксперимент… Когда Гон забавно извивался на полу, близкий к тому, чтобы кончить, Хисока еще раз послал ему разряд ауры, одновременно с этим доводя до оргазма. И – да. Когда Гон лежал на полу под ним, переводя дыхание и улыбаясь перепачканными в крови губами, вокруг его тела Хисока отчетливо видел очень тонкую светящуюся оболочку. Вот она, собственная аура Гона. Появилась, а через пару секунд снова пропала. — Неплохо, да, — заметил Хисока, когда наконец выпустил руку Гона и сел на корточки, снова вылизывая пальцы. — Отлично, — Гон кивнул и, пользуясь тем, что обе руки наконец-то свободны, быстро натянул обратно шорты и уставился в потолок. Хисока почувствовал себя почти что оскорбленным. — Я вообще-то вернул тебе нэн, — сказал он. — Ну да, на секунду, — Гон усмехнулся. – Но мне понравилось. Может, если продолжить, будет больше, как думаешь? Хисока хмыкнул и лег на пол рядом с ним, продолжая наблюдать за мухами на вентиляторе. — Да, это может сработать, — сказал он. Он мог бы порадоваться тому, что нашел то, что искал – способ вернуть Гону его нэн. Но теперь у Хисоки было ощущение, что он попал в сексуальное рабство, и это уже не было весело.